Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 88 (всего у книги 252 страниц)

Судья Тайнан постановил:

– В соответствии со статьей 352, тщательно взвесив все соответствующие факторы, суд разрешает их показывать присяжным во время дачи показаний, и – я предполагаю, – они могут быть допущены после должного обоснования со стороны прокуратуры.

Теперь открылась дверь для показа присяжным всех фотографий тел.

Следующим на свидетельскую трибуну взошел Бруно Франсиско Поло, сотрудник Винсента Заззары, обнаруживший преступление. Он нервничал и страшился грандиозности процесса.

Терпеливо и профессионально Хэлпин заставил Поло рассказать присяжным о том, как он обнаружил трагедию 28 марта. Он описал обнаружение тел, прибытие полиции, пожарных и скорой – затем приезд Питера Заззара с женой и маленьким ребенком.

Хэлпин попросил разрешения подойти к судье и сказал Тайнану, что с Поло он закончил, но прежде чем передать его Эрнандесу, он хочет ясно дать понять, что он не потерпит вопросов защитника о пребывании Винсента Заззара в тюрьме, наличии оружия у него в доме или «его предполагаемых связях с преступным миром». Даниэль сказал, что имеет право задавать подобные вопросы, но Тайнан постановил, что не имеет.

С убийствами Заззара Даниэль надеялся показать присяжным, что собственный сын Винсента сказал, что его отец был связан с мафией, и отца и Максин, скорее всего, убила мафия. Хотя он знал, что это выходит за рамки его перекрестного допроса – и Хэлпин поднял этот вопрос первым, – он все еще был полон решимости передать на ознакомление присяжными заявление Питера Заззары, сделанное Рассу Улоту.

После короткого перерыва суд возобновился, и Эрнандес начал задавать Поло вопросы о его отношениях с Питером Заззара. Хэлпин возражал против этой линии допроса как «не относящейся к делу и не имеющей существенного значения», и судья Тайнан возражение поддержал. Даниэль попросил Поло снова представить присяжным подробный отчет о событиях, приведших к обнаружению им убийств Заззары.

В конце концов Хэлпин подал возражение, поскольку вопросы, казалось, становились все менее относящимися к делу. Адвокаты подошли к судье, и Тайнан дал указание Эрнандесу выбрать более отвечающую сути дела линию допроса.

Даниэль вернулся к столу защиты и посовещался с Салинасом, а затем расспросил Поло о том, сколько конвертов с деньгами он оставил у Заззара, пытаясь бросить на выручку пиццерии некую зловещую тень связи с преступным миром.

Спустя всего несколько минут судья прервал перекрестный допрос Даниэля, чтобы почувствовавший себя плохо судебный репортер Крис Олсен смог уйти домой. Он еще раз дал всем присяжным наставление не обсуждать дело и напомнил, что выходные продлятся три дня, потому что в понедельник суд будет закрыт. В следующий раз они увидятся 14 февраля, в День святого Валентина.

Глава 35

Дорин почти всегда была одной из дюжины постоянных поклонниц Ричарда, которые сидели в суде каждый день. Работа Дорин в журнале позволяла ей самой выбирать время. Другие девушки, как и многие журналисты, теперь присутствовали только на утренних заседаниях, но Дорин присутствовала и утром, и после обеда, вечно надеясь, что Ричард повернется и узнает ее. Она чувствовала, что Ричард ей поверил, он знал, кто защищает его права, пишет письма в газеты, осуждая несправедливое обращение с ним.

Саманта писала ему письма, в которых подробно рассказывала, как хочет заняться с ним сексом ночью на кладбище, на холодном перевернутом надгробном камне, залитом кровью одной из жертв Ночного охотника.

Ева О, навещая его, рассказала, как хочет заняться с ним сексом в гробу, в котором она спала каждую ночь. Этот гроб будет их любовным гнездышком, местом, где, ручалась она, она во имя Сатаны, во имя зла исполнит все его фантазии…

Лора Кендалл, бывшая фотомодель, ставшая в Нью-Йорке профессиональной доминатрикс, написала Рамиресу, что мечтает заняться с ним сексом в его тюремной камере.

