Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 252 страниц)

36
Ноябрь 1975 года

Самым неподходящим элементом союза Патрисии Коломбо и Лэнни Митчелла, и самым ироничным, был тот факт, что это оказались первые взрослые отношения Патрисии, и, вступая в них, она была до конца честна. С Лэнни она была полностью и безоговорочно искренна, как ни с кем за последние несколько лет: ни с родителями, ни с подругами, ни с учителями, ни с коллегами, ни даже с любовником, заботу о котором провозглашала важнее жизни. Теперь, оказавшись на грани жизни и смерти, она решила, что должна властвовать правда, – и присягнула в верности убежденному, привычному и усердному лжецу, каким он впоследствии признал себя под присягой.

Для Лэнни Митчелла, когда он общался с женщиной, которую хотел соблазнить, обмануть или иным образом использовать, правды просто не существовало. Вряд ли он когда-либо сказал Патрисии хоть слово правды. Когда она спросила его, почему он «старается» для Романа, он сказал: «Ну, я был заместителем шерифа округа Кук, но меня уволили. У Романа есть связи, и я жду, когда он вернет меня на службу». Тогда Патрисия впервые осознала, что он не был действующим полицейским.

Когда она спросила, сколько обычно стоит «устранение», он сразу же назвал цифру. «Текущая цена – десять тысяч на человека», – сказал он. Что бы то ни было, ответ у Лэнни всегда имелся.

Их первое обсуждение убийства в кабинете Лэнни после обеда в «Макдоналдсе» прервало появление покупателя, которого ждал Лэнни.

– Это займет некоторое время, – сказал он ей. – Давай поговорим завтра. Позвони мне.

В тот день Патрисия покинула автосалон, ничуть не сомневаясь, что нашла киллера, который убьет отца, прежде чем тот убьет Фрэнка Делуку.

Патрисия снова позвонила Лэнни, и они договорились встретиться в «Данкин Донатс», когда там будет мало народу. Они встретились и сели с кофе и пончиками в самый дальний угол.

– То, что ты сказал на днях, было серьезно? – спросила она.

– Конечно, я серьезно. Я ведь сказал, что помогу тебе?

– Хорошо, я хочу, чтобы ты это сделал.

– Точно?

– Точно.

– Хорошо.

Лэнни явно сразу же принялся хитрить.

– Первым делом я хочу, чтобы ты кратко обрисовала мне дом, в котором они живут: планы этажей, типы замков, кто где спит, расписание и привычки всех жильцов, описания каждого.

Все это он произнес с невозмутимым видом. Лэнни-киллер.

– Я дам тебе все, что тебе нужно, – заверила его Патрисия.

– А что насчет денег? – спросил он. Помимо секса, Лэнни также хотел заработать несколько долларов.

Патрисия заверила его, что когда все закончится, денег будет много. Она и брат будут единственными наследниками. Оба родителя сказали Патрисии, что они исключили ее из своих завещаний. Но если их не станет, она все равно будет опекуном Майкла, поэтому все равно она будет управлять имуществом. «Пусть отец делает все, что хочет, со своим долбаным завещанием», – подумала она. Причиной всех проблем был он.

Лэнни согласился подождать выплаты до момента после совершения нападения.

– Оно готовится? – спросила Патрисия. – Оно произойдет?

– Обязательно, – гарантировал Лэнни. – После того, как ты принесешь мне то, о чем я просил.

Когда они расстались на парковке «Данкин Донатс» и Лэнни уехал, Патрисия несколько минут сидела в машине, глядя в пространство. Она не могла поверить, что все настолько просто.

На суде выяснилось, что после каждой встречи с Патрисией Коломбо Лэнни звонил своему другу Роману.

Когда он позвонил после первой встречи в «Макдоналдсе», Роман захотел узнать все детали. Он был таким же хитрым и изворотливым, как Лэнни. Хотя прежде он работал заместителем шерифа округа Кук, да и в то время занимал в его же администрации весьма завидную должность рекрутера государственной службы, был он мелким воришкой. Первый раз его судили еще в 1960 году, и не менее чем в четырех пригородах Чикаго его арестовывали за воровство и кражи в магазинах. Его назначение заместителем шерифа красноречиво говорит о процессе отбора сотрудников правоохранительных органов округа Кук, а его многолетняя работа в окружной администрации рекрутером государственной службы противоречит всем основополагающим принципам государственной службы.

