Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 252 страниц)

37
Декабрь 1975 года

Патрисия подождала пять дней и позвонила Лэнни.

– Привет. Что нового?

– Не слишком много, – ответил Лэнни. – Что у тебя?

Патрисия попросила встретиться после работы, сказала, что у нее есть идея и она хочет ее рассказать. Лэнни согласился. Она припарковалась на обычном месте, вскоре после шести появился Лэнни и сел к ней в машину.

– Я подумала, мы могли бы подъехать и осмотреть дом. Просто проехать мимо, чтобы точно знать, что это за дом.

Лэнни посмотрел на нее как на умственно отсталую.

– Патти, нам не хватило аванса.

Патрисия почти неслышно вздохнула. Было ясно, что он имел в виду. Больше секса.

– Давай, – предложил Лэнни, – встретимся с Романом в «Где еще?».

Патрисия последовала за Лэнни по Хиггинс-роуд. Должно быть, Лэнни после ее звонка позвонил Роману. Она задавалась вопросом, как долго ей придется отдаваться им, прежде чем они почувствуют, что аванса хватает. Припарковавшись у «Где еще?», она покачала головой. «Разве ты не опускаешься все глубже и глубже? Все, что ты делаешь или пытаешься сделать, превращается в дерьмо».

Роман уже был на месте и осушил пару стаканов, они сели к нему. Через некоторое время, когда Роман достаточно выпил, он решил, что пора идти.

– Пойдем, Лэнни, пойдем отсюда. Ты готова, Патти?

– Конечно, – улыбнулась Патрисия.

Если бы не постоянный страх, Патрисия чувствовала бы полную абсурдность ситуации. Пойдемте, ребята, пойдем куда-нибудь, чтобы я смогла заставить вас почувствовать себя большими мачо, и тогда вы, возможно, согласитесь убить для меня папу и маму, после чего я смогу долго и счастливо жить с Фрэнком – и мужчинами, которых он снимает в барах… и другими женщинами… и проклятой немецкой овчаркой…

Впервые Патрисия всерьез почувствовала, что, возможно, сходит с ума.

В начале декабря Патрисия наконец убедила Лэнни Митчелла изучить место будущего нападения или хотя бы провести разведку в доме по Брэнтвуд, 55.

– У меня остался ключ от дома, – сказала она ему. – Родители будут играть в боулинг, а брат пойдет к другу. Я могу провести вас внутрь, и вы сможете все осмотреть.

Лэнни решил так и сделать и поскорее с этим покончить. Идея ему не особенно нравилась, но Роман сказал еще потянуть с Патрисией, чтобы они могли и дальше получать бесплатную киску. Лэнни, если он и дальше хотел водить дружбу с Романом, ни оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. В любом случае он все обдумал заранее и решил, что большой опасности нет. Он ведь никуда не вламывался, у Патти был ключ, и он входил в дом по ее приглашению.

Патрисия забрала его с парковки у «Элк-Гроув-Виллидж Боул», и они двинулись на юг по Арлингтон-Хайтс-роуд. Лэнни заметил между двумя передними сиденьями что-то белое. Вытащив предмет, он обнаружил, что это был тридцатисантиметровый охотничий нож с перламутровой рукоятью.

– Что за чертовщина? – спросил он.

– Для защиты от отца, – сказала она ему. – Фрэнк носит в кармане «дерринджер». Мы держим в машине нож.

Лэнни, никогда не упускавший случая произвести впечатление на женщину, вытащил из наплечной кобуры револьвер. Откинув барабан, он показал Патрисии лежащие в нем сверкающие патроны.

– Патти, разве это не лучшая защита?

– Да, – сказала она, глядя на оружие широко раскрытыми глазами.

– Можешь и мне достать такой?

– Попробую, – сказал Лэнни, возвращая барабан на место и убирая револьвер.

