Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 102 (всего у книги 252 страниц)

Церемония состоялась в одиннадцать часов утра, вел ее мистер Вейстер, государственный служащий. Это был высокий крепкий мужчина с большим здоровым красным лицом и густыми седыми волосами. Дорин очень нервничала. Ричард хотел скорее покончить со всем этим и вернуться в свою камеру. К свадьбе присоединились автор и один из адвокатов Ричарда.

Церемония прошла перед нарисованной одним из заключенных фреской с альпийским пейзажем. Все было коротко и мило – ни жених, ни невеста не говорили «пока смерть не разлучит нас». Они обменялись клятвами, обручальными кольцами, и все завершилось за две минуты. Ричард чмокнул Дорин в губы.

Вернелл Криттендон спросил Дорин, не хочет ли она поговорить с прессой, он сказал, что они, скорее всего, не оставят ее в покое, пока она с ними не поговорит. Ричард сказал ей, что ей лучше сделать заявление, и она неохотно согласилась. Вскоре Ричард вернулся в свою камеру, а Дорин и писатель вышли вместе. Семья осталась, потому что никто из них не хотел попадать в объективы телекамер. Когда пресса увидела, что Дорин идет к ним в белом свадебном платье, журналисты валом повалили к выходу из тюрьмы, желая получить ее кадры для выпусков вечерних новостей. Когда она подошла к воротам, четверо огромных тюремных охранников окружили Дорин и автора и провели к импровизированной трибуне, в то время как репортеры обступили их со всех сторон. Дорин решительно встала за трибуну и обратилась к сонму репортеров, камер, вопросов. Небо прояснилось, и в глаза Дорин светило яркое октябрьское солнце. Прищурившись, она сказала прессе:

– Спасибо всем за терпение. Я просто хочу сказать, что очень счастлива выйти замуж за Ричарда. Прошу вас, пожалуйста, отпустите меня с миром и наслаждайтесь моим днем.

Она сошла с трибуны, села в ожидавшую машину и уехала, уносясь навстречу своей судьбе в роли жены Ричарда Рамиреса.

Примечание автора к десятому юбилейному изданию

Меня часто спрашивают, почему я написал «Ночного охотника»:

– Какого черта тебе охота держать в голове всю эту мрачную хрень?

История это длинная и запутанная, но если вкратце: в 1992 году я захотел написать роман о серийных убийствах, реально отражающий происходящее в сознании серийного убийцы до, во время и после совершения убийства. Я собирался просто, убедительно и в увлекательной форме описать «составляющие» серийного убийцы.

Я истовый приверженец проведения исследований, выхода в мир и стремления видеть происходящее своими глазами и лично разговаривать с теми, кто знает правду. Желая пролить свет на это малоизвестное темное явление, я начал общаться с осужденными убийцами, сидевшими в разных камерах смертников по всей стране, среди них были Джон Гейси и Тед Банди. Одним было интересно поговорить со мной, другим нет, но тем не менее я по крупицам начал собирать суровые реалии, – если хотите, составляющие того, что такое серийное убийство.

Мой друг и литературный агент, Мэтт Бялер, предложил мне связаться с Ричардом Рамиресом – печально известным Ночным охотником, в 1985 году державшим весь штат Калифорния в тисках страха, не имеющего равных в анналах истории преступности. Я родился и вырос в Нью-Йорке и не жил в Лос-Анджелесе в ту пору, когда Охотник входил посреди ночи в частные дома и терзал, резал, избивал и расстреливал людей, но я помнил, насколько жестокими были его преступления и тот факт, что он был сатанистом, – это показалось мне особенно интересным и интригующим. Я Рамиресу написал, он ответил. Несколько месяцев мы переписывались. Я предложил ему звонить за счет абонента, и он мне звонил.

К своему удивлению, я обнаружил, что он открыт и откровенен, и, как ни странно, обладает тонким чувством юмора. Он согласился со мной встретиться, и вскоре я летел в Сан-Франциско на встречу в окружной тюрьме Сан-Франциско, где его держали по обвинениям в преступлениях, совершенных в Сан-Франциско, – изнасиловании Барбары Пэн и убийстве ее шестидесятидвухлетнего мужа Питера Пэна. У меня было удостоверение журналиста, и я мог встретиться с Ричардом один на один в небольшом конференц-зале.

