Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 252 страниц)

35
Октябрь 1975 года

Несколько недель спустя после инцидента на парковке Патрисия снова стала изредка встречаться с Нэнси Гленн, бывшей одноклассницей из старшей школы Элк-Гроув. Какое-то время Нэнси работала прямо через бульвар Джона Кеннеди в большом ювелирном магазине, а Патрисия – в «Коркиз». Раньше они были лучшими подругами, но расстались, когда Патрисия влюбилась в Фрэнка Делуку и отодвинула весь остальной мир на второй план. Но однажды в субботу они встретились в торговом центре «Гроув» и пошли пообедать в ресторан «Фронтир».

– Как поживает большая любовь? – спросила Нэнси. Теперь она работала помощницей медсестры в больнице Алексианского братства. Патрисия была предметом разговоров, когда в школе Элк-Гроув распространился слух, что в семнадцать лет она встречается с тридцатипятилетним женатым мужчиной.

– Ты все еще встречаешься с приятелем-фармацевтом?

– Каждую ночь.

Патрисия сообщила ей эту новость едва ли не с ликованием. Никто не ожидал, что это продлится долго.

– Мы живем вместе.

– Что ж, – удивленная, но не без зависти сказала Нэнси. Она видела Фрэнка Делуку в «Уолгрин», и он был красавчик.

Нэнси сразу же спросила Патрисию, что об этом думают ее домашние. Она достаточно хорошо знала Коломбо, чтобы предположить, что те явно не в восторге.

– Папа вне себя от счастья, – саркастически бросила Патрисия и рассказала Нэнси, как отец ударил Фрэнка прикладом по лицу. Ошеломленная Нэнси с содроганием внимала саге хаотичной жизни Патрисии: кражи кредитных карт, десять месяцев в семье Делуки, тщетная попытка изменить жизнь с Эндрю Харпером. Нэнси была под впечатлением: это воистину адская история – даже для Патти Коломбо.

Нэнси не знала, можно ли во все это верить, к тому времени у Патти уже сложилась репутация человека, легко и бесцеремонно играющего с правдой. Однако в данном случае Нэнси решила выдать старой подруге кредит доверия, история была слишком невероятна, чтобы ее можно было придумать. Она спросила Патрисию, как она намеревается поступить с заявлением на нападение и избиение, ведь Патрисия, конечно, не отправит в тюрьму отца.

– Почему бы нет? – возмущенно спросила Патрисия. – Нэнси, он угрожал нас убить!

Ее подруга над этим посмеялась.

– Патти! Ты же не веришь, что он это сделает.

– Откуда мне знать, что он сделает? Он бешеный итальяшка. Фрэнк считает, что он собирается его заказать. Я думаю, что он вполне способен на такое.

Нэнси покачала головой. «Патти в своем репертуаре», – подумала она.

Перед тем как они в тот день расстались, Патрисия дала Нэнси номер своего квартирного телефона, записанный на имя Фрэнка Делуки. В списке справочной службы его не было.

Как Нэнси Гленн рассказала Рэю Роузу, связавшись с ним после убийств, в сентябре 1975 года она пошла за машиной в автосалон «Фрэнклин-Уэбер Понтиак» в Шаумбурге и нашла аккуратный маленький темно-синий «Камаро» 73-го года, который ей понравился. И там она встретила Лэнни Митчелла, продавца автомобилей, который за ней приударил. Они с Лэнни почти сразу же вступили в интимные отношения и встречались несколько недель.

Нэнси, которая была всего пятью месяцами старше Патрисии, Лэнни казался очень взрослым, очень учтивым, таким мужчиной после мальчиков-подростков, с которыми она имела дело прежде. Он был милым и веселым. Она начала лучше понимать, как Патрисия Коломбо связалась с Фрэнком Делукой. Мужчины постарше были другими.

Когда однажды Лэнни попросил Нэнси пригласить на свидание с его приятелем подругу, Нэнси сразу вспомнила о Патти. Нэнси подумала, что Патти была бы рада провести вечер вне дома, чтобы просто немного повеселиться, без всяких обязательств.

Нэнси забыла, упоминала она когда-нибудь при Лэнни имя Патти Коломбо или нет. Но когда Лэнни стал настаивать на организации свидания ее подруги со своим другом по имени Роман, она рассказала ему о Патти и некоторых деталях ее ситуации, включая заявление Патти, что Фрэнк Коломбо угрожал убить ее и ее дружка.

