Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 117 (всего у книги 252 страниц)

Ландвер сделал все, чтобы развеять страхи. Он появился в прямом репортаже в утреннем выпуске новостей, чтобы сообщить спокойным голосом, который он всегда использовал на публике: «Мы призываем жителей города предпринять обычные меры безопасности – держать двери на замке, а свет – включенным».

Он стал обращаться лично к BTK, хотя не сообщил это никому из репортеров. Ландвер, Джонсон и Мортон придумали это вместе. Мортон по электронной почте присылал свои предложения, начиная от «сохранить благожелательный тон» до «дать BTK адрес электронной почты, телефон и почтовый адрес Ландвера».

Ландвер говорил обнадеживающие вещи в комнате, набитой репортерами и фотографами. Заявление из 340 слов подтверждало, что Вики Вегерле была жертвой BTK, и между строк поощряло BTK продолжать заявлять о себе: «Это – самое захватывающее дело в моей практике, и было бы интересно еще поговорить с этой личностью».

Затем пришло время для следующего шага – немного запугать BTK, сделать его слишком осторожным, чтобы не допустить новых убийств. Ландвер призывал людей обращаться за советами в полицейский департамент. Он сказал, что это дело является главным приоритетом департамента и что им помогают люди шерифа, КБР и ФБР.

– Ничего не могу сказать о других преступлениях, происходящих в стране, но это дело, безусловно, самое необычное из тех, что случались в Уичито.

По всему Уичито оружейные магазины вели оживленный бизнес. Людей, которые боялись BTK, будучи детьми, теперь снова охватил страх, и в родной дом они входили как в засаду.

Репортеры по всей стране начали собирать чемоданы и искать на карте Уичито, штат Канзас.

Глава 37
Швабратон

Апрель – март 2004 года

В первые двадцать четыре часа после выхода статьи The Eagle полиция получила свыше трехсот входящих звонков по горячей линии. За следующие двадцать четыре часа они собрали еще семьсот. У Ландвера было пятьдесят полицейских, в основном детективов, собранных под его началом еще в первые дни. Продолжая принимать звонки, полицейские подняли десятки тысяч документов за последние тридцать лет и скоординировали задачу каждого следователя в общем плане.

Отдел «висяков» в КБР немедленно начал проверять десятки тысяч страниц старых записей, фотографий и документов из картотеки BTK, а также тридцать семь ящиков следственных досье, собранных с 1974 года. КБР и ФБР ввели все это в удобную для работы базу данных. На эту работу уйдет восемь месяцев.

– Люди из отдела «висяков» в КБР выложились на полную, – скажет позже Ландвер. – И ни черта не попросили у нас взамен.

Нола Фулстон, окружной прокурор округа Седжвик, направила помощь. Полицейским часто придется согласовывать свои действия с ее прокурорами при исполнении ареста. Она поручила Кевину О’Коннору следить за опергруппой Ландвера днем и ночью, если понадобится, и консультировала их обоих по мере необходимости. «С этого момента ты сучка Кенни», – сказала она О’Коннору.

О’Коннор выяснял, может ли BTK быть приговорен к смертной казни, когда полицейские поймают его. К собственному разочарованию, он обнаружил, что в период, когда BTK убивал людей, в Канзасе не было закона о смертной казни.

Спустя три дня после того, как Ландвер получил письмо, он приехал к дому отставного «охотника за привидениями», Пола Холмса.

– Ого! – сказал Пол, изучив письмо. Затем он снова спросил: – Чем я могу помочь?

Ландвер не хотел у него ничего просить. В настоящее время Холмс с братом руководил строительной компанией. Но Холмс, будучи «охотником за привидениями», помог собрать массу материалов, которые теперь изучала новая оперативная группа, он заносил записи внимательнее всех прочих знакомых Ландвера. Он знал, как держать рот на замке.

– Ты же знаешь, – сказал Холмс, – я много трудился над этими документами и могу серьезно помочь тебе с ними.

– Я знаю, что можешь, – ответил Ландвер, – но, понимаешь, у нас нет средств, чтобы платить тебе за эту работу.

– А плевать, – сказал Холмс.

