Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 252 страниц)

Глава 36

Когда 21 февраля суд возобновил работу, судья Тайнан объявил, что Даниэль Эрнандес болен. Он сказал, что разговаривал с ним по телефону и что он страдает «нервным истощением», находится под наблюдением врача и через несколько дней должен выздороветь. Поэтому он решил отложить рассмотрение дела до понедельника, 27 февраля, дав Даниэлю неделю на восстановление.

Салерно и Каррильо радостно приветствовали перерыв, которым собирались воспользоваться, чтобы уделить время семьям и другим делам, накопившимся у них на столах. Хэлпин заявил, что знал о том, что подобное может произойти, и его беспокоили возможные рецидивы болезни Эрнандеса. В этом ходе он видел маневр для остановки дела, с помощью которого Даниэль пытался добиться аннуляции судебного процесса.

Присяжные семидневный перерыв в работе суда приветствовали. Это была выматывающая, трудная задача – весь день сидеть на одном месте, слушать ужасные истории и рассматривать фотографии убитых людей.

В девять утра 27 февраля явно раздраженный судья Тайнан занял место на судейской скамье. Помощник Ричард Салинас сидел за столом защиты с Ричардом.

– Сегодня утром мистер Эрнандес придет в суд? – спросил судья Салинаса.

Салинас ответил отрицательно. Тайнан сказал Хэлпину подойти к нему и объяснил, что получил письмо от доктора Пейса, врача из Сан-Хосе, лечившего Эрнандеса от нервного истощения и повышенного уровня сахара и липидов в крови. Судья сказал, что доктор Пейс назначил Даниэлю программу похудения и следил, чтобы Даниэль получил «консультации по борьбе со стрессом». Даниэль не готов для сложной задачи представлять Ричарда Рамиреса, и ему потребуется от одной до четырех недель восстановления. Салинас сказал, что за неделю до этого Алану Йохельсону позвонила секретарша Даниэля, чтобы сообщить ему о его состоянии. Хэлпина это не убедило. Он слышал, что Даниэль уже использовал эту тактику во время предварительных слушаний. Он думал обо всех трех с половиной годах времени и тяжелом труде, затраченном на этот процесс: о сложных задачах по отбору присяжных и выстраиванию очередности всех свидетелей. Теперь ему придется снова перестраивать всем свидетелям график.

Судья не собирался принимать медицинское обоснование нетрудоспособности Даниэля Эрнандеса за чистую монету. Он постановил, что в среду, 1 марта, в суд должен явиться не только Даниэль, но и Артуро. Артуро все еще официально представлял Ричарда, и судья хотел, чтобы он был в суде. Хэлпин предложил составить повестку и пригласить доктора, лечившего Даниэля:

– Я уже сталкивался с этим раньше с одним из наших местных поверенных, и оказалось, что он неправильно понял своего врача и на самом деле был достаточно здоров, чтобы продолжить рассмотрение дела.

Тайнан согласился и сказал, что предоставит Хэлпину адрес врача для выписки повестки в суд. Он приказал судебному приставу вернуть присяжных в суд в понедельник, 6 марта, предоставив им еще один продолжительный перерыв.

Все присяжные очень хотели покончить с этим кошмаром исполнения гражданского долга и вернуться к комфорту и обычной жизни. Тайнан решил пригласить присяжных, чтобы объяснить болезнь Даниэля и извиниться за задержку. Он слишком хорошо понимал их дискомфорт и напомнил не забывать соблюдать свою присягу и держаться подальше от средств массовой информации.

В прессе появились многочисленные сообщения о том, что Эрнандес затягивает суд, симулируя болезнь в надежде добиться аннуляции судебного процесса.

С тех пор как след обуви «Авиа» был привязан к отпечаткам пальцев Ричарда, стало очевидно, что Даниэлю будет очень трудно выиграть дело. Репортеры начали усердно копаться в его прошлом, разрыв неизвестные прежде факты. Например, в газетах сообщалось, как Эрнандес был дважды оштрафован за неявку в суды округа Санта-Клара. Также сообщалось, что в штате Калифорния ему удалось с большим трудом получить лицензию на занятие адвокатской практикой после того, как он был допущен к юридической деятельности. Даниэль приписывал это ФБР, которое относилось с недоверием к его связям с сельскохозяйственными рабочими и к тому, что студентом Университета штата Калифорния в Сан-Хосе он протестовал против войны во Вьетнаме, а также несколько месяцев провел в Гаване в качестве гостя режима Кастро.