В то время, когда Роман Собчински встретил Патрисию Коломбо, он продолжал работать рекрутером, но округ благодаря процедурам оценки сотрудников, похоже, постепенно обратил внимание на его недобросовестность. Числовая оценка по пяти аспектам его профессиональной деятельности – трудовым навыкам, количеству и качеству выполняемой работы и т. д. – в августе 1973 года составила в среднем 84, всего на два балла ниже уровня отличного сотрудника. А менее чем два года спустя, в сентябре 1975 года, он опустился до 79 баллов, что всего на четыре балла выше минимальной планки неполного соответствия требованиям занимаемой должности. В частности, оценка количества выполненных им работ упала с 85 до 76, а его трудовых навыков – с 80 до 75. Роман медленно, но верно катился под гору.

Роман заинтересовался рассказом Лэнни Митчелла. В этом наивном, поверхностном девятнадцатилетнем создании, каким была Патти Коломбо, он разглядел неограниченные возможности для манипуляций. Неизвестно, что им удастся от нее получить. Хорошая киска, само собой, но кто знает, что еще?

– Ты вроде говорил, что ее парень начальник большого магазина «Уолгрин»? – спросил он Лэнни.

Здесь Роман мог облизнуть губы, как голодный хищник, учуявший свежую падаль. А Лэнни с радостью продолжал размахивать этой падалью у него перед носом, дразня его обоняние. Лэнни надеялся, что Роман понимает, что ему самому от этой сделки хочется чего-то посолиднее какой-то подростковой киски. В отличие от Романа, Лэнни легко мог заполучить любую. И трахаться каждый будний день и еще дважды по воскресеньям исключительно благодаря обаянию. И он не мог не видеть, что Роман был другим. Зажатым, располневшим и вообще вялым, как рыба. Лэнни явно подозревал, что Роману, чтобы добиться секса, нужен кнут или пряник, Роман из тех парней, которым женщина даст только за что-то – работу, услуги, деньги. С Лэнни Митчеллом женщины трахались, потому что им это нравилось.

Лэнни хотел получить непыльную работу в округе Кук. Он устал торговать подержанными автомобилями. Он хотел респектабельности.

Как у его друга Романа.

Тем временем Фрэнк Делука был на грани.

Видимо, полностью «отъехав» от сдержанности в сексуальной жизни и от страха перед ее отцом, он купил большую немецкую овчарку по имени Дьюк.

– Мы сделаем пару отпадных снимков, – объявил он.

– Каких снимков? – спросила Патрисия.

– Тебя и собаки.

– Фрэнк, ты с ума сошел? Хочешь, чтобы я занялась сексом с псом?

– На самом деле тебе вовсе не обязательно заниматься с ним сексом, если не ты хочешь, – сказал он.

Патрисия уставилась на него. «Если она не хочет?»

– Все, что тебе нужно, это позировать, как будто ты собираешься это делать.

Он начал заряжать фотоаппарат.

– Давай раздевайся.

– Фрэнк, я не буду, – покачав головой, ровным голосом сказала она. – Это ненормально.

Делука пристально посмотрел на нее.

– Ненормально? Какого хрена ты говоришь о нормальности? – спросил он. – Патриш, а ты нормальная? А я? Будь я нормальным, бросил бы я ради тебя жену и детей? Будь ты нормальная, разве твой отец пытался бы меня убить? Патриш, нормальными люди называют себя, когда не совершают ничего выходящего за рамки нормы. Дорогая, будь мы нормальными, мы не были бы вместе. Даже если ничего другого тебе не понять, попробуй понять это. А теперь раздевайся.

Она продолжала колебаться, и Делука положил фотоаппарат и подошел к ней. В его действиях была не угроза, но расчет. В принуждении к сексу Фрэнк Делука толк знал.

– Джой сделала это ради меня, – тихо сказал он.

Патрисия не отреагировала.

– Патриш, Джой Хейсек мне никогда не отказывала. Она делала это с черными мужчинами, белыми мужчинами, женщинами, собаками – со всеми, с кем я хотел. Патриш, я не исключаю, что она любила меня больше, чем ты.

– Фрэнк, никто никогда не любил тебя больше меня, – сказала Патрисия. Она хотела добавить: «Ради тебя я организовываю убийство своих родителей. Возможна ли большая любовь?»

– Женщина, которая любит меня больше всего, – это женщина, которая больше всего для меня делает, – тихо сказал Делука. – Вот так я измеряю любовь.