Рельф, Гауг, Отис, Снайдер и Ландвер отлично знали, как погано чувствуют себя отставные копы от того, что им так и не удалось поймать BTK. Ветераны полиции постоянно спрашивали себя: «Может, мы что-то упустили? Может, не справились там, где должны были?»

Ландвер так не думал. Но в день, когда памятная статья появилась в The Eagle, Лавиана связался с Берни Дровацки, который работал шефом полиции в крохотном городке Кау-Сити, штат Оклахома. Дровацки затронул тему вины. «Я думаю, где-то мы могли упустить что-то такое, что сможет вывести их на него».

Отис никогда много не пил, но опасался, что сопьется, если так будет продолжаться и дальше. Он мало спал в первые две недели. Случалось, что он просыпался среди ночи, сразу начиная думать о деле. Он заваривал кофе, одевался и ехал в участок.

Гауг спал побольше и переживал поменьше, но был благодарен Ландверу за то, что тот взял руководство операцией на себя. Ландвер не нянчился с детективами и не сомневался в них, и, хотя со стороны общественности чувствовалось настойчивое давление в вопросе поимки BTK, Ландвер себе подобного в отношении детективов не позволял. Гауг подумал, что следователей ждет катастрофа, если в руководство назначат кого-то вместо Ландвера.

Гауг, Отис, Рельф, Снайдер и прочие копы каждое утро отправлялись в путь, чтобы встретиться с людьми, на которых указывали наводчики. Полицейские собирали образцы ДНК. Когда они добирались до конца списка, то переходили к следующему. Они называли это «Швабратон» – технология взятия мазка напоминала движение шваброй во время мытья пола.

У всех подозреваемых необходимо было брать мазок для ДНК-пробы на анализ. Несколько наводчиков указали на Ландвера.

Детективы отнеслись к этому заявлению со всей серьезностью. Детективы несколько лет считали, что BTK мог быть полицейским. Так что Ландверу пришлось взять пробу у себя самого. «Я не мог доверить Отису или кому-нибудь еще ковыряться ватной палочкой у меня во рту, так что сделал все сам», – шутил он позднее. Однако он сделал все в присутствии свидетелей. Гауг протянул ему две стерильные ватные палочки и потешался, наблюдая, как Ландвер протирал ими щеки с внутренней стороны, в то же время наблюдая, чтобы все было без обмана.

В тот же день, когда Отис и Гауг обнаружили новое письмо от BTK, они отправились на поиски Билла Вегерле. На этот раз не было возможности действовать опосредованно через родственников.

Отис сообщил Биллу, что некто, объявивший себя BTK, оставил письмо, где указал Вики своей жертвой.

В кармане пиджака у Отиса лежало распоряжение судьи, которое должно было заставить последнего сдать анализ ДНК на случай, если он откажется сделать это добровольно. Отис попросил судью подписать постановление, но надеялся, что воспользоваться им не придется.

Билл слушал объяснения Отиса. «Я здесь не для того, чтобы заявить, что копы облажались в 1986 году, – сказал Отис, – но в настоящее время мы действуем иначе. Мне жаль, что все так вышло. Я уверен, что вы не убивали свою жену, и теперь я могу это доказать. Но нужна ваша помощь».

Он сказал, что ему нужен образец ДНК – и прямо сейчас.

Билл не возражал.

На все ушло несколько минут.

Отис и Гауг поблагодарили его и уехали, распоряжение так и осталось в кармане Отиса.

Через два дня они поехали к Биллу домой. Рядом с Биллом, все еще не спускавшим с них настороженных глаз, сидел его родственник – свидетель разговора.

Анализ только что подтвердил, что ДНК-образец материала, найденного под ногтем Вики, совпадает с ДНК человека, убившего Отеро тридцать лет назад. И теперь детективы знали наверняка: это не ДНК Билла.

На это ушло почти восемнадцать лет, но его исключили из числа подозреваемых.

Когда Отис и Гауг рассказали ему об этом, Билл не улыбнулся с облегчением и не стал возмущаться за те годы, в течение которых он жил под всеобщим подозрением в убийстве Вики. Он ни словом не обмолвился о том, как другие дети издевались над его детьми в школе, крича, что их отец убил их мать.

