Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 252 страниц)

Глава 21

У росших в одном доме пяти энергичных детей с небольшой разницей в возрасте было много шутливого и нешуточного соперничества. Часто трое старших братьев сговаривались против Рут, чтобы над ней подшутить. Но она отлично умела и посмеяться над собой, и отплатить братьям той же монетой. Ричарда не всегда это забавляло – он очень заботился о сестре. Случалось, Рубен или Роберт били Рут за какой-то проступок, а Ричард вскипал от гнева и вставал между Рут и братом. Он не давал бить сестру.

Днем, пока его братья и сестра ходили в школу, а Ричард был дома один, он часами развлекался, играя во дворе в ковбоев и индейцев. Он был неутомимым ребенком, никогда не сидел на месте, и играл обе роли, каждую с большим драматизмом. Он прицеливался и стрелял в воздух, затем бежал на то место, куда стрелял из игрушечного пистолета и, делая вид, что в него попали, театрально падал. Позже соседка, наблюдавшая за игрой Ричарда, подошла к Мерседес и сказала, что Ричард вел себя во дворе «очень странно».

Мерседес поблагодарила соседку за беспокойство, но подумала, что та неправа, порицая игру Ричарда в ковбоев и индейцев. Замечательно, подумала она, если ребенок может так долго играть сам и быть довольным. Она посчитала, что у ребенка хорошее воображение. Это признак живого ума, что в этом плохого?

Рамиресы вообще держались особняком. На Ледо было много мексиканских пар их возраста с детьми, но Мерседес и Хулиан жили своей жизнью и с соседями общались мало.

Когда Ричарду было пять, он вместе с Робертом пошел в ближайший парк за Рут. Ричард увидел ее на качелях и побежал к ней, а она не успела затормозить, и качели со страшной силой ударили его по голове, нокаутировав и нанеся глубокую рану. Роберт отнес его домой. Когда Мерседес увидела Ричарда, окровавленного и без сознания, на руках Роберта, она закричала и принялась креститься. Его отвезли в больницу, где зашили рану. Врачи пообещали, что с ним все будет в порядке.

Первый день Ричарда в школе был в семье Рамирес не таким радостным. В школе никто высоких результатов не достиг. Джозеф и Рут кое-как справлялись и избежали проблем, а Рубен и Роберт вечно были в беде, получали плохие оценки и ввязывались в драки.

Для Хулиана Тапиа Рамиреса это было серьезным разочарованием. Он возлагал на своих мальчиков такие большие надежды. Теперь он регулярно отсутствовал дома по несколько недель, а возвращаясь, был тихим и замкнутым. Он чувствовал, что больше он отдалится от семьи, тем меньше будет его боль.

Рамиресы впервые осознали, что у Ричарда эпилепсия, когда в пятом классе у него случился припадок. Патрисия Кассфи, которая была там в тот день, рассказывала: «Раньше я сидела сразу за Ричардом. Он всегда поворачивался и подшучивал надо мной. Мы жили в одном квартале, и он иногда провожал меня до дома. В тот день его первого приступа у нас была контрольная по математике. Он повернулся, и учительница на него закричала. А дальше я помню, как он начал сползать со стула. Он вечно такое проделывал, поэтому я не придала этому значения, но потом он упал на пол и начал ругаться, а глаза у него закатились. Мисс Вудард, наша учительница, сказала всем детям встать и подойти к окну, а мне велела сходить за медсестрой. Я была очень напугана, никогда раньше не видела, чтобы у кого-то был эпилептический припадок. Я даже не знала, что такое бывает.

В общем, с медсестрой вошел учитель физкультуры, мистер Марес, и отнес Ричарда в кабинет медсестры. Мисс Вудард объяснила нам кое-что о том, что такое эпилепсия, как в мозге произошел своего рода припадок, и мы просто продолжили урок, как будто ничего не случилось. В тот день Ричард в класс не вернулся».

Директор школы позвонила Мерседес на работу. Она бросилась в школу и нашла Ричарда, лежащего в кабинете медсестры и перепуганного. Он понятия не имел, что случилось, он не помнил, как падал на пол и бился в конвульсиях. Медсестра сказала Мерседес, что его нужно отвезти к врачу, обследовать и дать лекарство.

