Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 114 (всего у книги 252 страниц)

Тем не менее инспектор из Парк-Сити настаивал на том, что Шпееру необходимо разрешение; он не сдвинулся с места, пока полицейский не согласился получить необходимые документы.

Друзья Шпеера посчитали этого типа занудой и выскочкой. Но их забавлял и Шпеер, которому читал нотации и цитировал нормативы какой-то тип в форме. Что-то в этом мужчине и его высокомерии настолько бросалось в глаза, что этот эпизод врезался полицейским в память.

Глава 31
BTK теряет актуальность

1994–1997 годы

15 января 1994 года The Eagle опубликовал рассказ Билла Хиршмана, посвященный двадцатилетней годовщине со дня убийства семьи Отеро. Хиршман понимал, что ему нужно рассказать об этом так, будто читать его будут люди, ничего не знавшие о BTK.

Дело стало забываться; многие читатели не знали об убийствах, а другие вместе с былым страхом потеряли и интерес. BTK, насколько было известно, не убивал с тех пор, как задушил Нэнси Фокс в декабре 1977 года. Некоторые копы думали, что BTK мог уже умереть или попасть в тюрьму за другие преступления. Поэтому написанная Хиршманом к юбилею статья содержала в себе по большей части справочную информацию.

Как и многие криминальные репортеры, он делал то, что должен, потому что жестокость задевала его за живое. Чтобы остановить преступление, вы рассказываете о нем людям, которые впоследствии позаботятся о собственной безопасности. Мысль о том, что BTK уходит в забвение, беспокоила Хиршмана. Он хотел, чтобы это чудовище поймали.

Кен Стивенс ушел из The Eagle в 1985 году, но до того Хиршман успел выслушать его рассказ о BTK на вечеринке в редакции.

Стивенс рассказывал о нем как о привидении, а Хиршман наблюдал, как болтающие друзья замолкают, прислушиваясь к темноте за окном.

Он вспоминал об этом так, будто бы писал свою историю:

«Каждый отставной полицейский, начиная от Ламуньона и заканчивая шерифом – руководителем убойного отдела Майклом Хиллом, считает неудачу в поимке BTK своим личным позорным упущением. «И это навсегда остается на твоей совести», – сказал Ламуньон».

Вскоре после того, как история вышла в свет, Хиршман покинул The Eagle и перешел в отдел новостей Sun-Sentinel в Форт-Лодердейле.

«Возможно, когда-нибудь Херст напишет большую историю BTK», – подумал он.

На прощальной вечеринке по случаю ухода Хиршмана сотрудники отдела новостей подарили ему макет первой страницы с заголовком: ХИРШМАН УХОДИТ; ДЕЛО BTK РАСКРЫТО.

По мнению Лавианы, получилось действительно смешно. Как и Стивенса до него, Хиршмана в городе считали подозреваемым в деле BTK.

По мнению детектива Тима Рельфа, о BTK забывать было еще рано.

Рельф уже два месяца дежурил в ночную смену и откровенно скучал на работе. Он посмотрел на серый шкаф с четырьмя ящиками, стоящий в углу. Его очень редко открывали. Рельф достал ключ, открыл ящик стола и начал читать досье Отеро.

Он будто вернулся обратно в детство, вспомнил страх, который испытал, только узнав об убийствах. Он тогда учился в седьмом классе и боялся, что с его семьей может произойти нечто подобное.

Теперь, в комнате для расследований, он углубился в старые дела.

На следующий день Рельф пошел на обед с Ландвером и удивил его, сказав, что хочет изучить все, что у них есть на BTK.

Ландвер не сдержался:

– Ты знаешь, что ты делаешь, Рельф?

– Что не так?

– Ты ведь пытаешься отнять у меня работу?

– Нет!

– Нет, нет, нет, ты же, твою мать, пытаешься делать мою работу, я же вижу!

– Совсем нет. Я просто хочу понять ее.

Ландвер прекратил язвить и задумался.

