Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 252 страниц)

Одна-единственная возможность из десяти – тот раз с Романом в мотеле «Фламинго» в январе. Было ли это до или после первой задержки? Она не могла вспомнить точно. Она уже говорила с Фрэнком о том, что у нее задержка? Этого она тоже не могла вспомнить. Ей казалось, что тогда она вряд ли действительно начала беспокоиться о беременности, так что послеобеденный трах во «Фламинго» мог быть сразу после первой задержки.

Или прямо перед ней.

Черт. Она покачала головой от этой иронии судьбы. Это воистину было справедливым наказанием за все неправильное, что она когда-либо сотворила в жизни, за каждый когда-либо совершенный ею грех, каждый неприглядный поступок. Родить ребенка от Романа Собчински.

Поразмыслив, она подумала, что ребенок не от Романа. Один раз с ним, несколько несчастных капель из его жалкого, едва стоящего органа, не могли перевесить многочисленные случаи с Фрэнком. Несмотря на все свои треволнения, Фрэнк Делука ей заделал.

Она была уверена, что ребенок от Делуки.

Но имело ли это значение?

В конце марта позвонил Лэнни.

– Привет, Патти, как дела? – сказал он, когда она ответила.

– Как всегда, Лэнни, – сказала она. – Так себе.

– Потому я и звоню, – сказал он. – Я хочу вернуть нашу маленькую договоренность в нужное русло. Я все еще хочу помочь тебе, Патти.

«Ты бессердечный маленький ублюдок, – подумала она. – Все, в чем ты хочешь мне помочь, так это раздеться».

Когда Патрисия не ответила на его увертюру, Лэнни сказал:

– Думаю, я смогу вернуть все в нужное русло, если ты найдешь немного денег. Думаешь, сможешь?

– Нет, – без колебаний ответила она. Затем ее осенила мысль. – Лэнни, ты, случайно, не остался без работы?

Он на несколько секунд промедлил с ответом, но выкрутился, так же как и всегда непринужденно.

– Да, – сказал он с легким смешком, – вообще-то да. И поэтому у меня будет намного больше времени, чтобы посвятить его исключительно этой твоей проблеме…

– Лэнни, денег нет. У меня их нет.

– Ну а как насчет твоего парня? – предложил Лэнни. – Он руководит той большой аптекой «Уолгрин», ему явно не составит труда взять немного денег, а потом их понемногу возвращать…

– Нет. Я не хочу, чтобы у Фрэнка возникли проблемы в «Уолгрин». Работа Фрэнка – это практически все, что у него осталось.

– Послушай, – попытался урезонить ее Лэнни, – денег нужно совсем немного, просто чтобы показать «честность намерений».

– Нет.

– Я не говорю о больших деньгах. Пару тысяч…

– Нет.

Патрисия повесила трубку.

Делука разъярился, когда она снова заговорила об аборте.

– Это мой ребенок! – проревел он. – Я не убиваю своих собственных детей! У нас будет этот ребенок, несмотря ни на что! Я не хочу больше слышать разговоров о гребаном аборте!

Когда он делался таким, все, что оставалось Патрисии, – это отступить. Просто невозможно разумно говорить с мачо-итальяшкой, стучащим себя кулаком в грудь из-за отцовства. Она не осмелилась даже закурить перед ним, когда он так настойчиво демонстрировал свою мужественность и мужскую состоятельность. Успокоившись, он обычно прислушивался к голосу разума, – но тут по-прежнему твердо стоял на своем.

– Послушай, Патриш, – почти смиренно сказал он, – я просто не могу этого сделать. Этот ребенок может быть моим последним ребенком. Просто взять и смыть его в унитаз в каком-нибудь абортарии – я не могу. Я не смог бы с собой жить, если бы я так поступил. Это против церкви, против святости человеческой жизни. Это против всего, во что я верю.

Все, во что он верил? Фрэнк Делука, насколько ей было известно, не верил ни во что, кроме своих желаний. Удовлетворение своих желаний было его главным приоритетом с того дня, как она его встретила. Вдруг он во что-то поверил? Патрисия действительно могла согласиться с тем, что он искренне не хотел, чтобы она делала аборт, только то, почему он искренен, вызывало у нее подозрение – и она ни на секунду не допускала, что это имеет какое-то отношение к святости человеческой жизни. Если бы Фрэнк на секунду подумал, что ребенок не его, святость человеческой жизни вылетела бы из окна. Он сам схватился бы за спицу.

