Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 112 (всего у книги 252 страниц)

Глава 24
Спасатель

1988–1990 годы

К этому моменту люди, подобные Синди Хьюз, начали забывать BTK или, по крайней мере, прекратили переживать из-за него. У Синди были другие проблемы: она была разведенной женщиной с дочерью на руках и многочисленной родней с тягой к созданию проблем: ее брат только что пополнил список лиц, находящихся в розыске в округе Седжвик.

У нее была подруга, которая однажды вечером рассказала ей о полицейском из Уичито, который, по слухам, был слегка не в себе.

– Он тусуется в «Плейерсе», – сказала подруга Синди. – Давайте посмотрим, сможем ли мы найти его.

– Ты встречаешься с этим парнем? – спросила Синди.

– Нет, – ответила ее подруга. – Но хотелось бы.

Синди и сама была чудной. Она подумала, что было бы занятно провести вечер, наблюдая за тем, как ее подруга будет страдать от неразделенной любви к полицейскому в баре.

В «Плейерсе» ее подруга указала на полицейского, который, неуверенно ссутулившись, сидел на барном стуле. Синди увидела густые темные волосы, загорелое лицо, зажженную сигарету в руке. Он был пьян и кричал на женщину рядом с ним, которая продолжала невозмутимо потягивать напиток. Полицейский кричал о несправедливости и о каком-то парне по имени Баттерворт.

Он продолжал вопить, пока наконец не упал с глухим стуком с барного стула. Женщина рядом с ним вела себя отстраненно, будто все это происходило не в первый раз. Синди находила это забавным.

В тот вечер она почти не разговаривала с ним. Но в последующие вечера, когда влюбленная подруга брала ее с собой, Синди все лучше узнавала Кенни Ландвера.

Похоже, он был знатным тусовщиком. Ландвер пил в барах западной части города: «Плейерс» – на углу 21-й и Западной, «Барнис» – на углу 9-й и Западной. Он приходил каждый вечер в черной кожаной куртке-бомбере за триста долларов, подаренной ему бывшей подружкой. Он заказывал выпивку, рассказывал смешную историю, заказывал еще выпивку, рассказывал еще одну историю. Он покупал выпивку для Синди, для своих друзей, для ее друзей. Он внимательно слушал рассказы других людей. Время от времени кто-нибудь трогал его за живое, упоминая Баттерворта, а он кричал о несправедливости. После того как Синди услышала всю историю, она поняла почему.

Поначалу она думала, что Ландвер – просто один из тех сообразительных людей, которые любят рассказывать небылицы в барах, но больше ничего не умеют. Он казался эдаким плохим парнем, постоянно курил, напивался, рассказывал непристойные истории. Но вскоре она увидела в его характере глубину. Он не был похож на других парней. Ландвер был любознательным, симпатичным и чутким. У него была привычка наклоняться вперед и слушать внимательнее, чем другие мужчины.

Он говорил возмутительные вещи, чтобы защитить себя – его обидели несколько подружек, и он хотел держать людей на расстоянии. Но эта стратегия не сработала с Синди, которая говорила не менее возмутительные вещи.

– Почему на твоем номерном знаке написано «Скиппи»? – спросил Ландвер однажды вечером, с усмешкой повернувшись к Синди.

– Потому что я горжусь тем, что делаю для своей команды по софтболу, – ответила Синди. – Это значит, что я бегаю вокруг баз.

– Чушь собачья, – сказал Ландвер. – Это значит, что ты как арахисовое масло «Скиппи» – тебя легко уложить.

– Ты остроумный маленький засранец, – ответила она.

– В какой средней школе ты училась? – спросил он.

– Южная школа.

– Неужели? Раньше мы называли девушек из Южной школы шлюхами.

– А мы называли ваших «девочками епископа Кэролла», – парировала она.

Ей это нравилось. Ей не слишком нравились люди, которые деликатничали в разговоре. И хотя Ландвер мог быть необычайно осторожен с незнакомцами, с друзьями он говорил то, что думал.