Лэнни, которого Нэнси считала полицейским, ожидающим восстановления в должности после отстранения от службы, сказал ей, что его друг был очень «крутым» с важными политическими связями и знакомствами в преступном мире и мог бы помочь Патрисии решить ее проблему.

Нэнси позвонила Патрисии, и свидание вслепую было назначено.

В тот вечер, когда Патрисия должна была отправиться с Нэнси на двойное свидание, Делука допоздна работал в аптеке, поэтому Патрисия поехала на его машине. Нэнси хотела подвезти ее на своей новой «Камаро», но Патрисия отказалась.

– Я хочу иметь возможность уйти в любой момент, – сказала она Нэнси. – И я должна заехать за Фрэнком, когда он закроет магазин.

Патрисия заехала за Нэнси, и они направились к «Элк-Гроув-Виллидж Боул». Лэнни и его друг Роман уже были там, стояли на парковке возле своей машины. Нэнси познакомила Патрисию с Лэнни, а Лэнни представил их обеих Роману. Фамилии не назывались.

Девушки последовали за ними в скромный маленький бар под названием «Где еще?» со светящейся вывеской: слово «Где» вверху и слово «еще» внизу, а между ними неоновые трубки образовывали большой вопросительный знак. Внутри он мало чем отличался от любого другого небольшого коктейль-бара в пригороде. Там была обязательная стойка с рядом барных стульев с виниловой обивкой, несколько кабинок вдоль противоположной стены, миниатюрный танцпол, рассчитанный максимум на четыре пары, и большой музыкальный автомат с подсветкой. Один бармен и одна официантка могли обслуживать заведение даже в канун Нового года, настолько оно было компактным.

Все четверо сели в одну кабинку: Нэнси с Лэнни, Патрисия с Романом. Они заказали напитки, и Лэнни бросил деньги в музыкальный автомат. Они немного выпили, немного поговорили, немного потанцевали, меняясь партнерами с каждой новой композицией. В какой-то момент, когда Патрисия танцевала с Лэнни, его пиджак расстегнулся, и она увидела у него на поясе пистолет в кобуре.

– Зачем ты носишь пистолет? – с любопытством спросила она.

– Я всегда его ношу, когда я с Романом, – небрежно ответил он. – Разве Нэнси не говорила тебе, что Роман очень крутой?

– Она упомянула что-то такое, – сказала Патрисия.

Лэнни кивнул.

– Будь с Романом поласковей, – произнес он, – и он обязательно тебе поможет, если тебе понадобится услуга.

Разговор в конце концов перешел на секс. В ту пору были в моде маленькие кинотеатры для взрослых, а киноактриса порнофильмов Линда Лавлейс прославилась своим выдающимся талантом исполнительницы минета в фильме «Глубокая глотка». Роман и Лэнни подробно обсудили фильм и талант Линды, размышляя о том, как она исполняла свой уникальный номер.

Патрисии стало явно не по себе. Роман ей совсем не понравился, он слишком смахивал на рыбу с опущенными веками и смешной формы губами, эти губы напоминали ей золотых рыбок, что были у нее в детстве. Вдобавок Нэнси чересчур много пила, и Патрисия начала задаваться вопросом, насколько безопасно будет оставить ее с этими двумя парнями, когда ей самой придется ехать за Делукой.

Вскоре мужчины предложили продолжить вечеринку в известном Роману мотеле. Они доберутся туда так же, как приехали в бар: впереди мужчины в одной машине, а за ними девушки – в другой.

Патрисия подумала, что у нее появился шанс избавиться от этих подонков и отвезти Нэнси домой. Тогда ей не придется о ней беспокоиться.

Когда они вернулись в свои машины и двинулись в путь, Патрисия немного отстала, как будто не хотела ехать за ними слишком близко. Она отстала от них ровно настолько, чтобы они не заподозрили, что что-то не так, а потом, когда почувствовала, что пришло время, быстро свернула и помчалась по боковой улице. От внезапного толчка у Нэнси скрутило живот.

– Господи, меня тошнит, – хрипло сказала она.

– Не блевани в машине, – предупредила Патрисия. Как, черт возьми, она объяснит это Фрэнку?

