Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 118 (всего у книги 252 страниц)

Глава 39
Сбитые со следа

Июль 2004 года

Субботним утром 17 июля Джеймс Стенхольм, сотрудник расположенной в центре Уичито библиотеки, обнаружил на книжной полке полиэтиленовый пакет. В пакете оказали документы с подписью «BTK». Библиотекари вызвали полицию.

Ландверу не понравились действия прибывших на место обнаружения улик полицейских. Они закрыли библиотеку.

– Ну вы даете, парни, – сказал Ландвер, – о чем вы думали?

Закрытие городской библиотеки не осталось без внимания. Значит, будут репортеры и прочие неприятности – с таким же успехом копы могли врубить сирены на всю катушку.

Ландвер заметил около полсотни бездомных, по-совиному щурившихся на свет. Им было хорошо в прохладных залах библиотеки, и теперь, на солнце, они выглядели такими же недовольными, как и Ландвер.

– Парни, это всего лишь пакет, – втолковывал Ландвер полицейским. – Я мог просто зайти сюда, будто за книгой.

Ландвер забрал пакет в офис, чтобы изучить его со своей опергруппой. Особое их внимание привлекла приписка, которую BTK оставил внизу своего двухстраничного послания.

Я выбирал женщину, которая по моим наблюдениям живет одна и/или молода и безнадзорна. Оставалось проработать детали. Теперь я гораздо старше (но не слабее) и отношусь к себе более бережно. Также и ум мой работает не так остро как прежде. Детали-детали-детали! Я думаю что нанесу следующий удар осенью или зимой. В этом году или в следующем! Номер Х, ведь время утекает от меня.

Но не это, а то, что он написал выше, заставило детективов опрометью броситься к телефонам. BTK назвал письмо «Джейки» и дал понять, что снова совершил убийство.

«Мне пришлось прекратить работу над второй главой «Истории BTK», – писал он, – из-за смерти Джейка Аллена».

Двенадцатью днями ранее король выпускного бала и гордость класса средней школы Аргонии попал под колеса поезда за пять миль от родительской фермы и за тридцать пять миль от Уичито. Аллен был выдающимся спортсменом. Его тело было обвязано проволокой и привязано к путям, хотя следователи при шерифе округа Самнер старались не предавать гласности этот инцидент.

BTK писал, что они встретились, когда у Аллена была операция на колене, и завязали знакомство через компьютерный чат. Он сказал, что заманил Аллена на рельсы, представившись частным детективом, расследующим дело BTK.

Джейки будет приманкой. Мы схватим его и отдадим полиции.

BTK, издеваясь над детективами, рассуждал о бондаже, садомазохизме и связывании проволокой. Он описал сексуальное возбуждение, которое испытывал не только, когда оказался с Алленом на путях, но и «пока сидел и писал об этом». Пакет из библиотеки также содержал зернистые копии фотографий, на которых была изображена связанная человеческая фигура посреди леса, с капюшоном на голове и в белых носках. BTK утверждал, что они с Джейки «играли в игры».

Ландвер позвонил шефу Уильямсу, чтобы доложить об угрозах убийств от BTK и намеках на то, что он лишил жизни Аллена.

Уильямс начал искать способы увеличить состав опергруппы.

Отис позвонил в офис шерифа округа Самнер. Их ведущий следователь, Джефф Хокинс, и прочие в тот же день приехали в Уичито и приступили к изучению фотографий.

Хокинс сомневался. Судебно-медицинская экспертиза еще не была завершена, но в полицейском департаменте округа Самнер всерьез подозревали, что смерть Аллена была самоубийством.

Лундин и Томас, два агента КБР, отправились в округ Самнер. Мортон из ФБР также расследовал смерть Аллена.

Чем больше они изучали это дело, тем больше росла их уверенность, что BTK пускает дым в глаза.

Судмедэксперты установили, что проволока, найденная вместе с телом Аллена, была с его фермы. Изучение компьютера Аллена не выявило никаких доказательств того, что он разговаривал с серийным убийцей.

Следователи пришли к выводу, что Аллен сам обернул себя проволокой и встал на рельсы.