Патрисия обратилась в женскую клинику в Ломбард и получила медицинское подтверждение беременности. Она попросила об аборте, и ее направили в клинику «Олбани» на Ирвинг-Парк-роуд в Чикаго.

6 марта Патрисия обратилась в клинику «Олбани». В приемной она заполнила обычную анкету пациентки. В ней она указала свой истинный возраст в девятнадцать лет, отметила, что в семейной истории болезни присутствует рак кишечника, указала, что во время беременности она принимала противозачаточные таблетки, и заявила, что в настоящее время она никаких лекарств не принимала. Медсестра измерила рост Патрисии – 170 сантиметров и вес – 60 килограммов.

В маленькой смотровой Патрисия надела мятый белый халат, расстегнутый по всей спине и пахнущий отбеливателем, и ее осмотрел доктор Джон Тапария. Он дал разрешение на аборт, и затем от нее потребовали подписать заявление о том, что она добивалась аборта по собственному желанию. После того как она подписала заявление, доктор Тапария сделал ей инъекцию карбокаина и удалил из ее матки тридцать кубических сантиметров крови и ткани.

Все заняло менее двух часов. Несмотря на всю суматоху последних шести месяцев, которая давила на ее растерянный молодой ум, кажется невероятным, что она прошла всю медицинскую процедуру и вернулась к своей машине, и только потом заплакала.

40
Август 1976 года

В одной руке Рэй Роуз держал воображаемый молоток, а в другой – воображаемые гвозди. Он был готов заколотить крышку дела об убийстве Коломбо.

Напротив него сидел Хьюберт Фрэнсис Грин-младший, более известный как Берт. Менеджер отдела «Уолгрин», тот самый Берт Грин, которого знали как близкого друга Фрэнка Делуки, тот самый Берт Грин, отказывавшийся разговаривать с расследующей убийства Коломбо полицией и утверждавший, что ничего не знает, молчавший всякий раз, когда в магазин входил полицейский из Элк-Гроув, неделями лгавший всем работавшим над этим делом должностным лицам вплоть до заместителя прокурора штата, которому было поручено вести дело. Тот самый Берт Грин, который затем, нисколько не раздумывая, рассказал Грейс Мейсон и ее мужу Ллойду, что Делука признался в совершении преступления еще до того, как были обнаружены тела́.

Рэю Роузу в конце концов надоело упрямство Берта Грина и его нежелание сотрудничать. Это не иск о разводе, это дело об убийстве. Если Рэй Роуз применит свои методы, никто не сможет скрыть информацию, которая поможет раскрыть дело.

Роуз вызвал Берта Грина в Департамент полиции Элк-Гроув. Это был последний шанс Грина: либо он рассказывал то, что знал об убийствах, либо Рэй Роуз сажал его в тюрьму за препятствование отправлению правосудия и все остальное, что удалось бы вменить ему в вину.

– Хорошо, Берт, как насчет этого? – сказал Роуз сейчас. – Вы готовы сделать официальное заявление?

Берт Грин явно почувствовал гнев старшего следователя, потому что кивнул и сказал:

– Д-да.

Роуз жестом пригласил свидетеля и стенографистку в открытые двери.

Это было самое шокирующее заявление во всем деле.

Берту Грину было двадцать восемь, он родился в семье врача в Су-Фолс, штат Южная Дакота. С виду он напоминал студента – кто-то сказал бы «ботаника», – аккуратно подстриженные волосы и старомодные очки в проволочной оправе. У Берта с женой Пегги был ребенок – годовалая дочка. Они жили в квартире по адресу Боардвалк, 122, всего в квартале от магазина «Уолгрин» в Элк-Гроув Виллидж. Берт пришел туда в феврале 1975 года в качестве стажера-менеджера. Вскоре он подружился с боссом Фрэнком Делукой, они часто ходили выпить после работы и общались на неформальных вечеринках в квартирах. Берт знал подругу Делуки, Патти Коломбо, бывшую сотрудницу, и иногда заходил к ним. Он также знал Джой Хейсек, менеджера «Центра красоты», и знал, что когда-то она была подругой Делуки.