Когда они проезжали бульвар Джона Кеннеди, Патрисия указала на большой магазин «Уолгрин» и сказала:

– Вот тут, дружище, и работает Фрэнк.

Патрисия припарковалась на улице возле дома. Лэнни нервно огляделся. Внезапно это показалось не такой уж хорошей идеей. Роман велел ему потянуть с Патрисией канитель, но где, черт возьми, он сам?

Патрисия подошла к входным дверям. Она копалась в сумочке в поисках редко используемого дверного ключа, когда, к ее удивлению, открылись двери, и на пороге стояла мать.

– Мама? – Патрисия не знала, что сказать.

Мэри Коломбо высунула голову и через плечо дочери посмотрела на припаркованную машину. Лэнни увидел, что женщина на него смотрит, и быстро отвернулся.

Патрисия исчезла в доме, а Лэнни остался. Даже проклятые ключи от машины она прихватила с собой, иначе он бы, наверное, завел машину и тут же смотался оттуда к чертовой матери. Женщина в доме – скорее всего, мать Патрисии, – должно быть, хорошо его разглядела. Он начал нервничать.

К тому времени, когда Патрисия вернулась к машине, Лэнни был уже на грани.

– Какого хрена ты так долго там сидела? – резко спросил он.

Патрисия сама была не в лучшем настроении после очередной словесной перепалки с Мэри.

– Я поссорилась со своей гребаной матушкой, – огрызнулась она. Запустив двигатель, она резко газанула.

– Ты сказала, что никого не будет дома! – обвинил ее Лэнни.

– Я и думала, что не будет! – выпалила Патрисия. – Я надеялась, что мы сможем спрятаться внутри и прикончить их, когда они вернутся домой!

– Что? – Лэнни недоверчиво уставился на нее. – Ты хотел, чтобы я убил их сегодня вечером!

– Да!

– И ты хотела там быть? – в его тоне слышалось отвращение. Как будто Лэнни Митчелл наконец нашел то, что вызвало у него отвращение.

– Да! – взорвалась Патрисия. – Я хотела увидеть, как они получили по заслугам за все гребаное горе, которое они мне причинили! Я хотела положить конец всему этому дерьму!

Через мгновение они снова оказались на оживленном перекрестке, где находился «Уолгрин». Лэнни вспомнил недавние слова Патрисии: «Вот тут, дружище, и работает Фрэнк».

Лэнни снова выдернул револьвер из наплечной кобуры.

– Если ты, мелкая шлюха, еще когда-нибудь попробуешь так меня обмануть, ты попрощаешься со своим парнем Фрэнком, поняла?

Его угроза была как удар молнии. Все время, пока она общалась с Лэнни и Романом, с самого первого вечера с Нэнси в мотеле «Эджбрук», Патрисия осознавала, что ей может угрожать опасность. Она смирилась, говоря себе, что это, как и все прочее, часть цены, которую ей придется заплатить за все неприятности, в которых она оказалась. Она не зацикливалась на неопределенной угрозе, собой она рисковала без боязни. Но теперь впервые материализовалась угроза для Фрэнка.

Патрисии никогда не приходило в голову, что ее действия могут представлять опасность для Фрэнка. Она старалась не допускать Фрэнка к своим переговорам с Лэнни и Романом, но ей не хватало проницательности скрыть, кто он и где работает. Она наивно считала Лэнни и Романа людьми, которые собирались ей помочь, людьми на ее стороне, ей никогда не приходило в голову, что все, что она им скажет, впоследствии может быть использовано ими против нее. От осознания того, насколько она была доверчивой, у нее по спине пробежал холодок.

– Лэнни, пожалуйста, никогда не обижай Фрэнка, – почти взмолилась она. – Он все, ради чего я живу, все, что меня волнует. Без него у меня никого нет. Пожалуйста, не причиняйте ему боли.

– Никогда больше не пытайся меня обмануть, – предупредил ее Лэнни.

«Мне нужно быть осторожнее», – подумала Патрисия.