Вопреки протестам разума, сердце и эмоции Патрисии взяли верх. Делука стоял перед ней как обезумевшая от страха, недоступная голосу разума полая человеческая оболочка, таким она его никогда не видела. Остатки рассудка он пытался сохранить посредством единственного все еще остававшегося в его распоряжении ресурса: одержимости сексуальными причудами.

И Патрисия чувствовала, что ей не остается ничего другого, кроме как помочь ему, когда он пытался помочь себе. Структура их отношений исподволь переворачивалась. Сначала мужчина учил девушку, теперь она, похоже, превратилась в женщину, помогавшую мальчику. Настолько Делука, по мнению Патрисии, деградировал. Он напоминал беспомощного ребенка, охваченного страхом неизвестности, умоляющего кого-нибудь обнять его и успокоить.

– Хорошо, Фрэнк, – сказала она и начала снимать одежду.

Патрисия как можно быстрее подготовила материал, который просил Лэнни Митчелл. Она чувствовала, что должна как можно быстрее снять давление с Делуки, в противном случае тот полностью расклеится. Почему-то она считала, что мужчина, некогда игравший в футбол в Пердью, мужчина, занимавшийся парашютным спортом, встретит невзгоды отважнее. Он испугался, едва услышав первые звуки голоса Фрэнка Коломбо, когда тот позвонил, чтобы договориться о встрече на парковке. А одно переживание жестокости этого инцидента, казалось, превратило страх в ужас, полностью парализовав сознание. Он напоминал человека, стоящего в шахте лифта в ожидании, пока тот опустится… и раздавит его насмерть.

Первой задачей Патрисии было остановить лифт.

Она позвонила Лэнни в автосалон, и они договорились встретиться на парковке у «Элк-Гроув-Виллидж Боул». Когда она подъехала, Лэнни уже был там. Он вышел из машины, сел к ней и заметил, что на заднем сиденье у нее большая немецкая овчарка.

– Большой пес, – прокомментировал он. – Надеюсь, дружелюбный.

– Ты не поверишь, насколько дружелюбный, – сказала она. – У меня есть то, что ты хотел.

Лэнни взял переданные ею листы бумаги. На верхнем был план дома на Брэнтвуд, 55. Патрисия наклонилась, чтобы указать на важные места: лестницу на главный уровень дома и вниз, в спальни и гостиную, спальню брата, спальню родителей, которая с тех пор, как Патрисия ушла из дома, снова была наверху, двери, ведущие в дом с веранды, из гаража, со двора.

Лэнни выслушал экскурсию Патрисии по плану дома, а потом начал задавать вопросы, которые, в его представлении, должен был задать профессиональный киллер.

– Двери гаража электрические?

– Да.

– Думаю, я смогу узнать, на какой частоте он работает, и зайти, – спокойно произнес он.

– Если ты сможешь, – предложила Патрисия, – я смогу зайти в дом под видом того, что хочу оставить подарок для Майкла, и незаметно открыть для тебя изнутри раздвижные стеклянные двери.

Кроме поэтажного плана Патрисия дала ему еще один листок: распорядок дня родителей. Она предложила Лэнни войти перед рассветом и спрятаться где-нибудь в доме, пока Майкл не пойдет в школу.

– Если хочешь, я могу прикончить и твоего брата, – сказал Лэнни.

– Нет! – тотчас пришла в ужас Патрисия. – Нет, только не Майкла. Он ни за что не должен пострадать.

В конце встречи Лэнни сказал Патрисии, что позвонит ей, если ему понадобится что-нибудь еще.

Возвращаясь домой, Патрисия все еще была немного встревожена тем, что Лэнни предложил заодно убить и Майкла. «Чертов засранец, – подумала она. – Считает, что она закажет убийство своего брата?»

За кого он ее принимает?

В следующие несколько недель Патрисия делала все возможное, чтобы обуздать паранойю Фрэнка в ожидании от Лэнни Митчелла известий о том, когда будет произведено нападение. Возможно, ей было бы легче, если бы пару раз Фрэнк не пришел домой в ярости от того, что Майкл снова заходил в аптеку и опять пристально на него смотрел.

– Клянусь Богом, – пригрозил Делука, – я выйду из аптеки и схвачу этого парня за горло, если он не прекратит! Я знаю, его подсылает твой старик!

Патрисия умоляла его успокоиться. Майкл, уговаривала она, всего лишь ребенок. Возможно, он слышал, как отец ругал Делуку, и пытался вести себя как крутой. В конце концов она заставила Делуку пообещать, что он не причинит Майклу вреда.

Не получив в течение следующих десяти дней вестей от Лэнни, Патрисия ему позвонила. Он дал ей расплывчатое оправдание наемного убийцы.