– С Ричардом, – сказала она, – я бы хотела быть покорной. Над таким мужчиной, как он, невозможно доминировать.

Из всех женщин, утверждавших, что влюблены в него, Ричард считал Дорин самой практичной. Она окончила колледж, не курила, не пила и не ругалась. Представление Дорин о ненормативной лексике ограничивалось выражениями «черт побери» и «твою мать». Она была еще девственницей и не сомневалась, что Ричарда это привлекает больше всего. Он чувствовал, что она его. Все остальные знакомые ему женщины уже занимались сексом. У многих из них были сексуальные фантазии с участием Ричарда, крови, ножей, кнутов и всевозможных садистских извращений.

Внимание множества женщин изменило Ричарда. На свободе, в реальном мире, у него никогда не было доверительных сексуальных отношений с женщинами, кроме проституток. Последней женщиной, с кем у него имелась какая-никакая эмоциональная близость, была Нэнси четырнадцать лет назад. Он никогда не считал себя особо желанным женщинами. Он казался себе слишком худым и стеснялся своих зубов. Он был настолько застенчив, что с властвующими в духовном мире бесами и демонами ему было общаться легче, чем с людьми. Он никогда не заботился о своей одежде, никогда не причесывался, и, жившего в постоянном движении, его перестала занимать личная гигиена.

Но теперь, когда его лицо с полными губами и высокими скулами, а также его предполагаемые деяния сделались одними из самых горячих новостей в стране, он стал очень востребованным. В те выходные он получил множество валентинок от женщин из Израиля, Лондона, Германии и Испании. Все это преклонение стольких женщин распалило самомнение Ричарда и возбудило его сексуальность. Некоторые из приходивших к нему женщин, когда никто не видел, поднимали по его требованию платья и исподтишка показывали ему половые органы.

Дорин чувствовала, что из всех открыток и любовных писем, которые он получил в те выходные, ее Ричарду были несравнимо важнее.

– Я была, – рассказывала она позже, – единственная, кто о нем действительно заботился. Все остальные были кучкой оригиналок и чудачек, хотевших использовать Ричарда для самоутверждения и острых ощущений. Но я для себя не хотела ничего. Было только то, что я могла сделать для него, как я могла ему помочь.

Когда ее спросили о преступлениях, в которых обвиняется Ричард, и ужасных последствиях, если он будет осужден, она смиренно ответила:

– Все это не важно. Я люблю его таким, какой он есть. Когда любишь, принимаешь хорошее и плохое.

Дорин ждала его несколько часов в субботу и воскресенье. Она хотела выглядеть особенно красивой из-за Дня святого Валентина и украсила длинные черные волосы бантами и надела платье в цветочек, которое, как она знала, понравится Ричарду. Увидев его, она сказала ему, как сильно его любит и как сильно она хотела бы супружеское свидание с ним в День святого Валентина. Они оба знали, что этого не произойдет, поэтому довольствовались лучшим из возможного.

Во вторник, 14 февраля, суд возобновил работу в 10:40. Судья Тайнан объявил, что завтра он пойдет на похороны, и заседания не будет.

Затем на свидетельскую трибуну поднялся следователь отдела убийств департамента шерифа Расс Улот и сообщил суду, что он и его напарник, Дж. Д. Смит, добрались до дома Заззара около полудня и, обнаружив следы на клумбе в саду в заднем дворе дома, вызвали фотографов и криминалистов.

Используя серию фотографий, Хэлпин попросил Улота провести присяжных по месту преступления Заззары. Улот опознал на крупном плане миссис Заззара с задранным верхом пижамы, обнажающим грудь и раны.

Хэлпин попросил детектива описать раны, которые он и Джон Лорка видели в морге.

– Мы отметили, что ей вырезали глаза, что она получила огнестрельное ранение в левый висок. Было три больших ножевых ранения на левой стороне шеи и одно на щеке.

Он подробно описал ножевые ранения.