1 марта по приказу судьи Тайнана Даниэль и Артуро сидели за столом защиты с Ричардом. Ричард был зол, потому что Даниэль тормозил судебный процесс. Он, возможно, больше всех в зале суда хотел покончить с процессом, хотя знал, что это приведет к смертной казни.

Ричард продолжал верить, что после смерти займет почетное место при дворе Сатаны, и смерть его не пугала.

Судья Тайнан прочитал письмо от врача Даниэля, в котором подробно описывались его симптомы, пройденные обследования, и предполагаемый срок выздоровления от четырех до шести недель. Он искренне сказал Даниэлю, что беспокоится о его здоровье, но после продолжительной беседы с врачом не находит уважительной причины, позволяющей Даниэлю пропустить еще одно заседание суда.

Даниэль произнес длинную речь о том, насколько он устал после отбора присяжных, что он был единственным адвокатом, работающим над этим делом, и что все это – слишком много для одного человека. Он попросил несколько недель на восстановление и ходатайствовал судью Тайнана назначить ему в помощь еще одного адвоката. Артуро от комментариев воздержался.

Хэлпин горько жаловался на необходимость сдвига сроков явки свидетелей, некоторые из них были ужасно травмированы жестокими сексуальными посягательствами, и все эти задержки еще больше их травмировали и расстраивали.

– Этим людям все опостылело, – прогремел он.

Судья Тайнан сказал Даниэлю, что осознает, что дела о преступлениях, за которые предусмотрена смертная казнь, вызывают большой стресс.

– У кого-то из нас боли в груди, у кого-то в животе… но суть в том, мы все страдаем от стресса в этих делах, даже в суде. И это неотъемлемая часть дел о преступлениях, за которые предусмотрена смертная казнь, и мы должны уметь с этим справляться.

Далее судья заявил, что не видит веских причин для дальнейших отсрочек разбирательства и приказал обоим Эрнандесам явиться в суд 6 марта готовыми продолжить процесс.

Хэлпин ясно помнил, как упорно боролись Артуро и Даниэль за право защищать Ричарда. Когда судья Сопер вынесла постановление о том, что Ричард имеет право на выбор собственного адвоката, он знал, что это помешает суду и, вполне возможно, даже приведет к аннуляции судебного процесса, то есть им придется начинать все сначала. Эта угроза нависла над судом как темная грозовая туча, посланная в помощь Ричарду самим Сатаной.

Хэлпин поклялся больше не заниматься этим делом – пройти через такое дважды слишком тяжело для любого. У него язва и высокое давление. И Артуро, и Даниэль заявили, что подчинятся решению суда. Они знали, что Тайнан будет их презирать и бросит в тюрьму, если они не подчинятся.

Утром в понедельник, 6 марта, Даниэль предстал перед судом с новой стратегией. Теперь он уверился, что не сможет как следует справиться с защитой Ричарда, даже с помощью Артуро, и обратился к опытному адвокату Рэю Кларку, светлокожему черному мужчине с волосами и усами цвета соли и перца. Даниэль вел переговоры с ним с января, и Рэй присоединился к команде защиты после того, как судья Тайнан согласился, чтобы штат заплатил ему стандартную ставку за защиту по уголовному делу (сто долларов в час). Тайнан знал, что повторный суд над Рамиресом обойдется налогоплательщикам намного дороже.

Перед судом Тайнан впервые увидел Рэя Кларка на закрытой встрече с Даниэлем и Артуро. Судья изучил биографию Рэя и знал, что он был способным профессионалом, имевшим опыт ведения дел о преступлениях, за которые предусмотрена смертная казнь. Он даже прошел специальную подготовку, которая позволила ему стать членом группы калифорнийских поверенных, соответствующих стандартам, предъявляемых к ведению дел о преступлениях, за которые предусмотрена смертная казнь.

Для Тайнана Рэй Кларк был лучом надежды. Его появление означало, что процесс действительно будет завершен.

– Несмотря ни на что, – сказал Кларк Тайнану – я буду с вами на все время процесса.