Делука рассказал Берту Грину, что его пытается убить сумасшедший отец Патти Коломбо. Берт боссу сочувствовал и всегда был готов стать ему жилеткой, чтоб поплакаться. Делука это ценил и в конце концов повысил Берта, сделав его менеджером отдела спиртных напитков.

В начале апреля 1976 года Делука позвал Берт в кладовую и спросил:

– Берт, я могу тебе доверять? Действительно доверять?

– Фрэнк, ты знаешь, что можешь, – заверил босса молодой человек.

Делука протянул ему коричневый бумажный пакет и сказал:

– Я хочу, чтобы ты на некоторое время подержал его для меня. Спрячь его где-нибудь у себя дома. Даже жене об этом не говори.

Берт Грин забрал сверток домой и спрятал в шкафу за зимними ботинками. Примерно через неделю Делука попросил его вернуть пакет. Когда Делука развернул сверток, Грин увидел, что это револьвер 32-го калибра.

В понедельник днем, 19 апреля, Делука вошел в отдел спиртных напитков и сказал:

– Мне нужна услуга, Берт. У меня вечерняя смена, а Патриш сегодня вечером нужно кое-куда подвезти. Можешь подъехать за ней к нам? А потом отвезти ее обратно в Элк-Гроув?

Грин извинился и сказал, но он не сможет.

– Фрэнк, сегодня первый день рождения моей маленькой девочки, мы устраиваем для нее праздник.

Делука был настойчив.

– Понимаешь, действительно важно? Слушай, если ты меня выручишь, завтра я дам тебе выходной на весь день.

В конце концов Грин согласился. Когда закончилась его смена, он пошел домой, чтобы поужинать с женой и дочерью, потом вернулся на машине в аптеку и сообщил Делуке, что едет за Патти, чтобы Делука мог ей позвонить.

В многоквартирном доме, где жили Патрисия и Делука, Грин подъехал к заднему входу, как ему и было велено, и Патрисия быстро села на пассажирское сиденье. Грин сразу заметил, что Патрисия не одета в один из ее обычных ярких нарядов, вместо этого она была в джинсах, длинном темно-коричневом пальто, а ее волосы скрывались под шарфом, завязанным вокруг головы.

– Куда вас отвезти? – спросил ее Грин.

– Просто возвращайтесь в сторону Элк-Гроув, – сказала Патрисия. – Я скажу вам куда.

В конце концов Патрисия заставила Берта Грина отвезти ее на парковку у лютеранской церкви на Арлингтон-Хайтс-роуд, недалеко от перекрестка с бульваром Джона Кеннеди, где находится «Уолгрин».

Когда Патрисия вышла на темную и пустынную парковку, Грин спросил:

– Хотите, чтобы я подождал?

– Нет, – ответила она и ушла в темноту.

Берт поехал в магазин и рассказал Фрэнку, как было дело. Делука его поблагодарил. На следующий день Берт взял выходной, а Делука сфальсифицировал табель учета рабочего времени Грина, чтобы создать впечатление, что он работал.

Когда Берт Грин вернулся к работе в среду, босс позвал его на склад, где они могли поговорить наедине.

– Берт, у меня серьезная проблема, – начал Фрэнк, – и я говорю тебе об этом, потому что знаю, что могу тебе доверять. Старик и старуха Патриш заключили на меня контракт, понял? Они хотят меня убить. Но я нанял двух киллеров, чтобы те прикончили их первыми, понял? Тогда, в понедельник вечером, киллеры должны были встретиться с Патриш на церковной парковке, и она хотела провести их в дом – но они не появились. Так или иначе в следующий понедельник мне может снова понадобиться твоя помощь, понял?

