Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 252 страниц)

Глава 24

Майка выпустили из психиатрической больницы в конце 1977 года, через четыре с половиной года после убийства Джесси. Врачи полагали, что он стабилизировался и готов вернуться в общество. Они пришли к выводу, что виновато отсутствие обширной терапии после ужасов Вьетнама. Так что он заслужил второй шанс.

Вскоре, после того как Майк выписался из больницы, они с Ричардом снова начали тусоваться. Ричард изменился: подрос и возмужал, хотя все еще был худощавым. Глаза его уже не были наивными и невинными, взгляд стал не по годам суровым. Ричард был любимым кузеном Майка: умение хранить верность и держать язык за зубами – редкость для мужчины, не говоря уже о мальчике. Майк возобновил обучение Ричарда. Он хотел, чтобы тот был готов к жизни в этом мире. Считая, что выживают сильнейшие, он взялся сделать Ричарда таким.

Хулиан и Ричард стали почти совсем чужими друг другу. Рубен все еще был в Лос-Анджелесе. У Джозефа были сын Джесси и дочь Лупе, и недавно ему ампутировали левую ногу ниже колена. Роберт сидел в тюрьме в Аризоне за драку.

Майк заменил Ричарду старшего брата. «Мигель заполнил вакуум», – позже скажет Джозеф.

Он объяснил Ричарду концепции партизанской войны и подробнее рассказал о своих сексуальных победах во Вьетнаме. Эти истории как непристойные, извращенные живописные полотна висели в голове Ричарда. У Майка остались фотографии его побед, которые он показывал Ричарду, и они не только придавали объем, жизнь и достоверность его рассказам о сексуальном доминировании и садизме, но и подпитывали фантазии Ричарда.

Вместе они снова ездили взад и вперед по Аламеда-стрит, слушали музыку и курили травку – точно так же, как в ту пору, когда Ричарду было двенадцать. Вернулись старые добрые времена. Кузен Майк был свободен как птица, он шутил и смешил Ричарда, который восхищался его силой и стойкостью. О том дне, когда была застрелена Джесси, они никогда не говорили, но он всегда присутствовал в глубине души Ричарда: вот она жива, говорит, дышит, а еще мгновение – и ее уже нет.

Не считая общения с Майком, Ричард был одиночкой. Он не доверял людям и не особенно их любил. Общество он воспринимал как несправедливое, порочное и враждебное.

Рано утром, когда весь Эль-Пасо спал, Ричард Рамирес одевался в черное и грабил дома людей. Он усвоил советы Майка: «Остерегайся гравия, бельевых веревок, мусорных баков и собак» – и стал очень искусным вором.

К шестнадцати годам его по-испански прозвали Дедос или «Пальцы». Он часто продавал украденное: радиоприемники, кожаные куртки, телевизоры, марки, монеты. Хулиан ничего не знал о ночных рейдах сына.

Ричард продолжал думать о Лос-Анджелесе, обо всем его богатстве – и его легкодоступности. Кражи со взломом в Эль-Пасо придавали Ричарду уверенности в себе. Скоро он будет готов к большому городу. Если он и сорвет большой куш, то точно не в Эль-Пасо.

Свое будущее он связывал с Лос-Анджелесом, Городом ангелов. Эль-Пасо был его тренировочной базой. Если он поедет в Лос-Анджелес неподготовленным, то просто загремит в тюрьму на длительный срок. Тут, как на войне, для победы необходимо быть в полной боевой готовности.

В Лос-Анджелесе большие роскошные дома, и в них живут богатые люди. Ричард знал, что Лос-Анджелес состоит из множества общин, и если он будет менять места и не оставит улик, его никогда не поймают. «Украсть может любой дурак, а вот украсть и не попасться трудно. Этому надо учиться. И чтобы этим овладеть, требуются годы», – скажет позже Ричард.

Он снова стал ходить в пустыню ради охоты, практиковать то, чему его научил Майк: как незаметно подкрасться к добыче и когда нажать на курок. Он видел только кончики ушей кролика, прячущегося среди камней, и незаметно к нему подползал. Эта игра ему нравилась, но он знал, что в любой момент она может обернуться суровой реальностью.