Я пришел первым. Около двадцати минут я ждал, пока его приведут. Когда он появился, меня удивило, какой он большой и подвижный, напоминающий кошку, с огромными руками – самыми большими из тех, что мне когда-либо доводилось видеть. Я знал, что эти руки совершили ужасные, неописуемые преступления. Пока он говорил, они кружили перед ним как два злобных стервятника. Я видел фотографии жертв Ночного охотника с мест преступлений: почти отрубленные головы, вырезанные глаза, некоторые жертвы так сильно избиты, что их невозможно узнать.

Мы поговорили несколько часов. Ричард согласился рассказать мне правду. Я вернулся в Нью-Йорк и написал заявку на книгу, продал ее издательству «Кенсингтон» и вскоре снова прилетел в Калифорнию.

Но Ричарда перевели в отделение смертников Сан-Квентина, и свидания с ним были возможны только через оргстекло. Мои друзья из полицейской академии Нью-Йорка, где я много раз читал лекции, походатайствовали за меня перед начальником тюрьмы, и в результате я получил возможность сидеть в маленькой комнате один на один с Ричардом и разбираться в его мозгу. В общей сложности я провел с ним три недели с восьми утра до двух часов дня ежедневно. Я взял за правило никогда не осуждать Ричарда и не разговаривать с ним свысока. Я относился к нему как к равному, и поэтому мне удалось залезть ему в голову с фонариком и понять, что там творится. Я увидел, что он на удивление умен и начитан, в его характере явно присутствовали глубокие, рефлексивные, склонные к самоанализу черты, на мой взгляд, делавшие его еще… интереснее.

И вот теперь – впервые – я публикую часть моего интервью взятого в отделении смертников у Ричарда Муньоса Рамиреса, ужасного/печально известного калифорнийского Ночного охотника.

Карло: Подождем пару секунд, чтобы заработала техника. Ладно, сегодня 8 февраля, около девяти утра. Я нахожусь в отделении смертников тюрьмы Сан-Квентин с Ричардом Рамиресом. Итак, Ричард, мы обсудим некоторые темы, вы только что говорили о смерти, о ее значении для общества – вы можете продолжить?

Рамирес: Хм… у меня кровь стынет в жилах! (смешок)

Карло: Значит, смерть вас смешит?

Рамирес: Нет, просто я думаю, смерть общество притягивает. Вместо того чтобы вскользь упомянуть о ней в этом вашем проекте… вы обязаны уделить ей достаточно места, потому что…

Карло: Что вы думаете о «Как мы умираем» – о чем она? Та книга «Как мы умираем», о которой вы говорили…

Рамирес: В ней рассказывается о том, как люди воспринимают смерть… сегодня, в сегодняшнем обществе. Давным-давно она воспринималось как нечто духовное, потому что рождение и смерть – два очень важных события, не только рождение и смерть для человека, но и для окружающих его людей и для наследия, которое он оставляет после себя. В современном обществе больше всего говорят о научных и медицинских аспектах смерти. И в этой книге рассказывается о том, как умирают разные люди и о разных формах умирания…

Карло: Разные культуры?

Рамирес: Разные культуры, я думаю. Я читал рецензии на книгу, саму ее я не читал. Я читал рецензии, и там написано, что есть такое явление, как предсмертный хрип, есть такая штука, и это спазм голосового аппарата.

Карло: Вы имеете в виду, это как последний вздох?

Рамирес: Да. (Магнитофон отключается.)

Карло: Об этом предсмертном хрипе – я сам много о нем читал, но никогда не слышал. Вы его слышали?

Рамирес: (Встает и уходит.)

Карло: Эй, вернитесь!

Рамирес: Нет, я его не слышал!

Карло: Опишите…

Рамирес: Как я думаю, он должен звучать?

Карло: Ну да.