– Я подумывал над тем, что мне нужно, чтобы кто-то еще занимался BTK на случай моего ухода, – сказал он. – Ты серьезно хочешь узнать больше?

– Да.

Ландвер начал наставлять его прямо во время обеда и продолжил в последующие дни. Говорил Ландвер так быстро и с таким энтузиазмом, что иногда терял ход мыслей. Рельф завороженно слушал. Как рассказывал позже Рельф, Ландвер проводил мастер-класс о том, как охотиться на BTK, и одновременно курс о том, как стать первоклассным детективом.

Не всем детективам Ландвер сразу пришелся по нраву. Некоторые из них считали, что руководство наскучило Ландверу и что следователь из него выйдет лучше, чем руководитель. Клинт Снайдер, который присоединился к отделу по расследованию убийств в 1995 году и очень им восхищался, шутил, что мозг и рот Ландвера иногда работают на разных частотах. По словам Снайдера, детективы должны знать контекст, чтобы понимать, о чем говорит Ландвер. «Он скажет что-нибудь вроде «нужно заключить сделку» или «совершить сделку» или еще что-то в этом роде. Но ты знаешь, что он на самом деле имеет в виду».

Когда Дана Гауг впервые присоединился к отделу, он не во всем разделял отношение Ландвера как руководителя к собственным обязанностям. В других подразделениях начальство говорило Гаугу, что следует делать. Сначала Гауга озадачило, как мало Ландвер уделяет времени на разговор с ним. Работа нелегко давалась Гаугу, и он хотел быть уверенным, что никогда не обвинит в убийстве не того человека, не упустит настоящего преступника, не допустит того, чтобы убийца вышел на свободу из-за ошибки в расследовании. Но Ландвер почти не разговаривал с ним, если только Гауг не спрашивал его о чем-нибудь. Сначала Гауг думал о Ландвере как о сомнительном наставнике.

Это впечатление медленно менялось. На месте преступления Гауг наблюдал за тем, на что обращает внимание Ландвер, какие вопросы он задает – Гауг пытался постичь ход мыслей Ландвера и пришел к выводу, что многое вынес из этих наблюдений.

Сам Ландвер оценивал свои тренировки лаконично и жестко: «Единственное, чего я никому не могу передать, – это интеллект. У тебя либо хватает мозгов, чтобы работать в моем отделе, либо нет».

Все детективы обращали внимание на память Ландвера. Если другие люди должны были тщательно изучать дело, то Ландверу достаточно было взглянуть на отчет, чтобы вспомнить его во всех подробностях спустя годы.

Однажды Рельф вступил в оживленный спор с Ландвером по поводу одного пункта римско-католического учения: является ли Пепельная Среда церковным праздником? Рельф, изучавший католицизм, сказал «Да»; Ландвер, католик-отступник, сказал: «Нет, это не так».

Они изучили вопрос. Прав оказался Ландвер.

– Меня не беспокоит то, что ты понимаешь в криминалистике больше моего, – сказал Рельф. – Но меня бесит, что ты больше знаешь о церковных учениях.

Взгляды и даже юмор детективов в какой-то степени стали напоминать взгляды и юмор их начальника. Они подкалывали друг друга и Ландвера, иногда жестоко. Свободно ругались в непринужденной беседе – даже Рельф, который мог красноречиво говорить о своих религиозных убеждениях. У них была пластиковая крыса, которую они клали на стол детектива, который должен был расследовать очередное убийство. Они продолжали традицию розыгрышей со времен Дотсона, когда иногда звонили спящему коллеге и говорили «у нас тройное убийство», просто чтобы разбудить его.

Они сплотились. Стресс от такой работы был бы невыносим для большинства людей, но всякий раз, когда детектив падал духом, кто-нибудь рядом делал остроумное замечание и поднимал настроение. Со временем они поняли, что Ландвер использовал юмор с расчетом. До Рельфа вдруг дошло, что, изучая отчеты, Ландвер может говорить забавные вещи, которые тем не менее иногда могут задеть. Ландвер вкладывал критику в юмор. Теперь Рельф внимательнее слушал, когда Ландвер смешил его.