– Я рад, что в отношении меня все наконец прояснилось, – сказал он. – Все, чего я от вас хочу – это чтобы вы отыскали убийцу Вики.

Отис и Гауг хотели знать имена знакомых Вики, места, куда она ходила за покупками, подробности ее жизни. Несмотря на то что прошло уже почти два десятка лет, Билл дал очень детальный ответ.

Отис восхищался им. «Он мог послать меня куда подальше. Он мог сказать нам убираться из его дома. Он мог излить на нас свою злость за все эти восемнадцать лет, но он оказался слишком хорошим человеком».

В первую неделю Джонсон отклонила запросы тридцати двух национальных СМИ, желающих взять интервью у Ландвера или шефа Уильямса. Некоторые репортеры не постеснялись крепкого словца в ответ.

Боб Мортон из ФБР порекомендовал Джонсон не обращать на них внимания и придерживаться плана.

– Это не СМИ работают над раскрытием этого дела, – сказал ей Мортон, – BTK – очень умный хищник – рассказывая слишком много, вы ставите под угрозу всю операцию… Тот факт, что вы раззадорили прессу, вовсе не означает, что с этим делом вы не можете действовать иначе. Сказать лишнего – очень опасно. Если вы каждый день даете им отчет, скоро у вас заканчиваются факты, которые можно выставить на всеобщее обозрение, вы начинаете слишком много говорить, а это может повлечь очередное убийство. И та самая пресса, навстречу которой вы так охотно шли, обвинит в этом вас.

Некоторых местных политиков также беспокоил вопрос гласности этого дела – но по иным причинам. Они опасались, что слава о BTK распугает туристов и гостей города, в том числе некоторых из сорока двух тысяч человек, которые должны прибыть в Уичито на 85-й женский международный турнир по боулингу.

Джонсон по электронной почте сообщила Мортону, что политики оказывают колоссальное давление на полицию, убеждая «в прямом эфире объявить, что все супер».

– Ни в коем случае, – ответил Мортон. – Если BTK убьет кого-то после того, как полиция объявит, что все в порядке, город может затопить волна судебных исков.

Когда следователи оказались вне досягаемости прессы, полчища телерадиовещателей обрушились на всех, кто, по их мнению, имел отдаленное отношение к делу: на бывших следователей по делу BTK, таких как Дровацки; на Битти, который спешил закончить свою книгу; и на Лавиану, с истории которого и начался весь ажиотаж.

Лавиана, отец трех дочерей, опасался идти на ТВ и рассуждать там об убийце. Но о BTK он знал больше, чем кто-либо еще в прессе, поэтому дал интервью в тот день, когда вышла его первая статья. После этого журналисты выстроились в очередь, чтобы поговорить с ним. (У Лавианы не было кабельного телевидения, поэтому он понятия не имел, кто такая Грета Ван Састерен и что у нее есть прайм-тайм шоу на канале «Фокс ньюс».) В те выходные он получил больше дюжины звонков домой с национальных шоу, которые желали знать больше.

– Приходите в нашу редакцию, если хотите поговорить со мной, – сказал он. В течение нескольких дней ему также звонили японские и немецкие телеоператоры и журналы, о которых он никогда не слышал.

The Eagle опубликовала историю о «швабратоне» второго апреля, когда с редакцией связались три человека, у которых брали ДНК на анализ. «Пресс-секретарь полиции не подтвердила и не отрицала, что проводится ДНК-тестирование», – сообщил The Eagle.

В тот день у Ландвера была третья встреча с журналистами, необходимая для того, чтобы по горячей линии продолжали поступать звонки. Некоторые из звонящих подозревали бывших мужей. Некоторые сдавали отцов и сыновей. Кто-то называл имена соседей и коллег.

Попасть в список подозреваемых можно было по многим причинам – за нелюдимость, эксцентричность или просто «потому что». Некоторые были известными чудаками. Другие – обычными горожанами.

Некоторые наводчики мнили себя детективами-любителями. По одной из предложенных версий BTK и калифорнийский убийца Зодиак были одним и тем же человеком. Другие были уверены, что BTK задушил Джонбенет Рэмси в Боулдере, штат Колорадо.

