Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 92 (всего у книги 252 страниц)

Он начал с выяснения, хватало ли ей света, чтобы увидеть нападавшего. Она признала, что это была стоваттная лампочка под абажуром, в метре от пола, в лампе у стены в гостиной. Он взял план ее дома и попросил ее нарисовать крестик там, где стояла лампа, которая, по ее словам, находилась примерно в пяти метрах от нее. Он спросил ее, был ли злоумышленник «освещен только сзади». Она согласилась, но добавила:

– Иногда он вставал так, что свет падал прямо ему в лицо.

Кларк спросил ее, сколько раз она видела лицо Ричарда по телевидению и в газетах до того, как приняла участие в опознании пятого сентября. Вопрос был явно в пользу Ричарда. Кларк знал, что Вирджиния Петерсен не могла не видеть лицо Ричарда несколько раз до 5 сентября. Она засвидетельствовала, что видела его фотографию по телевизору шесть или семь раз.

При повторном прямом допросе Хэлпин вернулся к рукам злоумышленника, приложив все силы, чтобы присяжные не упустили сходство между кистями рук Ричарда и кистями рук, описанными Вирджинией.

Хэлпин представил в качестве доказательства все фотографии инцидентов Кнейдингов и Хованантов. Затем судья Тайнан обратился к присяжным, похвалив их за их поведение в течение долгих недель.

После его выступления фотографии Кнейдинга и Ховананта раздали присяжным и их заместителям. Хэлпин хотел, чтобы снимки остались у присяжных на предстоящие длинные пасхальные выходные. Тайнан объяснил Ричарду, что при отсутствии желания тот не обязан присутствовать на утреннем слушании о разногласиях между специальным судебным распорядителем и как защитой, так и обвинением. Ричард присутствовать не захотел и подписал отказ в соответствии со статьей 977 уголовного кодекса штата Калифорния.

На следующее утро, в отсутствие подсудимого и присяжных, Хэлпин аргументировал причины непредставления защите всех доказательств, которые она просила. Он считал, что то, чего хотела защита, нереалистично, а ее просьбы о материалах неконкретны и в них отсутствует ссылки на сквозную во всем деле нумерацию документов. Его также беспокоило то, насколько долго защита намеревается проводить свои проверки, которые, фактически, уже давно должны были быть проведены. Хэлпин обвинил защиту в намеренной попытке «саботировать судебный процесс».

Ответом Кларка стал вызов на свидетельскую трибуну специального судебного распорядителя Брайана Раксолла. Его допросил Кларк, потом Хэлпин, а судья Тайнан слушал и делал подробные записи. Он хотел, чтобы решение было правильным. Он не хотел нести ответственность за отмену обвинительного приговора Ричарду, который считал вероятным, поскольку слишком много свидетелей надели на Ричарда Рамиреса большие ботинки Ночного охотника. Он выслушивал аргументы, пока судебный репортер не потребовал перерыва. Затем судья Тайнан, наконец, вынес решение о том, как все предметы будут разделены между обвинением и защитой, и назначил рассмотрение дела в суде после выходных.

Глава 43

В те выходные Рут поехала в Лос-Анджелес навестить Ричарда. Путешествие было долгим и трудным. Рано утром в субботу она встала в очередь вместе с остальными ожидающими свидания с 6000 заключенными в тюрьме округа Лос-Анджелес. Рут приветственно кивнула нескольким наглядно знакомым, но стояла одна: она была сестрой Ночного охотника, и никто не хотел подходить к ней слишком близко. Когда Ричарда привели, он был в скверном настроении из-за яда, который, как он был уверен, добавляли ему в пищу. Он жаловался, и Рут терпеливо слушала, смотря на него сочувственно и с большой любовью.

Всю неделю, каждый миг каждой минуты бодрствования лицо Ричарда оставалось холодным как лед, но на свидании со старшей сестрой все изменилось. Он не стеснялся своих истинных чувств и обратился к ней за поддержкой и пониманием.

– Он снова был похож на маленького мальчика, – рассказывала позже Рут. – Несмотря ни на что, Ричи мой брат, и я люблю его и, несмотря ни на что, буду с ним до конца. Что бы ни случилось.