Это свидетельство произвело на присяжных заметное впечатление, они были очень внимательны, наклонялись вперед и слушали, ужасаясь жестокости нападения. Какими бы печальными и тревожными ни были слушания об инцидентах Окадзаки/Ю, нападения на них произошли с применением огнестрельного оружия. Убийство было просто безличным прицеливанием и нажатием на курок. Но здесь чудовищным, кошмарным образом использовался нож. Ричард скрестил ноги, звякнули цепи. Дорин посмотрела на его затылок, и ей захотелось обнять его, погладить по волосам, избавить от всего этого.

На следующее утро, прежде чем судья Тайнан объявил перерыв на обед, Улот рассказал о вскрытиях.

Улот, Дж. Д. Смит, Фрэнк и Гил поели в китайской забегаловке и обсудили влияние показаний Расса на присяжных: подробности инцидента Заззара были очень отрезвляющими, и все согласились, что это донесло до присяжных подлинную глубину страшной реальности Ночного охотника.

После обеда Улот описал обыск, три пакета с выручкой пиццерии у входной двери и подушку с пропавшей наволочкой, а также опознал пули, извлеченные при вскрытии.

Эрнандес спросил Улота о следах взлома, которые убийца оставил на окне проникновения. Даниэль намекнул, что следы оставались с прежнего ограбления дома Заззара и что это «дело рук своих».

Даниэль перешел к следам «Авиа». Улот сказал, что они нашли отпечатки на стене дома, под окном спальни Максин и на канистре, которой воспользовались для проникновения в дом. Даниэль хотел знать, видел ли Улот когда-нибудь пару кроссовок «Авиа», подобную той, что оставила эти следы. Он сказал, что видел:

– В магазине «Фут Лоскер» в «Дауни Молл».

– И во время вашего расследования вы когда-нибудь находили подобную обувь, кроме как в обувном магазине?

– Нет.

Эрнандес обратил внимание жюри на то, что у Ричарда Рамиреса никогда не было найдено такой обуви «Авиа».

Судья Тайнан прервал заседание, чтобы стенографистка могла сделать перерыв.

Во время перерыва некоторые из присяжных подарили судье, а также адвокатам защиты и обвинения конфеты ко Дню святого Валентина. Присяжная запасного состава Синтия Хейден испекла несколько кексов с надписью: «Я люблю тебя» и попросила судебного пристава передать один Ричарду. Когда суд собрался снова, Рамирес нашел его на столе защиты, и когда ему сказали, что его просила передать ему одна из присяжных запасного состава, он взял его и сразу съел. Ричард любил сладкое, и это было очень приятное угощение.

Судья Тайнан сказал:

– «Государство против Ричарда Рамиреса», дело номер A771272. Последний присутствует с адвокатом. Народ представлен. Свидетель на трибуне. Присяжные и запасные находятся на скамьях присяжных. В протоколе будет отражено, что суд и персонал, и я полагаю, адвокат получили валентинки от присяжных. Я хочу вас горячо поблагодарить. В данном случае их нельзя рассматривать как взятку или какое-либо нарушение права на неприкосновенность личности.

Даниэль вернул Улота на место преступления и расспросил его о том, что он видел и что делал, но ни один из этих вопросов не помог Даниэлю в выявлении разумных сомнений.

Выступил криминалист из департамента шерифа округа Лос-Анджелес Стив Рентериа, работавший на месте преступления Заззара. Его работа заключалась в том, чтобы сделать гипсовые слепки со следов обуви «Авиа». Он рассказал присяжным, как сначала делались фотографии литейных слепков, а затем они заливались гипсом. Хэлпин протянул Рентериа запечатанный коричневый бумажный пакет. Внутри были подлинные слепки, сделанные им в тот мартовский день. Казалось, у убийцы большие ноги, а слепки выглядели огромными. Присяжные автоматически опустили глаза и посмотрели на скованные цепями ноги Ричарда.

Когда Фил Хэлпин закончил с Рентериа, было четыре часа дня. Даниэль выглядел неважно, он был бледен и тихо сидел на своем месте.

– Ваша честь, с этим свидетелем я надеялся начать завтра на свежую голову, – сказал он.

– Попробуйте, мистер Эрнандес. Вы вообще можете работать?

– Я немного устал. Сегодня здесь было очень жарко.

– Что ж, тогда мистер Эрнандес я ожидаю, что завтра днем вы начнете действовать быстро, – сказал судья, и суд был отложен.