Мерседес отвезла Ричарда прямо домой. Она хотела, чтобы он лег в постель и отдохнул, но ему это было неинтересно. Он чувствовал себя хорошо, и ему хотелось выйти и поиграть, посмотреть телевизор, послушать радио и потанцевать – все, что угодно, только не оставаться в постели посреди солнечного дня. Мерседес настаивала, напоминая ему, что он потерял сознание, а ей пришлось уйти с работы, в страхе бежать в школу и забирать его. Ричард был очень упрямым ребенком. Если он что-то не хотел, он этого не делал. Только с отцом он не спорил. Ричард смертельно боялся вспыльчивости и кулаков Хулиана.

– Больше самих побоев, – скажет Ричард позже, – я боялся их в своем воображении. Я видел, как он бил Рубена и Роберта, видел, как он терял самообладание из-за того, что телевизор не работал как надо, когда он хотел. Говорят, хуже видеть, как пытают или причиняют боль тому, кого ты любишь, чем тебе самому. Не знаю, правда это или нет, но отца я очень боялся. Когда он выходил из себя, я бежал и прятался, боясь до смерти.

На следующий день в школе у Ричарда случился второй припадок. На этот раз в коридоре. Патрисия видела и этот припадок.

– Я шла в класс. Ричард упал перед шкафчиками, ругаясь и в этот раз действительно сильно трясясь. Я уже знала, что делать, и сразу побежала за медсестрой. С медсестрой снова пришел мистер Марес, учитель физкультуры. Их кабинеты были рядом, и он часто помогал в экстренных случаях. Ричард был очень милым, тихим – даже застенчивым, – вспоминала Патрисия. – Поскольку мы жили в одном квартале, я видела его почти каждый день. Он как бы меня опекал. Смотрел, чтобы меня никто не обижал. Он был красивым мальчиком и нравился девочкам. Он был милым.

Мерседес отвезла Ричарда в больницу. Его бегло осмотрели и сказали Мерседес, что он эпилептик и у него большие припадки. Но волноваться не о чем – он их «перерастет». Никаких лекарств ему не давали, а Мерседес не просила отвезти его домой.

Дома Рут начала замечать, что младший брат замирал, просто сидел и на что-то смотрел – на стену, на стол, на пол – по пять, десять, пятнадцать минут, не произнося ни слова и не двигаясь. У него были малые припадки, но тогда на это никто не обращал внимания, и Ричарда не обследовали и не лечили.

У Ричарда случалось от одной до двух дюжин этих незаметных припадков каждый месяц, пока он не достиг подросткового возраста, они стали реже, а потом полностью прекратились.

По утверждению доктора Рональда Гешвинда, у определенного числа пациентов с височной эпилепсией наблюдаются измененная сексуальность и гиперрелигиозность, гиперграфия (навязчивое стремление к письму или рисованию) и чрезмерная агрессивность. Височной эпилепсией страдали Ван Гог, Юлий Цезарь, Наполеон, Достоевский и Льюис Кэрролл. Спустя годы, после всех перепетий, височную эпилепсию диагностировали и у Ричарда.

Ричард любил смотреть телевизор. Часто он первым из детей уставлялся в экран, пил «Кока-Колу» и ел хлопья в сахаре. Он любил ужастики, ему часто снились яркие сны, в которых за ним гнались страшные монстры. Иногда он смотрел в окно и видел, как по двору бегают монстры. Эти видения пугали его до самой глубины семилетнего существа. Сейчас эксперты убеждены, что они были частью эпизодов petite mal [50]50
  Дословно – «малая болезнь» (фр.), т. е. малый припадок, часть эпилептического приступа.


[Закрыть], но в ту пору Ричард ничего об этом не знал, а когда он рассказал это Рут, братьям, матери и даже Хулиану, все они списали его истории о монстрах на игру безудержного воображения.

Не считая эпилепсии, в первые годы учебы в школе у Ричарда почти не было проблем. Ему нравилось смешить одноклассников, и иногда за это его призывали к порядку, но он был прилежным учеником, внимательно слушал на уроке и старался хорошо учиться, много работать и ладить с людьми. С другими детьми он, в отличие от Рубена и Роберта, не дрался.

Во втором классе он получил пять четверок, две тройки и пятерку по письменным экзаменам, и посещаемость у него была отличная. Его оценки оставались такими до седьмого класса, когда он получил четыре тройки и три двойки.