Ричард сказал Рут, что у него нет шансов, они обязательно его осудят и отправят на смерть в Сан-Квентин. Рут ненавидела, когда он так говорил, но знала, что это вполне может произойти, и в глубине души приготовилась к такому ужасному исходу.

Она попыталась его подбодрить, боясь, что после окончания суда он может повредиться рассудком и покончить с собой. Она сказала ему, как Хулиан и Мерседес по нему скучают и как его любят, и что Рэй Кларк отлично справляется. Он должен держаться и не падать духом.

– Ты – Рамирес, – напомнила она ему. – Не забывай об этом.

После свидания Рут встретилась за обедом с Рубеном. В дом Рубена Рут по-прежнему не заходила из-за продолжающейся вражды с Сюзанной. Той ночью она снова спала на заднем сиденье машины брата, спрятавшись под плащом, боясь крыс, полиции и мужчин, получающих удовольствие от издевательств над женщинами. Рут знала, что это жестокий мир, полный людей, способных на ужасные поступки.

Ричарду не нравилось, что она спит в машине, и он снова и снова предупреждал ее быть осторожной. Он сказал Рубену присматривать за ней: если с Рут что-нибудь случится, отец сойдет с ума.

Рано утром в воскресенье Рут пошла в церковь, помолилась за Ричарда, и родителей, попросив, чтобы младший брат отказался от Сатаны и принял Христа. Если ему суждено найти спасение, он должен перестать искать защиты у Сатаны.

В воскресенье Рут пришла к Ричарду, и полчаса их свидания прошли так же, как и накануне – в жалобах Ричарда. Рут слушала внимательно, с любовью и пониманием. Она хотела явиться на суд, чтобы показать миру, что верит в невиновность Ричарда, но ее как потенциальную свидетельницу все равно в суд не допустили бы.

В те выходные Рут познакомилась с Дорин. Сначала она относилась к Дорин с подозрением, но поняв, насколько Дорин действительно заботилась о Ричарде, приняла ее как друга.

Когда в понедельник суд возобновил работу, все присяжные пришли отдохнувшими и более раскованными, кроме одной. Присяжная Филлис Синглтери казалась встревоженной и обескураженной. Кое-кто из коллег по жюри заметил небольшую припухлость вокруг ее левого глаза. Вопросов о том, что случилось, ей не задавали, а она ничего не объясняла. Синди Хейден знала, что Филлис терпит оскорбления в семье, но не знала, насколько они серьезны.

Синди спрашивала себя, выберут ли ее на этой неделе, наконец, в основной состав коллегии присяжных. Времени оставалось не так много, но она все еще не сомневалась, что ее выберут.

Хэлпин сказал присяжным, что они вернутся к нападению на Хованантов, и вызвал на трибуну криминалиста Чарли Вандера Венде.

Вандер Венде заявил, что он и криминалист Джеральд Берк сфотографировали и сняли отпечатки следов обуви в нескольких разных местах дома Хованант. Следы были такими же, как те, что он видел в доме Джойс Нельсон и на циферблате часов Мейбл Белл. Хэлпин протянул ему три ленты для снятия отпечатков следов. Жюри увидело уже знакомые кроссовки «Авиа Аэробик».

Из-за нестыковки расписания свидетелей теперь им пришлось перейти к вскрытию тел Чайнаронга Ховананта и Элиаса Абовата. Йохельсон зачитал для протокола список всех доказательств последнего дела № 15, включающих обвинения в краже со взломом, убийстве, изнасиловании, оральном совокуплении и содомии.

Вызвали доктора Джозефа Когана, и он рассказал присяжным, что провел вскрытие тела Чайнаронга Ховананта в 10:30 21 июля. Хэлпин показал ему фотографии раны чуть выше левого уха. Вокруг пулевого отверстия была пороховая татуировка, указывающая на то, что при выстреле дуло пистолета находилось очень близко – «в дюйме или меньше».

Утром 9 августа доктор Коган произвел вскрытие Элиаса Абовата. Причиной смерти также стало огнестрельное ранение в голову, также с расстояния примерно в дюйм. Эта пуля была покрыта медной оболочкой, а извлеченная из тела Чайнаронга Ховананта была полностью свинцовой. У Кларка вопросов не было.

Следующей Хэлпин планировал вызвать Сакину Абоват, но она была больна и могла прийти только завтра. Прокурор сказал, что не может продолжать дальше. Заседание суда было объявлено закрытым.