Рамирес: Это последний… выдох. Это последний выдох, я не думаю, что это последний вдох…

Карло: Последний выдох.

Рамирес: Верно.

Карло: И… как он звучит?

Рамирес: Я думаю, я думаю, это – кто бы ни был его свидетелем – это похоже на то, как дух покидает тело с этим последним выдохом. Но… хм-м-м… ладно, некоторые люди действительно хватаются, цепляются за жизнь, некоторые даже спрашивают разрешения у своих близких… умирая. Понимаете, потому что они не хотят оставлять близких.

Карло: Как звучит предсмертный хрип и почему? Это последний выдох, но влияет ли на него голосовой аппарат?

Рамирес: Это спазм голосового аппарата.

Карло: Это спазм голосового аппарата… понимаю.

Рамирес: Да, я бы предположил, что это не похоже ни на одно наше дыхание в течение жизни. Это похоже на то, как новорожденного бьют по попе, и он делает глубокий вдох. Для меня это мистические и духовные вещи, мы переживаем их не каждый день. Когда такое происходит, мы замечаем. Должны замечать. Думаю, такое невозможно не заметить, если только ты не совсем тупой.

Карло: Говоря о духовности, давайте поговорим о сатанизме. Ричард, в прессе много писали о вашей преданности и приверженности Сатане. Не могли бы вы немного рассказать о том, что для вас значит Сатана?

Рамирес: Что для меня значит Сатана… Сатана – это сила, придающая моей жизни устойчивость. Он дает мне смысл существования, он дает… свободу от рационалистического объяснения. Какая-то часть меня верит, что он действительно существует. У меня есть сомнения, но у всех нас есть сомнения во многих вещах.

Карло: Когда вы впервые отвернулись от христианства – насколько я знаю, вы были воспитаны в христианской вере – и обратились к сатанизму?

Рамирес: С 1970 года – что ж, в детстве и до восемнадцати лет я верил в Бога. Семнадцати, восемнадцати лет. Потом на два-три года я стал как бы атеистом – не верил ни во что. Когда мне исполнилось двадцать, примерно двадцать один год, я встретил в тюрьме парня и… он рассказал мне о Сатане, и я узнал об этом от него. (Ричарда арестовали за угон машины.) Я читал книги, учился и изучал, кто я такой и каковы мои чувства. И мои действия. Так же, как «Хезболла» и различные террористические религиозные организации по всему миру – это движущая сила, которая вдохновляет их действия, и они искренне в нее верят. Эта сила так же повлияла на мою жизнь.

Карло: Другими словами, их духовность была движущей силой в их жизни, а Сатана в некотором смысле стал вашей духовностью и движущей силой, стоящей за вами.

Рамирес: Да, точно.

Карло: Ричард, вы верите, что Сатана помогает людям, которые… (Магнитофон отключается.) Ричард, вы верите, что Сатана помогает людям делать то, что при обычных условиях они не смогли бы сделать? Например, в Матаморасе, Мексика, Адольфо Констанцо убил много людей, и он приносил человеческие жертвы, чтобы защитить наркокартель Эрнандес от полиции, и горячо верил, что Сатана его защитит, а потому приносил человеческие жертвы. Вы чувствуете, что у такого рода рассуждения есть резон?

Рамирес: …резон в сатанизме?

Карло: Да.

Рамирес: Я не знаю структуры ада как такового, демонов или демонологии, но я знаю, когда ты занимаешься колдовством, когда ты занимаешься сатанизмом, будь то вуду…

Карло: …Сантерия, Тайо Майомбе…

Рамирес: Да, при любых жертвоприношениях или контактах с духами ты имеешь дело с очень деликатными и опасными вещами. Я сам не колдун, я не волшебник. Я не из тех людей, которые знают свое колдовство от А до Я. Но я слышал и читал о случаях, когда людей убивали и… э-э-э… арестовывали за связь не с теми демонами и использование неправильных типов… э-э-э… правильных процессов жертвоприношений и правильных типов ритуалов. Ты должен знать, что делаешь. Во всем, от приемов до чаш…

Карло: Все должно быть сделано правильно.