Казалось, что в тот год – 1973-й – Ричард перестал стараться.

Джозеф был любимым, обожаемым братом Ричарда. Он восхищался его отвагой и храбростью. Несмотря на то что Джозеф вечно страдал от боли в ногах, он, когда позволяло состояние здоровья, ходил в школу. Он надевал черные ортопедические ботинки на плоской подошве и большом каблуке и ковылял в школу настолько быстро, насколько мог, останавливаясь отдохнуть каждые пятнадцать метров.

Однажды, как позже рассказывал Джозеф, Ричард попросил его постараться ходить нормально, потому что ему неловко, что брат еле ковыляет. Со слезами на глазах Джозеф сказал: «Ты думаешь, я не хочу? Я ничего не могу поделать, Ричи».

Ричард извинился и больше никогда не просил Джозефа постараться лучше ходить.

Дети часто смеялись над Джозефом, пока об этом не узнавали Рубен или Роберт. Нрав у них, как и у отца, был крутой, и каждый насмешник в конечном итоге подвергался избиению. Хулиан учил детей держаться вместе, несмотря на все трудности.

– Это ужасно, когда брат не помогает брату, – часто повторял он.

Сначала Рубена, а потом Роберта, перевели в класс коррекции средней школы Боуи для детей с ограниченными способностями к обучению. Классным руководителем был учитель Фрэнк Макман. Темноволосый и румяный, он производил впечатление неравнодушного учителя, чья единственная забота состояла в помощи доверенным его попечению трудным подросткам подтянуться в учебе и исправиться в поведении. На самом деле Макман был одержимым растлителем малолетних и за многие годы подверг сексуальным надругательствам десятки своих учеников. В то время еще не знали, насколько широко проникли в общество педофилы. Никто из детей в классе никогда никому не рассказывал о наклонностях учителя.

Особенно ему приглянулся сначала Рубен, а потом и Роберт. Он даже начал ходить в дом Рамиресов, пока Мерседес и Хулиан были на работе, и растлевал Рубена и Роберта там. Оба брата знали, что это нехорошо, но им было приятно, и так они могли понравиться мистеру Макману.

– Он, – скажет позже Роберт, – приезжал к нам домой днем, делал это и отвозил нас к себе домой. Пару раз в неделю, ненадолго. Мои мать и отец знали, но мы им сказали, что помогаем ему с работой по дому, а он помогает нам с учебой. А он сосал нам члены и мы кончали.

Когда Роберта спросили, домогался ли Макман Ричарда, он сказал:

– Я не знаю… Ричи часто присутствовал, знаете ли, но я никогда не видел, чтобы он делал это с ним. Может быть… Я так думаю. Он ведь делал нам минет прямо в школьном туалете, было приятно, черт возьми – так что я никому не сказал.

Когда Ричарда недавно спросили, приставал ли к нему Макман, он ответил, что не помнит. Ему было семь или восемь, и, возможно, быстро добавил он, он просто стер это из памяти.

Однако он помнит законченного педофила, жившего на Сапиан-стрит, в квартале к востоку от Ледо. Он говорит, что видел, как мужчина вставил в прямую кишку мальчика свечу, и мальчик кричал. Потом он очень грубо изнасиловал продолжавшего кричать мальчика. Ричард говорит, что в этот момент он ушел и больше ничего не видел.

Проблемы Рубена с законом продолжались: его арестовывали за взлом, проникновение и угоны автомобилей. При каждом новом аресте Хулиан снова бил Рубена, но это не помогало. Как бы ни злился и ни обижался Хулиан из-за проблем Рубена с законом, сына он никогда не бросал. Он пытался поговорить с ним о его проблемах, но Рубен не хотел говорить.

Рубену требовались адвокаты, и Хулиану постепенно пришлось продать приобретенную в Хуаресе недвижимость, чтобы оплачивать защиту Рубена и Роберта. За три года Хулиан продал все имущество, купленное на деньги, заработанные на прокладке рельсов. Он лишился того немногого, что приберег на черный день.