Сакина Абоват боялась оказаться с Ричардом Муньосом Рамиресом в одном помещении. В глубине души она была уверена, что он был тем мужчиной, который украл жизнь ее мужа и ее достоинство – заставил ее пресмыкаться, умолять и клясться Сатане.

Хэлпин назвал ее по имени, она робко вошла в зал и медленно, бледная и дрожащая, направилась к трибуне. Она лежала дома в постели с гриппом и болью в горле. Сакина была 1,52 метра ростом, с блестящими черными волосами, короткой стрижкой и большими черными глазами. Хэлпин ненавидел вызывать ее на свидетельскую трибуну, но у него не было выбора.

Тихим голосом с бирманским акцентом Сакина сначала сказала присяжным, что проснулась тем утром в полтретьего, чтобы покормить грудью десятинедельного сына. Другой ребенок, трехлетний мальчик, спал в своей комнате. Покормив ребенка, она выключила кондиционер, сходила в туалет, выпила на кухне стакан воды и снова заснула.

Хэлпин знал, что Кларк будет ставить под сомнение наличие света, поэтому он попросил Сакину засвидетельствовать, что ночник в спальне был включен, как и лампа в гостиной.

Сакина сказала, что потом она услышала хлопок.

– И вдруг кто-то очень сильно ударил меня по голове, перевернул на живот и надел на меня наручники со спины.

– А что он еще сделал? – спросил Хэлпин.

– Потом он пару раз сильно ударил меня по ушам, а потом бил вот так, – сказала она, закрыв уши ладонями.

Плача и рыдая, она рассказала, как нападавший прыгнул на кровать и так сильно ударил ее ногой по голове, что она упала на пол, где он избил ее еще сильнее. Дальше он подошел к шкафу, вытащил ее рубашку и ею связал ей ноги.

Сакине было очень трудно говорить, она смотрела в потолок, словно ища силы.

– Он сказал: «Сука, тварь, не кричи, иначе я тебя убью. Я убью твоего ребенка в кроватке, и я убью твоего сына».

Затем он засунул ей в рот носок.

– Хорошо. До этого момента вы что-нибудь говорили? – спросил Хэлпин.

– Нет. Я сказала: «Клянусь, я не буду, клянусь, я не буду кричать. Клянусь, я не выйду», и он ударил меня еще раз и сказал: «Поклянись Сатаной».

– И я сказала: «Да, клянусь Сатаной, я не буду кричать».

Заплакав, она сказала, что он заткнул ей рот и завязал глаза, обыскал дом, вернулся, снова избил ее и потребовал ценные вещи.

Обида и боль Сакины вызвали сочувствие и тронули всех в зале суда. Даже у судьи Тайнана, обычно стойкого и бесстрастного, выступили слезы.

Хэлпин спросил ее:

– Вы видите этого мужчину сегодня в зале суда?

– Его, – сказала она, указывая пальцем. – Если хотите, я узнаю его из сотни мужчин. Он даже не сильно переменился, только волосы у него длиннее.

Она встала и сказала:

– Сукин сын! Зачем ты убил его? Я отдала тебе все! Ублюдок!

– Хорошо, – сказал Хэлпин.

– Мэм, я знаю, что вам тяжело, – сказал Тайнан.

– Я отдала ему все, – причитала она.

– Я понимаю. Просто постарайтесь сохранять спокойствие. Просто ответьте на вопросы, мэм. Если вам понадобится перерыв, мы дадим вам несколько минут. Просто постарайтесь расслабиться, – сказал судья Тайнан.

– Мы должны это сделать, – сказал Хэлпин. – За столом защиты сидят пять человек.

– Его, – сказала она, показывая пальцем. – Того, что в красном галстуке.

– Хорошо. Подсудимый Ричард Рамирес, для протокола. Спасибо, – сказал судья Тайнан.

Она зарыдала, закрыв лицо руками и села, злая и разбитая.

Кларк и Даниэль знали, что для защиты Сакина очень плохой свидетель. Два адвоката пришли к единому мнению. Они хотели как можно быстрее снять ее с трибуны. Даниэль встал и сказал:

– Ваша честь, можем ли мы предложить небольшой перерыв?