Письмо о Джейки в первый же день вызвало бурные дебаты в офисе окружного прокурора Нолы Фулстон. Ее первым намерением было, как подобает представителю органов власти, публично заявить о том, что BTK угрожает убить ребенка. Как главный избранный правоохранительный орган округа, она имела право сделать это или заставить сделать это полицейских.

Кевин О’Коннор и Ким Паркер, два главных прокурора в ее подчинении, пытались отговорить ее от этого. О’Коннор был верным другом Фулстон, так что она всегда поощряла его высказывать собственное мнение, что он и сделал. Прозвучало много резких слов. О’Коннор, который провел четыре месяца, наблюдая за оперативной группой BTK, утверждал, что полицейские были правы и расследование необходимо производить скрытно, насколько это возможно. Они не хотели делать BTK рекламу, давать ему информацию или создавать у него ощущение, что он хищник, вышедший на охоту.

Шеф Уильямс тоже терзался внутренней борьбой. Если они обнародуют угрозы BTK, необходимо ли им будет упомянуть такую подробность, как «беспризорные дети»? В Уичито было множество детей-беспризорников и внеклассных программ для них. Знание об этой угрозе обеспокоило бы тысячи родителей, вынужденных работать вдали от дома и детей. Очевидно было, что BTK любит играть на нервах полицейских. Уильямс не собирался тешить его самолюбие.

В конце концов они решили предать угрозу BTK огласке, однако не раскрывая подробностей. Ответственность за это решение тяжелым грузом легла на Уильямса. Если BTK убьет кого-нибудь еще, Уильямс будет знать, что это потому, что он не предупредил людей.

Полицейские из опергруппы восприняли угрозу как личный вызов. Ландвер продолжал беспокоиться о Джеймсе, Синди и о себе: «Может, каждый раз, когда этот тип оставляет очередной пакет с уликами, он пытается удержать меня подальше от моего дома, чтобы проникнуть туда в мое отсутствие?»

У Отиса была двенадцатилетняя дочь, которая каждый день после школы оставалась дома одна на двадцать минут, пока Нетта не приходила с работы. После того как пришло письмо Джейки, Отис уговорил сестру быть дома на эти двадцать минут.

Гауг не беспокоился. Ранее он объяснил членам своей семьи, что надо проявлять осторожность, открывая дверь, но больше ничего им не говорил, чтобы лишний раз не беспокоить.

Он считал, что у BTK кишка тонка вламываться к копам.

Когда обнаружилось письмо о Джейки, опергруппа Ландвера по поимке BTK состояла всего из двадцати трех человек. Через четыре дня Уильямс почти вдвое увеличил ее состав, до сорока человек. Он сообщил Ландверу, что не намерен распускать их и в долгосрочной перспективе. Часть следователей перешла на прием звонков по горячей линии, чтобы остальные смогли сосредоточиться на анализе документов по делу.

Бывали ночи, когда телефон Уильямса звонил уже в предрассветных сумерках и кто-то из его офицеров сообщал о полуночной стрельбе или каких-нибудь еще событиях, требующих его внимания. Сейчас, заслышав ночью телефонный звонок, Вильямс первым делом возносил к небу безмолвную мольбу: «Не дай бог BTK кого-нибудь убил».

Через пять дней после обнаружения письма Ландвер появился на пресс-конференции. Джонсон тщательно и вдумчиво подготовила ему следующую речь: «Основываясь на информации, предоставленной нам ФБР, а также на ложном удостоверении личности и ложном же пропуске, которые прислал BTK на телеканал KAKE, мы считаем важным напомнить горожанам соблюдать меры предосторожности для защиты себя и своего дома. Мы также хотим, чтобы родители научили этим навыкам предосторожности своих детей».

Он не раскрыл содержание письма из библиотеки, но многие правильно истолковали его слова и тон и поняли, что BTK выступил с новой угрозой.

Лавиана присутствовал на конференции как представитель The Eagle.

После конференции к нему подошел Отис.

– Херст, надо кое-что обсудить, – сказал Отис, – у тебя есть минутка?

