Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 96 (всего у книги 252 страниц)

– Были ли у него – до опознания какие-либо травмы – и оставались ли у него в тот момент какие-либо травмы?

Адашек сказал, что у Рамиреса был выбрит участок на затылке. Артуро попросил Адашека рассказать жюри все детали опознания, затем показал ему серию фотографий, на которых были изображены выстроившиеся для опознания люди. Он обратил его внимание на фотографию, на которой строй опознаваемых был снят сзади, и спросил Адашека, виден ли на ней выбритый участок, имевшийся в тот день на затылке Ричарда. Адашек сказал, что виден, и добавил, что лысина на затылке Ричарда была видна точно так же, как и на сделанной в тот день фотографии опознаваемых.

Судья прервал их на обеденный перерыв.

Все присяжные ушли, кроме Фернандо Сендехаса. Секретарь судьи сказал Тайнану, что у присяжного Сендехаса возникла проблема. Сендехас хотел, чтобы суд узнал, что он учился вместе с Аланом Адашеком в школе. Ни Тайнан, ни Хэлпин против этого не возражали, но Кларк сказал, что хотел бы обсудить этот вопрос с Ричардом.

Синди Хейден пошла обедать с Чоклейт Харрис и Филлис Синглтери. Стоя в ожидании лифта, они увидели тоже ждавших лифта Мерседес и Хулиана Рамиресов, которых окружили репортеры и безрезультатно задавали им вопросы. Синди подумала, что Рамиресы производят впечатление хороших и трудолюбивых людей, и ей стало жаль, что им пришлось публично участвовать в процессе. Синди ясно видела, что сердце Хулиана разбито, что проблемы его сына давят на его плечи непосильным бременем.

Три женщины не вошли в лифт с Рамиресами, но обсудили, как грустно было смотреть на Хулиана Рамиреса, проходящего мимо Ричарда, не перекинувшись с ним и взглядом. Синди очень хотелось бы поговорить с Хулианом, услышать о детстве его сына и, возможно, узнать об истоках жизненного пути Ричарда. Она еще не решила, был ли он тем самым Охотником, но он явно жил по другую сторону закона.

Пока женщины беседовали, Синди подумала, что Филлис Синглтери встревожена и рассеяна. Она поинтересовалась у нее, не из-за свидетельских ли это показаний Хулиана. Филлис сказала, что они ее определенно опечалили, но добавила, что у нее «проблемы дома», у ее парня скверный характер, он пьет и жесток с ней.

Синди поняла, как трудно Филлис после того, как она целый день слушала все эти ужасные свидетельства и видела страшные фотографии, возвращаться домой, где ее ждут брань и рукоприкладство.

Рэй Кларк, Даниэль и Артуро спросили Ричарда, не против ли он нахождения Сендехаса в составе жюри, Рамирес сказал, что возражает, ибо Сендехас знал Адашека, а потому не сможет быть беспристрастным. Он сказал, что хочет, чтобы его не было в жюри.

Ричард понял, что это, быть может, последний шанс Хейден стать присяжной, а благодаря красноречивым взглядам и сочувственным улыбкам, которые она ему дарила, он пришел к убеждению, что она никогда его не осудит. Он потребовал от своих поверенных сказать судье Тайнану, что Сендехас должен уйти.

После обеда Кларк объяснил Тайнану, что Ричард категорически потребовал удаления Сендехаса из жюри. Судье ничего не оставалось, как поблагодарить и отпустить Сендехаса. Он приказал выбрать по жребию замену. Клерк полез в барабан, достал записку с фамилией и прочел ее вслух: «Синтия Хейден».

– Мисс Хейден, вы теперь присяжный номер один. Впредь вы будете сидеть на этом месте, – распорядился судья Тайнан.

Синтия Хейден встала, подошла к месту номер один и, не скрывая счастливой улыбки, села.

Наконец ее черед настал. Ее улыбку и радость увидел Ричард, наклонился и сказал команде защиты:

– Похоже, она выиграла гребаную лотерею.

– Конечно, – сказал Кларк.

– Она никогда тебя не осудит, – добавил Даниэль.