– Нет, – сказал судья.

Сакина, сквозь слезы и всхлипывая, рассказала, что ее мучитель избил еще сильнее, когда требовал деньги и ее обручальное кольцо с бриллиантом.

Затем, по ее словам, он ушел и вернулся через несколько секунд.

– Он сорвал с меня одежду.

– И вы все еще были в наручниках за спиной?

Она ответила утвердительно и продолжила рассказывать, как он потащил за волосы в свободную спальню.

– А потом он садится на кровать и вынимает член и хватает меня за волосы, и он тянет мой рот к члену, и я не хочу этого делать, а он тянет меня, он тянет меня, – закричала она и снова зарыдала, спрятав залитое слезами лицо в ладони.

Хэлпин как можно мягче подвел ее к описанию подробностей изнасилования. Потом она рассказала присяжным, что ее сын просыпается, она в наручниках идет к нему, успокаивает его, убаюкивает, а потом возвращается в спальню, где снова подвергается изнасилованию. Она сказала, что он пытался изнасиловать ее анально, но не смог совершить акт, хотя вагинально он ее изнасиловал.

Пока он этим занимался, ее сын вышел и ходил по коридору. Охотник схватил мальчика, связал его и накрыл подушками.

– «Сука, не кричи. Скажи своему сыну, чтобы он не кричал, а то я его убью». Я сказала: «Не буду кричать, клянусь», а он сказал: «Поклянись Сатаной». Я сказала, что клянусь Сатаной, что не буду кричать, и я не дам сыну кричать.

При этом она заявила, что он закрыл дверь, ее и сына оставил связанными, а вернувшись, принес диванные подушки, и положил на мальчика, чтобы заглушить его хныканье, а мальчик крикнул: «Мама, пожалуйста, я не могу дышать».

Сакина умоляла его не причинять боль ее мужу. В ответ на ее мольбу убийца рассмеялся, снял с нее наручники и приковал наручниками к дверной ручке. Он спросил, придет ли кто-нибудь утром ее освободить. Она сказала, что придет, и он ушел.

Она сказала, что сначала развязала сына и послала его будить ее мужа, но Элиас не вставал.

– Я так страшно пугаюсь. Я подумала, что, может быть, он разрезал эту дыню и засунул ее мужу в рот, а скотч ему понадобился, его [рот Элиаса] заклеить. Вот почему он не мог кричать и ничего.

Она продолжала описывать, как велит мальчику вернуться к своему отцу, говоря ему вынуть что-то у него изо рта, и она слышала, как ее сын пытается разбудить отца, много раз звал его, а она кричала: «Элиас, Элиас, просыпайся!»

– Вы могли слышать, как он говорил: «Папа, папа?» – спросил Хэлпин.

– Да, и он что-то делал, он вернулся ко мне и сказал: «Мама, у него во рту ничего нет, и он не просыпается». И я сказала ему: «Аамар, вернись, разбуди его и потряси, чтобы он проснулся». И в то же время я кричала: «Элиас, Элиас», – причитала она.

Зал суда заполонили ее боль и смятение. Женщины из присяжных и заместительницы достали носовые платки и салфетки и вытирали бегущие по лицам слезы. Слезы вытирали даже присяжные-мужчины.

Затем, по ее словам, ей предстояла трудная задача – заставить мальчика, все еще очень травмированного и напуганного Охотником, отправиться в ночь к соседям за помощью.

Сакина рассказала присяжным, что пришли ее соседи, Боб Уилсон пошел посмотреть на Элиаса и вернулся в слезах. Он не сказал ей, что Элиас мертв, но она поняла это по реакции Боба. Когда через несколько минут приехала полиция и ее освободили, она побежала к Элиасу, чтобы увидеть все своими глазами.

Фил Хэлпин хотел как можно скорее убрать Сакину с трибуны, поэтому перешел к опознанию 5 сентября. Она показала, что выбрала номер два и написала его на карточке, которую ей выдали. Она сказала, что также нашла принадлежащие ей драгоценности на опознании имущества – две золотые цепочки из Пакистана, комплект из серег и обручального кольца, один из подарков свекрови, а также телевизор и видеомагнитофон. Хэлпин продолжил показывать ей десятки фотографий дома внутри и снаружи, которые она описала жюри…

Затем он показал ей фотографию номер 40-Е, снимок аутопсии головы ее мужа. Она взяла его в руки, посмотрела, и ее глаза наполнились слезами, а лицо исказила судорога внезапной боли.