Рэй Кларк занимался частной практикой, ведя почти исключительно уголовные дела с тех пор, как в декабре 1973 года после окончания Юго-Западной школы права сдал экзамен на адвоката. Он был партнером со своей дочерью, Дон Блейлок, и Эфремом Кларком (не родственником). Пока он будет участвовать в процессе Рамиреса, они займутся делами фирмы. Судья Тайнан пожал ему руку и поздравил с вхождением в команду.

Тем временем в открытом судебном заседании без присутствия присяжных судья для протокола и Фила Хэлпина объявил, что назначил Рэя Кларка в команду защиты. Хэлпин знал Кларка и его репутацию и был очень рад видеть его за столом защиты. Теперь, полагал он, дело пойдет быстро.

Ричард в этом вопросе права голоса не имел. Он понимал, что Даниэлю дело не по зубам, и был рад новому опытному защитнику. Однако Ричард понимал, что Кларк ничего не знал об этом деле.

Назначение Кларка поднимало серьезные проблемы с обжалованием. В 1976 году было знаменательное дело, когда апелляционный суд Калифорнии отменил обвинительный приговор Лесли ван Хаутен, последовательнице Чарльза Мэнсона, поскольку после исчезновения в середине судебного процесса адвоката ван Хаутен его заменил новый поверенный. Суд постановил, что даже если новый адвокат внимательно изучил протоколы показаний свидетелей в суде, он не имел возможности видеть поведение каждого свидетеля в момент дачи показаний.

«В соответствии с элементарной логикой право на адвоката означает право на эффективное представительство, – заявил апелляционный суд в деле ван Хаутен. – По нашему мнению, обвиняемой отказано в эффективном представительстве, если ее адвокат не может эффективно обосновывать свою позицию по делу».

Мало того, что Рэй Кларк не видел дающих показания свидетелей, он даже еще не читал стенограмму. Однако Тайнан был не в настроении дальше откладывать дело и не дал Кларку и часа на прочтение дела. Он сказал:

– Насколько я понимаю, мистер Кларк, вы будете дополнительным адвокатом и не возникнет никаких задержек по делу, если вы начнете включаться в работу и сделаете все, что в ваших силах, чтобы подготовиться в свободное время, и дело будет рассматриваться быстро, так?

Рэй Кларк ответил:

– Так, ваша честь.

– Хорошо, сэр. Вы назначены и добро пожаловать.

Тайнан назначил слушание на 24 марта, чтобы разрешить спор, который был у специального судебного распорядителя относительно передачи обвинением материалов криминалисту группы защиты. Двадцать четвертое было пятницей, и судья Тайнан сказал, что суд не будет тратить зря время присяжных. Даниэль пожаловался, что окружная прокуратура не доверяет защите и усложняет ситуацию. Тайнан хотел знать, почему эти проблемы до сих пор не решены. Даниэль, обретший второе дыхание после отдыха, новой диеты и консультаций по борьбе со стрессом, и воодушевленный присутствием Кларка и Артуро, сказал, что пытался разрешить их, но обвинение не пошло навстречу.

Стол защиты теперь выглядел грозной силой: Салинас, Кларк, Даниэль и Артуро сидели и внимательно следили за всем происходящим.

Хэлпин возразил, что ждал, когда с ним свяжутся, а обвинение ходило вокруг да около, пока судья не положил этому конец и не вынес постановление, что все вопросы будут решены на слушании двадцать четвертого. Пригласили жюри.

Хэлпин попросил патологоанатома Когана рассказать присяжным подробности убийства Максин Заззара. Тот описал три огнестрельных ранения, восемь колотых ран, странгуляционные борозды на шее и то, как были отрезаны верхние веки обоих глаз, чтобы облегчить удаление глаз. Он подробно описал резаные раны, и присяжные завертелись и беспокойно заерзали на своих деревянных стульях, пытаясь разглядеть за солнцезащитными очками глаза невозмутимого Ричарда Рамиреса, подпиравшего щеку ладонью огромной правой руки.

В этот момент судья Тайнан сделал перерыв на обед.

Ровно в полвторого доктор Коган вернулся на трибуну. Хэлпин показал ему пули, удаленные из тел Винсента и Максин, и попросил доктора объяснить, какие повреждения нанесла каждая пуля и откуда они были извлечены.

Хэлпин передал доктора Когана Рэю Кларку. Хотя тот еще не читал протокол судебного заседания, вопросы Кларк задавал точные и по существу. Он знал, что делал, и вскоре это стало очевидным.