Рамирес: Точно. Насколько я знаю, определенные символы, такие как пентаграммы, должны защищать тебя от самих демонов.

Карло: Да. Однажды вас видели в суде с пентаграммой на ладони, вы подняли ее и показали прессе и публике. Зачем? Вы чувствовали, что она вас защитит, или просто заявляли, что находитесь в союзе с Дьяволом?

Рамирес: Да, это было заявление о том, что я в союзе со злом, присущим человеческой природе. А также… о том, кто я.

Карло: Ричард, расскажите нам о маркизе де Саде. Я знаю, что с тех пор, как вас посадили в тюрьму, то есть около восьми лет назад, вы очень много читали, и в частности вы читали маркиза де Сада.

Рамирес: Де Сад имел большое… эм… большое… довольно большое количество последователей в свое время. У него была философия, образ мышления, который противоречил тому, что думали люди его времени, и, в конце концов, он за это заплатил. Они поместили его в психиатрическую больницу, где он и умер. Он считал, что болезненный секс доставляет удовольствие. Он написал много историй, рассказов, одна из моих любимых – «Жюстина». Он говорил о правительствах и о притеснителях.

Карло: Лицемерии?

Рамирес: Что?

Карло: И лицемерии?

Рамирес: Лицемерии. Они отняли – отобрали у людей принадлежавшие им права.

Карло: Сексуальные права, сексуальные свободы?

Рамирес: Да.

Карло: Но, по сути, де Сад был садистом, верно?

Рамирес: Да, да. Он любил причинять боль.

Карло: Он любил причинять боль.

Рамирес: Причинять боль…

Карло: Верно. Считаете ли вы, что он в каком-то смысле опередил свое время? Считаете ли вы, что он знал что-то о человеческой природе и исследовал то, что другие люди, казалось, отрицали?

Рамирес: Что ж, я думаю, что со временем человечество откроет новые и разнообразные стили жизни. Посмотрим… и… эм… возможно, он опередил свое время, а может, он со своим образом мышления пришел как раз вовремя.

Карло: Я полагаю, что у них была смертная казнь при жизни де Сада.

Рамирес: Я думаю, это была гильотина.

Карло: Гильотина.

Рамирес: Я думаю, это… эм… все это происходило во Франции.

Карло: Они не приговорили его к смертной казни за его занятия, но они действительно заключили его в тюрьму до конца жизни, но…

Рамирес: За его писания.

Карло: За его писания?

Рамирес: Я так думаю.

Карло: Они шли против общества. Но что вы думаете о смертной казни, Ричард? (Магнитофон отключается.) Итак, Ричард, за последние десять лет или около того, в прессе было много сообщений, и действительно было много людей, арестованных по всей стране за совершение того, что можно считать серией убийств. Этих людей называют серийными убийцами, потому что они совершают серию убийств. Не могли бы вы рассказать нам, почему вы думаете, что в наши дни выявлено и схвачено такое феноменальное количество серийных убийц?

Рамирес: Вы спросили меня, почему я считаю, почему так много серийных убийц… верно?

Карло: В современном обществе.

Рамирес: Ясно, в современном обществе. Я считаю, что… эм… напряженная ситуация на работе, а также отсутствие работы, и воспитание в семье… и жестокое обращение с детьми, конечно… это похоже на рецепт. Наркотики, бедность, жестокое обращение с детьми – все это порождает злых людей. И опять же похотливые убийцы – люди склонны относить всех серийных убийц к одной категории, но, как вы знаете, есть разные типы серийных убийц.

Карло: Ричард, какие бывают серийные убийцы?

Рамирес: Некоторые серийные убийцы убивают проституток, некоторые серийные убийцы убивают молодых мальчиков… эм… некоторые серийные убийцы убивают бездомных. Единственный общий знаменатель – они убивают людей в течение определенного периода времени. Они продолжают убивать и… эм…

Карло: Ричард, феномен серийных убийц – это еще и секс? Секс – это часть подобных преступлений?