– Вы никогда не показывали мне этого раньше, – сказала она Хэлпину, дернувшись будто от ожога.

– Пожалуйста, просто скажите присяжным, кто это, – сказал Хэлпин.

– Мой муж. Это мой муж. Он тоже бил его по голове? Я этого не знала, – сказала она и снова разрыдалась.

Она обратилась к судье.

– Чего он добился, убив его? Он такой хороший человек.

– Мэм, я не могу ответить на этот вопрос, соболезную вам. Сейчас я беспокоюсь о вас. Вы хотите сделать небольшой перерыв?

– Я хочу пройти через все, – сказала она, желая покончить с этим.

– У меня больше нет вопросов, – сказал Хэлпин.

– Вы можете провести перекрестный допрос, – сказал Тайнан защите.

Кларк знал, что с Сакиной нужно быть осторожным. Она была свидетелем, вызывающем большое сочувствие. Прежде чем Кларк успел подняться, встал Хэлпин и спросил ее:

– Вы видели что-нибудь у него на руках?

– Ага, – сказала она. – Он был в перчатках.

Именно этого ответа и ждал Хэлпин.

– Вы когда-нибудь видели фотографию подсудимого после того, как это случилось?

– Нет. Это запрещает наша религия после смерти мужа, чтобы проявить к нему уважение. Мы не смотрим телевизор. Мы не выходим из дома, мы ничего не делаем. Целых два месяца. Мы уважаем его. Мы просто остаемся дома и молимся за него, и я только это и делала.

– А как насчет газет? Вы читали газеты? – спросил Хэлпин.

– Ничего нельзя делать. Вы много молитесь за него.

– Спасибо, – сказал Хэлпин и сел.

Кларк спросил Сакину, было ли опознание 5 сентября ее первым выходом из дома после убийства мужа, и она ответила утвердительно. Потом он показал ей фоторобот, который она помогла составить, и спросил, видела ли она его когда-нибудь. Она сказала, что работала над этим фотороботом с полицейским.

– Я хотела чего-то получше этого. Это не выходит…

Кларк остановил ее и спросил, помогала ли она его составить.

– Да, – сказала она.

– Вы сказали художнику, что у него светло-каштановые или светло-русые волосы, как мутная вода?

– Я сказала ему, что у него светлое лицо, светлого цвета волосы.

– Что значит светлого цвета? – спросил он.

– Да. Я сказала ему так, потому что свет в ванной падал ему на голову. Вот почему я сказала светлые волосы.

Кларк расспрашивал ее, хватало ли ей света разглядеть нападавшего и сколько раз она его видела. Она не отступила и не обиделась на дотошность Кларка. Казалось, она погружается в себя и с каждым вопросом становится сильнее. Он сосредоточился на том, запомнила ли она туфли нападавшего.

– Я не могу, потому что он такой огромный, а я такая крошечная, даже если пинать меня теннисными туфлями, я не могу понять, потому что голове будет очень больно. Я знаю, что он пинал меня по голове туфлями.

Кларк сказал, что вопросов у него больше нет, и сел.

– Мы очень сожалеем о вашей потере, и благословит вас Бог, – сказал Сакине судья Тайнан.

– Я надеюсь, вы вынесете справедливый приговор, – ответила Сакина и медленно сошла со свидетельской трибуны. Она посмотрела на Ричарда, зашаталась, и казалось, вот-вот упадет, на помощь ей бросились два судебных пристава, схватили под руки и, рыдающую, вывели из зала суда.

* * *

Хэлпин вызвал заместителя шерифа Джона Найта, и тот рассказал присяжным, как обнаружил Сакину, прикованную наручниками к двери, нашел Элиаса и оторвал дверную ручку, к которой была прикована Сакина.

– Она описала нападавшего? – спросил Хэлпин.

– Да, сэр. Она описала мужчину как светлокожего мексиканца или смуглого белого. Она описала его как высокого, я встал перед ней и сказал, что я примерно 198 сантиметров, и спросил ее, докуда он будет мне. Она сказала: «До твоего рта», и я уточнил, 190 сантиметров, и она кивнула в знак согласия.