Незадолго до Рождества Патрисия снова позвонила Лэнни в автосалон. В ее голосе была настойчивость.

– Послушай, это срочно. Я должна немедленно с тобой встретиться. Произошло что-то серьезное.

«Что это к черту такое должно быть», – раздраженно подумал Лэнни. Он не мог не почувствовать, что вся эта проклятая афера выходит из-под контроля. Все их жульничество то есть. Ему хотелось бросить весь спектакль, слишком уж много проблем для небольшого секса, а это все, что они получали. Но Роман почему-то не позволял. Лэнни было трудно поверить, что Роман все еще тянет с Патти только для того, чтобы несколько раз ее трахнуть. Лэнни, должно быть, уже начал задаваться вопросом, а не задумал ли Роман нечто большее.

Какими бы ни были обстоятельства, у Лэнни в данный момент не было другого выхода, кроме как продолжить игру с Патти Коломбо, как ему велели. После ее срочного звонка они встретились на обычной парковке, когда он закончил работу; это была их девятая встреча. Патрисия нервничала так же, как и по телефону. В машине Лэнни пришлось помогать ей прикурить сигарету, так у нее дрожали руки.

– Что, черт возьми, случилось? – спросил он, немного нервничая.

– Вчера вечером мне позвонил крестный, – дрожащим голосом сказала она. – Он говорит, что если мы первыми не убьем моего отца, Фрэнк мертв.

Эту историю она придумала, надеясь заставить Лэнни действовать.

– Твой крестный отец? – сказал Лэнни, нахмурившись. – Кто твой крестный отец?

Патрисия сказала, что его зовут Фил Капоне и он занимается ресторанным бизнесом. Предположительно он знал много парней из мафии, ходивших по ресторанам и клубам, которые он обслуживал. Парень из мафии слышал о заключенном на Фрэнка Делуку контракте и рассказал ему.

– И он тебе об этом сказал? – спросил Лэнни. Он не мог в это поверить.

– Да.

Патрисия объяснила, что ее крестный отец, которого она назвала «дядей Филом», и ее отец долгое время не ладили. Они даже не разговаривали. Но дядя Фил, по ее словам, всегда ее любил как собственную дочь. Он хотел, чтобы она была счастлива.

– Почему твой крестный ничего не делает, чтобы тебе помочь? – спросил Лэнни. – Если он знает так много парней из мафии, разве он не может остановить контракт?

Патрисия покачала головой. Дядя Фил знал их только как клиентов. Он был очень законопослушен, не имел к ним никакого отношения или что-то в этом роде. И он был слишком честен, чтобы вмешиваться.

– Мы должны это сделать первыми, – спокойно сказала Патрисия. Казалось, ее нервозность сменилась мрачной решимостью.

– Я посмотрю, что могу устроить, – неопределенно ответил Лэнни.

– Разве ты не можешь просто пойти и сделать это? – напирала она.

– Я ничего не могу сделать без одобрения Романа, – напомнил он ей.

– Тогда тебе нужно поговорить с ним, – настаивала Патрисия. – Это нужно сделать перед Рождеством.

Теперь она была в таком отчаянии, что, похоже, заказывала их, как хлеб в пекарне. Буханка белая, нарезанная. Два убийства к праздникам, пожалуйста.

– Это будет им моим подарком, – добавила она.

Лэнни, должно быть, чувствовал, что ее слова так же холодны, как декабрьский ветер за дверями машины.

– Я поговорю с Романом, и дело завертится, – пообещал Лэнни и молча вышел из машины.

Рождественские праздники в том году были худшим в жизни Патрисии.

Несмотря на ее настоятельную просьбу к Лэнни Митчеллу, несмотря на тщательно продуманную историю о том, что крестный предупредил ее о контракте на жизнь ее любовника, и несмотря на обещание Лэнни поговорить с Романом и начать действовать, ничего не произошло.