Когда присяжные и запасные собрались уходить, Ричард снял солнцезащитные очки и встретился глазами с Синтией Хейден. Казалось, между ними пробежало электричество. Она еще не была присяжной, но он полагал, что с помощью Сатаны он сможет включить ее в состав присяжных. Он понимал, что видел в ее глазах, и полагал, что, если она станет присяжным заседателем, она никогда его не осудит и не отправит на смерть в Сан-Квентин. Весь день она чувствовала на себе его глаза. Позже она скажет о них: «У них есть что-то звериное, заставляющие тебя почувствовать, что они видят тебя насквозь».

Гил, Фрэнк и Хэлпин слышали о кексе ко Дню святого Валентина, который Синтия прислала Ричарду. Они также видели, как она переглядывалась с Ричардом, когда закончился суд. Им оставалось только надеяться, что ее никогда не выберут, если потребуются какие-то заместители. Шансов мало. Кроме нее, еще одиннадцать заместителей и нынешнее жюри выглядело здоровым, эмоционально стабильным и работающим без сбоев.

Когда Дорин увидела кекс ко Дню святого Валентина, она сразу поняла, что прислала его Синди. Все это время она наблюдала, как Синди «глазела и пялилась» на Ричарда, и это ей совсем не нравилось. Синди Хейден не какая-то чудаковатая сатанистка или сексуально озабоченная уличная дешевка. Она была хорошо одета, явно интеллигентна, с хорошим вкусом, внешностью и воспитанием.

Позже в тот же день, когда Ричард и Дорин провели вместе первый День святого Валентина, она сказала ему, что Синди в него влюблена и, казалось, хотела заняться с ним сексом прямо в зале суда на глазах у всех. Он засмеялся и сказал, что такое происходит только по телевизору.

– Попомни мое слово, – сказала Дорин, – когда этот процесс закончится, она придет искать тебя.

Ричард громко рассмеялся.

Когда в тот день Дорин выходила из тюрьмы, на улице торчала темноглазая темноволосая студентка колледжа. Она несла табличку с надписью: «Я люблю Ричарда». Ричард отказался ее видеть. Она знала, кто такая Дорин, злилась на нее и одарила презрительным взглядом.

– Если бы взгляд мог убить, я бы упала замертво прямо у тюрьмы, – говорила позже Дорин.

На следующее утро в десять часов Даниэль Эрнандес провел перекрестный допрос криминалиста Стива Рентериа по поводу снятых им гипсовых слепков. Хотя факты Даниэль изменить не мог, ему казалось, что, если он будет достаточно долго задавать одни и те же вопросы, показания обернутся в пользу Ричарда. Однако все это скорее утомило присяжных.

Присяжные поняли, что было два вида следов: один – убийцы, другой – Винсента, и что бы Даниэль ни делал или ни говорил, этот факт он изменить не мог. В конце концов, Хэлпину надоело, и он возразил. Судья возражение поддержал, и Даниэль закончил с Рентериа.

Хэлпин был готов разыграть один из своих козырей. Он сказал суду, что коронер по нападению на Дои в настоящее время недоступен, поэтому он собирался перейти к делу о взломе в Монровии, где, он был уверен, ему удалось привязать след кроссовок «Авиа» к Ричарду Рамиресу. Он вызвал Тома Райта, полицейского из Монровии, который показал, что 9 мая 1985 года он приехал на поступивший звонок об ограблении на Олив-стрит в дом ныне покойной Клары Хадсалл и обнаружил доказательства взлома. К заднему фасаду дома был прислонен садовый стул, кто-то снял нижнее окно и, войдя в дом, ступил в кухонную раковину и оставил в ней след. Когда злоумышленник спустился на пол, он положил ладонь на раковину и оставил скрытый отпечаток, который офицер Райт снял с помощью набора для отпечатков пальцев, лежавшего в багажнике его полицейской машины. Помимо того, что он снял отпечатки ладони и пальцев, найденные им вокруг раковины, он снял след прямо из раковины, взяв сверхдлинную ленту для снятия отпечатков и карты отпечатков. Он отдал отпечатки сержанту Кристиансену из департамента шерифа.