Не все смешные вещи, сказанные Ландвером, были смешными намеренно. Однажды Гауг, Снайдер и Ландвер расследовали убийство проститутки из Уичито. Убийца выбросил тело в округе Харви, недалеко от Ньютона. Гауг и Снайдер вошли в комнату для допросов полицейского управления Ньютона, чтобы поговорить с подозреваемым. Они не могли взять с собой пистолеты, поэтому передали их Ландверу, который вышел наружу. Ландвер, тоже при оружии, засунул их пистолеты за пояс.

Гауг и Снайдер допросили подозреваемого, затем отдельно допросили его жену. Их истории не совпадали. Гауг и Снайдер отправились к Ландверу и взволнованно рассказали ему об этом. Ландвер был в восторге: дело сдвинулось с мертвой точки.

Детектив из Ньютона завернул за угол и увидел, как Ландвер с тремя пистолетами за поясом энергично потирает щеки и кричит: «Боже, как я люблю эту работу!» Детектив посчитал Ландвера чокнутым.

Работа эта подходила не всем. Снайдер ушел в 1997 году, променяв ужасы расследования убийств на зловещую задачу отлова наркоторговцев.

Келли Отис пришел в отдел по расследованию убийств в 1997 году, после того как по собственному желанию сдал экзамен на детектива. В один прекрасный день напряжение, связанное с расследованием особо сложного дела, довело нового следователя до точки кипения, и он вошел в кабинет Ландвера, чтобы выпустить пар. Он боялся, что на грядущем судебном заседании от него и мокрого места не оставят. В отчаянии он пнул ногой диван.

– Нет, нет, нет, – убийственно спокойным тоном ответил Ландвер. – Просто следуй цепочке доказательств, и пусть дело говорит само за себя. Никогда не беспокойся ни о чем другом.

Дело Отиса выдержало суд.

– Насколько я знаю Ландвера, он всегда был уверен, что мы выиграем наши дела, – сказал позже Рельф. – Он направляет нас таким образом, потому что знает, как раскрывать дело.

Обычно они выигрывали. Обычно, но не всегда. Однажды Рельф стал свидетелем того, как человек, дело которого он расследовал, был отпущен с оправдательным приговором. Это ужаснуло его.

К его облегчению, Ландвер все время был рядом.

– Вот где теряются детективы, – сказал Ландвер Рельфу в тот день, когда они впервые заговорили о BTK. – Они теряются в истории какого-то парня. Если у тебя есть двенадцать критериев, которым будет соответствовать преступник, и ты натыкаешься на парня, у которого совпадают десять критериев из двенадцати, то тебе кажется, что вот она – твоя цель. Тут детектив теряет голову, отвлекается – и в попытках натянуть свою версию на голые факты начинает искать ветра в поле. Потому что если ДНК этого парня не совпадает с ДНК преступника, то все, вы взяли не того. И теперь вам надо отпустить невиновного.

Рельф взял этот совет на вооружение, пока изучал отчеты по BTK и расследовал другие дела.

– Как же вы не запутались в этих томах показаний и доказательств? – спрашивал он Ландвера.

– Не пытайся вникнуть во все второстепенные улики, – сказал Ландвер. – Просто ознакомься с материалами дела. Сосредоточься на главном.

Этот совет работал как в деле BTK, так и в случае с другими убийствами, которые раскрывал Рельф.

Он с некоторой гордостью осознал, что Ландвер помог ему совершенствоваться как детективу. И если BTK когда-нибудь вновь посмеет объявиться, он, Рельф, будет готов помочь Ландверу посадить его за решетку.

Глава 32
Освещая преступление

1996–1999 годы

В доме Ландвера в Уичито есть фотография, которую Синди иногда показывает родным и друзьям. На ней изображены затылок мужчины и ребенок, протягивающий крошечную руку к его лицу. Лицо мужчины в камеру не попало, но любой знакомый семьи мгновенно узнает узкую голову и густые темные волосы руководителя отдела по расследованию убийств полиции Уичито.