Роман Собчински провел счастливые каникулы с женой и тремя детьми в своем доме на Гленбрук-драйв в пригороде Маунт-Проспект, где все они наслаждались прелестями рождественской елки, веселым общением и любовью друзей и семьи.

Через два дня после Рождества Лэнни Митчелл женился на очаровательной молодой женщине, которая считала своего жениха честным, порядочным продавцом автомобилей с амбициями и действительно очень хорошими перспективами солидной, респектабельной работы в администрации округа Кук. Молодожены готовились к переезду в новый дом, о покупке которого они договорились, в быстро развивающемся пригородном поселке Лейк-Вилла.

Фрэнк, Мэри и Майкл Коломбо провели канун Рождества в доме сестры Фрэнка Глории в Элк-Гроув-Виллидж, а на Рождество навестили сестру Мэри Кэролин в Кэри, штат Иллинойс. Рождественские праздники оказалось для них ужасно грустными. Это было первое Рождество с момента рождения Патрисии, когда она даже не навестила семью. В прошлом году она жила в доме Делуки, но все же приехала на Брэнтвуд, чтобы обменяться подарками. В этом году она не появилась вообще.

Непонятно, кого ее отсутствие задело больше, Фрэнка или Майкла. Отец, конечно, думал не только о том, что она не приехала, но о том, где и с кем она была, и именно это приводило его в отчаяние. Майкл хандрил, потому что не знал, где его сестра. Он знал, что парень, который управлял «Уолгрин», Делука, имел какое-то отношение к тому, что ее больше не было с ними, но он не мог знать, как совмещаются между собой все части эмоциональной головоломки.

Для семьи Делуки праздник был столь же нерадостен. Четырех старших детей Делуки тот факт, что отца не было с ними, беспокоил даже меньше, чем причина его отсутствия. Он бросил их ради Патти Коломбо, он явно любил Патти Коломбо больше них, как по отдельности, так и вместе взятых, и больше их матери, их младшей сестры, их дома и принадлежности к их семье. Он продолжал их навещать и обедал с ними по средам и воскресеньям, но Рождество в том году выпало на четверг, и детям, все еще верившим в Санта-Клауса, было странно ложиться спать, зная, что сегодня волшебная ночь прихода Санты – но когда они проснутся, папы с ними не будет. Для них это будет первый из многих испорченных праздников.

Фрэнк и Патти. Наконец-то вместе, наконец-то вдвоем, наконец-то настолько уединенно, насколько они могли пожелать, и свободно предаваться любви и погрязнуть в похоти. Но это был не Элизиум, и даже прищурившись, они не видели нирвану.

Они задавались вопросом, что пошло не так? Как их жизнь превратилась в подобный ад?

Двое влюбленных поместили несколько разноцветных фонарей вокруг своей маленькой квартирки и развесили там и сям мишуру, но их праздничное настроение зависело в основном от количества игристого красного, канадского виски, валиума и всего остального, что Фрэнк сумел притащить из аптеки, заменив таблетку здесь, таблетку там в выписываемых им рецептах. Патрисия понятия не имела, что он приносил домой. Фрэнк употреблял такие термины, как гипнотический, психотропный, холинолитический, парасимпатический, кто знает, что, черт возьми, они означают? Она брала то, что он ей давал, и в большинстве случаев это заставляло ее чувствовать себя лучше – или, по крайней мере, меньше чувствовать.

Когда Патрисия напивалась алкоголя и таблеток, она ходила по квартире, распевая «Love Will Keep Us Together»[39]39
  «Любовь удержит нас вместе». (Прим. пер.)


[Закрыть], яркую, запоминающуюся мелодию, которая большую часть года занимала лидирующие позиции в чартах. Это был сингл, записанный дуэтом «Капитан и Теннилл». Патрисии песня понравилась, она будто специально была написана для нее и Фрэнка. В ней говорилось, что любовь должна быть сильной. Любовь удержит нас вместе.