Полицейский Райт заявил, что он также обнаружил следы в грязи с северной стороны дома и сделал с них гипсовые слепки. Хэлпин протянул ему запечатанный бумажный пакет с гипсовыми слепками следов «Авиа», такого же размера, как те, что были найдены в доме Заззара.

Эрнандес понимал, что должен дискредитировать этого свидетеля. Меньше всего он хотел, чтобы отпечатки ладоней Ричарда связали со следами кроссовок «Авиа».

Однако перекрестный допрос Даниэля не смог ослабить показания Райта. Он не смог установить, что у Райта не было опыта снятия отпечатков на месте преступления.

Райт в ходе допроса Даниэлем упомянул, что на полу в комнате нашел наволочку. Присяжные не забыли о том, что из дома Заззара забрали наволочку, а также о том, что, по словам Хэлпина, наволочки, в которых несли награбленное, были общей чертой всех преступлений Охотника. Это было явно не то, чего намеревался добиться Даниэль.

Следующим свидетелем Хэлпина был Майк Гораевски, полицейский из Монтерей-Парка. Он рассказал присяжным, как он приехал в дом Дои чуть позже пяти утра 14 мая и обнаружил на полу Лилиан и окровавленного Билла Дои, которым оказывали помощь врачи «Скорой». Он описал разгром и ужасное эмоциональное состояние Лилиан.

Свои прямые допросы на протяжении всего судебного разбирательства Хэлпин проводил кратко и по существу. Сказанное Гораевски почти не вызывало сомнения, и Даниэль быстро прекратил перекрестный допрос этого свидетеля. Судья Тайнан сказал, что он должен поехать на обед к судье в Пасадену, и объявил длинный перерыв на ланч до двух часов.

Ричарда отвели обратно за выгородку в суде, где он перекусил и заснул, мечтая, что он находится на другой планете в открытом космосе, где он король на троне и все ему кланяются и пресмыкаются перед ним. Во сне были инопланетяне, высокие монстры с большущими мускулами и острыми зубами, скрывающиеся в тени и называющие его хозяином. Трон окружали сморщенные головы на заостренных копьях.

Его грубо растолкали перед судом.

Хэлпин продолжил свое представление инцидента Дои и вызвал на трибуну Билла Рейнольдса, полицейского из Монтерей-Парка, также приехавшего в дом Дои. Офицер Рейнольдс снял с руки Лилиан окровавленные наручники. Он опознал фотографию Лилиан Дои – в больнице, со все еще свисающими с руки наручниками, – а потом и сами наручники, по-прежнему залитые кровью. Некоторые журналисты и судебные наблюдатели задавались вопросом, откуда Охотнику пришла в голову мысль использовать пальцевые наручники. Гил вспомнил свою гипотезу, что Охотник – ветеран Вьетнама, потому что пальцевые наручники армия США надевала на пленных вьетконговцев. Ричард не прослужил ни дня, а о кузене Ричарда Майке Гил узнал только после суда.

Перекрестный допрос Даниэлем Рейнольдса не вызвал у присяжных разумных сомнений.

Хэлпин вызвал детектива Пола Торреса из Монтерей-Парка. Тот сказал, что изнутри дом «выглядел так, как будто сквозь него прошел ураган», что на кровати Билла Дои, а также в холле и кабинете, куда тот пополз, чтобы позвать на помощь, было много крови. Ричард подпер голову рукой и мечтал вернуться в Эль-Пасо, поохотиться в пустыне. Как из этого счастливого и беззаботного места, думал он, я попал в зал суда, где все так стремятся меня убить?

Он часто подумывал просто встать и пойти к выходу, заставив охранников в него стрелять. Он считал, что пуля в голову будет лучше уготованной ему судьбой участи. Он ненавидел тюрьму, ненавидел, когда ему говорили, что делать, он ненавидел идею диктовать ему, когда умирать. Время и место своей смерти при помощи Сатаны выберу я, а не они, размышлял он, наблюдая за Полом Торресом и слушая о садистском разгроме, устроенном Ночным охотником в доме Билла и Лилиан Дои.