В проблемах сыновей Хулиан винил наркотики – марихуану и таблетки – и влияние плохих парней в районе Ледо. Среди этих плохих парней был и его племянник Мигель. Мигель превратился в очень сильного молодого человека, и в уличных драках без правил избивал любого, с кем вступал в бой, невзирая на рост и вес. Он действовал решительно, быстро ломая волю противника к сопротивлению. Мигель тоже унаследовал жестокий нрав Рамиресов. Хулиан велел сыну держаться подальше от Мигеля, но Рубен продолжал тусоваться с двоюродным братом. Пока Мигеля в 1965 году не призвали в армию и не отправили во Вьетнам, они с Рубеном были не разлей вода.

Ричард не был общительным ребенком, он предпочитал одиночество. Он мог часами развлекаться какой-нибудь игрой, где надо стрелять во врага. В восемь он был высоким для своего возраста, с густыми черными волосами и большими темными глазами, улыбчивым, хотя и застенчивым. Он продолжал хорошо учиться в школе, к гордости отца, надеявшегося и молившегося, чтобы сын осуществил его мечту о высшем образовании.

Когда Ричарду исполнилось девять, они с Рут остались единственными детьми, все еще жившими дома. Роберт бросил школу в десятом классе, Рубен – в одиннадцатом. Первым съехал Рубен: снял с друзьями квартиру в Эль-Пасо, а потом перебрался в Лос-Анджелес. Роберт и Джозеф вместе сняли квартиру на несколько месяцев.

Среднюю школу Джозеф окончил, но дальше учиться не хотел. Он встречался с девушкой Софией и хотел работать и откладывать деньги, чтобы жениться. Ему, как и братьям, надоело жить под тиранией отца. Джозеф жил с Робертом, пока Роберт не нашел работу в Моренси, штат Аризона, в четырех часах езды от Эль-Пасо. Затем Джозеф стал жить с Софией, своей детской любовью.

Когда все старшие братья ушли из дома, Ричард внезапно остался один. У него больше не было трех защитников. За обеденным столом сидели только Рут, мать и отец.

Хулиан не был счастлив. Решение сыновей съехать из дома глубоко его ранило. Он не понимал, когда все пошло вкривь и вкось.

Люди, употреблявшие наркотики, были порочными, но его сыновья, его плоть и кровь, тоже их употребляли. Он часто задавался вопросом, не виноваты ли в проблемах его сыновей испытания атомной бомбы. Все это его озлобляло, и Ричард это чувствовал. Как бы сильно он ни стремился угодить отцу и поступать по отношению к нему правильно, ему никогда не удавалось оправдать строгих ожиданий Хулиана.

Рут считает, что Ричард надломился, когда его выгнали из школьной футбольной команды из-за эпилепсии. Он был квотербеком, а Хулиан ходил на субботние игры всегда, когда был дома. Ричард был отличным спортсменом и очень этим гордился, он быстро бегал и соображал на бегу. Но когда в конце одной игры у Ричарда случился большой припадок, тренер без церемоний и извинений выгнал его из команды. Ричарду можно было прописать лекарства, но никто ничего не сделал.

Ричард был очень разочарован. Он же не виноват, что у него отключилось электричество, и несправедливо, что за это его выгнали из команды. Он возразил тренеру, но тот сказал: «Если во время игры с тобой что-то случится, виноват буду я. Нет уж, спасибо».

Глава 22

Двоюродный брат Мигель, теперь все чаще Майк, вернулся из Вьетнама героем войны с двумя сроками службы за плечами и четырьмя медалями на мускулистой груди. Однажды его взвод «Зеленых беретов» окружили вьетконговцы, и из двадцати человек лишь Майку с товарищем удалось выбраться живыми. Для Майка война с партизанами была как выход на ринг для чемпиона мира по боксу. Тут он мог дать выход гневу и агрессии – убивать без каких бы то ни было неприятных последствий. По словам Ричарда, на счету Майка было 29 официально зарегистрированных убийств.

Майк родился ради наслаждения войной. Узнав о вере вьетконговцев в то, что, перед смертью изувеченные, они не вознесутся на небеса, американские солдаты принялись жестоко их калечить. Часто можно было увидеть американского солдата с ожерельем из человеческих ушей. Обычным делом было изнасилование вражеских женщин, и вьетконгонок Майк поимел выше крыши.