Салерно, Каррильо, Хэлпин и Йохельсон были недовольны: потребовалось убрать всего лишь одного человека, чтобы завести присяжных в тупик. Хэлпин вздрогнул от перспективы еще раз рассматривать это дело в суде. Координация всех свидетелей и вещественных доказательств была задачей титанической – и он не знал, захочет или сможет ли пройти через это снова.

Дорин не доверяла Синди Хейден и считала, что ее вхождение в состав жюри не принесет ничего хорошего.

Синди Хейден родилась в Портленде, штат Орегон, старшей из четырех детей. У нее были брат и две сестры. Ее отец, как и отец Ричарда, работал на железной дороге, и у него был такой же скверный, слишком жестокий характер.

– Он часто бил мою мать прямо у нас на глазах, и часто бил меня, «выбивал из меня все дерьмо». Ему нравилось, чтобы за столом во время обеда было тихо. Однажды я заговорила, и он по-настоящему метнул в меня нож, чуть не выколов мне глаз.

Большая часть ответственности за воспитание брата и сестер легла на плечи Синди, и она раньше времени повзрослела.

– Как будто я никогда не была подростком. Из маленькой девочки я сразу превратилась в зрелую женщину.

В двадцать один год Синди вышла замуж. Хотя брак был удачным, счастлива она не была, ей хотелось от жизни чего-то большего, чем просто хорошего брака. Детей она не хотела, возможно, потому что подростком она была матерью брату и сестрам.

После семи лет брака Синди ушла от мужа и переехала к другому мужчине. Тот сказал ей, что хочет перебраться в Лос-Анджелес, и, по словам Синди, именно поэтому она с ним и связалась. Позже она скажет: «Я всегда чувствовала, что в Лос-Анджелесе мне предначертана особая судьба».

После переезда они рассталась. Он начал слишком много пить, стал агрессивным и жестоким. Вскоре после этого ее вызвали в суд присяжных по делу об убийстве Ричарда Рамиреса, и она знала, что именно поэтому приехала в Лос-Анджелес: суд над Ричардом Рамиресом был ее судьбой.

Пока Синди Хейден с улыбкой на лице смотрела на Ричарда со скамьи присяжных, Артуро вернулся к допросу Алана Адашека.

Артуро показал Адашеку фотографию капитана Джона Джонса, делающего знак «V – победа», показывая два пальца, и спросил его, отражает ли это то, что произошло в тот день. Бывший государственный защитник сказал, что да, а Артуро сказал, что у него больше вопросов нет, уверенный, что жюри оценило значение этого жеста. (Капитан Джон Джонс двумя пальцами показал свидетелям место Ричарда среди опознаваемых.)

Хэлпин спросил Адашека, помнит ли он, что разговаривал с ним на опознании о том, заметна или незаметна травма Ричарда, и Адашек сказал, что не помнит. Почти на каждый вопрос прокурора Адашек отвечал, что не помнит. Он даже не мог вспомнить, выражал ли протест из-за лысины на голове Ричарда.

Консультант по реабилитации Солис взошел на трибуну для перекрестного допроса Хэлпина, но сказал, что у него нет документов, потому что его начальство их ему не предоставило. Раздраженный, Тайнан приказал Хэлпину подать на документы судебный запрос и велел Лухану вернуться в суд в 10:30 утра с документами.

Артуро вызвал на трибуну государственного защитника Роя Уоллена, и по большей части он засвидетельствовал те же факты, что и его бывший коллега. Он передал Хэлпину имевшийся у общественного защитника список возражений, а именно то, что участники опознания не улыбались, показывая хорошие зубы, что рана на голове Ричарда была выставлена напоказ, что молодые люди из числа опознаваемых могли что-то сказать своим родителям, а другие свидетели случайно услышать, и больше ни у кого из участников не было худого длинного лица.