Глава 40
Ландвер переходит в наступление

Июль – август 2004 года

Национальные СМИ продолжали заваливать Джонсон просьбами об интервью. Не получая желаемого, они добывали информацию через вторые и третьи руки. Некоторые, желая досадить конкурентам, требовали от участников конференций не обращаться в другие программы. Лавиана отказывался заключать подобные сделки.

Все эти конференции напрягали копов. «Эксперты по серийным убийцам» появлялись как грибы после дождя, своими пространными рассуждениями «пуская дым в глаза» обывателям, как выразился Отис.

Через несколько дней после конференции от 22 июля Венцль заметил, как Ландвер выходит из городской ратуши, чтобы закурить сигарету.

Венцль знал, что Ландвер не будет говорить о BTK, но также он знал от Лавианы, что у Ландвера есть чувство юмора. Венцль притворился, что берет у него интервью.

– Кенни Ландвер, – сказал он, здороваясь с ним за руку, – вы уже поймали BTK?

– Нет, – ответил Ландвер.

– У меня есть подозреваемый, если, конечно, вы не против моего вмешательства, – заметил Венцль.

Ландвер посмотрел на него с вежливым вниманием.

– Это Херст Лавиана.

Лицо Ландвера исказила усмешка.

– Нет.

– Серьезно? Согласитесь, Херст странный тип.

– Нет, – повторил Ландвер.

– Лады. Но мы в редакции много говорили об этом и пришли к выводу, что наступит день, когда Херст или разоблачит BTK на первой полосе своей газеты, или обратится к вам с добровольным признанием.

Ландвер сделал глубокую затяжку.

– Я на сто процентов уверен, что это не он, – сказал Ландвер.

– Но откуда?

– Потому что мы исключили его из числа подозреваемых, – ответил он.

Через несколько минут Венцль застал Лавиану в редакции – тот как раз набрасывал статью.

– Я снял с тебя подозрения, – сказал Венцль, – столкнулся с Ландвером у ратуши. Мы сравнили записи и пришли к выводу, что ты не BTK.

– Спасибо, – отозвался Лавиана.

– Я не сказал, что ты невиновен, – заметил Венцль, – я только сказал, что ты не BTK.

Лавиана кивнул.

– Ландвер сказал что-то странное, – продолжил Венцль, – он сказал, что исключил тебя из числа подозреваемых. Он сказал об этом как о чем-то совершенно не важном.

– Ну да, – сказал Лавиана, – копы брали у меня мазок на ДНК-анализ.

– ЧТО?

Это правда, заявил Лавиана. После конференции 22 июля Отис отвел его в сторонку.

– Ненавижу делать это, но вынужден просить у тебя ДНК, – сказал Отис. – кое-кто указал тебя в числе подозреваемых

Лавиана пожал плечами:

– Я удивлен, что это произошло только сейчас. – Он-то думал, что копы попросят у него мазок еще в день первой пресс-конференции. По его мнению, кто-нибудь, увидев его в телевизоре, обязательно посчитает его подозреваемым, раз он так много знает про детали дела.

Лавиана проследовал за Отисом в офис Джонсон. Отис прикрыл дверь.

Полицейским было запрещено распространяться о том, что они подвергают этому тесту тысячи мужчин.

Лавиана решил, что сможет вытянуть Отиса на разговор.

– Кое-кто с телевидения упомянул о том, что вы взяли ДНК на анализ уже у двух тысяч мужчин, – начал Лавиана, – это правда?

Отис взял ватную палочку – нет, не правда. Всего у пятисот или около того.

– Как вы решаете, у кого взять мазок?

– Для этого достаточно одной наводки.

Отис взял мазок с внутренней стороны щеки Лавианы, сначала одной ватной палочкой, затем другой.

– Когда вы сможете получить результат?

– Если я не начну вновь разыскивать вас через две недели, вы поймете, что вне подозрений, – сказал Отис. Он убрал обе палочки в контейнер. Они свою работу сделали.