И после того, как между ними завязалась дружба, она решила, что, несмотря на все его ругательства и колкости, он тем не менее «самый джентльменский джентльмен из всех, кого она когда-либо встречала». Ему было интересно узнать о ее работе с особыми детьми в школьном округе. Она помогала обучать наиболее недееспособных детей самым элементарным навыкам, меняла им подгузники. Эта ее преданность тронула его.

Она узнала, что он каждое воскресенье ходил обедать к родителям и делал так всю свою жизнь. С детства у него было множество верных друзей. Другие полицейские открыто восхищались им. Пол Дотсон сказал, что он гениален, и не шутил при этом.

Где-то рядом все еще маячили и бывшие подруги. Она заметила, что они похожи на нее: милые, но травмированные – приходящие в себя, как и она, после неудачного брака, жестокого обращения или плохой семьи. Ландвера, казалось, тянуло к таким женщинам. Стремление спасать, решила Синди.

В конце концов Синди познакомилась с его матерью Ирен, и от нее они с Ландвером услышали несколько любимых семейных историй о Кенни: Ирен рассказывала, как Кенни был алтарным служкой, а в религиозной школе любил ронять книги на пол, чтобы напугать класс. Он дергал девочек за косички, а потом во все глаза смотрел на настоятельниц, чтобы не получить удар линейкой. Сам Ландвер с гордостью рассказывал историю о престарелой монахине, сестре Уилфриде Стамп, страдавшей нарколепсией – она засыпала, иногда на полуслове. Однажды в седьмом классе сестра Вильфрида разговаривала с лучшим другом Ландвера, Бобби Хиггинсом. Она говорила и указывала на Хиггинса, когда вдруг заснула, все еще указывая пальцем. «А ну-ка, – сказал Ландвер Хиггинсу, – меняемся местами». Спустя несколько мгновений сестра Вильфрида проснулась, и обнаружила, что тычет пальцем на Ландвера. Она вскочила, схватила указку и погналась за Ландвером, который, хихикая, убежал прочь.

Много лет спустя, после окончания средней школы, Ландвера случайно сшиб товарищ по команде во время игры в софтбол. Он встал как ни в чем не бывало, но после того, как игра закончилась, начал постоянно спрашивать: «Какой сейчас иннинг?» Ландвер пришел в себя на следующий день в больнице, в окружении семьи и друзей. Когда он увидел, где находится, его первой мыслью было, что он разбил свою машину.

– Какой сегодня день? – спросила медсестра.

– Понедельник, – сказал Ландвер.

– Нет, сегодня пятница.

– Как так? – ужаснулся Ландвер. – Черт. Сегодня пятница, а я трезв как стеклышко?

Друзья Ландвера не хотели видеть, как на это отреагирует его мать, и юркнули за дверь.

Уходя в отставку в 1988 году, Ламуньон считал дело BTK своим самым большим разочарованием за двенадцать лет работы шефом.

BTK переживал карьеры тех, кто его искал. Люди, которые были мальчиками, когда погибли Отеро, теперь стали офицерами-ветеранами. Ландвер прошел путь от мальчишки до продавца одежды, патрульного-новичка, «охотника за привидениями», три года гонявшегося за BTK, а теперь одного из детективов, расследующих от двадцати пяти до тридцати убийств в год.

Теперь он устроился на другую работу. Департамент повысил его до лейтенанта и помощника начальника криминалистической лаборатории. Еще будучи «охотником за привидениями», он уже хорошо разбирался в таких направлениях криминалистики, как химия крови, вещественные доказательства и соскобы с ногтей. Будучи лейтенантом лаборатории, он усердно работал, чтобы расширить свои знания. Люди, видевшие его на новой работе, понимали, что он, похоже, одарен способностью применять научный подход к уголовным делам.

Со временем Ландвер почувствовал, будто с его плеч сняли тяжкий груз. Он не осознавал, насколько болезненно ему давалось расследование убийств, пока не занялся более отстраненной работой в лаборатории. На протяжении всей свей карьеры он был следователем из убойного отдела, и теперь неприятно было осознавать, насколько это вредно, насколько страдания семей жертв расстраивают его, угнетают, толкают к выпивке.