Рамирес: Секс? Конечно, для некоторых серийных убийц. Для некоторых само убийство человека, который… это… эм… для них сексуально. Это кровожадность, я думаю, можно так сказать.

Карло: Как вы думаете, человек становится таким кровожадным из-за генетической предрасположенности или из-за влияния окружающей среды, или и того и другого?

Рамирес: И того, и другого. Очень хорошо. Вы должны быть… (Магнитофон отключается.)

Карло: Вы думаете, что это сочетание генетики и влияния среды.

Рамирес: Да. У серийных убийц и у большинства убийц в целом отсутствует совесть.

Карло: Когда вы говорите, отсутствует совесть, это означает, что они не отвечают…

Рамирес: Ни морали, ни угрызений, ни совести. Они… эм… они иногда… некоторым из них даже все равно, выживут они сами или умрут, и они просто ходячие мертвецы.

Карло: Первым действительно известным серийным убийцей был Джек-Потрошитель.

Рамирес: Да.

Карло: Он убил семь проституток в Лондоне в 1800-х годах.

Рамирес: Да.

Карло: Думаю, что были и другие серийные убийцы, разгуливавшие на свободе и совершавшие подобное, но они просто не получили такой известности, как Джек.

Рамирес: Джек-Потрошитель создал вокруг себя ауру, или, может быть, средства массовой информации.

Карло: Пресса…

Рамирес: Но это был загадочный и… м-м-м… зловещий персонаж, которого так и не нашли. Я помню, как в детстве читал о нем, и я был заинтригован тем, как изображен этот… эм… убийца, Джек-Потрошитель. В черном плаще.

Карло: Верно…

Рамирес: Туман…

Карло: Верно…

Рамирес: Ночное время – чаще всего средства массовой информации склонны, если не прославлять, но… изображать его очень зловещим и чудовищным, и для некоторых из нас это кажется привлекательным. Конечно, привлекательным это было и для меня. (Магнитофон отключается.)

Карло: Как вы думаете, почему это вам особенно понравилось? Всем кажется привлекательным…

Рамирес: Ну, не всем.

Карло: Людям тем не менее интересно.

Рамирес: Конечно, я имею в виду… им интересно, им любопытно, но я не думаю, что это можно было бы назвать… Я не думаю, что они назвали бы это привлекательным. Я думаю, что люди… некоторые люди очарованы тем, как другие люди, например убийцы, становятся такими, какие они есть, и тем, что в мире существуют разные типы людей. Конечно, на сумасшедших в этом мире стоит обращать внимание, потому что их очень… их меньшинство.

Карло: Вы думаете, Джек-Потрошитель был сумасшедшим?

Рамирес: Сумасшедшим?

Карло: Да.

Рамирес: Некоторые говорят – он был врачом… не могу сказать…

Карло: Он был психопатом?

Рамирес: Психопатом?

Карло: Да.

Рамирес: Не могу вам сказать. Не могу сказать. Судя по тому, что я читал о нем, конечно, он… если бы вы попали в его руки и… если бы вы были женщиной, вы бы наверняка подумали, что этот парень сошел с ума. Он зарезал бы вас, вырезал ваши органы и все такое и очень аккуратно разложил прямо рядом с вами. Эм… сумасшедший… да, есть определенные виды психических заболеваний, психических расстройств, которые позволяют охарактеризовать его как сумасшедшего.

Карло: Ричард, чтобы бы вы посоветовали людям, чтобы они не стали жертвой серийного убийцы?

Рамирес: Есть способы…

Карло: Как общество может защититься…

Рамирес: Если хотите, от массового убийцы нет защиты. Массовый убийца выйдет на место происшествия – будь то почта, супермаркет, ресторан – и откроет огонь. Если пули не пролетят мимо, вы пополните статистику погибших. Серийный убийца, если он ищет определенный тип женщин, определенный тип жертв, и вы соответствуете его предпочтениям… вполне возможно, что вам удастся уйти. Вы сможете даже помочь в его задержании, но говорят, что серийные убийцы очень умны, в противном случае они бы не…

Карло: Они не могли бы совершать преступления в течение долгого времени.