Лавиана вернулся на работу, сказал остальным, что у него брали мазок, и попытался понять, что чувствует теперь, когда находится под подозрением. Странно это, подумал он. И ты не можешь сохранить это в секрете. В каком-то смысле это приносит облегчение, подумал Лавиана. Он знал других мужчин, у которых брали мазок, и было неловко спрашивать их об этом. Но теперь он будто оказался членом клуба для избранных. Попав в него, ты можешь обсуждать это свободно. И теперь он в этом клубе.

Сейчас он размышлял, стоит ли написать историю от первого лица о том, каково это – быть подозреваемым в деле BTK.

Нет, решил Лавиана. Три его дочери сейчас учатся в средней школе Норт. Он не хотел, чтобы их начали дразнить и унижать.

Еще до того, как пришло письмо «Джейки», опергруппа и Джонсон организовали новые конференции в ответ на сообщения BTK.

Ландвер и Джонсон задавались вопросом, стоит ли переходить в наступление – обращаться к BTK даже в отсутствие новых посланий от него.

Они были очень осторожны с сообщениями. Каждое слово и все время выступления были тщательно спланированы. Они всегда устраивали пресс-конференции для репортеров без особого шума, поскольку не хотели возникновения неосторожных слухов, которые могли бы напугать людей или заставить BTK отложить общение до окончания запланированной пресс-конференции. После дела Джейки репортеры вообще иногда до последнего не знали о новой конференции. Порой репортеры приходили на ежедневный брифинг к десяти утра и, к собственному удивлению, замечали в студии Ландвера с готовым сообщением.

Каждый раз на этих встречах Ландвер читал заготовленный текст и выходил. Иногда в зале в задних рядах можно было заметить Отиса и других детективов, высматривающих подозрительные лица. Они думали, что BTK мог появиться и здесь. Отис и его команда несколько раз брали мазок у подозрительных мужчин, замеченных на таких брифингах.

После каждого выступления Ландвера газеты незамедлительно публиковали его в новостях на своих веб-страницах, телевидение помещало в программу свежие прямые репортажи. KAKE иногда заставкой пускали в эфир памятное видео, на котором Отис забирал из библиотеки майское послание. Один сердобольный пожилой телезритель послал Отису шестьдесят долларов на новую одежду, поскольку, каждый раз появляясь в телевизоре, тот был одет в один и тот же костюм. Отис отослал деньги обратно.

Обнаружились небольшие утечки данных, которые, однако же, заставили копов нервничать. Следили ли за ними репортеры, когда они выходили брать мазки у подозреваемых? Неужели репортеры подслушивают в коридорах? Был ли у них инсайдерский источник в оперативной группе?

Беспокойство усилилось настолько, что порой не давало им спать по ночам. Детективы, которые до марта иногда дружелюбно болтали с репортерами, перестали даже обсуждать погоду.

Никто в The Eagle не освещал исключительно дело BTK, даже Лавиана, который был членом объединения «Преступление и безопасность», проводившего журналистские расследования. Он и Поттер постоянно слышали о том, что BTK имеет отношение к смерти подростка в Аргонии: Поттер придерживался этой версии, наблюдая за работой полицейских. В конце июля редактор газеты Шерри Чизенхолл привлекла нового руководителя группы для освещения событий. Л. Келли выросла в Уичито и слышала, как ее отец, бывший полицейский, с отвращением отзывается о преступлении, совершенном по отношении к семье Отеро. Она помогла своей матери и лучшей подруге справиться со страхом, после того как шеф полиции Ламуньон объявил о появлении в Уичито серийного убийцы. Она более двадцати лет работала на The Eagle и когда-то водила близкое знакомство с Кеном Стивенсом и Биллом Хиршманом.

Чизенхолл хотела, чтобы над поимкой BTK работали усерднее. Она знала, что копы ничего не скажут – участники опергруппы умели хранить свою работу в тайне. Но с большим количеством людей говорить было можно, имелись и другие способы как-то поспособствовать продвижению дела. Она хотела, чтобы эта история принадлежала The Eagle. Келли горела желанием приступить к работе, но сперва ей нужно было слетать в Торонто по другому делу.

Когда она вернулась, у Ландвера был готов собственный план дальнейших действий по раскрытию дела.