На перекрестном допросе Хэлпин сначала сказал, что никогда не получал от Уоллена никаких списков с возражениями, затем просмотрел свое дело и нашел список возражений. Он передал его Уоллену, который зачитал его вслух присяжным, доказав, что Хэлпин ошибался. Прокурор убедил Уоллена признать, что не было предпринято никаких явных действий для привлечения внимания к ране Ричарда. Он заявил, что не видел полицейских, показывающих цифру два, однако общественный защитник Джуди Кроуфорд, также присутствовавшая на опознании, позже зашла к нему в кабинет и сказала, что видела, как полицейские показывали перед свидетелями цифру два расставленными пальцами.

Алекс Лухан вернулся на трибуну и засвидетельствовал, что настоящее имя Розы Солис – Ева Кастильо, что в данный момент она скрывается от правосудия и адрес, который она дала сотрудникам тюрьмы, не был адресом Солано, что Хэлпин и намеревался показать присяжным. Солано был сильным звеном в деле прокурора, и он не хотел, чтобы присяжные узнали, что Солано имел дело с множеством воров. Лухан также заявил, что Еву Кастильо после освобождения из тюрьмы должны были депортировать, но она ускользнула из поля зрения и сбежала. Согласно протоколу, она была наркоманкой, алкоголичкой, воровкой и проституткой.

Ричард вышел из себя из-за того, что в новостях показали фотографию отца, и горько пожаловался адвокатам. Он сказал им, что не хочет, чтобы отец страдал еще сильнее. Очень взволнованный, он ходил взад и вперед по выгородке, как пантера в клетке.

После обеда Кларк пожаловался судье Тайнану на то, что Хулиана Рамиреса показали в новостях, хотя защита специально просила его не снимать. У них есть другие свидетели, которые откажутся давать показания, если будут транслировать их фотографии. Судья извинился и сказал, что попросит судебных приставов поговорить с фотографами. С этого момента он проследит за тем, чтобы никого не снимали против желания.

Хэлпин пожаловался Тайнану на то, что защита вызывает в суд свидетелей из числа гражданских лиц официальной повесткой, утверждая, что нет причин возвращать их на свидетельскую трибуну после того, как они уже были подвергнуты перекрестному допросу.

Тайнан согласился и напомнил защите, чтобы она проясняла вопросы со всеми повестками в суд для гражданских лиц. Карлос Валенсуэла, садовник, обнаруживший Мэйбл Белл и Нетти Лэнг, уже ждал, чтобы дать показания. Судья сделал защите выговор за несанкционированное судом привлечение гражданского лица повесткой. Даниэль извинился: их следователь неправильно понял его указание. Кларк сказал, что они не стали бы вызывать Карлоса, если бы обвинение не утверждало, что, когда он первый раз входил в дом, то видел неприбранной на обеденном столе пустую банку из-под газировки. Хэлпин согласился принять это к сведению, и на трибуну был вызван следующий свидетель.

Джуди Кроуфорд, работавшая общественной защитницей с 1982 по 1989 год, была одной из семи адвокатов адвокатуры штата, пришедших на опознание 5 сентября. Уверенно и чистосердечно она рассказала присяжным, как стояла в левом проходе, чтобы отметить возможные нарушения или злоупотребления при проведении опознания, и обратила внимание, что при первом опознании заместитель шерифа Джон Джонс показывает перед публикой два пальца. Она заявила, что не особо об этом задумывалась, пока не поняла, что Ричард был номером два, затем, по ее словам, она заметила, что еще один заместитель шерифа, Том Хебок, поднял два пальца перед вторым составом свидетелей и сказал: «У кого-нибудь есть вопросы?»

Затем Артуро показал сфотографированный кадр из видеозаписи процедуры опознания, полученной защитой в связи досудебным представлением доказательств, и на нем можно было четко различить, как заместитель шерифа Хебок показывает то, что она назвала «V – знак победы». Она заявила, что после опознания она никому ничего не сказала.

После короткого перерыва прокурор, мстя ей, задал вопрос, почему она ничего не сказала об этих «незаконных» отклонениях от принятых при опознании правил.

– Я ничего не могла изменить, – сказала она.

– А что заставляет вас говорить об этом теперь? – спросил Хэлпин.

Она заявила, что опознания продолжаются, а то было «уже свершившимся фактом». Эти ответы прокурору не понравились, и он позаботился о том, чтобы это поняли присяжные.