Патрисия поехала окольным путем по жилым кварталам, Нэнси всю дорогу ныла, потому что хотела пойти в мотель, в конце концов Патрисия остановилась перед домом Гленнов. Мгновение спустя Лэнни и Роман остановились прямо за ней. Патрисия не могла в это поверить. Она подумала о брате Нэнси, Нормане, но свет в доме не горел. Позади них хлопнула дверца машины, и подошел один из мужчин. Патрисия запаниковала.

– Я хочу ехать в мотель, – пробурчала Нэнси, узнав свой дом.

Роман подошел к машине со стороны Патрисии и постучал в окно.

– Я просто хочу с тобой поговорить, – сказал он. Патрисия приоткрыла окно. – Почему ты пыталась нас кинуть после того, как Лэнни заплатил тебе деньги? – спросил он.

– О чем ты говоришь? – рявкнула Патрисия. – Лэнни мне денег не платил.

– С вами, девушки, договорились о поездке в мотель. Зачем вы пытаетесь сбежать?

– Я иду в мотель с Лэнни, – объявила Нэнси и вышла из машины, прежде чем Патрисия успела ее остановить.

– Дерьмо, – сказала Патрисия. Затем обратилась Роману:

– Слушай, мне нужно забрать своего парня…

Роман покачал головой.

– Не раньше, чем мы закончим то, о чем договорились, – категорично отрезал он. – Я думал, тебе нужна услуга.

– Забудь об этом, чувак, – сказала ему Патрисия. – Я не хочу никаких услуг. И я с тобой не трахаюсь, ясно?

– Ты заключила сделку, – сказал Роман. – Ты будешь ее соблюдать.

Патрисия уловила в его голосе намек на угрозу. Она вспомнила слова Лэнни часом ранее: «Роман – очень крутой». «Берегись, – предупредила она себя. – Из девушек вышибают дерьмо и не за такое».

– Хорошо, – наконец уступила она, – я поеду в мотель. Но с тобой я не трахаюсь.

– Ты можешь трахаться с Лэнни, – пожав плечами, сказал он. – Я трахну твою подругу. Какая разница? Трах есть трах. Подожди здесь. И не пытайся ничего учудить.

– Отвали, – пробормотала Патрисия, когда он уходил.

Вскоре подошел Лэнни и сел с ней в машину.

– Просто езжай за ними в мотель, – сказал он, когда Роман с Нэнси уехали.

Пока Патрисия ехала, ей пришло в голову, что она еще может что-то извлечь из этого неудачного вечера. За несколько недель, прошедших с тех пор, как отец напал на Фрэнка Делуку, Фрэнк уже свел ее с ума своей постоянной тревогой по поводу отцовской угрозы его убить. Патрисия еще не разыграла свою скрытую карту – отзыв заявления о нападении и избиении, она не могла убедить Фрэнка, что это принесет им пользу.

– Патриш, твой старик меня достанет, – без устали продолжал жаловаться ее любовник. – Он кого-нибудь наймет, чтобы меня убить.

Патрисия надеялась, что этот парень Роман, который должен был быть таким «крутым», мог бы, если Патрисия будет к нему добра, узнать для нее, стоит ли Фрэнку действительно бояться, выяснить как-то, был ли заказ на Фрэнка, или угроза отца – это просто грязные ругательства итальяшки.

Но Роман был настолько отталкивающим, что Патрисия похоронила идею через несколько минут после встречи с ним. Другой, Лэнни, был ей не так уж неприятен, и, пока она ехала, ей в голову пришла новая идея, которая могла бы ей помочь.

– Послушай, если я буду с тобой очень ласкова в мотеле, – сказала она Лэнни, – не мог бы ты дать мне какой-нибудь пистолет? Я имею в виду, что он не может спать по ночам, он ездит на работу разными маршрутами, даже в нашем доме он начал выходить из лифта на разных этажах, на случай, если кто-то его выслеживает. У него есть один из этих маленьких «дерринджеров», но будь у него для защиты оружие покрупнее, он чувствовал бы себя намного лучше.

Лэнни сказал, что, разумеется, мог бы достать ей пистолет, но это займет некоторое время. Патрисия спросила, может ли он пока раздобыть несколько патронов для «дерринджера», и он ответил, что да.

Они подъехали за Романом к мотелю «Эджбрук», тот, оставив Нэнси в машине, пошел регистрироваться. Потом он вернулся с ключом и привел их всех в один из номеров. Нэнси сразу плюхнулась в кресло и заснула. Роман вышел из комнаты взять горячий кофе, чтобы ее разбудить. На улице он первым делом проколол две передних шины автомобиля Фрэнка, на котором приехала Патрисия. Просто чтобы гарантировать, что Патрисия снова от них не сбежит.