Когда Майк вернулся из Вьетнама, Ричард начал зависать у него. Ему было двенадцать, и Майк для него был особенным – самым настоящим живым героем, мужчиной, пошедшим на войну и вернувшимся победителем, с медалями и полароидными снимками, подтверждающими, что он действительно там был.

На этих снимках, которые Майк много раз показывал Ричарду, Майк принуждал стоявших на коленях вьетнамских женщин делать ему минет. На каждом из них он мрачно глядел в объектив и держал у головы женщины, в чьих глазах был неподдельный страх, взведенный ствол 45-го калибра. Эти черно-белые фотографии Майк хранил в обувной коробке на шкафу. А в потрепанном чемодане под кроватью держал восемь привезенных из Вьетнама сморщенных голов. Он рассказал Ричарду, что во Вьетнаме головы служили ему подушками.

Майк был женат на Джесси, статной рыжеволосой американке мексиканского происхождения с пышными формами и сильным характером. Ему требовалась сильная женщина, ибо сладить с ним было нелегко. У Джесси и Майка было двое сыновей, Пол и Орадо.

Вернувшись с войны, Майк не получил необходимой ему психологической помощи. На войне у него проблем не было. Его научили убивать незаметно и быстро, и он понял, что это ему по нраву.

– Власть над жизнью и смертью была огромным, невероятным кайфом. Это было божественно. Ты решал, кому жить, а кому умереть – ты был богом, – говорил он Ричарду.

В каком-то смысле для Ричарда богом был Майк. Военные истории старшего кузена об изнасилованиях и убийствах он слушал завороженно, широко раскрыв глаза. Фотографии произвели на Ричарда глубокое впечатление. Они возбуждали его сексуально намного сильнее, чем журналы старших братьев.

На некоторых фотографиях Майк держал отрезанную голову женщины. Это была та самая женщина, которую на другой фотографии он заставлял делать ему минет. Ричард не знал, почему они так его заводили, он понимал, что возбуждение от такой жестокости было неправильным, однако он часто мастурбировал, представляя эти фото.

Он знал, что Церковь и Иисус строго осуждают подобные вещи, но он не мог ничего с собой поделать. Он не мог не восхищаться фотографиями и рассказами Майка.

Он начал истово верить, что Сатана одобрил бы его мысли и чувства, и начал думать, что он, возможно, был бы более подходящим богом, силой, которой он мог бы служить и поклоняться.

Ричард и кузен Майк курсировали по Аламеда-стрит в Эль-Пасо. Курили травку и слушали радио, а Майк потчевал мальчика красочными, кровавыми, сексуально-садистскими историями о войне.

Ричард курил травку с десяти лет. Его братья и сестра всегда смолили косяки в доме, и Ричард быстро перенял эту привычку. Это давало ему ощущение взрослости. В Эль-Пасо марихуана была дешевой, и ее было легко достать.

Брат Ричарда Роберт принадлежал к движению чикано [51]51
  Чикано – латиноамериканское население Юго-Запада США.


[Закрыть] под названием «Коричневые береты». Они устраивали громкие протесты и митинги против несправедливого обращения правительства США с американцами мексиканского происхождения. К группе присоединилась Рут и рассказала о том, как несправедливо к ним относятся – об этом часто говорили в доме Рамиресов.

Ричард стал учеником Майка. Все его старшие братья были далеко от дома, и Майк взялся познакомить Ричарда с реальным миром – и войной: как сражаться, чтобы победить, и как защищаться.

– Это мы, – сказал он Ричарду, – бедные и угнетенные, сражаемся против них, богатых и влиятельных.

Он научил мальчика хитростям и тонкостям ведения боя в джунглях: как стать невидимым, как убивать скрытно и наверняка. Ричард был очень способным учеником.

За это время Майк и Хулиан сблизились. Он винил Майка во многих бедах Рубена, но Майк теперь был героем войны. Он стал человеком, с которым нельзя не считаться, жестоким бойцом с сильным телом и твердыми мускулами, густо испещренным татуировками.

Хулиан знал, что Ричард проводит слишком много времени с Майком, но, не в силах положить этому конец, прекратил попытки их разлучить. Не считая Хулиана, Ричард был самым упрямым в семье, и как Хулиан ни бил, ни кричал, ни ругался и ни угрожал, Ричард делал что хотел.