В следующий понедельник, 26 апреля, Делука снова попросил Грина о той же услуге: забрать Патрисию в квартире и отвезти ее на парковку лютеранской церкви, которая, как теперь понял Берт, находится очень близко к дому Фрэнка Коломбо. Не желая ссориться с Делукой и, возможно, ставить под угрозу свое недавнее продвижение по службе, Берт согласился. В тот вечер он снова забрал Патрисию на заднем дворе многоэтажного жилого дома и отвез ее туда же. Она снова была в джинсах, длинном пальто и шарфе. На этот раз во время поездки она сама впервые рассказала о происходящем.

По словам Берта Грина, она сказала: «Убийство произойдет сегодня вечером».

Высадив Патрисию, Грин поехал прямо домой, не заезжая в магазин ради отчета Делуке.

Во вторник утром Делука сказал встревоженному Берту Грину во второй раз: «Убийств опять не было».

Далее Делука заявил, что Патрисия была в доме своих родителей, очевидно, готовая впустить киллеров, когда зазвонил телефон, и она взяла трубку. Объяснения этому не было – подумала ли она, что это звонили киллеры, чтобы проверить, действительно ли она на месте, или она просто взяла трубку по привычке, – но она ответила на звонок. Звонил родственник. Делука сказал Грину, что убийство пришлось отменить, поскольку можно было установить, что Патрисия находилась в доме. О том, что с киллерами, он не сказал.

Спустя какое-то время после этого разговора, возможно, день или два, Делука сказал: «Если в следующий раз убийств не будет, возможно, мне придется сделать это самому».

В следующий понедельник, 3 мая, Делука снова попросил Берта Грина отвезти Патрисию, и новый менеджер отдела спиртных напитков отказался.

– Фрэнк, я не могу, никак. Жена очень из-за этого расстраивается.

– Берт, ты должен сделать это для меня, – настаивал Делука. – Сегодня вечером все готово.

– Я не могу, – взмолился Грин. – Я просто не могу снова выйти из дома. Моя жена…

– Слушай, уходи из дома под любым предлогом, – почти приказал ему Делука.

– Вали все на меня, все, что она сможет понять, хорошо? Но ты должен это сделать для меня, Берт.

Как и прежде, Берт Грин капитулировал и согласился.

На этот раз, когда Берт припарковался за домом в ожидании Патрисии, он очень нервничал. Он сказал, что у него в голове вертелось много чего: револьвер, который он хранил для Делуки, якобы стоявшие за всеми киллеры, тайные встречи с людьми, которые, похоже, так ни разу и не появились. И он, Берт Грин, начинал чувствовать, что увяз по горло. Он пообещал себе, что это последний раз, когда он в этом участвует.

Когда Патрисия наконец вышла, Берт Грин настолько нервничал и так хотел покончить с этим делом, что превысил скорость, пытаясь быстрее доставить пассажирку на церковную парковку. Он сказал, что Патти Коломбо даже посоветовала ему притормозить. Когда Берт Грин вернулся домой в ту ночь, он был явно не в себе.

На следующий день, во вторник, 4 мая, Грину на работу было не надо, но он тем утром все равно зашел в магазин, потому что Делука сказал ему зайти. Грин вспомнил, что Делука был «очень встревожен», когда сказал Берту в третий раз, что запланированных нападений «опять не произошло». Но на этот раз у Делуки было новое оправдание неудачи: якобы потому, что Фрэнк Коломбо «перекупил киллеров, нанятых Делукой». И снова, по словам Берта Грина, Делука сказал: «Я сделаю это сам».

После этого Берт Грин покинул магазин. Он заявил, что больше с Фрэнком Делукой в тот день не виделся.

Это был день убийств.

Самая важная часть заявления Берта Грина началась с рассказа о том, как он приехал на работу на следующее утро, в среду, 5 мая. Он должен был открыть аптеку. Он приехал около восьми тридцати, ему нужно было подойти к электрическому щиту и включить его, зажечь весь свет в магазине, потом открыть сейф и достать деньги для кассовых аппаратов. И он утверждал, что был в магазине и шел к электрическому щиту, прежде чем понял, что свет уже включен. Как и тихая фоновая музыка, которая постоянно играла в рабочее время.