Судья Тайнан распорядился сделать перерыв по просьбе судебного репортера, и когда суд возобновился, Хэлпин пригласил на трибуну Гила Каррильо. Прокурор передал ему для опознания остатки наручников, которыми была скована Сакина. Перекрестного допроса не было. Когда Каррильо проходил мимо стола защиты, Ричард улыбнулся и поздоровался с ним по-испански. Гил ответил на приветствие и занял свое место за столом прокурора.

Судья Тайнан сказал присяжным, что теперь дело будет иметь несколько технический характер, и предложил им не поддаваться искушению дать отдых глазам. Если им потребуется больше свежего воздуха или более длительные перерывы, они должны ему об этом сказать. Судебное заседание было окончено.

Глава 44

Вернувшись в камеру, Ричард лег на кровать и прочитал письма от Дорин и еще пары поклонниц. Он написал несколько писем и заснул, и ему привиделось, что попал в ад к Сатане с лицом точь-в-точь как у Фила Хэлпина. Вздрогнув, он проснулся посреди ночи в холодном поту и больше не смог уснуть. Несколько часов он читал Карлоса Кастанеду, задремал, и охранник разбудил его в суд. Он не хотел туда идти. Ричард рассматривал суд как «полнейший фарс», ненавидел на нем присутствовать, но выбора у него не было. Выругавшись, он сел, пребывая в самом отвратительном настроении.

Хэлпин показал присяжным видеозапись опознания. Он хотел раз и навсегда прояснить все неясности и отмести любые обвинения в том, что в ходе опознания допущено что-то предосудительное. Свет был приглушен, и 35-минутную ленту смотрели в тишине. Присяжные видели, как Ричард вышел из шеренги пяти других мужчин, подошел к краю сцены, сказал несколько слов и вернулся в строй. Когда запись закончилась, суд ушел на обед.

Первым свидетелем после перерыва была бывшая подруга Ричарда Донна Майерс, прилетевшая из Сан-Франциско вместе с Эрлом и Ди Ди Грегг для явки в суд. Из всех людей в мире Ричард меньше всего хотел видеть в суде Донну Майерс. Она была первым человеком из вызванных на трибуну, кого он действительно знал на воле, и когда ее привели к присяге, он сердито посмотрел на нее.

Хэлпин показал ей фотографию, на которой она опознала Армандо Родригеса. Затем Хэлпин спросил ее, знает ли она кого-нибудь за столом защиты.

– Ричард [Рамирес] Уитни, – сказала она.

Судья Тайнан спросил, к чему относятся показания Донны, и Хэлпин сказал:

– Вероятно, они касаются всех.

Донна описала свою первую встречу с Ричардом, когда она поехала в Эль-Пасо навестить Армандо в 1979 году. Снова она встретила его, когда он приехал навестить их в Ричмонде, Калифорния, где они жили с 1979 по 1981 год. В тот приезд Ричард у них задержался. Она переехала в Сан-Франциско, и Ричард часто навещал ее там, иногда с Армандо, иногда один.

Она заявила, что в последний раз он приходил к ней домой в августе 1985 года, «пятнадцатого или шестнадцатого». По ее словам, он пришел один, потом с Армандо. Он дал ей восьмиугольную шкатулку для драгоценностей, прося ее сохранить. Когда он вернулся ее забрать, дал ей браслет и три кольца, которые она затем отдала дочери Ди Ди и сыну Ллойду Вораку, уехавшему из Сан-Франциско с одним из колец и вернувшимся в Юту, где он жил и работал.

30 августа Донна сообщила, что с ней связались полицейские Сан-Франциско Фрэнк Фэлзон и Карл Клотц. Она рассказала им, где взяла украшения, но сказала, что не знает, как найти Рика: он останавливается в разных отелях и не сидит на одном месте.

– Можете ли вы рассказать нам, как обычно одевался подсудимый, когда вы его видели? – спросил Хэлпин.

– Темные штаны и рубашка и темные туфли.

– Он когда-нибудь говорил вам, почему он так одет?

– Для того чтобы хуже было видно ночью.

– Он когда-нибудь рассказывал вам, чем занимается по ночам?

– Да. Он сказал, что грабит людей.