– Никогда не знаешь, – учил его Майк, – когда тебе понадобится убивать, чтобы добывать пропитание, или когда убьют тебя. Ты должен быть ко всему готов. В конце концов, жизнь – это как выживание в джунглях. Это гребаный мир волков, и не съешь ты, съедят тебя. Точка. Все очень просто».

Ричард теперь часто оставался в пустыне после наступления темноты. Майк научил его ориентироваться по звездам, и он ни разу не заблудился. Ричард считал, что в полнолуние пустыня очень красива – безмолвный сюрреалистический мир черного и белого, в котором он гулял и охотился. Иногда луна была так близко, что казалось, можно дотянуться до нее рукой.

Ричард продолжал принимать галлюциногены. В наркотических приходах он видел, как монстры творят с людьми всякие ужасы. Монстры хотели секса и получали его.

Нэнси Авила жила через улицу и квартал от дома Рамиресов. Миниатюрная улыбчивая кудрявая блондинка, Нэнси была влюблена в Ричарда с 1976 года, когда ей было двенадцать. Впервые она обратила на него внимание на дне рождения его племянницы. Он показался ей очень красивым, и она не могла оторвать от него глаз, когда он гулял по кварталу. Хотя он жил у Рут, он часто навещал мать на Ледо. Нэнси улыбалась и махала Ричарду рукой, он улыбался и махал в ответ, но не более того: он был застенчив, а ей было всего двенадцать.

Некоторое время спустя, когда ей исполнилось пятнадцать, Нэнси осмелела и как-то перешла улицу с ним поговорить. После этого он понравился ей еще больше, и она грезила о нем перед сном.

Вскоре она решила заполучить Ричарда. Она еще не знала, как и когда, но она его хотела. Ее родители были очень строгими мексиканцами, и узнай они, какие мысли о Ричарде роятся в ее голове, они задали ей сильную трепку и посадили под домашний арест. Но родители о фантазиях Нэнси не догадывались.

По словам Нэнси, дальше она устроила все сама: открыла телефонную книгу, нашла номер Рамиресов и позвонила. Ричард был дома и снял трубку. Говорили они долго, «ни о чем», как позже скажет она. За месяц у них состоялось еще несколько продолжительных телефонных разговоров. Потом он спросил, не встретится ли она с ним, чтобы они могли побыть наедине. Она согласилась и предложила встретиться возле ее школы. К тому времени Ричард уже бросил ходить в школу. С отцом он больше не разговаривал.

В тот день отец Нэнси как обычно отвез ее в школу, поцеловал и пожелал хорошего дня. Он был очень строг, но поводов ругать или наказывать Нэнси у него не было. Знай он о планах Нэнси и Ричарда, он пошел бы искать Ричарда с ружьем – честь мексиканской девушки имеет огромную ценность. Ричард ждал ее во взятом напрокат старом потрепанном драндулете. Он снял номер в отеле «Фламинго» на Аламеде. Для Нэнси это был напряженный момент. Никогда, даже в самых своих безумных мечтах, она не представляла, что и вправду окажется в отеле ради секса, и вот она уже входила в номер с Ричардом Рамиресом, мальчиком из ее фантазий. Наконец они остались наедине. Они нежно поцеловались и сняли с себя всю одежду.

«Он был терпелив и добр, – скажет она позже. – Я ужасно нервничала, но он совсем на меня не давил. Но ничего не вышло. Как он ни старался, у него просто не получалось. Я этого хотела, но в тот день это оказалось просто невозможно. Он не разозлился или что-то в этом роде, он ко мне хорошо относился».

Неделю спустя Ричард снова встретил Нэнси, после того как отец отвез ее в школу. Они поехали в отель, и, может, потому, что Нэнси расслабилась, в этот раз у них все получилось. Она не знала, чего ожидала, но решила, что ей этого мало.