Рамирес: Точно. По данным ФБР, сейчас серийным убийцей считается совершивший четыре или более убийства. Четыре убийства – это не так уж и много, но это характеризует серийного убийцу. Я полагаю, что не стать жертвой – это…

Карло: Отдавать себе полный отчет в окружающей обстановке, осознавать, что происходит вокруг?

Рамирес: Принимать меры предосторожности, запирать двери, держать ключи наготове, когда вы открываете двери… быть начеку.

Карло: Когда держать наготове ключи?

Рамирес: Когда вы открываете двери.

Карло: Оглядываться через плечо?

Рамирес: Да. Конечно, в современном обществе невозможно жить, постоянно отдавая себе полный отчет в окружающей обстановке. В особенности, если вы еще не были жертвой преступления. Когда вы стали жертвой преступления, насильственного преступления, такого как нападение или ограбление, то это останется в глубине сознания на всю жизнь. Эти люди лучше отдают себе отчет в окружающей обстановке, чем те, кто никогда не были жертвой преступления. Но, разумеется, серийный убийца использует возможности, когда жертвы оказываются в нужном месте в нужное время. Он пользуется этим.

Карло: Другими словами, люди становятся жертвами обстоятельств. Но как женщине лучше избежать и защититься от серийного убийцы?

Рамирес: Это невозможно, потому что… детективам… для задержания серийного убийцы нужно проникнуть в сознание серийного убийцы. Нормальные, обычные люди не думают как серийные убийцы. Они не имеют представления о том, что происходит в их сознании, как они действуют. Они в этом не разбираются, и это правильно… Они просто живут, и не собираются тратить много времени на распознавание убийц, если их это не интересует. Конечно, преимущество серийных убийц и убийц в том, что они пользуются элементом неожиданности… э-э… темнотой и тому подобным…

Карло: Я вижу один из обычных полицейских методов задержания убийцы в том, что, как правило, жертва знает убийцу. Но в серийных убийствах жертва убийцу не знает, а, следовательно, обычные аспекты, которые помогают детективам по расследованию убийств… (Магнитофон отключается.) Как вы думаете, не в том ли кроется одна из причин, почему серийным убийцам так успешно удается совершать преступления и в течение многих лет ускользать, что у полиции нет методов против этого нового феномена серийных убийств, в том смысле, что у них нет системы, помогающей их выявлению, классификации и задержанию?

Рамирес: Как только у них появляется подозреваемый, благодаря… прогрессу, достигнутому в судебно-медицинской экспертизе и всех новых других методах сбора вещественных доказательств, как только у них появляется подозреваемый, появляется хороший шанс, что они поймают серийного убийцу, потому что мы все оставляем частицы себя, где бы мы ни находились. Так что… да, полиции сложно. Она в невыгодном положении, потому что это преступления незнакомцев против незнакомцев, и так будет всегда. Я не думаю, что это может измениться.

Карло: Вы упомянули, что люди всегда оставляют следы, а современные технологии упрощают для полиции идентификацию серийных убийц. В случае, когда обнаженное тело найдено в поле и… э-э… не остается никаких улик, это становится практически невозможным, не так ли?

Рамирес: Да.

Карло: Верно. Ричард, что вы можете посоветовать женщинам…

Рамирес: Хорошо, нет никакого единого правила, нет никакого проверенного метода, как пережить нападение серийного убийцы. Нет никаких гарантий, потому что все люди разные, и это касается и серийных убийц. Некоторые серийные убийцы оставят вас в живых, если вы с ними поговорите, если вы их тронете, если они узнают вас, одни серийные убийцы вас пожалеют, а другие – нет. Это касается не только серийных убийц, но и убийц в целом. Некоторые убийцы просто одержимы идеей убийства, независимо от обстоятельств или ситуации. Они приняли решение еще до того, как вас встретили и… эм… выхода нет. Жертва находится в невыгодном положении, потому что не знает, что думает убийца.

Карло: Вы как-то мне сказали… (Магнитофон отключается.)… о том, что называют «дьявольской перхотью» – кокаином, который действительно широко распространен в современном обществе. Ричард, что ты думаете о кокаине?