– Как она, зная, что имело место нарушение закона, могла ничего не предпринимать до тех пор, пока оно не стало уже давно свершившимся фактом? – спросил он.

Она ответила, что пыталась сказать Адашеку, но он был очень занят и много чего происходило. Она сказала ему сразу после опознания, но не знала, как он распорядился этой информацией, и это было не ее дело. Хэлпин спросил, вела ли она записи и можно ли их увидеть, но она отказалась их предоставить, заявив, что это были «черновые материалы».

Синтии Хейден было трудно поверить в показания Кроуфорд, но она видела фотографию Хебока, поднявшего два пальца, и непоколебимую уверенность и решимость Кроуфорд под натиском острых вопросов Хэлпина.

Хэлпин обратился к протоколам предварительных слушаний и попросил Кроуфорд зачитать протокол ее тогдашних свидетельских показаний – о знаке пальцами во время опознания она Адашеку не говорила. На этой ноте судья Тайнан завершил очередное заседание суда.

В беседе между судьей и адвокатами снова обсуждался Карлос Валенсуэла. Защита требовала, чтобы обвинение озвучило даты выхода вызвавших у Карлоса первые подозрения газет. Хэлпин сказал, что нет никаких доказательств того, какие именно это даты. Тайнан согласился с защитой, постановив, что Валенсуэла может занять место на свидетельской трибуне и дать показания о том, что ему известно о датах. Хэлпин передумал и согласился озвучить, что в газетах указаны даты 30 и 31 мая.

Глава 50

На следующий день в 10:50 на свидетельскую трибуну встал Фелипе Солано-младший и сказал присяжным, что отец дал ему на хранение наполненную драгоценностями сумку, а потом вернулся за ней с полицией. Следующим был Дэйв Корриган, полицейский из Монтерей-Парка который еще больше подорвал доверие к Хорхе Гальегосу. Он засвидетельствовал, что описание Гальегоса было «расплывчатым и неточным», и что тот не был уверен, был ли нападавший латиноамериканцем или выходцем с Востока.

Фотограф Деннис Ли засвидетельствовал, что по настоянию Рэя Кларка отправился на улицу Альгамбра на место убийства Вероники Ю и с помощью Ричарда Салинаса сделал там 35-миллиметровой камерой фотографии, а также в том месте, где, по словам Лони Демпстер, она возле дома Дои в Монтерей-Парке видела Ричарда. Кларк показал фотографии Ли и присяжным, но на них мало что можно было разглядеть. Хэлпин знал, что фотографии необъективны. Акрилонитрил-стирол-акрилатная пленка, выдержка и диафрагма – все это может повлиять на четкость фотографии, и в своем перекрестном допросе он ясно дал это понять жюри.

Кларк вызвал криминалистку Жизель ла Винь. На осколках лампы, которой разбили череп Мэри Кэннон, она обнаружила кровь, не принадлежавшую ни Мэри, ни Ричарду.

После Ла Винь показания о найденных в доме Абоватов волосах, не принадлежавшим ни Абоватам, ни подсудимому, дал криминалист из департамента шерифа Джеральд Берк.

В беседе между судьей и адвокатами Кларк попросил больше времени на организацию допроса Сандры Хотчкисс, которая находилась в тюрьме и была для защиты очень важным свидетелем. Судья дал ему на обеденный перерыв полтора часа вместо шестидесяти минут.

Без ведома и разрешения Ричарда группа защиты направилась в камеру предварительного заключения в здании суда, где содержалась миссис Хотчкисс. Она отбывала четырнадцатилетний срок в калифорнийской женской тюрьме за нарушение условно-досрочного освобождения. За помощь, оказанную ею полиции в расследовании дела Охотника и еще трех других дел, приговор ей смягчили. Тем временем Хотчкисс вызвали в качестве следующего свидетеля защиты. Когда Ричард услышал ее имя, он поднял глаза и удивился. Он в ярости сказал адвокатам, что не хочет, чтобы ее вызывали против его воли.