Как бы ни было больно, он скучал по этой работе.

Примерно через год после отставки Ламуньона патрульный офицер Келли Отис ответил на один из тех звонков, которых так боятся полицейские, – звонок о домашнем насилии в предрассветные часы.

В 3:11 утра 9 декабря 1989 года Отис и еще два офицера подошли к дому 1828 по Норт-Портер. Внутри находился пьяный владелец поля для гольфа по имени Томас Х. Хэтуэй, двадцати восьми лет. Его подруга сказала, что он избил ее. Когда Отис спросил, есть ли у ее парня пистолет, она ответила, что нет, но что-то в ее тоне заставило Отиса поежиться. Когда Отис подошел к входной двери, он отступил в сторону, прежде чем заговорить.

Ответом ему был выстрел из дробовика в открытую дверь. Человек, сидевший внутри, выбежал наружу, на мороз, голый по пояс. Он резко повернулся к Отису.

Отис опустился на одно колено, выхватил пистолет и закричал: «Брось чертов пистолет!» Страх исказил чувства Отиса: и он, и стрелок, казалось, двигались как в замедленной съемке. Мужчина вскинул ружье к плечу и прицелился Отису в лицо. Казалось, в дуло можно влезть – настолько огромным оно казалось. Отис выстрелил и ощутил новый прилив страха – его пистолет издал едва слышный щелчок. Отис в ужасе подумал, что пистолет дал осечку, но стрелок упал на землю, как тяжелый мешок с картошкой.

Отис на мгновение растерялся: на стрельбище его девятимиллиметровый пистолет всегда грохотал, как пушка, но на этот раз единственным звуком был слабый хлопок. Тем не менее Хэтуэй истекал кровью от пулевых ранений в туловище.

Отис был так напуган, что едва расслышал звук собственного пистолета.

В пожарном депо в нескольких кварталах отсюда фельдшер, уже год как влюбленная в Отиса, теперь слышала его голос по полицейской рации. «У нас применение оружия офицером полиции», – сказал он. Нетта Зауэр вскочила в свою «Скорую». Она знала, что адрес, который дал Отис, не относится к району, за которым закреплена ее команда, но все равно помчалась туда, испугавшись, что его застрелили.

Несколько мгновений спустя кто-то по радио сообщил, что Отис не ранен.

Она поехала обратно в пожарную часть.

Отис попытался разрядить оставшиеся в пистолете патроны, но руки у него так тряслись, что он не мог этого сделать. Другой офицер склонился над Хэтуэем и пересчитал пулевые отверстия. Пять ранений от двух выстрелов. Три входных и два выходных ранения, одна пуля прошла через туловище и руку Хэтуэя. Отис дважды выстрелил, как его учили на тренировочном полигоне: дважды выстрелил в цель, затем прицелился, чтобы выстрелить снова, если понадобится. Это называется «двойной удар». Отис был благодарен за свою тренировку; когда страх застилает разум, доведенное до автоматизма движение получается само собой.

Хэтуэй выжил. Через несколько недель Отис вернулся к работе. Вскоре после этого Отис и другие офицеры чуть не опустошили свои оружейные магазины, стреляя в наркодилера, который открыл по ним огонь. От этого Отиса тоже трясло.

Пять лет спустя на встрече выпускников Южной средней школы Нетта Зауэр Отис столкнулась с Синди Хьюз, бывшей одноклассницей.

Синди была с Кенни Ландвером, который имел скучающий вид. Ландвер просиял, когда понял, что муж Нетты – полицейский. Он протянул руку Келли Отису.

– Наконец-то, – сказал Ландвер, поддразнивая Синди. – Кто-то, с кем я смогу поговорить, а не очередной неудачник из Южной школы.

Глава 25
Долорес Дэвис

18 января 1991 года

Долорес «Ди» Дэвис всегда носила с собой влажные салфетки, чтобы чистить лица внукам и прочие поверхности, кишащие микробами. Она прятала спички на холодильнике, чтобы непоседливые дети, постоянно гостившие в ее доме, не поддавались искушению его спалить. В жаркие дни, когда в машине сидели дети, она опускала стекла лишь на долю дюйма. Открытое окно может привести к детской простуде от случайного сквозняка.