Не увидев никого в общественной зоне магазина, Берт вошел в двери с табличкой «Только для персонала» и направился по коридору к столовой для сотрудников. Там тоже горел свет, который тоже кто-то включил. В этот момент Грин услышал знакомый низкий раскатистый рев горящей печи для сжигания мусора. А потом он столкнулся с Фрэнком Делукой, отходящим от мусоросжигательной печи, и увидел позади Делуки красное сияние горящего огня. На мгновение двое мужчин уставились друг на друга. Потом Делука заговорил:

– Это произошло прошлой ночью. Я убил всю семью. Поэтому огонь, я сжигаю свою одежду. Я был весь в крови, залит гребаной кровью с ног до головы.

Делука покачал головой.

– Я не спал, я пришел домой только в четыре часа утра.

Он глубоко вздохнул.

– Зайди в кофейню и посиди со мной. Первым делом отметим приход на работу.

Когда Берт Грин вошел в столовую, он увидел, что кофе, на приготовление которого уходит несколько минут, уже готов. Он вспоминал, что Делука очень нервничал, волновался, говорил очень быстро. Он показал Берту Грину руки, на которых было несколько небольших порезов.

– Я порезался, когда разбил лампу об голову старика. Я дважды в него выстрелил. Первый выстрел был в затылок, он выбил ему зубы. Затем я выстрелил в него еще раз. Затем я подошел и застрелил старуху. С Майклом было легко, все, что мне нужно было сделать, это поднять его и застрелить…

Берт Грин как завороженный слушал, а Фрэнк Делука продолжал бессвязный рассказ о хладнокровных убийствах.

– Старик был крепким травленым волком – мне пришлось взять лампу и разбить о его голову. Он мне сказал: «Ты кто? За что ты меня так?» Я сказал ему: «Пошел ты» – и выстрелил в него еще раз. В доме не было света – я искал фонарик, чтобы убрать стекло – не смог его найти, – в конце концов я использовал свечу, чтобы прибраться. У меня был чулок, и я положил его в сумку, он сгорает вместе с остальной окровавленной одеждой…

Берт Грин вспомнил, как сказал Делуке что-то вроде того, что его «арестуют» за преступление, на что Делука ответил:

– Нет. Нет, не арестуют. Я умно замел следы.

Делука сказал, что он прибрал осколки стекла от лампы, к которым прикасался, и положил их вместе с револьвером, из которого совершил убийства, в большой мешок и потом бросил его в реку.

К счастью, работать Берт Грин должен был только до полудня того дня. По его словам, он был очень рад уйти из магазина и от Фрэнка Делуки.

* * *

В четверг, 6 мая, на второй день после убийств, Берт Грин заявил, что работал на складе, когда Делука пришел с ним поговорить. Делука был озадачен.

– Берт, я не могу в это поверить. Тела́ еще не нашли. С вечера вторника, а сегодня четверг, а гребаные тела́ еще не нашли.

Берт Грин мог только согласиться с Делукой в том, что это казалось странным.

В пятницу, 7 мая, Делука нервничал и заметно расстроился.

– Господи Иисусе, я не могу в это поверить! Эти гребаные люди лежат там мертвыми уже три долбаных дня, и их никто не нашел!

Берт согласился с боссом, что это казалось невозможным.

– Три дня как Майкл не ходит в школу, мистер Коломбо три дня не был на работе. Фрэнк, это абсурд.

Ближе к вечеру от мучительного беспокойства Делука избавился. Тела́ убитых Коломбо были обнаружены.

Часть вторая
Процесс

41
Апрель и май 1977 года

В понедельник, 4 апреля 1977 года, ровно через одиннадцать месяцев и один день после убийства Фрэнка, Мэри и Майкла Коломбо, началось официальное судебное разбирательство дела «Штат Иллинойс против Патрисии Энн Коломбо и Фрэнка Джона Делуки». Фактическое заседание суда для проверки доказательств против обвиняемых должно было начаться только в среду, 18 мая, семь недель и два дня спустя. А в промежуточный период, назначенный для рассмотрения дела, судья Р. Юджин Пинчем заслушивал многочисленные досудебные ходатайства как обвинения, так и защиты, председательствовал при выборе присяжных и проводил мини-разбирательство по вопросу о том, следует ли включать в доказательства определенные предметы, полученные от Лэнни Митчелла, другие предметы, изъятые полицией по полученному Рэем Роузом и его людьми ордеру на обыск квартиры Патрисии и Фрэнка в день ареста Патрисии, а также заявление, написанное Патрисией в полиции до того, как ей был назначен адвокат.