К тому времени инструкции Ландвера получил каждый патрульный полицейский – если к ним поступит звонок об убийстве, ограблении или даже попытке ограбления и телефонная линия оборвется, «все, немедленно обыщите дом». У него были подобные инструкции для любого сценария, включающего в себя пропажу человека или связанную женщину.

Пока часть детективов отвечала на наводки, присланные по электронной почте или указанные во время звонков, другие занимались компьютерной проверкой. Они быстро исключали подозреваемых из списка по цвету кожи (галлогруппа в ДНК убийцы не могла принадлежать чернокожему), возрасту (как минимум сорок шесть лет) или если имелось надежное алиби (например, тюремное заключение на момент любого из убийств).

Сержант Майк Хеннеси определил, у кого из оставшихся необходимо проверить ДНК.

Они отметали одного подозреваемого за другим, и Отис опасался, что они проглядели что-то, что вернется и окажется на их совести.

Из-за того, что встречи с полицейскими по делу BTK были столь короткими, телерепортеры заполняли эфир интервью, в которых спрашивали мнение жителей городка. Молодые женщины часто заявляли, что не боятся BTK. Они замечали, что сейчас он уже стар и никому не опасен.

Ландвер возмущался, когда слышал это. «Для него это звучит как вызов, – объяснял он Джонсон. – Он постарается убить кого-нибудь еще, просто чтобы показать, на что способен».

Чтобы помочь детективам предугадать дальнейшие действия убийцы, Ландвер привлек Боба Мортона, психолога из отдела поведенческого анализа ФБР.

Ландверу было приятно сотрудничать с ФБР. Его дядя Эрни был парнем из ФБР. Как и его близкий друг Уэлч, директор КБР.

Но многие полицейские считали агентов ФБР высокомерными, не нюхавшими уличного пороха выскочками. Мортон начал свой доклад с констатации очевидного: похоже, BTK имеет определенные сексуальные пристрастия. Он мог жить в Уичито, но, с другой стороны, мог просто приезжать сюда.

«У меня есть дела поважнее, чем выслушивать это», – подумал Отис.

Они с Гаугом покинули кабинет.

Глава 38
История BTK

Май – июнь 2004 года

Ландверу нужно было знать, мог ли BTK преследовать его до дома и узнать, что у него есть семья.

Скорее всего, нет. Но Ландвер попросил офицеров каждый час патрулировать территорию около его дома и дома его матери. Он подозревал, что они и так этим занимались.

Его мать, Ирен, не говорила ему, что боится, однако призналась в этом Синди. Синди сказала ей, что BTK, должно быть, уже стар и запуган. Но Синди связалась с Мортоном.

Она понимает, почему Ландвер должен выступать по телевизору, обращаясь к BTK, сказала она. Но он сделал из себя мишень, и теперь им пришлось объяснять Джеймсу, их восьмилетнему сыну, почему ему нельзя играть на лужайке у дома и категорически нельзя открывать дверь незнакомцам. Мальчик был напуган.

Мортон объяснил ей, что серийные убийцы почти никогда не нападают на полицейских – они ищут более беззащитных жертв. «Примите меры предосторожности, – сказал он, – но не зацикливайтесь на этом».

Ландвер беспокоился, сработает ли его стратегия разговора с BTK как надо. От его волнения не осталось и следа 4 мая, спустя сорок шесть дней после того, как обнаружилось послание, посвященное Вегерле.

Секретарь KAKE-TV нашла в почтовом ящике конверт с обратным адресом Томаса Б. Кинга – инициалы анаграммы явно отсылали к BTK.

Директор отдела новостей, Глен Хорн, распечатал конверт и обнаружил несколько предметов: головоломку «Поиск слов по буквам», фотокопии двух удостоверений личности, фотокопию пропуска со словами «Специальный офицер» и страницы с содержанием из тринадцати глав для какого-то произведения, озаглавленного «История BTK». В ней были отсылки к фетишам, «проектам», «финальному занавесу» и вопрос: ЧТО ДАЛЬШЕ?

KAKE вызвали копов. Отис приехал, чтобы забрать посылку. KAKE, к его большому недовольству, сняли об этом видеорепортаж. Он вышел, не сказав ни слова, уже к недовольству Хорна.