Мальчик родился в 1996 году.

Кен Ландвер с энтузиазмом посвятил себя отцовству еще до того, как сам стал отцом. Синди много лет работала с детьми с особыми потребностями и уговорила Ландвера вместе с ней попробовать себя приемным родителем. В первые три года брака они служили временными приемными родителями десяти детей. Так они нашли ребенка, которого хотели усыновить. Они назвали его Джеймсом.

Синди волновалась – большинство мужчин хотят иметь собственных детей, но она не могла родить Ландверу ни одного. Для него же это было не главным.

– Меня это нисколько не беспокоит, – сказал он.

Теперь он отвечал за условия жизни ребенка. Вскоре он увидел, что и мальчик влияет на его жизнь. Бывший тусовщик теперь сидел дома и менял подгузники.

В том же году Билл Хиршман, работавший в Sun-Sentinel во Флориде, услышал, что его коллега-репортер переходит в The Wichita Eagle. Хиршман встретился с ним за чашкой кофе. Рой Венцль, уроженец Канзаса, очень хотел вернуться домой. В The Eagle Венцль хотел вести криминальную хронику в команде под руководством Хиршмана. Хиршман был в восторге. Он пятнадцать лет проработал в The Eagle и почти плакал, рассказывая об Уичито, Канзасе и людях, по которым скучал.

Ты будешь работать с Херстом Лавианой, предупредил он. Это находчивый репортер-расследователь. Уичито – гораздо более безопасное место для воспитания детей, более добрососедское и спокойное, гораздо более дружелюбное, чем Южная Флорида, сказал Хиршман Венцлю. Да, случаются преступления, сказал он, и, конечно, есть BTK, серийный убийца, чья личность так и не была раскрыта. Некоторые думают, что он мертв, сказал Хиршман. Или в тюрьме. Но он и Лавиана считали, что BTK мог просто перестать убивать.

Может быть, BTK навсегда останется загадкой без ответа, сказал он.

Вид у Венцля был озадаченный.

– Билл, – сказал он, – что еще за BTK?

Год спустя, уже в The Eagle, Лавиана рассказал Венцлю всю историю. В редакции было пусто, за окном – темно, и Лавиана начал рассказ об убийце, который душил людей, воплощая свои извращенные фантазии. В ящике стола лежит старая папка, сказал Лавиана. В ней хранится копия первого сообщения BTK.

Он указал рукой в сторону редакции, где стояло больше сотни столов.

– Если он когда-нибудь снова даст знать о себе, ты увидишь, как эту комнату покидает толпа людей с блокнотами на изготовку. Потому что так и будет. Для нас это событие эпохального масштаба. Примерно как начало Второй мировой.

Пол Дотсон, теперь капитан, принял на себя руководство отделом расследований преступлений против личности в 1996 году и таким образом стал начальником Ландвера. Первым делом он издал директиву, согласно которой другие лейтенанты в бюро должны были служить поочередно, через определенные промежутки времени, для надзора за расследованиями убийств. Ландвер больше не будет дежурить по всем убийствам двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Ландверу это не понравилось, но Дотсон проигнорировал его возражения.

У каждого детектива в отделе убийств есть привычка к самообману, подумал Дотсон. Они убеждают себя, что могут продолжать заниматься делом после сорока восьми часов без сна. Они все должны были блюсти подобную трудовую этику, чтобы выполнять свою работу, но Дотсон хорошо помнил, как в прежние времена постоянный стресс от расследования каждого убийства почти разрушил его здоровье. Хотя Ландвер продолжал возмущаться по этому поводу, Дотсон не изменил своего решения. «Будет тебе, Кенни, – сказал он. – Посмотри, какой у тебя усталый вид». Отныне в отсутствие крупного дела Ландвер будет время от времени делать перерыв.