Он обернулся, и все взгляды журналистов устремились на него. Они надеялись, что он что-нибудь выкинет. Как только он повернулся, его девушки сели ровно, заулыбались, подмигивая ему и посылая быстрые секретные поцелуи.

Дорин понимающе кивнула ему, как будто у них были общие тайны. Из-за солнцезащитных очков она никогда не могла сказать, смотрит ли он на нее или на кого-то из других девушек, выпячивавших грудь и многозначительно надувавших ярко накрашенные губы. Даже если он смотрел на одну из них, это было не важно. Она была единственной, имевшей значение, она была единственной, кому он доверял. Иногда он мог позвонить ей, и она рассказывала ему все, что сделает для него, чтобы он был счастлив. Она даже запускала на заднем плане какую-нибудь из его любимых мелодий. В отношении суда Дорин была очень оптимистична и часто говорила, что после того, как все закончится, они уедут в какое-нибудь уединенное местечко и будут жить долго и счастливо.

После прямого допроса Торреса Хэлпин начал использовать в качестве улик фотографии с места преступления Дои, а также слепки следов, пальцевые наручники и пули, извлеченные из тела Билла Дои. Даниэль возражал против всего, но его возражения были отклонены.

Судья Тайнан также разрешил представить две фотографии Максин Заззара в постели, необходимые, по мнению Хэлпина, для подтверждения вырезания глаз и серьезности ножевых ранений.

Затем Тайнан обратился к присяжным, заранее предупредив их, что они увидят неприятные фотографии. Он объяснил им, что вид ужасных ран не должен настраивать их против обвиняемого. Он сказал:

– Вы не должны исходить из того, что обвиняемый виновен только потому, что на фотографиях изображен кто-то, кто был серьезно ранен. Вы понимаете? Это ваша обязанность как присяжных. Вы должны быть настолько нейтральны и объективны, насколько это возможно.

Учитывая интенсивность и интимность нападения, сделать это было очень сложно, и Ричард это понимал. Ему не понравилось, что жюри увидело эти фотографии. Он сидел в своем кресле и двигался, гремя цепями. Когда жюри раздали фотографии жестоко изуродованной Максин, Хэлпин подошел к отпечаткам ладоней, отпечаткам пальцев и следов, собранных в доме Клары Хадсалл в Монровии. Эрнандес яростно возражал. Судья Тайнан предложил беседу между судьей и адвокатами, чтобы выслушать суть возражения, заключавшегося в том, что преступление в доме Хадсалл не было предъявлено как обвинение, и поэтому доказательства по нему допускаться не должны. Кроме того, это доказательство нерелевантное – ни одна пара обуви «Авиа» никогда не была привязана к его клиенту. Хэлпин напомнил суду, что ни разу не упомянул о каких-либо совершенных там преступлениях. Все, что он сделал, это «надел ему на ноги «Авиа», потому что отпечатки пальцев и ладони принадлежали ему [Ричарду]».

Судья разрешил им представить фотографии, отпечатки пальцев и следы обуви. Тайнан сказал Даниэлю, что если тот сможет привести примеры, которые покажут, что он был неправ, допуская к рассмотрению отпечатки и следы из дела Хадсалл, он с радостью отменит свое решение.

Изучая фотографии Максин, некоторые присяжные вздрагивали, некоторые бледнели, а некоторые молились. Им выдали гипсовые слепки следов обуви по делу Дои и по делу Заззара и попросили передавать друг другу слепки осторожно. Они ясно видели, что слепки идентичны.

После осмотра присяжными всех вещественных доказательств судья Тайнан объявил заседание закрытым и пожелал жюри насладиться еще одними трехдневными выходными. Явно шокированные, бросая на Ричарда любопытно-гневные взгляды, присяжные и заместители присяжных ушли. Синтия Хейден долго и пристально смотрела на Ричарда.

Когда он обернулся, Дорин была единственной, кто все еще сидел.

Судебные приставы не забыли, что Дорин присутствовала ежедневно, и пристально за ней следили. Хотя выглядела она невинно и на учете в полиции не состояла, они с подозрением относились к любой женщине, настолько одержимой мужчиной, которого обвиняли в вырезании пары человеческих глаз просто ради забавы.