Сандре было сорок, худощавая, с темно-русыми волосами и тюремной бледностью. Из прямого допроса Кларка присяжные узнали, что она имела обыкновение «пиратствовать» с Ричардом, но бросила, потому что он был «слишком неаккуратным и неумелым». Она предпочитала ни в одном из ограбленных домов не оставлять беспорядок, в отличие от Ричарда, который повсюду разбрасывал вещи. Она добавила, что Ричард никогда не был жестоким, и она никогда не видела его с оружием. Она рассказала, как сотрудничала с полицией Бербанка и сдавала скупщиков. Ее поймали на грабеже дома в Бербанке, и полиция сказала ей, что если она сдаст некоторых скупщиков, они напишут ходатайство судье. Она показала, что детектив Найт обещал ей за сдачу трех скупщиков лично позаботиться о том, чтобы с нее сняли обвинение в ограблении в Бербанке. «Троих за одно», по ее словам, обещал он ей, и с ее помощью удалось арестовать двух человек, орудовавших в ювелирных магазинах в центре города.

Это привлекло к ней внимание оперативной группы шерифа, когда они решили послать кого-то к Фелипе Солано продать ему украденное имущество, тем самым они получили право войти к нему в дом. Она заявила, что знала Солано до того, как помощники шерифа отвезли ее в бильярдный зал в центре города, чтобы попытаться его подставить. Солано был известным скупщиком, имевшим дело со многими ворами и даже носившим с собой ювелирную лупу, и часто можно было увидеть, как он разглядывал через нее какой-то конкретный предмет, который кто-то пытался продать. Сандра сказала, что знает еще одного человека по имени Хуэро, который также продавал Солано украденное имущество. Однажды она видела, как Хуэро преследовал человека, огревшего его монтировкой.

Впервые Сандра встретила Рамиреса в бильярдной «Йе Хай». Она видела, как он пытался продать драгоценности, истинной стоимости которых он явно не знал. Всегда готовая воспользоваться случаем, она подошла к Ричарду и купила золотую цепочку, перепродала и утроила свои деньги.

После этого они начали грабить вместе. Она искренне заявила присяжным, что отчасти проблема Ричарда заключалась в том, что он не знал цены драгоценностей и брал хлам и бижутерию. Они работали только в светлое время суток, когда люди были на работе.

Кларк попросил ее рассказать, как она встретилась с Каррильо, Салерно, Ярбро и Ганом, как они прикрепили на нее жучок и отправили в бильярдную «Йе Хай» поймать Солано. Она попросила работавшую за прилавком женщину позвонить Фелипе, и та нашла его номер в телефонной книге. Он пришел через двадцать минут. Она пыталась вовлечь его в разговор, чтобы заманить в ловушку, но он был хитер и недоверчив.

Заместители шерифа дали ей золотую цепочку из награбленного и настояли на том, чтобы она пошла прямо в дом Солано и предложила ее купить. Она сказала им, что у Солано это вызовет подозрения, поскольку он знал, что у нее нет его адреса. Они сказали, что это не имеет значения, у них не хватало информации на Солано, чтобы получить надлежащий ордер и арестовать его за покупку краденого имущества и обыскать его дом.

Присяжные внимательно слушали показания Хотчкисс. Она была первой, не считая семьи, кто заявил, что знает Ричарда и то, как устроен мир, в котором он жил.

Сандра рассказала, что она даже не успела войти в дверь Солано. Она шла к нему домой, и он подъехал на машине и спросил ее: «Ты полицейская?» Прежде чем она успела ответить, полицейские грубо повалили Солано на землю и скрутили, а ее увезли домой. Она не знала, что все это имеет отношение к преступлениям Охотника, пока не прочла в газетах, что Солано связан с преступлениями. Затем она пожаловалась детективу Найту, сказав, что она не хочет иметь ничего общего с делом о серийных убийствах и не даст показаний против Ричарда. Найт сказал ей, что у них были «завитки и петли» отпечатков пальцев Ричарда на месте преступления и ей никогда не придется встретиться с ним в суде.