Патрисия и Лэнни раздевались. Патрисия оказалась перед дилеммой. В первый раз, когда Фрэнк Делука с ней переспал, она была девственницей, и она никогда ему не изменяла, за исключением тех мужчин, которых выбрал для нее он – и в его присутствии. Даже с Эндрю Харпером она не пошла дальше страстных поцелуев. Теперь она пыталась оправдаться тем, что делала это для Фрэнка, чтобы достать Фрэнку пистолет, но тем не менее чувствовала себя виноватой, потому что выбор был ее, а не его. Думая, как сохранить подобие верности своему возлюбленному, она в конце концов сказала Лэнни:

– Детка, я хочу в задницу, идет?

Против в задницу Лэнни не возражал.

Патрисия и Лэнни уже закончили и снова оделись, когда Роман вернулся с кофе. Нэнси уже почти проснулась, а Роман придвинул к ней стул и стал уговаривать ее выпить кофе. Он жестом велел Лэнни с Патрисией пойти прогуляться.

На улице, увидев две спущенные шины, Патрисия запаниковала. Она громко простонала, зная, что теперь ей никак не вернуться в аптеку вовремя, чтобы забрать Фрэнка после закрытия. Лэнни увидел, что она вот-вот расплачется.

– Расслабься, – сказал он, – их надо просто подкачать. Мы все устроим, когда Роман выйдет.

Роман вышел через двадцать минут. Он и Лэнни поехали с Патрисией, когда она очень медленно вела машину на парковку ближайшего автосервиса. Тот был закрыт, но Роман вытащил пистолет и приказал обслуживающему персоналу подкачать шины.

– Мне действительно пора ехать, – сказала им Патрисия. – Я не успеваю заехать за своим мужчиной.

Ей не особенно нравилось оставлять Нэнси, но Фрэнк был на первом месте.

На следующий день Лэнни был на парковке и осматривал подержанные машины, когда его позвали к телефону. Он зашел в свой маленький кабинетик и взял трубку. Звонила Патти. Она поинтересовалась, когда сможет получить патроны, которые он ей обещал. Ленни сказал, что прямо сегодня, и спросил, какой Патрисии нужен калибр. Патрисия ответила, что ее парень сказал, что двадцать второй. Лэнни сказал заехать через пару часов. Повесив трубку, Лэнни вышел на несколько минут, зашел в магазин спортивных товаров в «Гольф-Плаза» и купил коробку патронов.

Несколько часов спустя Патрисия явилась за патронами.

– Я очень тебе благодарна. Мой парень будет чувствовать себя намного лучше, если у него будет хоть какая-то защита.

– Рад помочь, – сказал Лэнни. – Слушай, оставайся на связи. Я хочу помочь тебе, чем могу. Понимаешь меня?

– Конечно, понимаю, – сказала Патрисия.

Она думала, что понимала.

Страх Делуки перед отцом Патрисии окончательно вышел из-под контроля. Делука купил и врезал во входные двери еще один замок, а потом настоял на том, чтобы в качестве дополнительной меры предосторожности они засовывали за дверную ручку стул. Точно ждал, что Фрэнк Коломбо или – как ему казалось – тот, кого Фрэнк Коломбо нанял, примется таранить двери. Патрисия пыталась его урезонить, но он отказывался слушать, и всякий раз, когда они были дома, кухонный стул торчал из-под дверной ручки, будто в каком-то чертовом гангстерском фильме.

По мере того как раны на губах и подбородке Фрэнка заживали, мозги, полностью захваченные реальной или воображаемой угрозой, съезжали набекрень. Его паранойя с каждым днем нарастала, пока он не перестал видеть ничего, кроме гибели. Теперь каждый чужак был шпионом, каждое незнакомое лицо – убийцей. Даже бедный Майкл, которого он знал, разросся до чудовищных размеров.

– Сегодня в магазине был твой младший брат, – пожаловался вскоре после инцидента на парковке Фрэнк. – Он стоял в журнальном отделе с журналом, но смотрел поверх него прямо на меня. Вид у него был такой, как будто он хотел меня убить.

Патрисия тотчас отмела это предположение.

– Майкл муравья не обидит.