– Люди, которые должны одобрить этот заказ, все еще не дали согласия.

Прошла еще неделя. Она снова позвонила Лэнни. Похоже, он не слишком торопился ей услужить.

– Патти, все это требует времени, – небрежно сказал он.

«Замечательно», – подумала она. Она оказалась между разгневанным отцом, размахивающим винтовкой, и бредящим, невменяемым бойфрендом, а тут и младший братишка-умник с его играми в гляделки, а ко всему до кучи добавился еще гребаный мудак – наемный убийца Лэнни, говоривший ей, что на подобные дела нужно время. А времени у нее практически не было. «И, – подумала она, – она тоже скоро сойдет с ума».

Но у нее не оставалось иного выхода, кроме как продолжать ждать.

Прошло еще десять дней. Наступил ноябрь, становилось все холоднее. И темнело уже рано, после четырех. Это означало, что Фрэнку придется возвращаться домой в темноте ежедневно, а не только с вечерней смены. Теперь он боялся не только незнакомцев, но и теней. Он входил в квартиру и сразу засовывал под дверную ручку стул, после чего на улицу его и землетрясением было не выгнать. Проклятую немецкую овчарку каждый вечер выгуливать приходилось, естественно, Патрисии.

В конце концов она не выдержала и позвонила Лэнни в третий раз, почти умоляя:

– Слушай, мне нужно с тобой поговорить, мне нужно уладить этот вопрос. Мы можем где-нибудь встретиться?

Лэнни согласился встретиться с ней в баре «Где еще?». Одеваясь на встречу, Патрисия была полна решимости объяснить Лэнни серьезность фактора времени в этой ситуации. Она должна показать ему, что каждый день был мукой и пыткой для нее и ее любимого человека.

Ей надо заставить Лэнни Митчелла действовать.

Войдя в зал «Где еще?», Патрисия удивилась, увидев с Лэнни Романа Собчински. Однако она сохранила хладнокровие.

– Привет, ребята. Как дела?

Лэнни поприветствовал ее так же радушно, но Роман просто кивнул, сохраняя непроницаемое выражение лица. Это была их первая встреча с того вечера, когда Патрисия пошла с ним на свидание и отказалась заниматься с ним сексом. Даже назвала его задротом. Тот, в свою очередь, проколол ей шины, якобы для того, чтобы не дать сбежать с вечеринки, но явно не без злости, – злости за нестерпимое оскорбление мужского достоинства, отказ в сексе.

Патрисия знала, что с Романом Собчински отношения у нее зыбкие. Она отказалась с ним трахаться и грубо обозвала – после того, как Лэнни подчеркнул, насколько Роман «крутой», и какую «услугу» Роман мог ей оказать. Теперь она решила покаяться и начала с Лэнни.

– Послушай, прости, что я надоедала тебе всеми этими звонками. Просто я в трудном положении, понимаешь, из-за времени. Мой парень Фрэнк сходит с ума, думая, что мой отец первым до него доберется. Мне действительно нужно что-то предпринять как можно скорее.

Лэнни ничего не сказал, просто посмотрел через стол на Романа. Патрисия проследила за его взглядом и обнаружила, что Роман пристально смотрит на нее, поджав рыбьи губы. Патрисия все сказала четко и ясно. Ей придется поговорить с Романом. Сукин сын.

– Думаю, Лэнни рассказал тебе, чего я хочу, – обратилась она прямо к Роману.

– Да, – тихо сказал Роман. – Ты хочешь, чтобы твоих родителей убили.

Патрисия ждала, пока Роман продолжит разговор, но он просто сидел, барабаня по столешнице короткими пальцами. Иногда он поглядывал на Лэнни, как будто они молча оценивали ее. Это немного нервировало, но оба заговорщика явно того и добивались.

– Давай поговорим об этом за обедом, – наконец сказал Роман.

Они отправились в ресторан «Ала Моана» в двух кварталах оттуда. На его вывеске красовались надпись стилизованными восточными буквами «кантонско-американо-полинезийская кухня» и по паре пальм с каждой стороны. Как во второсортном фильме. Не намного лучше был и интерьер: пыльные рыболовные сети и поддельные кокосы, эрзац южной части Тихого океана в духе чикагского пригорода.

После того как они сели за уединенный столик и сделали заказ, Патрисия снова заговорила об убийстве.

– Будет убийство или нет?

– Оно определенно возможно, – признал Роман.