Рамирес: Я люблю его! (Смеется.) Нет, ну… если вы посмотрите на это в широком смысле, это вопрос спроса и предложения. Не так давно я видел передачу, где, как мне кажется, ЦРУ действительно с этим работало, чтобы доставить оружие контрас и тому подобное. Это в крупных масштабах, но на уличном уровне я считаю, что кокаин вызывает привыкание и очень вреден для организма.

Карло: А как насчет рассудка?

Рамирес: И рассудка, конечно. Это зависит от того, как вы его принимаете. Если вы вводите его внутривенно, я слышал и читал, что это может вызвать образование тромбов в головном мозге, что приводит к инсультам. Конечно, вредно, но ощущение удовольствия очень сильное!

Карло: Ричард, с чем бы вы могли сравнить это ощущение удовольствия?

Рамирес: Для меня, во всяком случае, нет ничего, что могло бы приблизиться к этому.

Карло: Однажды вы описали это мне как сильную эйфорию, кайф, легкое возбуждение, которое проникает в мозг.

Рамирес: Точно.

Карло: У вас очень глубоко прочувствованное отношение к смертной казни в этой стране.

Рамирес: Вам лучше убрать это дерьмо про ЦРУ… (Магнитофон отключается.)

Карло: Ваши чувства, ваше мнение о смертной казни в этой стране очень глубоки. Не могли бы вы рассказать мне, что думаете о смертной казни?

Рамирес: Что касается смертной казни, я считаю, что это сила против бессильных. В камерах смертников не так много миллионеров. Однако многие люди предпочитают умереть, многие люди, обвиняемые в убийстве, действительно выступают в суде и говорят присяжным, что они хотят смертной казни. Они предпочитают умереть, но не провести остаток жизни в тюрьме. Смертная казнь… для меня… не очень достойный способ ухода из жизни. У них должны быть арены для гладиаторов, как в старые римские времена, потому что то, что я… это просто… знаете, это кажется неправильным.

Карло: Считаете ли вы, что правительство не вправе лишать людей жизни, или вы считаете, что в отношении некоторых преступлений…

Рамирес: Что ж, они это делают для жертв. Если родственники жертв хотят крови убийцы… эм… Я думаю, что кто-то из родственников должен сам повернуть рубильник. Но они оставляют это на усмотрение государства и… эм… на это стоило бы взглянуть. Я много думал об этом, и кое-что написал, но у меня нет…

Карло: Как вы относитесь к тому, что смертная казнь применяется всего в тринадцати штатах, а не во всех штатах?

Рамирес: Правильно. Если посмотреть, как сегодня развивается преступность, в будущем смертную казнь, вероятно, примут во многих штатах. Люди в разных частях страны чувствуют себя по-разному, и это в конечном итоге зависит от людей в каждом штате. Они голосуют за, и некоторые штаты голосуют за, и некоторые голосуют против, они не хотят этого.

Карло: Ричард, вы считаете смертную казнь сдерживающим фактором?

Рамирес: Нет. Нет. Большинство преступников, большинство преступников убивают ради… денег, чтобы получить деньги на наркотики. Некоторые не в себе, некоторые пьяны… они убивают из жадности, похоти и тому подобного… и, э-э… так что, нет, я не думаю, что это действует как сдерживающий фактор, потому что преступник редко думает о собственной смерти при совершении преступления, им овладевают такие эмоции, как ярость и ненависть. Поэтому он очень мало размышляет о собственной кончине, когда в момент совершения убийства или преступления внутри него бушуют такие чувства. (Магнитофон отключается.) Видите ли, правительства безнаказанно убивают и порой выбирают убийц, которые выйдут и от их имени убьют людей. Они это оправдывают, они дают этому рациональные объяснения, они вешают на грудь убийц медали. Но если у тебя нет лицензии на убийство от имени правительства, они не вешают тебе медаль, а сажают тебя в газовую камеру.