Мальчишка вырос быстрым, жилистым и выносливым, и Хулиану стало чрезвычайно трудно его поймать. Он убегал, по выражению Джозефа, «быстро, как кролик», прежде чем отец успевал сделать шаг в его сторону.

Часто, скрываясь от гнева и дурного нрава отца, Ричард ночевал на кладбище Кордова. Он хватал свой спальный мешок и в мгновение ока убегал из дома. Кладбище находилось на другой стороне недавно построенного шоссе «Спагетти Боул», в трех кварталах от их дома.

Ричард думал, что ночью кладбище было мирным и безмятежным, а по вечерам в полнолуние в нем было что-то мистическое и волшебное. Его пугали фильмы ужасов и монстры, но кладбище не пугало никогда. Когда он спал там под бескрайним простором фиолетово-черной, усыпанный звездами ночи Эль-Пасо, сон его был глубок и крепок. Когда он утром возвращался домой, отец был на работе.

Джесси была сыта по горло образом жизни Майка. Все, чего тот хотел – это потренироваться, покататься с Ричи, покурить травку и похвастаться подвигами во Вьетнаме. Джесси посоветовала ему устроиться на работу, перестать шляться с ребенком и бросить курить травку. Но Майк был не из тех, кто делал то, чего не хотел.

Джесси пожаловалась своей матери Ларсерде, женщине жесткой, решительной и острой на язык, и она тоже насела на Майка с работой.

Майк и Джесси с двумя сыновьями жили на Фрута-авеню в небольшом одноэтажном здании красного кирпича, расположенном в жилом комплексе под названием «Труф Апартментс». Улица была тихой и пыльной.

4 мая 1973 года Ричард был у Майка дома и играл в мини-бильярд. Ему захотелось пить, и он пошел достать из холодильника «Кока-Колу». Близился вечер, и Джесси пошла по магазинам. На верхней полке холодильника он увидел пистолет Майка 38-го калибра с двухдюймовым стволом.

– Эй, – крикнул он Майку, – что эта штука делает в холодильнике?

– Возможно, я пущу ее в ход, и хочу, чтобы это было круто, – сказал Майк.

Ричард не понял, что Майк имеет в виду, и вернулся к бильярдному столу. Благодаря длинным ловким пальцам и твердой руке он от природы был хорошим бильярдистом. Когда он собирался нанести удар, вернулась Джесси с продуктами. И сразу же начала жаловаться на безденежье и безделье Майка. Но Майк не ленив, просто он еще не готов взять на себя ответственность и пойти работать. Зачем ему работать, если еще нет подходящей для него работы?

Майк сказал Джесси заткнуться – он устал от ее жалоб и дурацкого нытья, но она продолжала его пилить. Он спокойно подошел к холодильнику, достал ствол 38-го калибра и повернулся к Джесси. Та не испугалась, лишь потребовала сказать, что он собирается делать с револьвером. Он ответил, что убьет ее, если она не заткнется. Не поверив ему, Джесси продолжала подзадоривать его выстрелить в нее: решительно раздвинула ноги и выставила подбородок.

Одним быстрым движением Майк поднял пистолет и в упор выстрелил Джесси прямо в лицо. Пуля вошла чуть выше губы и вышла из затылка. Она замертво рухнула на пол, из раны струей хлынула кровь, а ее тело забилось, затряслось и задрожало в последней предсмертной конвульсии.

В маленькой тесной квартирке 38-й калибр прогрохотал как пушечный выстрел, и у Ричарда зазвенело в ушах. В комнате запахло порохом и кровью. Два сына Майка заплакали. Майк велел выпучившему от страха глаза Ричарду уходить и никому не рассказывать, что он тут был, когда это произошло. Он не хотел, чтобы Ричарда в это втянули.

– Никогда не говори, что ты это видел! – сказал он. – Понял?

Оцепеневший, потрясенный, Ричард вышел из дома и поехал обратно в Ледо по одной из множества веток железной дороги Санта-Фе и Южно-Тихоокеанской железной дороги, пересекающих большую часть Эль-Пасо. День был серый, пасмурный и ветреный. Из-за облаков пыли было трудно что-то разглядеть.