Хэлпин попросил Хотчкисс сказать присяжным, что у нее была передозировка валиума и метадона и что с 26 по 31 октября 1985 года она находилась без сознания. Он велел ей рассказать присяжным, сколько раз ее арестовывали, и подвергал ее допросу до обеда.

С точки зрения защиты Хотчкисс продемонстрировала присяжным, что Ричард не был жестоким, не носил оружия и был неаккуратным и неумелым, что явно контрастировало с почерком Охотника – мощь, оружие, хитрость и звериная беспощадность джунглей.

Когда Хэлпин начал задавать вопросы о том, какие преступления она совершила с Ричардом и когда, она попросила адвоката. Тайнан был склонен предоставить ей защитника, и из адвокатуры прислали Мэтта Купера поговорить с Хотчкисс о ее правах.

Чтобы не тратить время зря, Кларк спросил судью Тайнана, могут ли они прервать перекрестный допрос Хэлпином Хотчкисс, чтобы вызвать своего следующего свидетеля, сестру Чайнаронга Ховананта, у которой без присмотра двое маленьких детей. Хэлпин возражал против того, чтобы его прерывали, и против того, чтобы защита вообще вызывала в суд сестру, но Тайнан постановил, что она может давать показания.

Дебби Пияратапхипат заявила, что утром в день преступления Сомкид сказала ей, что преступник имел темную кожу и был черным с вьющимися черными волосами. Давая показания, она плакала, все еще убитая потерей брата. Перекрестного допроса этой свидетельницы не было.

Защита вызвала криминалиста департамента шерифа Мелвина Конга и заставила его сказать присяжным, что утром в день нападения на месте преступления в доме Абоватов обнаружили «негроидные» лобковые волосы, что не совпало с волосами Ричарда. Образцы лобковых волос Сомкид или Чайнаронга им получить не удалось.

После перерыва Купер сказал судье, что Хотчкисс боится давать показания. С нее снят был статус защиты как свидетеля, и он посоветовал ей не говорить ни о каких ограблениях, которые она совершила с Ричардом, если не истек срок давности, или о деле об убийстве, в котором она участвовала. Тайнан сказал, что гарантирует ей защиту, а Хэлпин согласился не вникать в эти преступления. На трибуну снова взошел криминалист Конг. Он заявил, что каштановые волосы, найденные на подушках Кнейдингов, им не принадлежали – у них обоих волосы были седые – не принадлежали они и обвиняемому. На месте преступления Нельсон были найдены волосы, также не принадлежавшие Ричарду.

24 мая Сандра Хотчкисс снова заняла трибуну. Купера не было, его заменил Харви Сэнфорд Перлесс. Хэлпин был зол, что его перекрестный допрос так надолго прервали, но он бросился вперед с новой силой.

Хотчкисс сказала, что есть аудиозапись ее обращения к Солано, поскольку заместители шерифа заставили ее надеть подслушивающее устройство. На пленке было слышно, как заместители шерифа грубо и жестоко обращаются с Солано и принуждают его впустить их в дом. Когда ее приехали навестить Хэлпин и детектив Ярбро, прокурор ее предупредил, чтобы она «не провалила его дело». Она показала, что с января по июль 1985 года вместе с Ричардом совершила от двадцати до двадцати пяти краж со взломом в Атуотере, Лос-Фелисе, Глендейле, Монтроузе и Санта-Монике. Она проверяла почтовые ящики и рекламные листки под дверями, чтобы определить, что людей нет дома, а для проникновения внутрь пользовалась либо отмычками, либо жесткими кусками гнущегося пластика. Когда Хэлпин спросила, почему она перестала работать с Ричардом, она ответила:

– Все было не так гладко, или я… я сама нервничала и боялась и просто… в конечном итоге начинала метаться из стороны в сторону.

Она сказала, что они спорили из-за ограничений по времени, шума и того, что он уехал, когда должен был оставаться на месте. Хотчкисс отрицала рассказ Ярбро о том, что видела, как Ричард писал на окне помадой.

– Вам известно, – спросил Хэлпин, – прятал ли у себя обвиняемый пистолет во время любого из этих двадцати пяти ограблений?

– Насколько мне известно, нет.