– Вы когда-нибудь видели обвиняемого в перчатках?

– На нем были коричневые тканевые садовые перчатки, – сказала она.

Далее она рассказала, что Ричард часто приносил к ней домой украшения, а иногда отправлял их своей сестре. Однажды он дал ей 500 долларов и велел отдать их сестре, если с ним что-нибудь случится. Адреса он ей не назвал, только номер телефона и имя «Рут».

Хэлпин спросил ее, видела ли она когда-нибудь у обвиняемого татуировки.

– Нет. У него на руке была нарисована пентаграмма, но это не была татуировка. Она была нарисована чернилами.

– Подсудимый когда-нибудь говорил с вами о Сатане?

– Да. Он сказал, что тот «высшее существо».

Она засвидетельствовала, что Ричард действительно верил в Сатану, – что делало его нынешний внешний вид в солнечных очках, когда он сидел и смотрел на Донну, еще суровее.

Она рассказала, что видела, как Ричард смотрел на выставленный на продажу пистолет Армандо. Ричард сказал, что хочет купить «узи». Когда Хэлпин спросил ее, знает ли она, что Ричард делает с украденными вещами, она заявила, что у него был скупщик в Лос-Анджелесе. Ричард также показал ей ключи доступа от автомобилей «Датсун» и «Тойота».

– Было ли что-нибудь в зубах подсудимого, что бросилось вам в глаза? – спросил Хэлпин.

– Они были гнилые, один из них был сломан, и они потемнели.

Она сказала, что второй раз он оставил ей деньги, семьдесят пять долларов. В итоге она отправила деньги ему в Лос-Анджелес на имя Рик Морено. Она заявила, что летом 1985 года видела Ричарда с японскими монетами в мешочках для денег.

Хэлпин спросил о весе Ричарда и его телосложении.

– Он жаловался – он вечно жаловался, что слишком худой. Он пил много какой-то фигни под названием «Максимальный вес».

– Чтобы набрать вес?

– Чтобы набрать вес.

Прокурор остался доволен. Он чувствовал, что Донна все трезво оценила и прямо указала пальцем на вину Ричарда. Рэй Кларк знал, насколько сильную боль Донна причинила Ричарду, и готов был вступить с ней в серьезную битву.

– Итак, вы сказали мистеру Рамиресу, что у него не хватит смелости кого-либо убить? – спросил он.

– Да, мы говорили об этом.

– Вы сказали ему это, потому что знали его репутацию мирного и спокойного человека? Вы знали, что его репутация – это репутация человека, не прибегающего к насилию? – уточнил он.

– В общении со мной никогда не был жестоким, – сказала она.

– Верно, – быстро согласился Кларк, ухватившись за возможность заставить Донну Мейер оценить характер Ричарда положительно.

– И он бывал в вашем доме очень много раз?

Она подтвердила, и это прибавило Ричарду очков. Кларк вернулся к неагрессивному характеру своего клиента.

– Хорошо, а он действительно общался с кем-то из ваших родственников?

Она ответила утвердительно. Кларк спросил, с какими родственниками.

– С дочерью Дилин – с большинством моих родственников. У меня много детей, живущих в этом районе. Большинство из них его знали.

Адвокат задавал вопросы об Армандо Родригесе, подразумевая, что тот, возможно, был как-то причастен к преступлениям, в которых обвинялся Ричард. Кларк спросил, купил ли Ричард пистолет, который продавал Армандо, и она ответила отрицательно. Он расспрашивал ее, в каком именно состоянии были зубы Ричарда, когда она в последний раз его видела.

При повторном прямом допросе Хэлпин попросил Майерс описать Армандо Родригеса.

– Ростом около 175–178 сантиметров, волосы темно-каштановые. У него усы, а волосы средней длины.

– Вы бы сказали, что он и подсудимый одного размера?

– Нет, подсудимый выше и худее. Армандо немного тяжелее.

Следующим свидетелем был Эрл Грегг, парень, который первым обратился в полицию Сан-Франциско и сообщил им о Рике Рамиресе. Грегг был высок, худ и неопрятен, и выглядел так, будто недоедал и нечасто мылся. Он очень нервничал и, всходя на трибуну, украдкой поглядывал на Ричарда.