Головоломка содержала раздел под названием «Уловка», который включал в себя слова «служащий», «страхование» и «риелтор». BTK намекал, что смог попасть в дома, притворяясь, что приехал по делу.

Однажды Джеймс Ландвер позвонил отцу на работу: «Папа, тебе нужно приехать домой! Почему ты не возвращаешься домой?»

Ландвер и Синди не сказали Джеймсу, что происходит.

Джеймсу казалось, что отец исчез. Иногда папа работал по двадцать четыре часа в сутки. Или приходил домой на несколько минут, чтобы уложить Джеймса в постель, а потом снова уезжал на работу. У Джеймса была нежная открытая душа: едва познакомившись с кем-то, он начинал с ним обниматься. У него была сильная связь с отцом, и не было Ландверу занятия милее, чем помогать сыну с домашним заданием или играть в одной команде. А теперь Джеймс видел отца по телевизору и чувствовал, как сгущаются тучи.

– Ты должен вернуться домой, – говорил он.

– Джеймс, – отвечал Ландвер, – ты же знаешь, что иногда мне нужно работать допоздна, чтобы ловить плохих парней. Этим я сейчас и занимаюсь.

Ландвер и сам не знал, сообщить ли сыну более полную версию правды. Но как рассказать маленькому мальчику о BTK? И о том, что папа ведет на него охоту?

Отис до сих пор хотел знать, BTK ли присылал те сообщения или просто кто-то, обнаруживший его трофеи. Письма, которые пришли в The Eagle и KAKE, были абсолютно чистыми. Все оставленные отпечатки принадлежали людям, которые трогали бумагу, когда распечатывали конверты. Не было ни волос, ни следов от пота.

«Если это он, то как этому сукиному сыну удается запечатывать гребаный конверт, не облизывая его? Они могли бы получить образец ДНК со слюной».

Он созвал новую пресс-конференцию и 10 мая дал BTK ответ, через шесть дней после того, как KAKE получили письмо. Посовещавшись с Мортоном, Джонсон составила речь, в которой тонко призывала BTK доказать, что это он написал то письмо. «Мы не отрицаем вероятность того, что это письмо от BTK, – пришлось признать Ландверу, – мы отправили его в Федеральное бюро расследований. Они проведут тщательный анализ, используя новейшие технологии и достижения криминалистики, чтобы определить достоверность письма».

Ландвер репетировал чтение речи вслух. В тот момент, когда он дошел до слова «достоверность», он запнулся… и разразился смехом. «Видимо, я не смогу произнести такое сложное слово», – подумал он. Он снова попытался прочесть его и снова запнулся.

Перед телекамерами он снова произнес это слово с запинкой и с трудом подавил смех. Позже он полушутя укорял Джонсон: «Никогда больше не давай мне это слово». Надо было убрать его, подумал он. Он не стал готовиться к устному выступлению – и вот, ошибившись на репетиции, оговорился и в прямом эфире.

9 июня Майкл Хеллман увидел чистый от отпечатков пластиковый сверток, примотанный с обратной стороны к дорожному знаку на юго-восточном углу перекрестка Первой и Канзас-стрит, когда шел на работу в «Спанглс», популярную в этих краях закусочную. Из свертка он достал конверт, на котором было напечатано: «Горох с поля BTK».

Когда Ландвер обнаружил внутри три листа бумаги, он понял, что это самое длинное послание BTK. Название, написанное с ошибкой, гласило: «Смерть холодным январским утром». Это было подробное перечисление всех событий, произошедших в доме семьи Отеро, включая мольбы Джози сохранить ей жизнь.

Однажды Ландвер стоял на остановке, ожидая, когда школьный автобус привезет Джеймса. Автобус задерживался.

Ландвер забывал поесть и мало спал.

Он посмотрел на часы.

Если они не поймают этого типа, его могут перевести из отдела по расследованию убийств и отстранить от должности командира оперативной группы. Шеф шел ему навстречу, однако Ландвер знал, что Уильямс и так испытывает ужасное давление со стороны общества, ожидающего перемен. Продолжая размышлять, Ландвер заключил, что, если они не поймают BTK в течение года, его отстранят.

Больше всего его беспокоила безопасность Джеймса.