Следующие несколько месяцев Ричард и Нэнси встречались тайком, тщательно скрывая свою любовную связь. Ей было пятнадцать, а ему семнадцать, и узнай кто-нибудь, что они занимаются сексом, возникли бы проблемы. Он не всегда мог взять напрокат машину, и у него не всегда были деньги на гостиницу. Никакие деньги у него не задерживались, он отдавал их Рут, матери, что-то покупал. Иногда он ехал в Хуарес и снимал проститутку.

Однажды ночью Ричард предложил Нэнси вместе пойти на кладбище. Он сказал, что там мирно и уединенно, и они смогут расслабиться. Не особо задумываясь, она согласилась. В тот вечер в небе Эль-Пасо низко висел полумесяц. Все было тихо и спокойно. Ричард хорошо знал кладбище и отвел Нэнси туда, где годами скрывался от гнева отца. Там у него было припрятано одеяло, они легли на него и принялись целоваться. Скоро Нэнси забыла, где она, и они занялись любовью.

«Ричард был хорошим, очень нежным, деликатным любовником», – скажет она позже.

На вопрос журналиста, принуждал ли он ее к чему-то, она ответила: «О, нет, никогда ничего подобного не было! Я хотела этого. Иногда у меня возникало чувство вины, но я продолжала. Я была молода, действительно его любила и думала, что он любит меня. В Ричарде было что-то ни на кого не похожее, у него была аура, которая меня привлекала. Он был щедрый и веселый».

Мерседес знала о Ричарде и Нэнси и предупредила его, чтобы он был осторожен.

Кладбище было недалеко от Ледо, и Нэнси и Ричард продолжали ходить туда по ночам. Там было мирно и уединенно, и никто их ни разу не потревожил. Когда ее спросили, боится ли она призраков или духов на кладбище, она нервно рассмеялась и ответила: «Нет».

До Нэнси дошли слухи о том, что Ричард вор, но она решила, что ему просто завидуют. Для нее Ричард был мягким, щедрым и искренним.

О другой его стороне Нэнси ничего не знала.

Глава 25

К февралю 1978 года Ричард уже не выносил Эль-Пасо. Город был слишком мал, и в нем он не мог жить так, как хотел. Майк во второй раз женился, и у него были проблемы с героином и новой женой. Роман Ричарда с Нэнси себя исчерпал, она хотела проводить с ним больше времени, что в силу ее возраста было невозможно, поэтому Ричард перестал с ней встречаться. Того, чего он хотел, чего он жаждал, от Нэнси он получить не мог.

«Она была хорошей девочкой», – скажет он о ней позже.

У Ричарда возник план быстро заработать: за бесценок купить травку в Эль-Пасо и с наваром продать в Лос-Анджелесе. Никому не сказав, на грязном потрепанном автобусе «Грейхаунд» он навсегда уехал из Эль-Пасо. Ему только что исполнилось восемнадцать. Ричард слушал хэви-метал в наушниках и, если удавалось, спал.

Его тянуло к музыкальным группам с тяжелыми ритмами и словами, как-то связанными с его сокровенными мыслями о религии и сексе. В католическую церковь он больше не верил. Его мысли и чувства были далеки от христианских, он не знал, когда именно они изменились. Яркие садистские сексуальные образы заполняли голову Ричарда, заставляли учащенно биться сердце, отзываться тело. Он понятия не имел, как от них избавиться, и ни с кем не мог об этом поговорить, даже с Майком.

Он знал, что за такие мысли Иисус Христос будет его презирать и позаботится, чтобы он попал в ад и остался там навсегда. А поскольку прежде Ричард горячо верил в Христа, теперь он так же горячо уверовал в его антипода – Сатану. Эти двое шли рука об руку. Все очень просто: Иисус олицетворял добро, а Сатана – зло. Но кто может сказать, что такое зло?

«Убеждения человека – его личное дело. Ни Церковь, ни кто-либо еще не имеют права указывать тебе, как думать и как действовать, в этом и заключается подлинная свобода: иметь возможность быть тем, кто ты на самом деле, а не тем, кем ты должен быть или кем тебя хотят видеть», – скажет он позже.