Ей никак не удавалось отговорить Делуку от этой новой мысли. Он не сомневался, что Майкл был участником заговора с целью его убийства.

Патрисия планировала удивить Фрэнка хорошими новостями после того, как она разыграет свой козырь и заключит с отцом мирный договор. Но настроение любовника заставило ее заранее рассказать ему о своей стратегии, она надеялась, что это избавит его от навязчивых дурных предчувствий.

– Я хочу отозвать заявление на отца за то, что он тебя избил, – сказала она ему. – Я его знаю, я знаю, что он будет благодарен нам обоим за то, что мы снимем его с крючка. Я думаю, мы сможем оставить всю эту вражду позади.

Делука покачал головой.

– Ничего не выйдет, ясно? Просто не выйдет! Твой старик – ненормальный. Его ничего не остановит.

Но Патрисия настаивала, что отец человек снисходительный. Она его единственная дочь. Если она даст ему возможность ее простить, она не сомневалась, что он ею воспользуется.

– Поступай как хочешь, – согласился Делука, – но это пустая трата времени. Для него это смертельная вражда, гребаная вендетта. Твой старик не успокоится, пока я не умру.

Делука сделал паузу, а затем добавил:

– Или он.

Заявление на Фрэнка Коломбо за нападение и избиение было отозвано, и его уведомили по почте, что суд над ним отменен, а залог возвращен. Неделю Патрисия подождала, чтобы ее акт сострадания и милосердия был подобающе осознан и оценен отцом, потом отправилась в дом на Брэнтвуд, узнать результат. Когда отец понял, кто пришел, он удалился в спальню, запер двери и отказался иметь с дочерью дело.

Патрисия ходатайствовала перед матерью. Она отказалась от обвинений против отца, потому что хотела положить конец всем ссорам. Патрисия поняла, сказала она Мэри, что они, скорее всего, никогда не будут одной большой счастливой семьей – в конце концов, они не совсем Уолтоны, – но не могли ли они хотя бы попытаться быть друг с другом вежливыми? Они с Фрэнком обязательно поженятся в следующем июне или июле, когда он окончательно разведется с Мэрилин. Они оба начнут вместе новую жизнь. Фрэнк знал свои обязательства по отношению к детям и намеревался эти обязательства исполнять, но они хотели бы иметь собственного ребенка. Не могли бы они все просто прекратить вражду, жить и дать жить другим?

Затем Патрисия собралась с духом и обратилась с необычной просьбой.

– Мама, я прошу тебя мне с этим помочь.

Мэри Коломбо покачала головой, вероятно, не в знак отказа или несогласия – она, как и все остальные, устала от этого дела, – но, скорее, в знак растущего в ней скептицизма.

– Твой отец, Патти Энн, никогда не забудет, что ты посадила его в тюрьму, – сказала она дочери. – Полиция пришла в этот дом и арестовала твоего отца, как обычного преступника! Он никогда тебе этого не простит.

Но, несмотря на глубокие опасения, Мэри все же согласилась попробовать. При всех материнских недостатках – а они есть у всех родителей – она не могла не желать единственной дочери счастья. Она пообещала, что обратится к мужу с концепцией «живи и дай жить другим».

Патрисия вышла из дома, не обменявшись ни словом с отцом, но с надеждой, что конфликт Коломбо – Делука скоро закончится.

Но этого просто не могло произойти.

Когда через неделю Патрисия вернулась, оптимистично настроенная, в надежде, что наконец-то сядет рядом с отцом и разрешит все трудности между ними, он снова удалился в спальню, запер двери, включил там маленький телевизор и отверг любые разговоры с дочерью. Его компромисс, единственный, который он мог бы рассмотреть, передала Мэри.

– Твой отец говорит, что он вполне готов начать с тобой все сначала. Но только с тобой. Он говорит, что если ты вернешься домой, мы сможем забыть все произошедшее и начать все заново.

Патрисия была поражена. Их конфликт не имел ничего общего с ее возвращением домой. Ее дом был с Фрэнком Делукой. Он был мужчиной, которого она любила, и мужчиной, с которым она собиралась прожить жизнь. Какого черта ее отец с этим не соглашается?

Увидев недоверие на лице Патрисии, Мэри, для себя выбрав нейтралитет, сказала:

– Я говорю тебе только то, что твой отец велел мне тебе передать. Оставь Делуку и вернись домой, вот чего он хочет.