Наконец пришел автобус – на несколько минут позже положенного. Джеймс бросился к отцу.

Вернувшись на работу, Ландвер с трудом подавил желание приказать взять мазок у каждого водителя школьного автобуса в Уичито.

История BTK о семье Отеро, написанная в повествовательной манере, была дополнена сценарным вступлением и содержала привычные орфографические ошибки.

Если бы кому-то случилось оказаться в то холодное утро в определенной части Уичито, что на северо-востоке, в то особеное январское утрро он мог заметить мужчину, припарковавшего свою машину на парковке у магазина а после маленкой паузы перешедшего улицу и исчезнувшего между жилым домом и офисным зданием. Если за ним пошли то заметили бы что голову он низко опустил к земле и носил большую парку. Если б к нему присмотрелись то увидели бы что глаза у него бегают туда-сюда по улице, проверяя каждую дверь, каждое окно. Оказавшись у дома на перекрестке он быстро огляделся и перепрыгнул деревянный забор вокруг дома.

Дальше следовал подробнейший пересказ всего, что сделал и сказал BTK почти тридцать лет назад. Изложено все было так детально, что Ландвер начал думать, что BTK написал все это сразу по возвращении домой с места преступления.

Он знал что семья уедет из дома приблизитильно в 8:45 и они выйдут из машины и отправятся в школу и еще приблезительно через семь мянут Джуди вернется домой. Он и раннше на той неделе видел однажды как они уезжают в школу. Он сказал себе вот он, идеальный расклад: дом на углу, гараж за домом, огороженный двор, большое пространство рядом с домом, особенно на заднем дворе. А через несколько дней он остановился на другой стороне улицы и наблюдал за семейной машиной кудда они поехали этим утром. Она каждое утро отвозила детей в школу и озвращалась, идеальный расклад. Это было настолько близко его фантазиям о жертве принадлежащей только ему, о человеке которого он мог связать, пытать и наверно убить.

Как-то вечером Синди сказала Ландверу, что им придется все-таки что-то сказать Джеймсу о том, что происходит. Мальчика все больше беспокоило постоянное отсутствие отца – и он слышал, что о нем говорят другие.

Чета Ландверов вместе с Джеймсом села за домашний компьютер. Синди показала сыну, как вбивать в поиске папино имя. Сразу появились многочисленные новостные ссылки, в которых упоминался лейтенант Кен Ландвер – и BTK.

Джеймс старался понять.

– Джеймс, – сказал Ландвер, – ты же знаешь, что моя работа – ловить плохих парней?

– Да.

– Я сейчас стараюсь поймать действительно плохого парня. Он называет себя BTK. Он причинил боль многим людям. И мы собираемся его поймать.

– Вот поэтому мне приходится выступать по телевизору, – добавил он, – поэтому я столько времени провожу на работе.

– Что, если он захочет ранить тебя? – спросил Джеймс. – Вдруг он придет к нам домой?

– BTK сейчас должен быть очень старым человеком, – ответил Ландвер, – он начал причинять людям боль тридцать лет назад, так что сейчас ему должно быть около шестидесяти лет, он старый и медлительный. Мы думаем, теперь он не сможет никому причинить боль.

То, что дальше сказал Джеймс, удивило его отца:

– А что, если у BTK есть сын и этот самый сын сейчас творит все это?

Именно эту возможность обсуждали Отис и Гауг: кто-то еще может притворяться BTK.

– Эта мысль дошла до тебя быстрее, чем до меня, – сказал Ландвер. – Это хорошая идея. Но мы так не думаем. И мы не думаем, что он придет сюда.

Наконец, в без двадцати девять дверь отворилась и наружу вышел мальчик, а миг спустя он приказал ему вернуться в дом, где встретил семью, будучи вооруженным пистолетом и ножом он сказал им что это ограбление и они должны сохранять спокойствие.

Семья собиралась на выход. Дети убирали в портфели полдник и уже сложили куртки на край стола. Их мать, Джули спросила что происходит и сказала что ни денег, ничего ценного у них нет. Мальчик держался возле родных, он выглядел испуганно, а девочка, Джозефина, наччала плакать все они следуя его приказу собрались в зале. Он находился в розыске, ему нужна была машина, деньги и еда… Джо заметил как дрожит у него рука с оружием и сказал членам своей семьи успокоиться, пообещал, что все будет хорошо.