Только после обеда Роман наконец соизволил подробно обсудить этот вопрос.

– Патти, – тихо сказал он, – мне придется напомнить тебе о суровой реальности жизни. Во-первых, мы не видели от тебя ни цента аванса по этому контракту.

Патрисия сказала ему, что денег у нее нет, но вновь повторила, как уже говорила Лэнни Митчеллу, что, когда все закончится, денег у нее будет много. Она и Майкл были единственными наследниками. Она знала, что у отца в банке около пятидесяти тысяч и около ста тысяч по страхованию жизни. Когда все закончится, она сможет заплатить все, что они захотят.

Роман явно обдумывал этот вариант. Он несколько раз взглянул на Лэнни, а потом сказал, что, по его мнению, деньги могут подождать. После выполнения контракта они, заверил он, смогут создать фиктивную корпорацию, а Патрисия сможет внести в нее деньги под видом инвестора. Патрисия сказала, что так и будет, но они должны это сделать.

Но Роман все еще колебался. Лэнни тоже. Роман вертел спичечный коробок, а Лэнни стакан с выпивкой. Они глядели друг на друга, на нее, снова друг на друга. Патрисия понятия не имела, что будет дальше.

– Негоже заключать подобную сделку без каких-либо предварительных условий, – наконец произнес Роман.

– Подтверждения добрых намерений, – добавил Лэнни.

Патрисия покачала головой. Она уже сказала им, что денег у нее нет и получить она их пока не может. Чего они от нее хотели?

– Ты можешь положить на стол свою задницу, – тихо предложил Роман.

Взгляды обоих мужчин устремились на нее, Лэнни смотрел сбоку, Роман – с противоположной стороны стола. Патрисия откинулась назад и медленно кивнула. Вот и все. Старая история. Если женщина не может заплатить деньгами, она должна заплатить телом. А мужчины как будто всегда точно знают момент, чувствуют, когда женщина доведена до края, загнана в угол, когда она в отчаянном положении. И предлагают. Обычно так: «Послушай, мы наверняка сможем что-нибудь придумать». Своеобразный тонкий намек, смысл которого тем не менее всегда очевиден.

Парочка этих парней обошлась даже без тонких намеков. «Ты можешь положить на стол свою задницу».

«Патти Энн, теперь ты взрослая девочка, – сказала она себе. – Это взрослый мир».

– Хорошо, – после долгого молчания сказала она, – если нужно, моя задница на столе.

Встретиться с ними Патрисия должна была тем же вечером в небольшом доме в Глендейл-Хайтс, одном из пригородов к югу от Элк-Гроув-Виллидж. Дом принадлежал Рону Троссу, коллеге Лэнни по автосалону. Лэнни сказал Роману, что Тросс часто предоставлял его другим продавцам автомобилей для сексуальных утех. Когда в тот вечер они вышли из ресторана «Ала Моана», Лэнни немного поднял Патрисии настроение, попросив ее принести фотографии всех, кто жил в доме на Брэнтвуд. Для нее его просьба прозвучала равносильно тому, как если бы он сказал: «Все готово, я действительно собираюсь это сделать».

Однако вскоре она поняла, во что на сей раз ввязалась. Шла в чужой дом, чтобы заняться сексом с двумя парнями, которых едва знала – один из них уже злился на нее за то, что она отказала ему в сексе в первый раз. «Ты так чертовски глупа, Патти Энн, – молча отчитывала она себя, даже используя свое «старое» имя, которое она теперь ненавидела. – Ты можешь войти в этот проклятый дом и уже никогда из него не выйти, тебя никто больше не увидит». Возможно, ее даже заманивали на групповуху, и занюханные продавцы подержанных автомобилей из большого чикагского пригорода уже занимали очередь, чтобы урвать от нее кусочек. Она подумала, что ей, возможно, следует позвонить Фрэнку и попросить его принести фотоаппарат.

Тем не менее она знала, что никто ее ни к чему не принуждал. Это ее идея, ее попытка решить проблему, с которой они с Фрэнком не могли справиться.

Когда она добралась до дома Рона Тросса, Роман и Лэнни уже были там – к счастью, одни. Патрисия села с ними в гостиной и почему-то почувствовала себя обязанной попытаться оправдать свое присутствие.

– Я хочу, чтобы вы, ребята, поняли, что я делаю это для своего мужчины, Фрэнка. Я люблю этого парня больше всего на свете, и нет ничего, чего бы я для него не сделала.

Роман и Лэнни заверили ее, что не только понимают, но и уважают ее за это.