Ричард был потрясен, но по возвращении домой ничего не сказал ни Рут, ни Мерседес, ни отцу. Прямо перед ужином зазвонил телефон. Это сестра Хулиана, Виктория, рассказала об убийстве и попросила приехать в полицейский участок, чтобы помочь. Хулиан поехал посмотреть, что он может сделать. Отец Майка ушел много лет назад, и Хулиан помогал племяннику.

Ричард молча слушал, как отец рассказал Мерседес о стрельбе, смерти и аресте двоюродного брата. В ту ночь Ричард остался дома, угрюмый, тихий и замкнутый. Все приписали это тому, что Майк сидел в тюрьме по обвинению в убийстве. Ричард хотел его навестить, но для этого был слишком молод.

В тюрьме Майк чувствовал себя хорошо. Он стал старостой отделения тюрьмы, в котором сидел в ожидании суда. Жесткость тюрьмы Эль-Пасо хорошо известна, но Майк получил все, к чему стремился. В тюрьме, как и на войне, торжествовал понятный, хорошо усвоенный им принцип: или ты, или тебя.

* * *

Через несколько дней после того, как Майк убил Джесси, Ричард вернулся в «Труф Апартментс» со своими родителями. Майк позвонил Хулиану из тюрьмы и попросил его забрать кое-какие украшения из квартиры. Близился вечер, ярко светило солнце, и день был очень жарким.

Когда Хулиан открыл входную дверь и увидел на полу лужу крови, он сказал Мерседес подождать в машине, но позволил войти Ричарду, чтобы он помог ему найти вещи Майка.

В этот миг Ричард, возможно, впервые осознал, что с ним что-то не так. Недавно он рассказал: «В тот день я вернулся в эту квартиру, и это было сродни мистическому переживанию. Там было спокойно, тихо и жарко. Стоял запах засохшей крови. Я посмотрел на то место, где упала и умерла Джесси, и у меня побежали мурашки. Это было очень странно. Тогда отец сказал мне поискать в ее сумочке драгоценности, которые просил мой двоюродный брат, я бросил сумочку Джесси на кровать, открыл и заглянул внутрь. У меня возникло странное чувство – я имею в виду, что я знал ее, и это были ее вещи, и она была мертва. Убита. Ушла. А я трогал ее вещи. И я ощутил… контакт с ней».

Ричард никогда никому не говорил, что видел, как убили Джесси. Очень впечатлительному двенадцатилетнему мальчику следовало пройти курс терапии, но этой роскоши ему так и не предоставили.

Хулиан нашел пулю, убившую Джесси: она прошла сквозь ее голову, ударилась о стену и упала на пол. Вычислив траекторию, он нашел пулю за две минуты. Он показал ее Ричарду, – оба подивились ее разрушительной силе, – и Хулиан положил ее в карман. Они взяли вещи, и вышли из неподвижной жаркой тишины места совершения убийства.

Семь месяцев спустя Майк предстал перед судом по обвинению в убийстве. Защита настаивала на состоянии аффекта. Адвокат утверждал, что Майк слишком долго воевал, никогда не проходил терапию и не был юридически вменяем. Прокурор утверждал, что, независимо от участия в войне, Майк преднамеренно хладнокровно убил жену и потребовал заключить его в тюрьму, а не в психиатрическую больницу, откуда он может быть освобожден, если врачи признают его излечившимся.

Присяжные, сочувствующие Майку – герою, доблестно сражавшемуся за свою страну против ужасных коммунистов, – признали Майка невиновным на основании невменяемости, и он был помещен в психиатрическую больницу штата Техас.

После убийства Джесси жизнь Ричарда начала кардинально меняться. Его все меньше и меньше тянуло в школу и все больше и больше – накуриться травки, воровать и накуриться снова. Он часто ругался с отцом, но Хулиан никак не мог вернуть сына на правильный путь, которым тот шел до убийства Джесси. Позже Джозеф скажет:

– Папа говорил Ричи: «Просто оставайся здесь, в доме. Тебе не нужно ничего делать. Просто дай мне спокойно пойти на работу, зная, что ты здесь и у тебя все хорошо. Пожалуйста».

Ричард отрастил длинные волосы и вместе с Рут они днем и ночью изо дня в день курили травку.

Тем летом Ричард Рамирес впервые уехал из Эль-Пасо и отправился в Лос-Анджелес, проведать брата Рубена.