В ночь на 17 июня 1996 года сгорел одноэтажный деревянный дом в квартале 1700 в Южном Вашингтоне. Пожарные обнаружили мертвую женщину и ее маленькую дочь в критическом состоянии.

На следующий The Eagle послал в тот дом Лавиану. Тот был удивлен, обнаружив по приезде Ландвера и его детективов. Было ли это убийство?

Вскоре после того, как телерепортеры закончили свои дневные съемки в прямом эфире, к Лавиане подошел крупный мужчина лет двадцати и сказал, что ищет отца пострадавшей девочки. Лавиана сказал ему, что тот, вероятно, в больнице с дочерью, а потом предложил подвезти до больницы, которая находилась по дороге в редакцию.

Во время поездки Лавиана делал попытки расспросить мужчину о семье. Ответы мужчины казались странными и уклончивыми. Когда они добрались до больницы, Лавиана протянул ему визитную карточку и попросил позвонить. «Как вас зовут?» – спросил Лавиана.

– Майк Марш, – ответил мужчина.

Девочка умерла через шесть дней после пожара. К тому моменту детективы Ландвера арестовали Марша. Это стало первым случаем смертной казни в Уичито за несколько десятилетий.

Вскоре после ареста Марша Ландвер давал репортерам краткий репортаж о другом убийстве. Кто-то спросил, что сделают детективы, чтобы поймать убийцу.

– Мы будем наблюдать. Арестуем первого, кого Херст отвезет в больницу, – ответил Ландвер.

Однажды Лавиана услышал, как к его дому подъехал грузовик. Снаружи он обнаружил Ландвера. Лавиана был озадачен: вне работы они никогда не общались. Теперь начальник отдела по расследованию убийств пришел к нему домой с загадочным выражением лица.

– Где ты хочешь его поставить? – с порога начал Ландвер.

– Где я хочу поставить что?

Ландвер указал рукой на то, что лежало в кузове грузовика – полуразрушенный игровой домик восьми футов в высоту. Выглядел он как большой кусок хлама.

И вот теперь с помощью жены Лавианы Ландвер выгрузил игрушечный домик, перебросил его через сетчатый забор и выволок на середину двора Лавианы. Ландвер избегал прямого взгляда, но все время улыбался. Жена Лавианы сказала, что Синди Ландвер обещала отдать им игровой домик; жена Лавианы еще подумала, что их трем дочерям он понравится. Лавиана только закатил глаза. Его дочери никогда не заходили в тот домик: говорили, что внутри много паутины.

Капитан Эл Стюарт так и не простил себе того, что не смог поймать BTK. Выйдя на пенсию в 1985 году, он взял с собой копии некоторых старых дел, чтобы изучить их как следует. Он через многое прошел на этой работе. Когда он был молодым офицером, снайперская пуля сбила с его головы полицейскую фуражку. Когда он был «охотником за привидениями», то доводил себя до слез и пил от отчаяния.

Последние годы жизни он угасал от эмфиземы. Как-то он предупредил своего сына Роджера, что не намерен больше страдать. Объем легких сократился до десяти процентов, и ему требовалось полчаса, чтобы пройти через холл из спальни в ванную.

31 марта 1998 года Стюарт, лежа в постели, приставил к виску пистолет двадцать пятого калибра. Ему исполнился всего шестьдесят один год.

На ночном столике рядом с телом семья обнаружила один из томов дела BTK. Открытый. Стюарт изучал его до конца своей жизни.

Телефонный звонок поступил в адвокатскую контору Патрика Уолтерса около одиннадцати часов утра 3 августа 1998 года. Звонил кто-то, живущий рядом с матерью адвоката в Парк-Сити. Сосед сказал, что на заднем дворе Барбары какой-то тип выстрелил в пса из чего-то наподобие ружья с транквилизатором.

Когда Уолтерс добрался до дома своей матери, он обнаружил в ее огороженном дворе сотрудника по соблюдению требований Парк-Сити Денниса Рейдера.