Ему уже осточертел лай собаки, указал BTK в письме.

Рекс хотел прогнать вредителя прочь и сказал им, что застрелит пса если они вздумают выкинуть какую-нибудь глупость. Чтобы доказать это он продемонстрировал свое автоматическое ружье с экспансивными пулями, которые убивают наверняка. Джо убедил его что прогонит пса и все бует в порядке. Так что человек согласился отпустить пса, не спуская глаз с Джо.

Он писал, как связал родителей по рукам и ногам. По его словам, Джули (он называл ее «Джуди») пожаловалась на слишком тугие путы, от которых немеют руки, и он ослабил их.

Он начал связывать девочку.

Ее волосы были слишком длинными и постоянно мешались, когда он пытался заткнуть ей рот кляпом, слезы катились по ее лицу, и Рекс сказал, что сожалеет, что испортил ей прическу.

Он заткнул им рот кляпом, затем надел Джо на голову пластиковый пакет. Остальные тут же начали кричать. Он видел слезы на их лицах.

Он старается прикрывать им рты рукой в перчатке, но они молили отпустить мальчишку и Джо… Джо перемесился к другому изголовью кровати и прогрыз дыру в пакете, но он чувствовал себя неважно его рвало и он тяжело дышал. Глаз мальчишки теперь были открыты… Джозефина плакала, а Джуди умоляла его покинуть дом, обещала, что они никому ничего не скажут.

…он делаит петлю из веревки и шагает к Джуди и пока она умоляюще сипит «что вы делаете…», он медленно затягивает веревку у нее на шее. Джозефина надрывно кричит «мамочка, я люблю тебя».

Это был кошмар, и пусть выглядел текст отвратительно – автор явно смаковал каждое слово.

Джозефина все просила его быть поостороднее но Рекс сказал что ее мама и папа уснут после того как он закончит с вервками.

Он затянул удавку на шее девчонки, она закатила глаза, потом выпучила их и вырубилась. Джуди уже очнулась.

Открывает глаза, медленно матаяя головй. На этот раз Рекс делает выбленочный узел, затягивая его на шее Джуди, она кречит «Да сжалиться над тобой Господь», – прежде чем он окончательно затягивает петлю, у нее из-за сильного давления от выбленочного узла краснеют глаза. Она пытается бороться за свою жизнь, но потом у нее из носа, глаз и рта начинает идти кровь.

Джеймс Ландвер, на год младше, чем был в 1974 году Джоуи Отеро, пытался сохранять спокойствие после ободряющих слов своего отца. Но однажды он заговорил.

– Пап, – сказал он, – другие ребята говорят об этом.

Джеймс сказал, что родители других ребят обсуждали вслух возможность того, что BTK, намереваясь убить Ландвера, может ошибиться домом и случайно попасть к соседям.

BTK приберег описание убийства девочки напоследок.

Вернувшись в подвал, он обнаружил, что Джозефина очнулась и теперь глядит в потолок, тогда он обвязал ей лодыжки, колени и живот. Закрепив узел как следует, он задрал ей кофту и срезал лифчик. Наверно, был первым мужчиной после ее отца, разглядывавшим ее маленькие соски. Сделав это он проверил нет ли случайных сведетелей все было чисто. Он вернулся к девчонке, она спросила его, собирался ли он сделать с ней то же самое, что сделал с остальными, «нет», ответил он, остальные уснули. Он поднял ее и отнес привязанное тело к канализационной трубе. Привязав ее спиной к трубе, он спросил, был ли у ее папы фотоаппарат, она попросила, нет. Затем заткнул ей рот… «Прошу вас», – сказала она. – «Не волнуйся, детка, – сказал он, – сегодня ты будешь на небесах вместе со всеми».

Джеймс Ландвер больше не мог спать один в кровати. Он переползал к родителям и прижимался к Синди, и мог спать только при включенном свете.

Однажды он увидел, как отец с телевизора обращается к BTK с новым посланием.

Синди заметила, как Джеймс закрыл уши руками.