Тревога полицейских все росла. BTK не выходил на связь с 17 июля, после сообщения в библиотеке. Гауг боялся, что он занят планированием следующего убийства: его последнее письмо содержало явную угрозу.

Мортон призвал полицейских продолжать вызывать его на контакт и использовать заготовленные речи, чтобы вселить в убийцу чувство беспокойства. BTK уверен, что пойдет на убийство, так рассейте его уверенность. Выведите его из равновесия, напомните, что он не охотник, а цель полицейского розыска. Не дразните его, не угрожайте, но дайте понять, что находитесь ближе, чем он думает.

Легко просить такое, но не так легко реализовать. Джонсон, бывший криминальный и правительственный репортер в газетах Канзаса и Миссури, написала черновики для каждого сообщения, факсом отправила образцы Мортону и показала копию руководящему составу в лице Ландвера и Уильямса.

17 августа, спустя месяц после последнего сообщения BTK, Джонсон сделала объявление после встречи с Мортоном: «Теперь мы меняем правила. Вместо того чтобы реагировать на каждое его письмо, мы будем делать первые шаги, и тогда ему придется отвечать, чтобы взять контроль над этой игрой».

BTK играл у них на нервах. Пришло время реванша.

Пусть Ландвер продолжает говорить с ним, заявил Мортон. Мортон с самого начала хотел, чтобы BTK почувствовал связь с Ландвером, чтобы именно Ландверу он сделал добровольное признание в день, когда копы его поймают.

Мортон посоветовал Ландверу хорошенько отдыхать в ночь перед каждой встречей с журналистами. У него должны быть уложенные волосы и опрятная одежда. Звучать и выглядеть он должен бодро и свежо. Публика должна видеть, что он выглядит и чувствует себя уверенно. Убийца не должен видеть его уставшим. Ландвер начал следить за лицом, чтобы не появились мешки под глазами.

С каждым днем молчания со стороны BTK спать Ландверу хотелось все меньше.

Глава 41
П. Дж. Уайатт

Август – ноябрь 2004 года

Через три дня после того, как Джонсон сообщила ФБР, что полиция берет инициативу на себя, оперативная группа придумала, как под надуманным предлогом поговорить с BTK, и втянула средства массовой информации в игру по-крупному.

20 августа у Ландвера была назначена очередная встреча с репортерами, где он начал говорить о письме от BTK от 1978 года. Он отметил, что в нем был фрагмент поэмы «О! Смерть Нэнси», которая была по сути адаптацией народной песни «О, смерть». Он зачитал фрагмент:

Заткну вам рот – вы замолчите

Свяжу в ногах – не убежите.

И руки путами – чтоб не сопротивлялись.

И наконец закрою очи – вы не увидите как я

Вас с удовольствием прикончу, что возбуждает так меня.

B.T.К.

Затем Ландвер сделал отсылку на сообщение BTK от мая 2004 года, где «П. Дж» (что также может означать «проект» [88]88
  PJ – сокращенно с английского – «проект».


[Закрыть]) было в числе прочих заглавий, и отметил, что преподаватель английского языка П. Дж. Уайатт анализировала «О, смерть» в своих лекциях в Государственном университете Уичито в 1970-х.

– Мы обращаемся к обществу за помощью, чтобы узнать о ком-нибудь, кто использовал эту позабытую народную песню и был знаком с П. Дж. Уайатт, которая умерла в 1991 году, – сказал Ландвер. – Специалисты из ФБР подтвердили наши догадки относительно того, что существует определенная связь между «П. Дж.» из письма, которое мы получили в мае, и народной песней «О, смерть».

Это было намеренное преувеличение. Следователи консультировались с Уайатт в 1978 году как с экспертом. После того как она узнала в стишке BTK мотив народной песни, то предоставила конспекты своих лекций. Но BTK не делал заявлений касательно того, что посещал лекции Уайатт или знал ее лично.