Кларк мало чем мог помочь защите с доктором Коганом, которого поставили на трибуну только для того, чтобы подтвердить подлинность вскрытий для суда.

Хэлпин вызвал на трибуну Линду Дои Флик. Она сказала присяжным, что работает стажером в сфере семейного, супружеского и детского психологического консультирования. Хэлпин попросил ее описать состояние своей матери. Она сказала:

– Уровень когнитивных мыслительных способностей по обработке информации примерно как у двухлетнего ребенка. В последние несколько лет у нее проявились признаки дряхлости. В чем-то она очень проницательна, а в чем-то не может реагировать так же хорошо.

Она показала, что жила в четырех кварталах от родителей. Она пришла к ним ранним вечером накануне утреннего инцидента. Ее отец был здоров и смотрел телевизор, а мама «гуляла по дому». В 5:20 ей позвонили из полиции и направили в больницу Монтерей-Парка, куда доставили ее мать. Она сказала, что лицо ее матери было опухшим, черно-синим, и она была дезориентирована.

Линда сообщила присяжным, что прошла обучение в больнице Каза Колина в Помоне по работе с пациентами с церебральными нарушениями и пострадавшими от инсульта. Благодаря этому она научилась разговаривать со своей матерью. Хэлпин показал ей фотографии миссис Дои в больнице, которые Линда описала для присяжных.

Хэлпин переехал в 5 сентября, когда Линда с матерью отправилась в тюрьму на опознание предметов украденного имущества, изъятых в доме Фелипе Солано и в других местах.

– И видели ли вы там какие-то предметы, которые вы признали собственностью родителей?

– Много предметов, – сказала она.

Она узнала недорогой кошелек для монет, видеомагнитофон «Саньо», кошелек матери, косметичку, сумку Лилиан Дои, олимпийский значок, который отец купил матери, карманные часы деда и часы «Омега Констеллейшн», которые отец никогда не снимал.

– На самом деле, – заявила она, – ювелир ему на это пенял и все время повторял, что если отец будет снимать часы на ночь, в них будет меньше ворсинок и не придется их ремонтировать.

Когда Хэлпин спросил, чего из украденного там не было, она ответила, что принадлежавшего отцу золотого обручального кольца с бриллиантом в один карат.

Прокурор продержал Линду на трибуне час и пятнадцать минут.

Даниэль Эрнандес встал для перекрестного допроса Линды, задавая ей вопросы о найденных предметах, как будто не верил ее словам. Он спросил ее о заявлении о преступлении, которое она помогла заполнить матери, в котором содержалось описание, явно непохожее на Ричарда. Хэлпин возразил и запросил беседу между судьей и адвокатами, на которой сказал, что вопросы Даниэля не относятся к делу, если только он не пытается дискредитировать отсутствующую свидетельницу. Он сказал, что не вызывал Лилиан Дои, поэтому не имеет значения, что она сказала о нападавшем.

Даниэль сказал, что может позвонить миссис Дои, потому что Линда, несмотря на инсульт матери, могла с ней общаться, когда они в ночь нападения заполнили заявление о преступлении. Тайнан сказал, что разрешит один вопрос Линде по поводу описания в заявлении матери.

Хэлпин возразил, но его возражение отклонили.

Даниэль взял со стола защиты полицейский опросный лист и попросил разрешения показать его Линде. Тайнан разрешение дал. Она сказала, что вспомнила, как детектив Пол Торрес пришел в дом через две недели после инцидента и помог ей его заполнить.

– Вы помогали своей матери составлять фоторобот для полиции? – спросил Даниэль.

Она сказала, что помогала в больнице и дома две недели спустя.

Даниэль посовещался с Кларком. Жюри заволновалось. Дорин знала правду о несоответствии между описанием внешности Ричарда, данным миссис Дои, и не могла понять, почему Хэлпин так боялся, что об этом узнают присяжные. Она начала подумывать о том, что надо написать об этом в газеты. Даниэль объявил, что у него больше вопросов нет.

Линда Дои медленно сошла с трибуны. Ричард на нее не смотрел. Судья Тайнан объявил перерыв.

Синтия Хейден сидела, опустив глаза. Гил Каррильо внимательно наблюдал за Синтией, чтобы понять, общается ли она, так или иначе, с Ричардом. Если да, он выбросит ее задницу из жюри. Случай с кексом на День святого Валентина пришелся отделу убийств департамента шерифа не по душе.