В этот период и впоследствии на протяжении всего судебного разбирательства штат представлял Альгис – просто Ал – Балиунас, он был одним из самых способных прокуроров в прокуратуре штата. Некоторым фигурантам дела он задним числом напомнил сыгранного Майклом Дж. Фоксом в телесериале «Семейные узы» Алекса Китона, только постарше и покруглее. Другие говорили, что он стал бы идеальным братом Джеку, Бобби и Теду Кеннеди.

Балиунаса поддерживали два других заместителя прокурора штата: Терри Салливан, ангельской внешности ирландец, впоследствии выступивший обвинителем по делу серийного убийцы Джона Уэйна Гейси, и еще одна Патрисия, Патрисия Бобб – называвшая себя Патти, высокая худощавая блондинка, очень сдержанная в манерах.

Противостояли им поверенные Патрисии Коломбо, Уильям Свано и Уильям Мерфи, два молодых, преданных своему делу общественных защитника, и представлявший Делуку Майкл Тоомин, назначенный судом частный адвокат, возможно, привлеченный во избежание конфликта интересов, когда обоих обвиняемых представляют адвокаты штата.

Досудебное слушание началось с ходатайства защиты об исключении некоторых доказательств, которые намеревалось представить обвинение.

Билл Мерфи, один из адвокатов Патрисии, начал с прямого допроса старшего следователя полиции Элк-Гроув Рэя Роуза. После установления факта, что в департаменте Элк-Гроув Роуз проработал девять лет: пять – сотрудником патрульной полиции в форме, четыре – следователем, Мерфи спросил Роуза, был ли у него, когда арестовали Патрисию, наряду с предъявленным ордером на обыск, ордер на арест. Роуз признался, что не было.

Ал Балиунас, допрашивая Роуза от имени штата и явно более озабоченный доказательствами Лэнни Митчелла, чем отсутствием ордера на арест, спросил о присутствии Роуза в момент, когда Лэнни Митчелл делал свое заявление с обвинением Патрисии в подстрекательстве Романа Собчински и его самого к убийству ее родителей. Роуз действительно присутствовал. Были ли у Лэнни Митчелла в то время какие-то относящиеся к этому обвинению предметы? Да: фотографии семьи Коломбо, расписание их обычного распорядка дня и план дома 55 по Брэнтвуд. В квартире 911 – квартире Патрисии и Фрэнка – Роуз нашел лежащий на столе блокнот, бумага которого совпадала с той, на которой был нарисован план, и он взял блокнот в качестве доказательства. Явно удовлетворенный ответом, Балиунас обратился к вопросу об ордере на арест: был ли тот в конце концов получен? Да, в одиннадцать вечера, в ночном залоговом суде, после того как Патрисия Коломбо провела под стражей шестнадцать часов.

Лейтенант Фрэнк Браун показал, что он пятнадцать лет был заместителем шерифа округа Кук, девять из них в нынешнем звании. Из квартиры 911 он изъял образцы сигарет марки, идентичной найденной в обнаруженном «Олдсмобиле» Мэри Коломбо, и откровенные, сексуального характера фотографии Патрисии, которые, по его словам, он нашел на кухонном столе.

Фрэнк Делука вышел на свидетельскую трибуну, чтобы опровергнуть и дискредитировать Роуза и Брауна. Блокнот, по его словам, хранился на полке в туалете, фотографии – на верхней полке в кухонном шкафу. Ни один из предметов не был в списке на изъятие в ордере на обыск, защита утверждала, что если они не лежат на виду, они не могут быть изъяты и использованы в качестве доказательств.

На трибуну вернулся Рэй Роуз. Он показал, что Патрисия Коломбо отказалась от своего права на присутствие адвоката и сначала отрицала, что знала Лэнни Митчелла, и не признавала, что когда-либо прежде видела семейные фотографии и план.