Ричард приехал на автовокзал «Грейхаунд» в центре Лос-Анджелеса. Живи Сатана в Лос-Анджелесе, он наверняка тусовался там: центр города кишел всеми пороками человеческой натуры. Там же Ричард стремился сделать «карьеру». Он добьется такого успеха, что сможет уйти на покой молодым и жить на широкую ногу, в шикарном доме, с бассейном и рабынями. Ему нравилась идея иметь рабынь, он часто мечтал, как восседает на троне, а они покорно склоняются у его ног.

С собой у него был только большой черный рюкзак. Он умел жить в постоянном движении, и роскошь для него ничего не значила. Он был солдатом на войне, и война была тяжелой.

Он чувствовал, что, в отличие от Иисуса, Сатана не будет презирать его, но обнимет и дарует ему утешение, защиту и понимание. Этот мир был очень жесток, и если человек не верил в некую высшую силу, он был пустым и никчемным, а силой, к которой обратился Ричард, был Люцифер во всей своей славе.

Он пошел на запад по 7-й стрит до Мэйн. Проходил мимо опустившихся беззубых проституток, тонких, как спички, татуированных наркоманов, заблудившихся в героиновом дурмане. Он проходил мимо кокаинистов, с вылезающими из орбит глазами, беспорядочными движениями, пеной у бесцельно шевелящихся ртов. Там были бары, пропахшие дешевым виски и грязными телами, сладким ароматом марихуаны, полные отчетливого гула человеческих страданий и суеты.

Если какое место и могло сильнее отвратить мальчика, так это центр Лос-Анджелеса. Но для Ричарда это был его дом. Это было место, где он мог чувствовать себя в своей тарелке. Здесь его не будут презирать, смотреть свысока или осуждать. Здесь он мог быть тем, кем хотел. Здесь он находится среди себе подобных: людей улицы, людей ночи, паршивых овец общества.

На Мэйн-стрит Ричард зашел в книжный магазин для взрослых «Дэйв», рядом с отелем «Сесил». Он дал стоящему за прилавком сварливому лысеющему мужчине с торчащим изо рта обрубком сигары доллар залога и просмотрел журналы. Его сразу же привлекли те, что были связаны с доминированием. Один он купил, снял комнату в отеле «Фронтир» и лег спать.

В течение следующих нескольких недель он продал привезенную из Эль-Пасо травку. На вырученные деньги он жил в разных отелях, покупал еду и играл в бильярд, иногда просто на интерес. Он любил быть один: никто не говорил ему, что делать. Иногда по вечерам он навещал Рубена и Сюзанну.

В одну из ночей, когда Ричард остался у Рубена, в квартиру попытались ворваться трое грабителей. Было четыре часа утра, Ричард спал на диване. Когда грабители взламывали дверь, Ричард проснулся. Их план, видимо, состоял в том, чтобы ворваться внутрь, взять, что пожелается, и уйти. Но Ричард мгновенно вскочил и позвал Рубена. Когда дверь открылась, Ричард ударил первого парня в глаз. Теперь Ричард был 182 сантиметра ростом, весил 68 килограммов и знал, как нанести удар. Эти люди войдут в квартиру семьи его брата только через его труп. Вскоре к стоявшему у двери Ричарду подошел Рубен, и уже вместе они дрались с тремя мужчинами. Когда Ричард крикнул Сюзанне, чтобы она принесла пистолет, злоумышленники сбежали. На самом деле пистолета не было, но если бы он был, Ричард тотчас пустил бы его в ход: закон был на их стороне.

Ричард сказал Рубену, что собирается достать несколько стволов для защиты, и Рубен подумал, что это хорошая идея. Произошедшее его потрясло – такое случилось впервые. Не будь Ричарда, его вполне могли убить, а Сюзанну и дочь связать и изнасиловать.

Ричард достал пистолеты на автовокзале «Грейхаунд» и дал револьвер 22-го калибра брату для защиты. Теперь Рубен спал с пистолетом у кровати. Он также установил новые дверные замки и укрепил раму. Если эти парни вернутся, он будет готов. Он хорошо стреляет и без колебаний пустит оружие в ход. Все, кого он любил в этом мире, были в этой квартире, и он защитит их ценой своей жизни.