– Бабушка! – вопили дети. – Открой, пожалуйста, еще немножко!

– Нет, – отвечала она. И напевала веселый мотивчик.

Она жила одна на окраине Парк-Сити, с видом на загородные просторы. Она выросла на ферме неподалеку от Стеллы, штат Небраска, поэтому не боялась ни ночи, ни одиночества.

Более двадцати пяти лет Ди работала секретарем в Lario Oil & Gas Company. Она также продавала косметику «Мэри Кей»: ей нравилось, что компания не тестирует свою продукцию на животных. Дома у нее были десятки журналов и информационных бюллетеней от объединений по защите прав животных, таких как «Лига животных Дорис Дэй» и «Люди за этическое обращение с животными».

Ее семья в последний раз встречалась с ней на Рождество 1990 года. Ди принимала гостей, и ей хотелось, чтобы все было идеально. В тот день, когда приехала вся родня – ее сын Джефф с семьей из Флориды, дочь Лорел с семьей из Колорадо, – Ди четыре раза ездила в продуктовый магазин «У Лайкера», прежде чем получила все необходимое.

Она так хлопотала о том, чтобы правильно приготовить ужин, что они не могли сесть за стол до девяти вечера. Потом они смотрели «Все псы попадают в рай». Кое-кто из семьи плакал. Хорошее было время.

Отношения Джеффа с матерью с самого начала как-то не заладились. Его родители развелись в 1961 году после двенадцати лет брака. Джефф жил с отцом. Его сестра жила с Ди. Большую часть выходных Джефф проводил с Ди, но отношения у них были напряженными. Позже они сблизились, созванивались каждые выходные и разговаривали часами.

Ди всего несколько месяцев как ушла из газовой компании, когда однажды зимней ночью услышала шорох за окном и увидела, как одна из ее кошек бьется в стекло. Другие ее кошки, похоже, тоже были напуганы.

Ди позвонила Джеффу. Возможно, там кто-то есть, сказала она.

Рейдер уже несколько ночей смотрел на нее сквозь жалюзи. Ее дом по адресу 6226 по Норт-Хиллсайд находился примерно в миле от его дома, так близко, что он заметил ее во время велосипедной прогулки. Он становился все ленивее. Убить еще одного соседа было рискованно – но почему бы и нет? Жертв уже девять, а копы все еще ничего не знают.

Он использовал скаутский пикник как прикрытие для убийства Мэрин Хедж. Так он поступит и на этот раз. У него были давние друзья среди скаутов. Джордж Мартин, лидер скаутов, был о нем высокого мнения. Джордж мог расплакаться, рассказывая о том, как скаутинг преображает мальчишек. Иметь такого друга было хорошим прикрытием, и Рейдер с удовольствием помогал ему.

Он догадывался, что Мартин и другие лидеры скаутов изменили бы свое мнение о нем, если бы увидели, как он мастурбировал – голый и в наручниках – в грузовике на том единственном пикнике. Когда он не смог снять наручники, то испугался. Звать на помощь было бы неловко. К его большому облегчению, он так вспотел от страха, что смог выскользнуть из наручников.

Что бы подумал об этом Мартин?

К тому моменту, когда кота Ди напугал незнакомец за окном, Келли Отис стал одним из самых титулованных патрульных офицеров Уичито. Он пережил две перестрелки, участвовал в раскрытии преступлений, связанных с наркотиками, и автомобильных погонях. Однажды ночью во время патрулирования Отис заметил человека, который странно двигался в припаркованной машине.

Отис съехал на обочину – и пресек изнасилование. Позже департамент назвал его офицером года за 1991 год.

Всего десять лет назад главными интересами Отиса были пиво и бильярд. Он вылетел из колледжа. Теперь друзья считали, что он может пройти квалификационный тест на детектива.

Отис лишь недоверчиво фыркал в ответ. Он любил патрулировать улицы.