– Никогда, – решительно качая головой, сказала Патрисия, беря сумочку, сигареты и зажигалку. Как он посмел так вторгаться в ее жизнь?

Когда Патрисия подошла к входным дверям, Мэри Коломбо предупредила:

– Возможно, это твой последний шанс помириться с отцом.

Патрисия даже не удосужилась ответить.

Некоторое время спустя Патрисия позвонила Лэнни Митчеллу в автосалон.

– Могу я заехать за тобой в обед? – спросила она.

Они поехали поесть в ближайший «Макдоналдс». За столиком в углу, стараясь говорить как можно тише, она сказала:

– Послушай, мои проблемы усугубляются. Мне действительно нужна помощь.

Лэнни коснулся ее руки через стол.

– Я сказал тебе, что помогу чем смогу. Я именно это и имел в виду, Патти.

Патрисия рассказала Лэнни о вражде между отцом и Фрэнком Делукой. Лэнни внимательно слушал, время от времени сочувственно кивая. Он был из тех, кто любит молодых девушек с проблемами и знает, как их легко впечатлить, добиться их расположения. В тот день Лэнни Митчелл явно подумал, что столь легко поддающегося влиянию человека, как Патрисия, он не встречал уже давно. Она практически заглотила наживку, когда в тот первый вечер увидела у него пистолет. Он понимал, что прямо сейчас она что-то замышляет. И, скорее всего, попросит его оказать услугу. И Лэнни был готов ответить согласием.

Закончив есть, они вернулись в автосалон. За закрытыми дверями маленького кабинета Лэнни Патрисия выложила наконец, что у нее на уме.

– Мои родители доставляют моему парню столько неприятностей, что ни он, ни я уже просто не в силах выдерживать. Иногда мне и впрямь хочется, чтобы они умерли.

– Это можно устроить, – тихо сказал Лэнни Митчелл. Патрисия встретилась с маленьким продавцом машин взглядом.

– Как?

– Я это устрою, – сказал Лэнни.

К. Г.

Июнь 1991 года

Я перестал записывать и уставился на Патрисию через маленький столик.

– Тогда это и началось? – спросил я.

– Что тогда началось?

– Убийства.

Она, нервно сглотнув, кивнула.

– Должно быть. Да.

В это воскресенье комнату для свиданий заполняли посетители, поэтому мы с Патрисией оказались на закрытой веранде позади нее. Неудобно, зато уединенно.

– Вы относились к Лэнни серьезно? – спросил я. – Сначала?

– Я думала, этот парень коп, – ответила она. – Нэнси сказала мне, что он полицейский, машины он якобы продавал временно или что-то в этом роде, пока Роман не вернул его на службу. И вел он себя как полицейский, у него был пистолет, он говорил о том, что Роман «крутой» и у него связи.

Она смиренно пожала плечами.

– Мне было девятнадцать, я на это клюнула. Я была в отчаянии. Когда я пришла домой еще раз, папа снова со мной заговорил и сказал, что не хочет больше слышать о том, что я выхожу замуж за Фрэнка. Он сказал, что никакой свадьбы не будет, потому что не будет никакого Делуки. И он начал звонить нам и говорить, что убьет Фрэнка.

Она кое-что рассказала мне о мальчике по имени Джефф – его фамилию она вспомнить не могла, – жившем в соседней квартире, однажды она заставила его подслушать один из звонков ее отца с угрозами. Я ее не перебивал, я не сказал, что я уже знаю об этом из протокола допроса Джеффа; этот протокол никогда не представляли в суде.

– Вы действительно верили, что отец убьет Делуку? – спросил я.

– Да, я верила. А вы не поверили бы? – дерзко спросила она. – Он бьет Фрэнка по лицу прикладом, в тот же вечер угрожает убить нас обоих, говорит, что свадьбы не будет, потому что не будет Фрэнка, звонит мне и говорит, что убьет Фрэнка, а выйдя из тюрьмы, куда я его засадила, просит всех передать, что он должен убить Фрэнка и в следующий раз будет умнее.

Она жадно затянулась сигаретой.

– Да, я думала, папа снова прибегнет к насилию. И уже точно будет умнее.

Она занервничала. Я оставил в покое отца.

– Ваша подруга Нэнси знала, что вы снова встречались с ее парнем? – спросил я. Патрисия покачала головой.