– Вы можете вызывать вашего следующего свидетеля, – сказал судья Тайнан Хэлпину после перерыва.

– Мы начинаем новый инцидент, дело миссис Белл и Лэнг, произошедшее между 29 мая и 1 июня 1985 года, – сказал Хэлпин и получил разрешение подойти к судье. Из-за неожиданного перерыва он вынужден представлять свидетелей вне заранее установленной очередности и будет не готов со своим первым свидетелем до завтрашнего утра. Тайнан сказал, что понял.

Глава 37

Фил Хэлпин начал с зачитывания для внесения в протокол списка из пятидесяти одной фотографии, которую он собирался использовать в деле Белл/Лэнг.

Рэй Кларк спросил, может ли он провести совещание в суде без судебного репортера. Судья Тайнан сказал, что репортер должен присутствовать.

Кларк попросил копию списка фотографий, используемых в качестве улик, потому что он не мог достаточно быстро их все записать. Хэлпин сказал, что был бы рад передать защите копию, если не будет жалоб на порядок перечисления предметов.

– С мистером Кларком у вас все может быть по-другому, – сказал судья Тайнан.

Прокурор представил Майка Бамкрота из отдела по расследованию убийств департамента шерифа, который будет сидеть за столом обвинения во время представления дела Белл/Лэнг. Позади Майка на своих обычных местах сидели Каррильо и Салерно, а также полдюжины детективов из разных городов округа Лос-Анджелес. Члены семей миссис Лэнг и Белл сидели в суде вместе с полицией, и казалось, боялись преданных поклонниц Ричарда.

Хэлпин вызвал Карлоса Валенсуэла, пожилого садовника, обнаружившего двух сестер. Карлосу требовался переводчик. Он был стеснительным человеком, который не любил говорить о том дне, но знал, что это его долг как гражданина и как человека. Он, как и большинство гражданских, всходивших на свидетельскую трибуну, не смотрел не только на Ричарда, но даже в его сторону. Карлос был глубоко религиозен и слышал о пентаграммах. Он знал, что во всем этом видное место занимает рука Сатаны.

Карлос описал, как увидел, что у входной двери дома Нетти Лэнг и Мэйбл Белл скапливались газеты и письма, и решил, что что-то не так. Он открыл дверь и безрезультатно позвал их. Сначала он нашел Нетти, затем Мэйбл со столом, который Охотник оставил у нее на груди. Он снял его, увидел нанесенные ей ужасные побои и пентаграмму на кровати, после чего поспешил к соседям, чтобы вызвать полицию. Кларк начал перекрестный допрос, спросив Карлоса, сколько газет было на крыльце. Карлос сказал – четыре. Кларк спросил, кого он нашел первой. Карлос сказал – Нетти. Кларк сказал, что у него больше нет вопросов к этому свидетелю.

Следующим вызвали Джеймса Олдса, первого полицейского из Монровии, прибывшего на место происшествия. Он показал, что оцепил дом и сфотографировал раны и места, где была обнаружена каждая женщина. Он позаботился о том, чтобы получить четкие снимки пентаграммы и молотка, все еще покрытого засохшей кровью. По его словам, когда обе сестры были доставлены в больницу, офицер Олдс пошел с ними, чтобы сделать больше фотографий ран после того, как их очистили.

Он относился к нападению как к убийству: раны были очень серьезными, возможен был смертельный исход, и ему требовались все необходимые для осуждения доказательства. Когда он описал ужасные травмы присяжным, люди в зале суда начали беспокойно двигаться на своих местах. Несколько женщин-присяжных заплакали, и их всхлипы заполняли паузы между страшными словами Олдса.

Хэлпин закончил с полицейским Олдсом, а судья Тайнан объявил перерыв на обед, зная, что присяжным понадобится прийти в себя после того, как они выслушали рассказ о бессмысленной жестокости по отношению к двум беззащитным старухам.

Присяжные и заместители встали и ушли. Ричард сидел молча наедине со своими мыслями, как тогда, когда он был еще мальчиком в школе, у которого случился эпилептический припадок, – он просто отключился и вообще отсутствовал.