– Удержит, Фрэнк? – спросила она. – Детка, любовь удержит нас вместе?

– Откуда мне знать? – ответил Делука. Он налил себе еще глоток виски. Это было единственное, что никогда его не подводило.

– Знаешь, что бы я хотел? – сказал он.

– Ума не приложу, детка. Ты хочешь, чтобы я трахнула осла, верно?

– Я хотел бы купить парусную лодку. Одну из тех больших океанских яхт, на которых можно всерьез заняться парусным спортом. Но не настолько большую, чтобы с ней не управились парень и парочка женщин.

Патрисия понимающе улыбнулась. Да, верно. Парень и парочка женщин. Фрэнк или не понял, что сказал, или ему было плевать.

– Да, я бы хотел просто жить на ней, понимаешь. Идти туда, где тепло, и плыть с места на место, но большую часть времени проводить на воде в тишине и одиночестве. Хотел бы я, чтобы у меня были на это деньги!

– Фрэнк, я бы тоже хотела, чтобы у тебя были на это деньги.

Патрисия была искренней. Она так сильно его любила, что хотела, чтобы у него было все, что он хотел, и это сделало бы его счастливым. Она вспомнила детскую игру: если бы у тебя исполнялось одно желание, что бы ты загадала? Ответ был таков: загадать два желания, а одним из них всегда загадывать еще два. И желания у тебя никогда не закончатся. Будь у Патрисии все желания на свете, их исполнение она отдала бы Фрэнку.

Им как-то удалось пережить унылые, гнетущие праздники при помощи спиртного, таблеток и нечастого и вялого секса. Патрисия твердила себе, что 1976 год будет лучше.

«Хуже быть не может», – рассуждала она.

И, как обычно, ошиблась.

В январе у нее впервые не пришли месячные.

К. Г.

Август 1991 года

Спустя пятнадцать лет после убийств, в маленьком городке, настолько далеком от Чикаго, насколько это возможно, если не пересекать океан, в местах, где зимой никогда не бывает снега, на углу улицы я встретился с Нэнси Гленн, и мы прошли два квартала до известного ей маленького ресторана морепродуктов.

– Как выглядит Патти? – с любопытством спросила она, когда мы уселись за столик величиной с почтовую марку у задней стены.

– Она прекрасно выглядит, – сказал я, – учитывая, как долго она взаперти.

– Что вы имеете в виду?

– Тюрьма, – объяснил я, – не лучшее в мире место для достойной зрелости.

Тюремный рацион из крахмалистых блюд или нездоровая пища в ларьке. Недостаток физических упражнений или свежего воздуха. И обилие сигарет, Патрисия курит пару пачек в день. Сексуальная жизнь однополая. Постоянная скрытая угроза физического насилия, способного вспыхнуть по самой тривиальной причине: случайное резкое соприкосновение, на секунду дольше, чем кому-то показалось уместным, не отведенный вовремя взгляд, не возвращенные по забывчивости вовремя деньги за банку пепси. А самое худшее – понимание того, что тут придется провести многие годы, а возможно, и всю оставшуюся жизнь. С учетом этого Патрисия выглядит довольно хорошо.

– Она знает, что вы со мной беседуете? – спросила Нэнси.

– Она знает, что я пытаюсь вас найти. Я расскажу ей о нашей встрече при нашем с ней следующем свидании.

– Вы обещали не называть мое настоящее имя, – напомнила она мне о нашем первом телефонном разговоре.

– Ваше настоящее имя не будет названо, – заверил ее я.

– Патти знает, что вы мне это пообещаете?

– Да.

– Как она к этому относится?

– Когда я ей сказал, что в обмен на беседу с вами предложу вам скрыть ваше настоящее имя, она заявила, что считает, что я просто обязан так поступить, даже если вы не согласитесь со мной побеседовать. Она сказала, что, если вы состоите в отношениях, упоминание мною в книге вашего настоящего имени вполне может, по ее мнению, их расстроить. Она сказала, что сделанное ею уже причинило за эти годы боль достаточному количеству людей, и она надеется, что больше это никому боли не причинит.