– Вряд ли. После этого фиаско в мотеле мы разругались. Пару дней спустя она позвонила и реально на меня наехала. Она злилась, потому что в тот вечер Лэнни должен был быть с ней, а она оказалась в постели со старым рыбьим глазом Романом. Я сказала ей, что не понимаю, в чем дело, она так нализалась, что не поняла бы, если бы ее трахнул горбун из «Нотр-Дама». В любом случае, отвечая на ваш вопрос, думаю, знай она, что я звонила Лэнни, она подняла бы шум и из-за этого тоже.

– Вы вообще виделись или разговаривали с Нэнси после этого звонка?

– Нет. В следующий раз я подумала о ней, только узнав, что она донесла на меня за убийства.

Я делал записи ручкой Патрисии и в ее розово-фиолетовом блокноте, потому что свою ручку и блокнот мне приносить в тюрьму не разрешалось. Перед посещением я по телефону диктовал Патрисии список всего того, что ей надо принести с собой на свидание. Это избавляло меня от необходимости много чего запоминать, давало ей время подумать о том, о чем я хотел поговорить, на случай, если она пожелает наложить на что-то вето. Мы договорились, что она будет говорить только о том, о чем хочет, без малейшего давления с моей стороны. Я спрашивал, о чем хотел, она отвечала то, что хотела ответить.

До сих пор все шло нормально. Патрисия провела меня по той же самой земле, по которой она прошла с сестрой Берк, с самого раннего детства до периода сексуального насилия Гаса Латини, а потом к Фрэнку Делуке. Временами казалось, что она хотела поговорить, ее слова поднимались, как пузыри под водопадом, и она словно избавлялась от одного неприятного воспоминания за другим. Но по мере того, как мы все ближе и ближе подходили к убийствам и тому, что к ним привело, я чувствовал, что постепенно у нее пропадало желание говорить, появилась едва уловимая, но определенная сдержанность.

В какой-то момент, когда я поставил под сомнение один из ее выводов, она стала враждебной.

– Послушайте, я вас не знала, – огрызнулась она. – Я не просила вас приходить пятнадцать лет спустя и портить мне жизнь своей проклятой книгой.

– Патрисия, я не порчу вам жизнь, – сказал я. – Вы сами ее давным-давно испортили.

– Когда я начинала беседы с вами, я не хотела, чтобы дело зашло так далеко, – пожаловалась она. – Я не собиралась вам так много рассказывать. Знаете, на самом деле это дерьмо мне не нужно, вы или ваша книга мне не нужны.

– Послушайте, – спокойно сказал я ей, – вам чертовски повезло, что у вас есть я, вы просто еще этого не понимаете. Рано или поздно кто-то напишет о вас книгу. Несколько минут назад вы упомянули, что вы были в отчаянии. Вам пришлось бы по душе, если бы я был каким-то принстонским засранцем из Лиги Плюща, чье худшее отчаяние – когда на брюках молния заела? Я понимаю вас, понимаю Коломбо и понимаю Делуку. Я с тех же улиц Чикаго, что и вы, только ко мне они были куда суровее, чем к кому-либо из вас, мой старик никогда не перевозил меня в пригород, на этих улицах я оставался в течение долгого, очень долгого времени. С отчаянием я познакомился, как и вы, на собственной шкуре. Я знаю, что значит оказаться так глубоко загнанным в угол, что идешь на все, чтобы из него выбраться, снова задышать. Немногие авторы поймут такое эмоциональное состояние, большинство из них даже не попытаются: они будут смотреть на вас, как на какое-то исчадие ада, какое-то чудовище. Скажут, что вы родились злой, на чем и успокоятся. Вы хотите, чтобы окончательный приговор вам был: Патти Коломбо – вырожденка?

Ее молчание подсказывало мне, что этого она не хотела.

Такого рода противостояние неизбежно вспыхивает, когда один человек подходит к сути другого слишком близко. Со мной такое случалось прежде, с другими людьми. Но с Патрисией мне всегда удавалось его обходить и возвращаться к нашей работе, потому что мы оба знали, что эту работу необходимо сделать.

– Хорошо, – говорила Патрисия, закуривая десятую, пятнадцатую или двадцатую за свидание сигарету. – О чем вы хотите поговорить сейчас?

– Давайте еще поговорим о Лэнни Митчелле. Что случилось после того, как Лэнни предложил убить ваших родителей?

Патрисия опустила взгляд и посмотрела на столешницу, глаза у нее сузились, когда она снова обратилась к кошмарам своих воспоминаний.