Следующие свидетели Хэлпина пошли не по очереди. Он вызвал доктора Клэр Пол Нейби, хирурга общего профиля, работавшую с Нетти Лэнг в методистской больнице в Аркадии, а затем доктора Майкла Агрона, работавшего с Мэйбл Белл. Клэр сообщила суду, что провела осмотр гениталий миссис Лэнг и обнаружила две растяжки. Были взяты соответствующие мазки и смывы, и в то время не было обнаружено никаких посторонних выделений (то есть семенной жидкости).

– Эти травмы, скорее всего, были вызваны внезапным и сильным растяжением тканей в этой области, – заявила она, но теперь не может сказать, в результате чего появились эти травмы. Хэлпин попросил ее прочитать ее показания на предварительных слушаниях, а затем спросил, согласна ли она теперь с тем, что сказала тогда.

– Читая мои тогдашние показания, я пришла к выводу, что была предпринята попытка проникнуть во влагалищное отверстие.

Хэлпин хотел, чтобы именно это услышали присяжные: восьмидесятичетырехлетнюю Нетти Лэнг, скорее всего, связанную и уже избитую, изнасиловали. Мертвая тишина в зале суда была нарушена только тогда, когда Ричард двинулся и зазвенели цепи.

У Хэлпина больше вопросов не было. Рэй Кларк встал, чтобы обратить внимание на то, что он считал слабостью в ее показаниях.

– Не могли бы вы определить вероятность изнасилования, доктор? Когда вы говорите «очень вероятно», означает ли это, что высокая вероятность?

– Я считаю, – ответила она, – что источником моих предположений могут быть инструменты, которые могли применяться для нанесения таких ран.

Кларк заставил ее признать, что она понятия не имела, что именно вызвало вагинальные выделения.

Хэлпин вызвал к трибуне детектива из отдела убийств департамента шерифа Бамкрота и тот рассказал присяжным, как он и его напарник Майк Робинсон получили вызов и описали то, что он наблюдал в доме Лэнгов. Он также присутствовал на вскрытии Мэйбл Белл в середине июля, после того как она в конце концов скончалась от ран. Хэлпин спросил детектива, допрашивал ли он Нетти Лэнг. Он сказал:

– Нет, сэр… Когда она просыпалась и видела меня или моего напарника, она шарахалась от нас, страшно пугалась и начинала плакать.

Лучшее, что Рэй Кларк смог сделать в ходе перекрестного допроса, чтобы отдалить Ричарда от места преступления, – это спросить, обнаружены ли отпечатки на банках с газировкой, на что Бамкрот ответил:

– На одной из банок были какие-то части отпечатка пальца, но их было недостаточно для опознания.

Довольный, Кларк закончил перекрестный допрос.

Затем Чарльз Вандер Венде показал, что он обнаружил «отпечаток ткани» на банке «Маунтин Дью», что означало, что тот, кто держал банку, был в перчатках. Хэлпин планировал доказать, что во время атак Ночного охотника были обнаружены отпечатки пальцев.

Кларк хотел показать присяжным, что отпечаток не обязательно оставлен тканевой перчаткой, что это могла быть кожаная перчатка, но Вандер Венде показал, что они могут отличить текстуру поверхностей: например, по его словам, лентой для снятия отпечатков пальцев после нанесения порошка можно снять небольшие пупырышки на свиной коже. Затем Кларк попросил Вандер Венде рассказать присяжным, как именно были взяты отпечатки пальцев. Эту информацию они уже получили ранее, но Кларк об этом не знал.

Когда Вандер Венде закончил, Кларк предложил прокурору показать фотографии места преступления.

Судья Тайнан обратился к присяжным.

– Дамы и господа, и снова некоторые из фотографий, которые вы посмотрите сегодня днем, неприятны. Помните, вы действуете здесь как судьи. Вы не должны волноваться или эмоционально реагировать на фотографии. Они являются вещественными доказательствами, и вы должны рассматривать их так. Они сами по себе не указывают на чью-либо вину. Вы должны рассматривать их как можно нейтральнее и объективнее.

Он предупредил их, чтобы они не говорили между собой о фотографиях. Хэлпин зачитал номера снимков для занесения в протокол, и Алан Йохельсон передал фото жюри. Все присяжные с каменными лицами пролистывали черно-белые фотографии размером двадцать на двадцать пять. Потом их передали заместителям присяжных и, наконец, Йохельсон их собрал.

Судья Тайнан сказал присяжным, что на сегодня они свободны.