Хэлпин заставил его сказать присяжным, что тот знаком с Ричардом Рамиресом десять лет и познакомила их его теща. Он видел Ричарда в доме Донны Майерс вскоре после Пасхи 1985 года. Ричард пытался продать ему пистолет 25-го калибра и показал ему мелкокалиберный черный револьвер. Хэлпин предъявил ему пистолет, привезенный из Тихуаны, и Грегг сказал, что он похож на пистолет, который ему показал Ричард. Он хотел за оружие слишком много, от 125 до 150 долларов за ствол.

– Это дорого. Вот почему я их не купил, – сказал он. – У него также была пара винтовок на продажу, – добавил он.

Кларк встал для перекрестного допроса Грегга, который, по словам Ричарда, был «белым отребьем, наркоманом и мелким грабителем».

Кларк задал несколько вопросов о сумках, в которых у Ричарда были пистолеты, и о том, видел ли он их в какой-то момент в наволочке. Грегг сказал, что они лежали в коричневой спортивной сумке с белыми ручками, и он никогда не видел Ричарда с наволочками. Он показал, что такой же пистолет, который Ричард предложил ему за 150 долларов, он купил новый в магазине за 53 доллара.

Теперь Хэлпин сказал, что у него есть несколько «пропущенных свидетелей»: людей, которые были недоступны в верном хронологическом порядке из-за ранее принятых на себя обязательств. Он вызвал доктора Ирвина Голдена, судебно-медицинского эксперта, проводившего вскрытие Макса и Лелы Кнейдинг. Тот в чудовищных, душераздирающих подробностях описал присяжным раны, нанесенные Кнейдингам. У Кларка к доктору Голдену вопросов не было.

Прокурор объявил, что почти готов перейти к этапу ареста, но в понедельник к нему приедут несколько свидетелей из другого штата, и они спросили, можно ли отложить суд до тех пор. Кларк сказал, что у него нет возражений, и судья Тайнан отложил рассмотрение дела до понедельника, 3 апреля.

Первым вызванным свидетелем был Джесси Перес. Он осторожно взошел на трибуну и дал присягу. Ричард ненавидел Переса. Ричард считал его крысой, стукачом, самой низкой формой жизни на земле, с который ему доводилось сталкиваться.

На Пересе были мятый пиджак, галстук и рубашка. Выглядел он так, будто неделю не спал.

Он сказал присяжным, что немного плохо слышит, иногда носит слуховой аппарат, но не сегодня. Он признался, что убил человека в драке в баре в Техасе и был арестован за кражу со взломом пива из бара.

Дорин скорчила гримасу отвращения, как будто от Переса дурно пахло. Ричард не мог сидеть спокойно. Находясь рядом с Пересом, он очень оживлялся, и каждое его движение сопровождалось звоном цепей, пугавшим Переса, чьи глаза постоянно бегали.

Перес опознал Ричарда Рамиреса как человека, с которым его три года назад познакомил его сосед Рубен Рамирес. Чтобы заработать себе на жизнь, он возил людей по Лос-Анджелесу, в Тихуану и обратно. Ричарда он встретил на автовокзале компании «Грейхаунд» и начал возить его. Он несколько раз возил его в Тихуану и отвез на встречу с Фелипе Солано в парикмахерскую на Альварадо и Третьей.

Ричард сказал ему, что Солано должен ему денег, и Перес ждал в машине, пока Ричард разговаривал с Солано.

У Переса была девушка в Тихуане, которой требовалось оружие для защиты, и он спросил Ричарда, знает ли он, где его достать. Ричард продал ему в кредит за пятьдесят долларов двадцать второй калибр. Перес, в свою очередь, отдал пистолет своей подруге.

Хэлпин показал ему фотографию зеленого «Понтиака» Ричарда, и Перес сказал, что видел, как обвиняемый разъезжал на нем.

Хэлпин вернулся к пистолету, намереваясь вложить его в руки Ричарду. Прокурор попросил Переса рассказать присяжным о двух поездках в Тихуану, дабы забрать у подруги двадцать второй калибр. Перес рассказал, что узнал об аресте Ричарда по радио, когда вместе с сотрудниками отдела убийств департамента шерифа пересекал мексиканскую границу. Он показал, что забрал пистолет, отдал его детективам по расследованию убийств и вернулся с ними в Лос-Анджелес.