Рейдер видел Ди, когда ездил по городу. Он замкнулся, как он это называл. Ему нравился полицейский жаргон. «Замкнуться» означало сосредоточиться на чем-то. «Выключиться» – остановиться. «Загасить» означало убить. Он заметил собачью конуру к северу от дома Ди на Хиллсайде, поэтому назвал ее «Проект «При собаке». Он убьет ее во время встречи охотников-бойскаутов. Каждый год в январе отцы с сыновьями разбивали лагерь у озера к северу от Уичито и иногда замерзали до полусмерти, пока метали томагавки и готовили еду на кострах. В этот раз разбили лагерь в Западном парке округа Харви. Таким образом, они оказались в глуши, куда можно было попасть только по проселочным дорогам, но Рейдер заметил, что дороги на восток ведут к маленькому городу Ньютону, а Ньютон находился на межштатной автомагистрали 135, которая вела на юг, в Парк-Сити, где и жили они с Ди. Поездка займет всего полчаса.

В ту пятницу Рейдер убедился, что он первый родитель на озере, и принялся за обустройство лагеря. Он ушел до того, как появились другие отцы со своими мальчиками. Лагерь был наполовину готов; его прикрытием будет то, что он уехал за припасами. Он направился на юг – к дому своих родителей. Дом был пуст – они уехали на зиму на юг. Он проскользнул внутрь, переоделся в темную одежду и уложил свой набор инструментов.

Он проехал несколько кварталов до баптистской церкви в Парк-Сити.

Когда он убил Мэрин Хедж, то проделал трюк с такси, но это заняло слишком много времени, так что сегодня он все упростил. У него был ключ от церкви, потому что там собирались скауты. Он вошел, проверил снаряжение, потом вышел – и направился к дому Ди, через пшеничные поля и кладбище. Он начал мерзнуть. К тому времени, как он добрался до ее дома, у него уже болели ноги.

Сквозь жалюзи он увидел, что она читает, сидя в постели, в полном одиночестве. Он ждал, дрожа от холода; ночью температура должна была упасть до нуля. Ди выключила свет.

Он попытался сообразить, как попасть внутрь, и еще немного все упростил. Чуть позже половины одиннадцатого ночи он подобрал кирпич у сарая Ди и бросил его в раздвижную стеклянную дверь.

Как он потом вспоминал, стекло разбилось и прибежала Ди, одетая в ночную рубашку и халат.

– Что случилось с моим домом? – спросила она. – Ваша машина врезалась в мою стену? – Потом она увидела его и попятилась. Он натянул на лицо колготки.

Меня разыскивает полиция, сказал он. Мне нужна ваша машина и деньги.

Она спорила, как и все остальные, поэтому он пытался усыпить ее бдительность обычной ложью: я свяжу вас и оставлю как есть, сказал он. Мне нужно посидеть и согреться (это не было ложью), а потом я возьму машину и немного еды.

– Ты не можешь находиться в моем доме! – воскликнула она.

– Мэм, – сказал он, – вы будете сотрудничать. У меня есть дубинка, у меня есть пистолет, у меня есть нож.

Она сказала, что к ней скоро придет мужчина.

Боже, подумал он. Всегда кто-нибудь приходит.

Теперь нужно было спешить, и это его раздражало. Он отвел ее в спальню, надел на нее наручники, связал ей ноги ее же собственными колготками – стандартная процедура. Потом нашел ключи от ее машины и побренчал ими на кухне, открыл коробки из-под хлопьев, сделал вид, что собирается только ограбить.

Он вернулся, снял с нее наручники и стал связывать ей руки колготками.

– Говорите, что к вам кто-то приедет? – спросил он.

– Да, – сказала она. – Кое-кто приедет.

– Они вас найдут, – сказал он успокаивающе. – Они найдут вас, и тогда вы позвоните в полицию. Я… я ухожу отсюда.

Это была еще одна ложь, чтобы успокоить ее. Но тут она увидела его лицо и испуганно отпрянула. Он стянул колготки, открыв лицо.

– Не убивайте меня, – сказала она.

Он взял еще одну пару колготок.

– У меня дети, – сказала Ди. – Не делайте мне больно. Не причиняйте мне боль.