Патрик Уолтерс попросил его убраться с участка. Рейдер не хотел уходить. В это время подъехал начальник полиции Парк-Сити и попытался успокоить обоих. Тут Уолтерс заметил, что собака исчезла. Сосед сказал ему, что Рейдер открыл ворота.

Три дня спустя Рейдер обратился к Барбаре Уолтерс с жалобой на то, что она позволила свободно бегать своему псу Шэдоу.

Она получила несколько квитанций от Рейдера. Он казался одержимым, медленно проезжал мимо ее дома по нескольку раз в день. Получив очередную квитанцию, она решила, что так дело не оставит. Она была уверена, что Рейдер намерен поймать и убить ее питомца.

Один из коллег Патрика Уолтерса, Дэнни Сэвилл, согласился представлять интересы Барбары Уолтерс в муниципальном суде Парк-Сити.

К началу слушания Рейдер снабдил судью стопкой бумаг толщиной в полдюйма, подтверждающих его правоту. У него были аудиозаписи и видеозаписи пса. Заметки с примечаниями и перекрестными ссылками. Судья дважды прерывал дело, потому что Рейдер постоянно просил время на подготовку. И все это – из-за квитанции за двадцать пять долларов.

Судья признал Барбару Уолтерс виновной. Она подала апелляцию, а затем уладила дело до того, как оно дошло до окружного суда округа Седжвик.

Она смогла оставить Шэдоу, но заплатила штраф.

Она была рада спасти пса. У Шэдоу была одна черта, которую Барбара Уолтерс теперь ценила: он презирал Рейдера.

26 февраля 1999 года человек по имени Патрик Шенхофер вышел купить тайленол и был застрелен грабителем, притаившимся возле его квартиры. Шенхоферу было всего двадцать три года.

Два дня спустя Рой Венцль из The Eagle постучал в дверь его вдовы. Эрика Шенхофер впустила его и несколько минут спокойно говорила о Патрике. Но тут из соседней комнаты вышел маленький мальчик. Его звали Эван Александр Шенхофер, и ему было два года. Он с вопросительным видом забрался к матери на колени.

– Папа? – сказал он.

Эрика Шенхофер обняла его.

– Папы здесь нет, – сказала она. Она отвернулась от ребенка и обняла его, пряча слезы.

Ранее в тот же день Венцль разговаривал с полицейским, назначенным на это дело, детективом с короткой стрижкой по имени Келли Отис. Отис говорил по делу толково и остроумно. Он тоже был настороже.

– Не цитируй меня, – сказал он. – Я расскажу достаточно, чтобы помочь тебе разобраться самому, но не упоминай меня в своей истории.

Венцль согласился. Когда он уходил на встречу с Шенхофер, Отис пристально посмотрел на него.

– Выбери верный тон, когда будешь разговаривать с этими людьми, – сказал он. Это была не просьба.

На той же неделе Венцль узнал, что адвокат из Уичито по имени Роберт Битти недавно провел сорок пять минут, беседуя с Чарльзом Мэнсоном.

Клан хиппи Мэнсона убил кинозвезду и еще нескольких человек в Калифорнии в 1969 году; спустя несколько десятков лет Мэнсон оставался самым известным убийцей в истории страны. Битти передал Венцлю стенограмму интервью с Мэнсоном. Несмотря на известность убийцы, сказал Битти, любой читатель интервью увидит, каким ограниченным человеком тот был на самом деле. Средства массовой информации сделали Мэнсона олицетворением зла, но собеседником он был скучным.

Битти брал интервью у Мэнсона, чтобы организовать инсценировку суда над ним со своими студентами. В Университете Ньюмена, который находился в Уичито, Битти рассказывал второкурсникам о присяжных: граждане должны знать о суде присяжных, прежде чем участвовать в нем, считал он.

Он хотел провести аналогичные интервью и по другим делам.

Взрыв в Оклахома-Сити. Может быть, BTK. Когда он упомянул BTK в присутствии студентов, они, по словам Битти, посмотрели на него с недоумением.

Даже для них, жителей Уичито, это были просто дела давно минувших дней.