Впоследствии, когда Лэнни Митчелла подвели к дверям камеры для несовершеннолетних, чтобы опознать Патрисию, она призналась: «Хорошо, хорошо, это написала я», имея в виду распорядок дня членов семьи. Что касается угрожающего жеста Лэнни, Патрисия сказала Роузу, что думала, что Митчелл угрожает ее жизни.

Гленн Гейбл и Рой Фиск, оба заместители шерифа с шестилетним стажем службы, отрицали, что при транспортировке Патрисии в здание Департамента полиции Элк-Гроув они говорили ей, как она заявила своим адвокатам, что ее «поджарят» на электрическом стуле за «убийство своей семьи». В то время в Иллинойсе смертная казнь не применялась, но Патрисия об этом не знала.

Джон Ландерс, который ушел из полиции Элк-Гроув на должность заместителя по административным вопросам заведующего отделом правоохранительных органов штата, показал, что он присутствовал в тот момент, когда Патрисия Коломбо писала девятистраничное заявление о своих отношениях с Лэнни Митчеллом и Романом Собчински. Он также показал, что Патрисия рассказала ему о своем «видении» о ночи убийств. По его словам, этот допрос состоялся в кабинете миссис Клаудии Маккормик, начальницы женской тюрьмы, которая приказала привести Патрисию.

Затем на свидетельскую трибуну взошла Клаудия Маккормик. Она засвидетельствовала, что встречи, о которой сказал Джон Ландерс, никогда не было. Ее секретарша, Тельма Хокинс, показания начальницы подтвердила: никакой встречи между Патрисией Коломбо и Джоном Ландерсом в кабинете миссис Маккормик не было.

Свидетельскую трибуну занял психиатр тюрьмы округа Кук доктор Пол Чериан и описал проведенное сорокаминутное освидетельствование Патрисии, в ходе которого он установил, что она сильно подвержена чувству беспомощности и безнадежности, которые он описал как острую ситуационную реакцию депрессивного типа, приводящую к психомоторной заторможенности. Проще говоря, ум и тело Патрисии замедлились почти до самого малого хода.

Крестная мать Патрисии, Джанет Морган, показала, что Патрисия позвонила ей из Департамента полиции Элк-Гроув и сказала, что она собирается сделать заявление для того, чтобы Фрэнк Делука был освобожден. Джанет спросила ее, скажет ли она правду, на что Патрисия ответила: «Нет, но так надо. Они сказали мне, что если я дам им подписанное заявление, они освободят Фрэнка».

Рита Мацукес, десять лет проработавшая секретаршей начальника полиции Элк-Гроув, показала, что слышала, как Патрисия говорила одному из полицейских, возможно, Джону Ландерсу, что «для меня главное – позаботиться о Фрэнке. Он ничего не знал о том, что я делала».

Затем сама Патрисия дала показания, что заместитель начальника Конке запугивал ее, спросив: «Вы предпочли бы сами сесть на электрический стул или уступить его Фрэнку?» Это была та же уловка, которую якобы пытались предпринять заместители шерифа Гейбл и Фиске: угроза несуществующим наказанием. Электрический стул, газовая камера, петля палача, расстрельная пуля – а теперь и смертельная инъекция – все это может быть сильным средством давления на того, кто не знает о невозможности их применения. Однако маловероятно, что Конке испугал Патрисию, ее главной заботой, как всегда, был «бедный Фрэнк».

Патрисия также засвидетельствовала, что Рэй Роуз в ее присутствии называл Делуку «извращенным онанистом», а поскольку Роуз в тот момент рассматривал порнографические фотографии, Патрисия возразила: «Ясно, кто тут извращенный… онанист». После чего Роуз, по ее словам, бросил в нее фотографии, назвал извращенкой ее и сердито пнул в ее сторону стул.

Все впустую. Судья Пинчем постановил, что все можно использовать в качестве доказательств.

В пятницу, 29 апреля, начался voir dire. «Voir dire» – англо-французский юридический термин, в буквальном смысле означающий «говорить правду». Свыше трехсот лет он использовался в юридическом сообществе для обозначения предварительного рассмотрения компетентности присяжных.