Карло: Вы считаете газовую камеру жестоким и изощренным наказанием? Если в штате должна быть смертная казнь, как вы думаете, какой способ лучше? Электрический стул, смертельная инъекция или газовая камера?

Рамирес: Это зависит от человека.

Карло: Ричард, пока мы здесь сидим, у вас на шее девятнадцать смертных приговоров.

Рамирес: Да.

Карло: Если… после того, как все ваши средства обжалования будут исчерпаны, и наступит день, когда штат Калифорния должен будет вас казнить, какой способ выбрали бы вы?

Рамирес: Лично меня это не волнует, потому что смерть есть смерть, и говорят, что никто не знает собственной смерти. Конечно, в течение нескольких минут ты можешь что-то почувствовать – но потом ты уйдешь. На самом деле я не особо об этом задумывался. Для меня смерть – это смерть, и какой бы способ я ни выбрал, я его выберу, когда придет время – если у меня будет выбор.

Карло: Некоторые из самых известных публике серийных убийц – это Тед Банди, Джеффри Дамер, Генри ли Лукас [67]67
  Генри Ли Лукас (1936–2001) – известный американский преступник; серийный убийца, каннибал и поджигатель. На его счету 11 доказанных убийств. Преступления совершал совместно со своим сообщником Оттисом Тулом.


[Закрыть]… Что вы думаете о таком парне, как Тед Банди?

Рамирес: Что сказать?

Карло: Что вы думаете о Теде Банди?

Рамирес: Смотрите, когда серийные убийцы появляются в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Чикаго – это мировые центры средств массовой информации. Вот почему этим ребятам уделяется больше внимания из-за того, где они находились. Я знал серийных убийц на Среднем Западе, о которых вы даже не слышали, но у них за плечами двадцать, тридцать убийств. Что касается моего взгляда на Теда Банди – вы об этом спрашивали? Тед Банди был умен. Он… он вырос и обнаружил… у себе в уме… свои собственные удовольствия. Это были его удовольствия. Я думаю, что удовольствия человека – его личное дело. Он… ему нравилось делать то, что он делал, а именно похищать женщин, заниматься с ними сексом, пытать их, убивать и все остальное. Внешне для тех, кто его встретил на улице, он казался вполне нормальным человеком, в котором нет ничего подозрительного.

Карло: Похоже, что со стороны многие серийные убийцы кажутся совершенно безобидными, обычными парнями из соседнего двора. Например, Джеффри Дамер: меньше всего он похож на убийцу. Что вы думаете о таком парне, как Джеффри Дамер, который внешне казался таким нормальным, но внутри далеко не нормальным?

Рамирес: Я думаю, вы могли бы сказать что-то вроде… равновесия ума, химии, психики убийцы – волка в овечьей шкуре, и он научился этим управлять. Э… это парень, про которого ты думаешь, что было бы нормально пойти к нему домой, выпить и выкурить косяк, но это будет твой последний стакан, потому что ты окажешься в наручниках, и следующее, что ты поймешь, что этот парень тебя ест. На это очень… эм… очень интересно смотреть в жизни. На людей этого типа… потому что они необычны. Это что-то вроде странной машины, странного дома. Вы спрашиваете себя: «Как он построен? Как он сюда попал?» Меня всегда очаровывали убийцы, преступления, убийства и смерть. Полагаю, начал я, когда мне было двенадцать лет (убийство Джесси двоюродным братом Ричарда Майком). Я начал читать криминальные детективные журналы и тому подобное, и даже страницы имели определенный душок, определенный запах. Это было очень странно, это вызвало у меня странное чувство.

Карло: Вы можете объяснить это чувство?

Рамирес: Странное, потому что в раннем возрасте я пережил смерть знакомых мне людей. Мне было четыре или пять лет, когда я узнал о смерти друга моего отца. Потом, когда мне было девять, я пошел на похороны деда. Просто… смерть оказала на меня сильнейшее влияние, когда я ее увидел. Смерть моей собаки, смерть домашнего животного – просто смерть.

Карло: Вы полагаете, что есть жизнь после смерти, что Рай и Ад действительно существуют?