Проблемы между братьями начались, когда Рубен обвинил Ричарда в приставаниях к Сюзанне. Правда это или нет, так и не выяснилось, но Ричард перестал ходить в дом брата.

В тот первый год в Лос-Анджелесе Ричард пристрастился к кокаину. Это был 1978 год, и кокс был самым популярным наркотиком, продаваемым по сотне долларов за грамм. В ту пору колумбийские картели еще не применили современные корпоративные методы к ввозу и распространению кокаина в Штатах, в результате чего к середине восьмидесятых цена за грамм упала до тридцати пяти долларов.

Ричард был одержим эйфорией и ощущением силы, которые придавал ему кокаин. Употребив, он чувствовал себя сильным, хитрым и непобедимым. Ричард с двенадцати лет видел, как Рубен кололся, и переход от нюхания к внутривенному введению кокаина произошел легко.

Внутривенное употребление кокаина сильно отличается от нюхания. Наркотик сразу попадает в кровоток, вызывая мгновенный, с мощью несущегося поезда, прилив сил. Кокаин стимулирует правое полушарие мозга, вместилище многого темного и абстрактного, присущего человеческой природе, и с пропитавшими мозг наркотиками Ричард все сильнее и сильнее тянулся к Сатане и садизму. Наркотик стал ключом, открывшим дверь в комнату красочных кошмаров.

Ричард знал, что многих привлекает темная, дьявольская эстетика. Стоит только взглянуть на музыкальную арену: дюжина групп и музыкантов воспевала достоинства зла. «Блэк Саббат», Оззи Осборн, Билли Айдол, Ронни Джеймс Дио, «Джудас Прист» и AC/DC были любимцами Ричарда, и он знал тексты всех их песен.

Ради пристрастия к кокаину Ричард совершил множество краж со взломом. Он без труда зарабатывал деньги на кокаин – от 1200 до 1500 долларов в неделю. Скупщики на автовокзале с радостью покупали все, что он приносил, хотя предпочитали телевизоры, стереосистемы, украшения, коллекции марок, часы, любое золото и бриллианты.

Кокаин подпитывал психотические фантазии Ричарда. Когда он не воровал и не кайфовал, он все больше и больше думал о садизме как о средстве сексуальной разрядки. Традиционные сексуальные отношения его больше не интересовали. Его возбуждал садомазохизм, роль господина. Порнофильмы и книги, которые он видел в центре города, еще сильнее распаляли огонь его измученного либидо.

Через пятнадцать месяцев после приезда в Лос-Анджелес Ричард начал спать и жить в угнанных машинах. На каждой он ездил по несколько дней, потом бросал и угонял другую. Он либо замыкал провода, либо угонял машину на заправке, пока владелец шел платить за бензин – обоим трюкам он научился в Эль-Пасо. Именно на угнанных машинах он начал ездить и изучать сложную систему лос-анджелесских автострад. Изучив карты, он решил грабить дома в каждом районе. У него в голове не умещалась огромность – и богатство – округа Лос-Анджелес. Таких красивых домов и поместий он никогда не видел. Почему, спрашивал он себя, у этих людей было так много, а у него, его семьи и большинства других так мало? Это несправедливо, считал он, и своим воровством эту несправедливость уравновешивал. Он мнил себя кем-то вроде Робин Гуда, но только оставлявшим добычу при себе, а не раздающим незнакомцам.

Ричард чаще всего работал по ночам. Он пробирался в дома людей, пока они спали, брал все, что мог, и незаметно уходил. Он воровал так же, как в «Холидей Инн», только теперь доходы шли на утоление ненасытной жажды кокаина.

Вскоре Ричард открыл PCP, или «ангельскую пыль», мощный наркотик, повинный в массе смертей и эпизодов психотического характера. Отделения неотложной помощи по всей стране столкнулись с людьми, покурившими пыль и потерявшими контроль над собой, их приходилось связывать и вводить успокоительные.