Глава 26
За городом

19 января 1991 года

Сразу после полудня в субботу приехал друг Ди Дэвис по имени Томас Рэй. Он собирался поработать над ее машиной, как и обещал, когда пригласил ее на ужин накануне вечером. Он заметил, что на крыльце горит свет и шторы задернуты. Ее «Шевроле Кавалер» 1985 года выпуска стоял снаружи; она всегда ставила его в гараж.

На стук Рэя никто не ответил. Он поднял дверь гаража и увидел, что дверь в дом открыта. Телефонная линия была перерезана, а на полу в гостиной среди осколков лежит кирпич. Не было и постельного белья.

Рэй отъехал, нашел работающий телефон и позвонил в 911.

К вечеру того же дня детектив Сэм Хьюстон и другие офицеры шерифа округа Седжвик собрали поисковые отряды, чтобы пройти по дорогам по всему Северному округу Седжвик. Помощники шерифа стучали в двери, спрашивая, не видел ли кто Ди.

В самом доме Хьюстон обратил внимание на беспорядок в ящике для белья – похоже, кто-то там рылся. Соседка увидела ключи Ди на крыше ее гаража. Помощник шерифа Мэтт Шредер нашел несколько постельных принадлежностей Ди, засунутых в канаву за несколько миль от ее дома. Но саму Ди никто не нашел.

Ее семья молилась и готовилась к худшему. Следователи шерифа установили, что кто-то вытер двери и багажник ее машины от отпечатков.

1 февраля, через тринадцать дней после исчезновения Ди, подросток по имени Нельсон Шёк отправился на утреннюю прогулку. В сопровождении бродячей собаки он двинулся на запад по 117-й улице к северу, в нескольких милях к северу от дома Ди. Собака рысью кинулась под мост и не откликнулась на зов. Нельсон спустился вниз и увидел покрывало и тело. Рядом с телом лежала раскрашенная пластиковая маска.

Нельсон был так потрясен увиденным, что вместо дома сначала побежал в другую сторону.

Следователи шерифа сфотографировали замерзшее тело Ди, наметили ее местоположение и изучили детали: колготки, привязанные к горлу, запястьям и лодыжкам Ди. Ее успели погрызть звери.

Хьюстон заметил сходство между этим убийством и убийством Хедж, произошедшим шесть лет назад: обе женщины были связаны и задушены, телефонные линии в их домах были перерезаны. Эти факты напоминали те, что имели место в делах BTK, последнее из которых было возбуждено семнадцатью годами ранее.

Были также существенные различия: жертвами в Парк-Сити были пожилые женщины, найденные на расстоянии от собственных домов. Почерк BTK в Уичито был иным.

Большинство детективов пришли к выводу, что дела Хедж и Дэвиса могут быть связаны друг с другом, но вряд ли это дело рук BTK. Хьюстон не до конца разделял их позицию.

Рейдер вытащил тело Ди ростом пять футов пять дюймов и весом 130 фунтов из дома в ее собственной постели и бросил в багажник ее машины.

Сначала он отвез ее к озеру департамента транспорта Канзаса на углу 45-й улицы и Хиллсайд, недалеко от шоссе I-135, которое отделяет восточную часть Уичито от западной. Там он спрятал ее в кустах.

Он хотел связать Ди во всевозможных позах и сделать снимки в уединении заброшенного сарая. Но шел снег, и ночь клонилась к рассвету. Скоро ему придется тайком вернуться в лагерь. Он решил отвезти машину Ди домой. Но сначала он проехал через Парк-Сити к своей Лютеранской церкви Христа и спрятал ее шкатулку с драгоценностями и другие вещи под навесом на заднем дворе. Затем он подъехал к ее дому, начисто вытер машину, бросил ключи на крышу и прошел несколько сотен ярдов до баптистской церкви, где ранее припарковал свою машину. Он вернулся к озеру, подобрал тело Ди и поехал на север, к заброшенному сараю, который собирался использовать. Он чувствовал, что время поджимает; скауты заметят его отсутствие.

Он нашел мост в северной части 117-й улицы и сбросил под него ее тело. Потом долго ехал обратно к месту сбора скаутов.