В деле «Штат Иллинойс против Коломбо и Делуки» для выбора двенадцати присяжных и двух заместителей потребовалось девятнадцать дней. Кандидаты приехали со всех концов города и пригородов округа Кук. Заключительный состав жюри в значительной степени был таким, каким и должны быть присяжные по уголовным делам: сборная солянка из представителей основных слоев населения. В возрасте от двадцати двух до шестидесяти одного года, от чернокожей студентки естественного факультета колледжа до белой домохозяйки. Средний возраст – чуть больше сорока трех лет. Восемь женщин от двадцати двух до шестидесяти одного года, шестеро мужчин от тридцати до пятидесяти восьми лет. Средний возраст мужчин был чуть больше сорока четырех лет, женщин – чуть больше сорока двух. Шесть афроамериканцев, семь белых, один – американец филиппинского происхождения. И широкий спектр профессий: рабочий нефтеперерабатывающего завода, представительница телефонной компании, инструментальщик, медсестра, повар, сотрудница иммиграционной службы, плотник, работающая на полставки кассирша, продавщица розничной торговли, владелец магазина пианино, радиомонтажница, студентка. Восемь из них жили в городе, шестеро – в различных пригородах. Большинство состояли в браке, продолжительность брака составляла от пяти до двадцати семи лет. Хобби у всех были весьма обычные: игра в гольф, боулинг, рыбалка, танцы, езда на велосипеде, выделялась только сотрудница иммиграционной службы, она коллекционировала язычковые музыкальные инструменты и играла на них.

Все они, эти почти образцово «простые» люди, считали, что они могут беспристрастно и справедливо судить, виновны ли Патрисия Коломбо и/или Фрэнк Делука в убийствах, в которых их обвиняли.

Правосудие – в интересах Фрэнка, Мэри и Майкла Коломбо, а также общества в целом – было в их руках.

Во второй половине дня в среду, 18 мая, судья Р. Юджин Пинчем официально приветствовал присяжных в зале суда, назвав каждого из них по имени и фамилии, и обвинительный акт штата Иллинойс 76–4046 был готов к судебному разбирательству. После вступительных заявлений всех задействованных адвокатов началась дача показаний. Однако прежде защитник Майкл Тоомин ходатайствовал, чтобы из-за сложности дела суд назначил ему дополнительного поверенного для помощи в защите Делуки. Он назвал адвоката Стэнтона Блума. Судья Пинчем ходатайство удовлетворил.

Первым вызванным в обычном порядке свидетелем был чикагский полицейский Джозеф Джулиано, который с напарником составил первоначальный протокол о припаркованном в нижней части чикагского Вест-Сайда «Тандерберде» Фрэнка Коломбо. Джулиано отметил два важных момента: во-первых, он «несколько раз» пытался позвонить Фрэнку Коломбо домой днем в пятницу, 7 мая, и не получил ответа, во-вторых, он не увидел никаких следов или пятен на крышке багажника найденной машины, другими словами, ничего, что могло бы уничтожить скрытые отпечатки пальцев или рук. Адвокат Делуки спросил, помнит ли он, что за два дня до того, как он нашел машину, в Чикаго выпало пять сантиметров дождя, но полицейский погодных условий не помнил.

Следующим на свидетельскую трибуну вышел полицейский из Элк-Гроув Кеннет Квидера и рассказал об обнаружении тел, когда его направили в дом по адресу: Брэнтвуд, 55, для вручения обычного вызова с уведомлением. На этом этапе обвинение использовало в качестве доказательств одиннадцать фотографий дома и тел.

Вызвали старшего следователя Рэя Роуза. Он поднимался на место дачи свидетельских показаний в третий раз, он дважды давал показания на досудебном слушании о приобщении доказательств. Теперь он рассказал о непосредственном осмотре места преступления, о том, как они с Джоном Ландерсом вошли в дом и что они там обнаружили. Его показания объяснили тот факт, почему трусики Мэри Коломбо были спущены до колен: в унитазе в санузле, перед дверями которого лежало ее тело, были человеческие экскременты, из чего можно сделать вывод, что Мэри скорее всего производила дефекацию, когда ее муж получил два выстрела в затылок. Считалось, что она услышала выстрелы, вскочила и выбежала из ванной – и сама получила пулю между глаз.