Жаркой летней ночью 1978 года Ричард встретил симпатичную брюнетку, приехавшую в центр города за пылью. Она подошла к нему на Спринг-стрит и спросила, знает ли он, где можно купить. Он помог ей, она привела его в свою квартиру, и они словили кайф. Ричард начал клеиться к брюнетке, но она его отвергла, сказав, что лесбиянка и он зря теряет время. Он не смог с этим смириться. Он решил заполучить ее, хочет она того или нет.

В три часа ночи порошок закончился, и она велела ему уходить. Вместо того чтобы спуститься и выйти, Ричард поднялся на крышу, немного подождал, а затем прокрался по пожарной лестнице к ее окну, которое оставил открытым. Свет был выключен, девушка уже спала. Он проник через окно, и не успела она закричать, как он заткнул ей рот, закрыл глаза и связал. Она сопротивлялась, но ей не хватило сил. Когда он связал ее так, что она не могла двигаться, он сорвал с нее нижнее белье и несколько раз изнасиловал, возбужденный господством над ней.

На рассвете он ушел, переполняемый ощущением полноты власти над человеческим существом. В тот раз он впервые действительно одолел и изнасиловал женщину, и ему это очень понравилось.

На той же неделе Ричард прочитал «Сатанинскую Библию», книгу, написанную Антоном Лавеем, основателем Церкви Сатаны в Сан-Франциско. Лавей, бывший цирковой дрессировщик с блестящей лысиной, написал еще одну книгу, «Церковь Сатаны».

Подход Лавея к сатанизму был очень похож на подход шпрехшталмейстера [52]52
  Шпрехшталмейстер – работник цирка, ведущий циркового представления.


[Закрыть] – агрессивный, шумный и громогласный. Он поддерживал Сатану открыто и гордился этим. В его церкви не было ни греха, ни вины, и каждый мог делать все что хотел и когда хотел.

Ричард угнал машину и поехал в Сан-Франциско на встречу с Лавеем. Ему было важно видеть последователей Сатаны и находиться среди них. В глубине души он верил, что Лавей не обманщик, что у него личная связь с Люцифером.

Вторую Церковь Сатаны Лавей открыл в районе красных фонарей Амстердама. В нее вступила масса проституток, предлагавших себя из уличных витрин, половых извращенцев, называвших Амстердам своим домом, и тех, кто стоял на грани сексуальных отклонений.

Встреча с Лавеем произвела на Ричарда сильное впечатление, он и относился к нему как к святому. «Я считал, что Ричард был очень милым – очень застенчивым. Он мне понравился», – сказал Лавей о Ричарде много лет спустя.

Ричард сказал, что присутствовал на церемонии, которую вел Лавей. Все были обнажены, и Лавей совершил ритуал над обнаженным телом женщины. Во время церемонии Ричард почувствовал, как ледяная рука Сатаны коснулась его, и почувствовал его присутствие. Это потрясло его до глубины души.

После этого он поспешно ушел с церемонии и позвонил матери в Эль-Пасо, умоляя ее помолиться за него. Когда она спросила почему, он сказал: «Сегодня вечером, мама, меня коснулся Сатана. Он пришел ко мне».

Она пообещала ему, что помолится, и упрашивала его вернуться домой. Он отказался, заявив, что не хочет иметь с Эль-Пасо ничего общего.

Мерседес поспешила в церковь, встала на колени и молилась, чтобы ее младший не стал жертвой повелителя тьмы, чтобы он вернулся домой. Для Мерседес Сатана был столь же реальным, как машина, дом или гроза. Тот факт, что она никогда его не видела, ничего не доказывал: Иисуса тоже она никогда не видела, но верила в него.

Ричард уехал из Сан-Франциско и вернулся в Лос-Анджелес. Он прочитал вторую книгу Лавея и стал другим человеком – гораздо серьезнее – и глубже ушел в себя. Он больше не был Ричардом Рамиресом, грабителем из Эль-Пасо и торговцем марихуаной, теперь он был Ричардом Рамиресом, неулыбчивым злобным сатанистом.

Вскоре Ричард был арестован за вождение угнанной машины. Он провел несколько месяцев в тюрьме, где познакомился с длинноволосым блондином с татуировками и кровоточащими деснами, тоже открытым сатанистом, смело говорившим, насколько велик Сатана. Он утверждал, что тот защитит любого, кто ему верен.