Перекрестный допрос Хэлпина продлился до конца дня, и Кларк начал возражать, что прокурор повторяется. Повторный прямой допрос Кларка отложили до возобновления работы суда 5 июня, что дало всем необходимый перерыв.

Во время перерыва в суде Ричард содержался в камере в окружной тюрьме, выводили его только в душ два раза в неделю и на свидания. Посетители Ричарда стали предметом обсуждения и среди его тюремщиков, и среди журналистов. К нему приходило так много женщин, что тюрьме пришлось ограничить количество разрешенных посетителей.

Дорин не нравилось все больше и больше соперничать за время и внимание Ричарда. Потенциальных конкуренток она одаривала злобными взглядами и отказывалась с ними даже разговаривать. Она чувствовала, что их интерес к Ричарду был вызван совершенно неверными побуждениями, ее же, напротив, с Ричардом связывала забота о его благополучии, комфорте и защищенности.

В то время актер Шон Пенн был приговорен к 32 дням заключения в тюрьме округа Лос-Анджелес за избиение фотографа. Благодаря статусу знаменитости его поместили в камеру рядом с Рамиресом. В ту пору он еще был женат на Мадонне, и она, приехав навестить Шона, выходя из лифта, увидела Рамиреса. Когда Шона привели в кабинку для свиданий, первое, что она ему сказала, было:

– Кто этот красавчик?

Озорно улыбнувшись, Шон сказал:

– Этот красавчик – Ночной охотник. Хочешь с ним встретиться?

– У меня мурашки по коже, – сказала Мадонна, – но да, я бы хотела с ним встретиться, – пошутила она.

– Я думаю, нет, – смеясь, сказал он.

Во время пребывания Шона в тюрьме Рамирес попросил у Пенна автограф. Шон написал:

Дорогой Ричард,

Невозможно сидеть в тюрьме и не ощутить родства с сокамерниками. Что ж, Ричард, мне удалось невозможное. Я не ощущаю с тобой абсолютно никакого родства.

Шон Пенн

Ричард ответил:

Дорогой Шон,

Пиши, не пропадай и ударь их снова.

Ричард Рамирес, 666

Пенн сказал, что Рамирес чрезвычайно много мастурбировал. «Он напоминал животное в период спаривания. У него были фотографии его жертв на стенах камеры. Он прилепил их зубной пастой».

* * *

Когда пятого суд возобновился, Сандра Хотчкисс занимала трибуну все утро. Она заявила, что ни она, ни Ричард никогда не надевали перчатки во время своих ограблений, хотя иногда они покрывали кончики пальцев лаком для ногтей.

Во время дневного повторного прямого допроса она по настоянию Кларка засвидетельствовала, что часто видела, как в бильярдной «Брансуик» продают и обменивают оружие, однако она никогда не видела с ним Ричарда. Из-за ее сотрудничества с полицией в нее дважды стреляли: один раз возле бильярдной «Брансуик» и один раз перед отелем «Камео» в центре города. Она ни разу не пострадала.

На повторном перекрестном допросе Хэлпин спросил:

– Совершая те кражи [с Ричардом], вы не надевали перчаток?

– Нет.

– Никогда не носили перчаток? – он нажал.

– Нет, – глядя прямо на прокурора, повторила она.

– А ответчик?

– Нет.

– Никогда?

– Нет, – настояла она и объяснила, что показала Ричарду, как брать вещи – сбоку и под углом – чтобы не оставлять отпечатков. Она упомянула о своих попытках связаться с окружным прокурором Айрой Райнером, чтобы рассказать ему, как избили Солано, но ее усилия оказались тщетными.

Когда Хотчкисс сошла с трибуны, Гил, Фрэнк, Хэлпин и даже Ричард были рады. Ричард все еще был твердо уверен, что ее ни в коем случае не следовало вызывать, и все еще злился на Кларка за то, что он выставил ее на трибуну без его разрешения.

– Я даже не знал эту бабу, – сердито говорил он позже.