– Ее настрой меня удивляет, – сказала Нэнси. – В конце концов, именно я, по сути, ее выдала. Мы с братом получили от «Вестерн Ауто» вознаграждение. Я думала, Патти меня возненавидит.

– У меня сложилось впечатление, – сказал ей я, – что Патрисия Коломбо больше никого не ненавидит, может, только себя время от времени.

– А я ее ненавижу, – сказала Нэнси. – В основном не из-за того, что она сделала со своими родителями, а из-за того, что она сделала с бедным маленьким Майклом.

Она печально покачала головой.

– Он был таким замечательным ребенком. Думаю, я всегда буду ненавидеть Патти за Майкла.

В голосе Нэнси Гленн явно не хватало убежденности. У меня возникло ощущение, что она, скорее всего, пытается ненавидеть Патрисию или пытается меня в этом убедить, а возможно, даже пытается убедить себя.

Нэнси тридцать шесть, она на полгода старше Патрисии, которой недавно исполнилось тридцать пять. Она ниже Патрисии ростом, у нее стильная укладка, костюм, блузка, изящные колье и серьги. Замужем, девятилетняя дочь. Позже она мне скажет, что они с мужем очень хотели бы еще ребенка, но они владельцы малого бизнеса, сами работают в собственном магазине, и прибыли попросту пока не хватает на бо́льшую семью.

Мы весь день проговорили за этим маленьким столиком, как о случайном, так и важном. Нэнси вспомнила Патти Коломбо, с которой когда-то – до Фрэнка Делуки – дружила, вспомнила семью Коломбо, в особенности Майкла, вспомнила, как Патти изменилась после перехода на работу в «Уолгрин», как все ей стало неважно, кроме мужчины, в которого она влюбилась. Нэнси вспомнила, как познакомилась с Лэнни Митчеллом и поняла, что если и не потеряла голову подобно Патти, то явно запала на мужчину гораздо старше себя, на казавшегося таким светским и обходительным продавца автомобилей, отстраненного полицейского, носившего пистолет и водившегося с «крутыми».

– На самом деле я не помню, чтобы я рассказывала Лэнни о проблемах Патти с отцом, о том, как он избил Делуку на парковке, и все такое, – вспоминала Нэнси, – но я не понимаю, как он мог об этом узнать, если бы я ему не сказала. Мы виделись довольно регулярно в течение шести недель, прежде чем я позвонила Патти и пригласила поехать с нами и на свидание с другом Лэнни Романом. Я дала Лэнни трубку поговорить с Патти. Позже он сказал, что Патти попросила у него сто баксов, чтобы она пошла с его другом, и что он согласился ей заплатить.

– Ты ему поверила? – спросил я.

– Я сомневалась, – призналась Нэнси.

Я кивнул – потому что я тоже сомневался. Много лет спустя Патрисия будет отрицать какое бы то ни было упоминание о деньгах, она поехала с ним, исключительно чтобы обсудить, как они тогда это называли, «услугу». А Лэнни Митчелл под присягой признался, что на самом деле никогда не давал ей денег, даже после секса с ней тем вечером.

– Роман явно думал, что Лэнни дал Патти деньги, – предположил я.

– Точно, – согласилась Нэнси. – Думаю, Лэнни просто сказал Роману, что заплатил Патти, Роман во многом именно потому так разгорячился, когда Патти попыталась от них в тот вечер сбежать, что он считал, что ей заплатили.

– Значит, в тот вечер Патрисия действительно пыталась сама уехать и увезти вас от Лэнни и Романа?

– О да. Она довезла меня до моего дома, прежде чем они нас догнали.

– Они заставили вас пойти с ними в мотель?