«Тебе ни в коем случае нельзя чувствовать себя виноватым. Единственный закон – верность своему внутреннему «я». Если хочешь кого-то убить, ничего страшного. Что плохо для них, хорошо для нас. Уяснил?»

Ричард «уяснил» это слишком хорошо: выйдя из тюрьмы, он стал тем, кого называют «сатанист-одиночка». Он не скрывал, что он последователь Сатаны, даже рисовал пентаграммы идеальной формы на предплечьях и кистях, но групп и культов сторонился. Он им не доверял. Он чувствовал, что они, – включая самого Лавея, – могли быть наводнены стукачами из полиции.

Ричард продолжал совершать кражи со взломом, угонять машины и употреблять кокаин, и все больше и больше уходил в себя. Дни незаметно переходили в недели, недели в месяцы, и его жизнь превращалась в монотонную езду на американских горках, полную кокаина, воровства, еще большего количества кокаина и еще большего количества воровства – в компании со случайной проституткой. Личная гигиена утратила значение, и от него пахло немытым телом. Он не обращал особого внимания на зубы и постоянно ел сладости, фрукты и пил «Кока-Колу», зубы разрушались, а он неохотно пытался их лечить. Он не любил дантистов, не любил сидеть с открытым ртом, пока чьи-то чужие руки копались в нем, причиняя боль.

Со временем Ричард все больше отдалялся от своей семьи. Он редко приезжал, а когда приезжал, останавливался в «Розовом фламинго» на Аламеде. Хулиану вид сына не понравился – тот был слишком худым и выглядел нездоровым. Он не сомневался, что Ричард употребляет наркотики, но когда он пытался поговорить, они неизбежно начинали ссориться, и Ричард возвращался в Лос-Анджелес, к новым кражам со взломом, к еще большему количеству кокаина и более странным сексуальным фантазиям. Рут часто пыталась связаться с ним через Рубена, но безуспешно. Рубен его редко видел или даже не знал, где он.

Однажды в середине 1983 года Рут поехала в Лос-Анджелес проведать Ричарда. Семья не получала от него известий несколько месяцев. Хулиан сказал, что хочет, чтобы Ричард вернулся в Эль-Пасо, и Рут была отправлена в качестве эмиссара клана Рамиресов. Ее миссия заключалась в том, чтобы вернуть младшего брата домой.

Рубен сказал Рут, что не видел Ричарда несколько недель. Они вместе отправились в центр города и попытались его найти, но в своих обычных пристанищах он не появлялся. Той ночью Рут спала в машине Рубена. Она не поладила с Сюзанной и обвинила ее в том, что она начала ссору между братьями. Уоттс был опасным местом для красивой женщины, в одиночестве спящей в машине. Рут пряталась под плащом на заднем сиденье, пока не взошло солнце. Всю ночь она почти не спала. В Уоттсе бегали огромные крысы, и Рут с ужасом наблюдала, как черный кот Рубена бросался на них и убивал их прямо на тротуаре. Кот так хорошо охотился на крыс, что Рубен даже сдавал его в аренду. На третий день поисков Рут наконец нашла Ричарда перед автовокзалом. Она с трудом узнала брата: таким худым она его никогда не видела. И он больше не походил на их Ричи. Он стал кем-то другим.

«Он изменился, – скажет она позже. – Прежде всего это было видно по его глазам – они были жесткими и бесчувственными».

Между Ричардом и Рубеном все еще сохранялась неприязнь из-за предполагаемых подкатов Ричарда к Сюзанне, и Рубен оставил Рут и Ричарда на автовокзале и вернулся в Уоттс.

Рут была просто шокирована внешним видом брата и его неадекватным поведением. Он привел ее в убогую комнату в отеле на Мэйн, и она пришла в ужас от этого грязного места, подозрительных личностей в вестибюле и коридорах. Ричард усадил сестру на драный стул и прямо перед ней принялся вкалывать себе кокаин. Она заплакала, прося его прекратить, и на коленях умоляла его вернуться домой. Он отверг все ее просьбы. Вскочил и заметался по маленькой комнатке, как зверь в клетке. В комнате был большой магнитофон, и он врубил «Дорогу в ад» AC/DC.