Патрисия дала Лэнни принесенные фотографии: одна – отца, одна – матери и одна с Майклом, держащим семейную собаку.

– Теперь, – сказала она, когда Лэнни посмотрел на фотографии, – у тебя есть все необходимое, чтобы убить моих родителей?

– Да, конечно, – небрежно ответил Лэнни.

Патрисия спросила, как скоро это будет сделано, Роман категорически заявил, что не раньше первого января. У Патрисии упало сердце. Еще даже Дня благодарения не было. Она боялась, что праздники ей придется провести с этой нависшей над ними всеми угрозой. И она не знала, сколько времени пройдет, прежде чем ее отец начнет действовать. Она боялась, что не сможет выдержать напряжения.

– Неужели вы не могли бы сделать это перед Днем благодарения, как своего рода праздничный подарок для меня? – спросила она, пытаясь быть кокетливой.

Роман покачал головой. Никакого выхода не было. Совсем.

– Готова приступить к делу? – спросил он наконец Патрисию.

Патрисия и Роман прошли в спальню и разделись. В одежде Роман казался большим, грозным, без нее он выглядел рыхлым и дряблым. Он слишком много пил, и у него были проблемы с эрекцией, Патрисии пришлось помогать ему, чтобы он с трудом в нее вошел, затем ей пришлось, как отбойным молотком, качать бедрами, чтобы довести его до оргазма.

Закончив, Роман открыл двери и крикнул Лэнни:

– Эй, твоя очередь!

Патрисия почувствовала себя куском мяса. Она встала и голой прошла мимо него.

– Сначала мне нужна сигарета, – сказала она.

В гостиной Патрисия села, скрестила ноги и закурила одну из коричневых сигарет «More», которые она недавно начала курить. Лэнни сидел напротив нее и смотрел на фотографию ее матери.

– Твоя мать очень привлекательна, – сказал он.

Патрисия почувствовала, как у нее сузились глаза, и она заставила себя не впериться в Лэнни холодным взглядом.

– Лэнни, тебе она не понравится, – сумела сказать она. – Парень, который так хорош в постели, как ты, наверняка подумает, что она бревно.

– Думаешь, я неплох в постели? – спросил Лэнни.

– Лучше, чем некоторые парни, которых я знаю, – сказала Патрисия, скосив глаза в сторону спальни, где все еще был Роман.

– Хорошо, детка, давай, – поднялся со стула Лэнни. – Я не хочу, чтобы ты ушла домой неудовлетворенной.

Патрисия потушила сигарету и последовала за ним. Она невольно подумала, что ее мужчина Фрэнк, слава богу, не похож на этих двух животных.

Когда Патрисия в первый раз вышла из дома Тросса, Роман сказал:

– Лэнни, ты поведешь машину Патти и поедешь за нами. Я хочу, чтобы она поехала со мной.

По дороге к парковке у «Элк-Гроув-Виллидж Боул», где он должен был высадить Патрисию, Роман задавал много вопросов о том, почему она хотела, чтобы ее родителей убили. Судя по тону вопросов, Патрисии казалось очевидным, что Лэнни уже обсудил с ним все дело. Она спрашивала себя, проверяет ли ее Роман или просто пытается подтвердить то, что сказал ему Лэнни. Поскольку изначально она была с Лэнни безупречно честна, поклявшись все время быть с ним откровенной, того же принципа она держалась и с Романом.

Патрисия рассказала ему свою историю, точно так же, как она рассказала ее Митчеллу, без прикрас, но не скрывая всего ужаса. Она хотела, чтобы Роман и Лэнни осознали важность этого дела. И хотя Роман без тени двусмысленности заявил, что убийств не будет до конца года, Патрисия все еще питала надежды на то, что удастся сделать это раньше.

– Думаешь, нет малейшей возможности сделать это раньше начала года?

Это была неприкрытая мольба, Патрисия упрашивала. Роман сказал, что посмотрит, что сможет сделать, и велел ей позвонить Лэнни через несколько дней. Это было немного, но лучше, чем ничего. Доведись Патрисии пережить все праздники – День благодарения, Рождество, Новый год – с Фрэнком в его теперешнем умственном состоянии, она практически не сомневалась, что полностью лишится рассудка.

Она решила выждать всего пять дней, а затем позвонить Лэнни. Возможно, если она не отстанет от этой парочки, она им так надоест, что они пойдут и выполнят работу, просто чтобы сбросить ее с плеч.

Теперь она решила, что организовать убийство не так просто, как думалось вначале.