– Меня они не заставляли, – откровенно ответила Нэнси. – Я хотела поехать, чтобы быть с Лэнни. Но Патти, думаю, она ехать не хотела, она спешила в магазин забрать Делуку.

С того вечера Нэнси не видела Патрисию и Лэнни Митчелла несколько месяцев, вплоть до начала 1976 года, когда Лэнни женился. Нэнси не знала, что Лэнни и Роман продолжали встречаться с Патрисией, пока примерно за месяц до убийства не позвонил Лэнни и не пригласил ее пообедать. Он отвез ее в Чикаго, и они встретились с Романом. Тогда Лэнни и Роман сказали ей, что Патрисия пытается их нанять, чтобы убить своих родителей. Нэнси не поняла, шутят они или всерьез, и, даже так долго и хорошо знавшая Патрисию, она не поняла, серьезна ли Патрисия. Все это звучало очень надуманно.

Но в ту ужасную пятничную ночь месяц спустя казавшееся надуманным внезапно обратилось в ужасающую реальность. Слухи об убийствах пронеслись по окрестностям, Нэнси, как и десятки других, поспешила к дому Коломбо, она не верила своим глазам, пока сама не увидела полицейские машины, полицейских, телекамеры, натянутые повсюду вокруг дома желтые ленты «полицейское ограждение – не переступать».

Ошеломленная Нэнси Гленн развернулась и пошла домой, ее терзала одна мучительная мысль: «Это сделала Патти».

– Это было первое, что пришло мне в голову, – сказала она. – Я ни на минуту в этом не сомневалась.

– У вас не было в этом сомнений из-за того, что вам недавно рассказали Лэнни и Роман, – спросил я, – или из-за ваших разговоров с Патрисией?

– Какие разговоры с Патрисией?

Я невольно нахмурился.

– Ордер на обыск в квартире Патрисии и Делуки, предъявленный в день ареста Патрисии, был выдан на основании заявления, в котором говорилось, что вы вели беседы – во множественном числе, – в ходе которых Патрисия неоднократно – неоднократно – говорила вам, что хочет, чтобы ее родители были убиты.

Нэнси Гленн покачала головой.

– Это неправда. Нечто подобное Патти сказала мне только однажды. Я это прекрасно помню, мы были у меня дома, она была очень расстроена из-за родителей и сказала: «Я хотела бы кого-нибудь нанять, чтобы убить их, тогда останемся только мы с Майклом, и я сама смогу вырастить Майкла». Это был единственный раз, когда Патти при мне упоминала об убийстве своих родителей.

– Это не могло быть незадолго до убийства, – сказал я, – потому что вы не видели ее с того вечера в мотеле, месяцев шесть.

– О нет, это было задолго перед тем, когда мы еще были лучшими подругами. Иначе бы она не оказалась в моей комнате. Скорее всего, это было еще до того, как она встретила Делуку.

Прочитав всю стенограмму, я знал, что имело место предварительное слушание, на котором судья Пинчем рассмотрел ходатайство о запрете допуска на процесс любых вещественных доказательств, изъятых из квартиры номер 911 по ордеру на обыск. В перечне вещдоков фигурировали сделанные Делукой порнографические фото Патрисии. В конце концов, судья допуск доказательств разрешил – и жюри снимки увидело. Абсурдно полагать, что эти фотографии могли возыметь иной эффект, кроме как усилить неприязнь к Патрисии.

История, рассказанная Нэнси Гленн пятнадцать лет спустя, поставила небезынтересный вопрос: действителен ли ордер на обыск, если принять во внимание возможную ошибку в первоначальном обосновании, указанном в заявлении на его выдачу? Если нет, то провокационные фотографии следовало бы скрыть, в любом случае они никакого отношения к обвинению в убийстве не имели.

Вопрос спорный. Даже сама Патрисия признала, что осуждена справедливо.

Тем не менее всегда честнее, если вещественное доказательство имеет отношение к преступлению, а не только к обвиняемой.