Это был жирный червячок на крупную рыбу, и репортеры охотно его заглотили. Работники The Eagle – криминальный репортер Стэн Фингер, судебный репортер Рон Сильвестр и прочие сотрудники отдела новостей трудились сверхурочно, чтобы узнать все, что можно, об этом не самом известном профессоре. Они разговаривали с друзьями Уайатт из Мичигана, с бывшими работниками закрытой ныне радиостанции, принадлежавшей еще ее родителям, и с многочисленными информаторами из университета. Полученного материала хватило для двухдневного ажиотажа со статьями на первых полосах газеты, фотографиями, информационными сводками и даже истории самой песни, которая оказалась не такой уж забытой. Имелись записи этой песни как минимум с 1920-х годов, и она звучала в фильме с Джорджем Клуни «О, где же ты, брат?».

Истинные намерения опергруппы Джонсон указала в служебной записке: «Таким образом, мы заставим его заговорить с нами, потому что он 1) или никогда не подумал бы, что мы сможем обнаружить эту связь; 2) или должен объявить, как мы глупы в своих заблуждениях. Выражаясь журналистскими терминами, это уведет репортеров от инцидента в Аргонии – они получат другую тему для обсуждений. Также это убедит людей, что у нас есть и другие цели и занятия помимо взятия мазков на ДНК».

Джонсон недооценила репортерскую хватку The Eagle и их желание привлечь людей из своей редакции к разоблачению BTK. Тим Поттер продолжил освещать смерть в Аргонии, а историей Уайатт тем временем занимались религиозный писатель Эйб Леви и репортер, специализирующийся на школьном образовании, Кэтрин Лил Анмут.

Следователи также надеялись, что их выводы касательно Уайатт заставят BTK нервничать. Джонсон отметила: «Он действует крайне осторожно и продуманно и не захочет идти на убийство, пока чувствует тревогу. Это ему не понравится».

The Eagle работала над тем, чтобы освещение действий BTK вышло за рамки сводок, которые Ландвер зачитывал на конференции. (В конечном счете газета опубликует почти восемьсот статей об этом деле.) Лавиана разговаривал с людьми, у которых брала мазки оперативная группа. Поттер взял интервью у бывших следователей из ФБР, Роберта Ресслера и Грегга Маккрэри, чтобы дать людям представление о том, как мыслят и действуют серийные убийцы. Потом Поттер полетел в Нью-Мексико.

Там, в исправительном учреждении Западного Нью-Мексико, Поттер обнаружил Чарли Отеро, успевшего обзавестись козлиной бородкой, бритой головой и отбывавшего трехлетний срок за нанесение побоев при отягчающих обстоятельствах по делу о домашнем насилии. Чарли был отличником и собирался стать «Орлиным скаутом», когда BTK уничтожил большую часть его семьи. С тех пор у него начались нервные срывы и он стал принимать наркотики.

Он до сих пор ненавидел BTK. «Я хочу, чтобы вы его поджарили».

Ветка обсуждений BTK стала одним из самых популярных разделов интернет-страницы The Eagle. Еще в апреле полицейские обращались в суд, чтобы выяснить личности некоторых людей, оставивших комментарии в обсуждении. Никто из «подозрительной шестерки» не оказался BTK. Несколько месяцев спустя Джонсон все еще следила за сайтом, надеясь, что убийца заявит о себе. Ее расстраивало, когда в сообщениях критиковали действия полиции. Она сказала Ландверу, что некоторые из самозваных экспертов по BTK были полными идиотами. Многие одержимо обсуждали свои обширные и запутанные теории.

Ландвер старался не заглядывать на форум, если только Джонсон не привлекала его внимание к какому-то комментарию. Когда это случилось в первый раз, он из любопытства прочел другие комментарии.

– Некоторые из этих людей утверждают, что я безмозглый сукин сын, – криво усмехнулся он друзьям. – Прочитав то, что говорили некоторые из них, я пришел к выводу, что они правы: я действительно безмозглый сукин сын.

BTK никак не отреагировал на репортаж о Уайатт и стихотворении, поэтому полицейские придумали еще один предлог, чтобы обратиться к нему и настроить на диалог. 26 августа, через шесть дней после пресс-конференции, посвященной поэме «О, смерть», Ландвер выступил перед камерами и говорил о взломе 1979-го в доме Анны Уильямс и стихотворении «О, Анна, почему ты не пришла.».