По убийству Вероники Ю снова вызвали для дачи показаний доктора Сьюзен Селсер. Хэлпин возражал против ее вызова, сказав, что она уже прошла тщательный перекрестный допрос. Кларк пожаловался, что, когда ее подвергали перекрестному допросу, он еще не вошел в команду защиты. После обмена колкостями Кларку разрешили задать несколько вопросов о траектории.

Доктор Селсер показала, что Вероника была ранена дважды, что вокруг одной из ран был пороховая татуировка, и пуля прошла слева направо, что противоречит показаниям Хорхе Гальегоса.

Хэлпин скрупулезно ее допросил, однако никакие расспросы не могли изменить траекторию полета пули и пороховой след вокруг раны. Очевидно, что если Вероника не сидела в машине задом, в нее стреляли с пассажирского сиденья.

После доктора Селсер вызвали криминалистку из Лос-Анджелеса Мишель ле Пиесто. Но прежде чем ей задали какие-либо вопросы, Хэлпин возразил на том основании, что она тоже уже подверглась длительному перекрестному допросу. Тайнан согласился и сказал Кларку, чтобы он обратился к протоколам и прекратил вызывать людей только для того, чтобы задавать те же вопросы.

После обеда Кларк сказал Тайнану, что защита хотела бы вызвать ле Пиесто, чтобы спросить ее о волосах на месте преступления Лэнг/Белл и дать ей возможность представить подтверждающие это доказательства. Еще хотели вызвать детектива Джона Ярбро, чтобы спросить его об описании, которое Сакина Абоват дала полиции утром в день нападения.

Хэлпин снова пожаловался, но Тайнан решил предоставить защите некоторую свободу действий, предупредив, что защита должна быть «быстрой и не повторяться».

Вражда между Хэлпином и Эрнандесом с каждым днем становилась все более явственной и стояла между столами защиты и обвинения, словно толстая непреодолимая стена, увенчанная колючей проволокой.

Судья Тайнан вызвал присяжных, и Кларк, отстраненный и отчужденный от вражды между Даниэлем и Хэлпином, начал свой прямой допрос. От ле Пиесто присяжные узнали, что она приобщила в качестве вещественных доказательств окровавленные подушки, электрический провод с прилипшими к нему человеческими волосами, окровавленные простыни, а также длинный список других предметов с места преступления Белл/Лэнг. У Кларка вопросов к ней больше не было, не было и перекрестного допроса. Защита знала, что если бы на любом из предметов, собранных ле Пиесто были волосы или кровь Ричарда, Хэлпин использовал бы их против Ричарда.

Снова вызвали на трибуну Джона Ярбро, и Кларк спросил его, как Сакина описала своего мучителя. Читая свои записи, Ярбро сказал:

– Мужчина, возможно, белый европеец с латиноамериканскими чертами лица, но не негр, высокий, худой, с залысинами, светло-каштановыми или светлыми волосами, слегка вьющимися, примерно от двадцати пяти до тридцати лет.

Все, кроме волос, подходило Ричарду. Ярбро продолжил:

– Она не вспомнила акцента, но сказала, что у него светлый цвет лица, с желтым оттенком кожи. Она описала его зубы как широкие, но не помнила, чтобы между зубами были щели… Единственный запах, который она вспомнила, шел от его рубашки, и это был запах застарелого пота… Когда он шел, шаги казались тяжелыми – словно он был в ботинках. Она вспомнила, что после изнасилования, подозреваемый натягивал ботинки, а не туфли на шнурках.

Зная, что ботинки не подходят к делу прокурора, Кларк сказал, что у него больше вопросов нет, и сел.

На перекрестном допросе Хэлпин установил, что Ярбро сначала допросил Сакину в больнице, где она находилась в шоковом состоянии, а на следующий день в доме ее друга. Хэлпин установил, что с Ярбро был полицейский художник Марлон Коулман, и что Коулман сделал основанный на описании Сакины набросок, который действительно напоминал Ричарда.

Хэлпин провел короткий перекрестный допрос, и к Ярбро снова подошел Кларк, спрашивая его, вела ли Мэйбл Белл дневник. Детектив сказал, что она делала по несколько записей в день вплоть до 29 мая.