– Пожалуйста, Ричи, я умоляю тебя остановиться, это тебя убьет. Папа хочет, чтобы ты вернулся домой, он говорит, что теперь все будет иначе, он все для тебя сделает. Он так сильно тебя любит. Пожалуйста, хватит кокаина. Он тебя убьет, Ричи, открой глаза…

– Мои глаза открыты! К черту Эль-Пасо… Я не вернусь. У меня там ничего нет.

– Там твоя семья, Ричи. Там твои корни. Тебе здесь не место, с этими людьми – ты же лучше всего этого…

– Рут, я там, где хочу, и делаю то, что хочу! Ты знаешь, в конечном итоге все закончится драками, у меня это было, я больше не хочу слышать все его дерьмо: «Сделай это, сделай то». Я никогда не вернусь. Эль-Пасо слишком маленький – я никогда не смогу найти того, что хочу. Мое место здесь.

– Здесь? Ты в аду, Ричи.

– Значит, я хочу быть именно там.

– Тебе будет больно…

– Нет, не будет – я сумею о себе позаботиться.

– Ричи, при таком образе жизни это только вопрос времени, когда случится что-то действительно плохое… очень плохое.

– Ничего плохого не случится, потому что я под защитой, ясно?

– Под чьей защитой?

– Сатаны, – сказал он.

– О боже, пожалуйста, не начинай…

– Рут, черт возьми, не начинай принижать то, чем я занимаюсь, ясно? Я не хочу этого слышать, поняла?

– Ричи, почему Сатана? Почему?

– Потому что Сатана воплощает то, что я чувствую. Я не такой, как остальные, я – другой.

– Ты такой же, Ричи. Я знаю тебя лучше всех во всем мире, и в душе ты добрый и чистый…

– Я не такой. Я изменился.

– Ричи, я люблю тебя больше всего на свете, больше собственного ребенка, и я прошу тебя, пожалуйста, уезжай из Лос-Анджелеса! Папа даст тебе деньги на учебу, и ты сможешь научиться ремеслу, чему-нибудь в электронике – тебе же это нравится…

– Рут, у меня есть ремесло. Я вор… и хороший.

– Как долго ты сможешь этим заниматься, прежде чем попадешь в тюрьму?

– Я не попаду в тюрьму, понятно? Я же сказал тебе, я под защитой.

Рут долго и пристально смотрела на Ричарда. Она видела, что он действительно верил в то, что говорил, и знала, что если он что-то втемяшил себе в голову, то не передумает. Его глаза были полны вызова и огня, а руки трепетали, как рассерженные, нервные птицы.

– Значит, домой ты не вернешься, – раздраженно сказала она.

– Нет. Ни за что. Перестань меня спрашивать, или я уйду.

На следующий день Рут отправилась в шестнадцатичасовую поездку на автобусе в Эль-Пасо. Ей не хотелось оставлять Ричарда. Ей было очень тяжело, но надо было вернуться к работе и обязанностям. В автобусе она молилась, чтобы Иисус вмешался и заставил брата увидеть свет. Она так усердно молилась, что у нее началась ослепляющая, пульсирующая головная боль.

Рут была честна с отцом и рассказала ему, как выглядел Ричард. Хулиану было очень трудно врать: взгляд его темных проницательных глаз, казалось, видел правду насквозь.

Когда он услышал о состоянии Ричарда, наркотиках, отеле, Сатане, его сердце было разбито, но что он мог сделать? Даже если он поедет в Лос-Анджелес, он не сможет заставить Ричарда вернуться. Теперь он был достаточно взрослым, чтобы по закону жить самостоятельно.

– Что мне было делать, надеть на него наручники и бросить в багажник своей машины? – часто спрашивал он впоследствии.

Хулиан и Мерседес пошли в церковь и молились о том, чтобы Ричард вернулся домой… чтобы Ричард увидел свет.

Но света он не увидел.