– Мы хотим поговорить с кем-нибудь, кто видел оригинальное стихотворение или что-нибудь о нем знает, – сказал Ландвер.

BTK не ответил.

К началу сентября шеф Уильямс заметил, что Ландвер похудел приблизительно на двадцать фунтов. Казалось, он даже двигается медленнее. Синди заметила, что спать он стал не больше двух часов в сутки.

Но зато он каким-то образом получил степень бакалавра по истории, от которой отказался в 1978 году. Тогда у него было десять задолженностей в колледже. Также он контролировал строительство их нового дома в западном Уичито. В этом доме была предусмотрена комната для его матери – это была идея Синди. Ирен исполнилось восемьдесят пять лет, и она все еще жила отдельно. Но когда-нибудь ей понадобится помощь. «Зачем посылать ее в дом престарелых? – спросила Синди. – Я люблю твою мать. Давайте возьмем ее к нам». Ландвер был тронут. Синди заказала комнату с широким дверным проемом на случай, если Ирен понадобится инвалидное кресло.

Однажды, будучи на строительной площадке, Синди наблюдала, как ее муж со странным выражением на лице разглядывает рабочих. Внезапно до нее дошло, что он высматривает среди них BTK, готовясь к нападению с их стороны. Однажды с ним на площадку приехал Отис.

– Эй, Ландвер, – веселился Отис, – может, BTK как раз сейчас кладет плитку в твоем доме.

Ландверу было не до смеха.

Сентябрь был примечателен отсутствием сообщений от BTK. Гауг и прочие гадали, уж не задумал ли он новое убийство и не собирается ли уходить в подполье. Гадали, не постигнет ли их участь копов из 1970-х – тотальная неудача на всех фронтах.

Каждый раз, когда звонил телефон, шеф Уильямс с замиранием сердца ожидал услышать от офицеров о новых трупах в доме с обрезанной телефонной линией. Телевещание утомляло его. Большинство ведущих переливали из пустого в порожнее, а некоторые каналы транслировали рисунки BTK на фоне пугающей музыки. Он полагал, что все это только тешит самолюбие маньяка.

Нетта Отис заметила, как ее вымотанный муж однажды заснул в кресле. Они переживали из-за того, что на детей у него почти не остается времени.

Ранним утром 14 сентября редактор раздела мод и светский обозреватель The Eagle Бонни Бинг стояла посреди оживленной Рок-роуд, вдыхая выхлопные газы и продавая газеты в рамках акции по сбору денег для «Дороги вместе»[89]89
  United Way, рус. «Дорога вместе» – организация, поддерживающая местные НКО по всему миру, которые занимаются социально незащищенными слоями населения.


[Закрыть].

Бинг была известна в Уичито в равной степени благодаря благотворительной деятельности и работе в местной газете. Она участвовала в консультативных советах, жестоко критиковала своих влиятельных друзей и пила с ними, а также каждый год выступала на десятках благотворительных вечеров. В это утро она восторженно орала автомобилистам, проезжающим мимо нее по пути на работу: «Ну же, купите газету!»

Подошел незнакомец, который заговорил с ней.

Вид у него был напряженный. Он хотел, чтобы она попросила бывшего редактора The Eagle Рэнди Брауна встретиться с ним под железнодорожной эстакадой на Дуглас-авеню, всего в половине квартала к западу от офиса издания. У него была история, которой он собирался поделиться.

– Рэнди больше не работает у нас, – ответила Бонни, – уже несколько лет как не работает.

– Тогда позвоните ему, – сказал незнакомец, – сделайте все, что в ваших силах. – И ушел.

Через несколько дней он позвонил Бинг и повторил свою просьбу. Затем сказал:

– Бонни, утечка информации не прошла бесследно. Я вам перезвоню.

Бинг позвонила Брауну, который теперь преподавал в Университете Уичито. Он обратил все в шутку. Журналисты временами получают всякие таинственные сообщения от таких вот чокнутых.

Через несколько дней Бинг позвонила подруга, агент по продаже недвижимости, Синди Карнахан. Голос ее звучал тревожно. Карнахан настойчиво просила Бинг бросить все и немедленно приехать к ней домой.

Через несколько минут Бинг застала у Карнахан дома пять взрослых мужчин. Одно лицо показалось ей смутно знакомым, и у Синди перехватило дыхание. Это бы Кен Ландвер, лейтенант из убойного отдела, расследующий дело BTK.

Он представил ей остальных: Дана Гауга, Келли Отиса, Клинта Снайдера и Тима Рельфа. Бинг в ступоре слушала, что говорят мужчины. На адрес Карнахан пришло письмо. «В нем упомянуты мы обе», – сказала Карнахан Бинг.

В письме говорилось: «Я буду разговаривать с общительной Бонни Бинг». И предупреждение: «Утечки информации не проходят бесследно».

– То же самое мне говорил и тот тип несколько дней назад, – отметила Бинг.

– Что за тип? – спросил Ландвер.

Она поняла – и внутри у нее все похолодело, – что эти люди считали ее и Карнахан адресатами послания от BTK.

Когда Ландвер начал задавать вопросы, Бинг заметила, что он сильно устал и расстроен, но скрывает свое состояние за шутками. У него была теплая, располагающая манера общения, как и у других мужчин из этой группы. Они старались успокоить ее, и в голосах у них звучало неприкрытое желание помочь.

Ландвер дал ей своей рабочий, мобильный и домашний номера. «Звоните в любой момент, когда вам понадобится моя помощь», – сказал он.

Бинг покинула дом Карнахан, чувствуя собственную уязвимость.

Каждую неделю она разъезжала по всему городу, рассказывая истории, выступая перед группами, давая интервью на телевидении и радио; она была волонтером в десятках благотворительных организаций. И не могла порвать со всем этим.

А Ландвер попросил ее держать язык за зубами о ее причастности к самой животрепещущей теме газеты. «Мне нужно, чтобы никому из The Eagle ты об этом не рассказывала», – попросил он. Велось расследование убийства. Они не могли допустить утечки. Бонни согласилась, сказав только, что расскажет обо всем мужу. Он должен знать, что ей грозит опасность. Дик Ханимен, адвокат по гражданским делам, попросил Ландвера о разговоре, беспокоясь за свою жену. Но, когда Ландвер сказал, что копы будут внимательно следить за ней, Хонимен фыркнул.

– Флаг вам в руки, – сказал он.

Ландвер улыбнулся, но был почти уверен, что BTK выбрал новую цель.

Через две недели Бинг попросили явиться в штаб-квартиру ФБР в Уичито, в информационный центр. Ландвер хотел, чтобы она помогла составить фоторобот человека, который подошел к ней на Рок-роуд. Перед этим Ландвер позвонил в штаб-квартиру ФБР в Куантико, штат Вирджиния. «Пришлите мне вашего лучшего художника», – сказал он.

Бинг хранила в тайне случившееся с ней, хотя была уверена, что таким образом предает свою профессию и своего босса, редактора The Eagle Шерри Чизенхолл.

Дважды она заходила в кабинет Чизенхолл, чтобы рассказать начальнице о том, что происходит, и молча стояла, пока та ожидала, когда она заговорит. Каждый раз Бинг придумывала оправдание, почему она здесь, и уходила с давящим чувством вины.

Лавиану допекали просьбами об интервью, но он был счастлив встретиться с британским ясновидящим Деннисом Маккензи и съемочной группой, которая привезла его в Уичито. Лавиана следил, как они посещали места преступлений BTK, включая бывший дом Анны Уильямс и дом Отеро. Маккензи сказал, что, по его мнению, BTK был кем-то из обслуживающего персонала. Или сантехником.

– Когда у вас запланировано следующее мероприятие, на котором вы должны присутствовать и о котором знает публика? – спросил Ландвер у Бинг в доме Карнахан.

– Аукцион, – ответила Бинг. – Она будет ведущей Boo & Brew Bash, костюмированном балу в честь Хеллоуина, устраиваемом для поддержки благотворительной акции от филиала Dress for Success в Уичито.