Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 207 (всего у книги 252 страниц)

В 1992 году мы с Терезой и Генри посетили дом, где жил Дамер, и они были крайне удивлены, когда узнали, что вход, который обычно использовал преступник, ведет к дому, где когда-то жил их брат Джонни. «Это место населяют души двенадцати человек, – произнесла Тереза, – включая душу моего брата Эдди».

В течение двух недель после убийства Эдди Дамер встретился с инспектором по условно-досрочному освобождению и посетил сеанс групповой терапии в больнице Де Пол, где он также беседовал со своим куратором. Субботу он провел в клубе «Единорог» в Чикаго, а в следующую пятницу, в очередной выходной, познакомился с Луи Пине. Встреча с этим молодым человеком оказалась для него действительно интересной и, вероятно, очень поучительной. Дамер и раньше частенько видел Луи в клубе «219», где тот мыл окна и подметал пол, и, естественно, предположил, что Луи уже достиг совершеннолетия; на самом деле парню было всего пятнадцать лет и его устроили на полставки. Раньше они никогда не разговаривали друг с другом. Поздней ночью 6 июля, когда клуб «219» уже был закрыт, Дамер увидел его в «Фениксе», подошел к нему и предложил двести долларов, если он поедет с ним домой, согласится позировать обнаженным для фотографий, а после займется с ним сексом. Почему он предложил такую большую сумму?

– Я думал, будет сложно его заинтересовать, – пояснил он.

Они поехали в квартиру на такси, провели фотосессию, занимались «обычным сексом», а затем вместе заснули в одной постели. Впервые после Туоми партнер добровольно остался на ночь с Джеффом Дамером, хотя, скорее всего, это произошло в результате чрезмерного употребления алкоголя. На следующее утро они решили повторить подобный опыт, и Луи сказал, что встретится с Джеффом в двенадцать часов дня.

Дамер решил, что убьет мальчика и сохранит его для себя, но у него закончилось снотворное, а новый рецепт еще не выписали. Он должен был лишить парня сознания каким-то другим способом. Сначала он зашел в магазин армейских товаров за резиновым молотком, а затем в полдень отправился на свидание. «Он не пришел, поэтому я подумал, что он просто пошутил и не собирался встречаться со мной». Это был второй побег Пине. Той ночью Дамер снова пошел в бар, где в очередной раз случайно встретился с ним возле «Феникса». Пине объяснил сложившееся недоразумение; он предполагал, что встреча состоится в полночь, а не в полдень, и совсем не собирался никуда пропадать. Они снова пошли в квартиру Дамера, чтобы провести вместе еще одну ночь. Пока Пине позировал для фото, лежа вниз лицом на кровати, Дамер ударил его молотком по затылку.

– Скорее всего, он на это обиделся, – лаконично поясняет Дамер.

Но, похоже, обиделся он не слишком сильно, потому что после ссоры и объяснений Дамера, в которых преступник утверждал, что просто испугался, что Пине заберет деньги и сбежит, мальчик, не взяв денег, вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь. Это был его третий побег. Но через десять минут парень снова постучался, и Дамер его впустил. Пине попросил у него несколько долларов, чтобы добраться на автобусе до дома. Дамер говорит, что в тот момент почувствовал нарастающую панику, – либо потому, что боялся снова упустить мальчика, либо от страха, что тот может рассказать кому-нибудь об этом инциденте, – а возможно, и все вместе. Поэтому он схватил его со спины, и несколько минут они дрались, лежа на полу, обхватив друг друга руками за шею.

– Думаю, я хотел задушить его, но он оказался слишком сильным.

Кроме того, Луи находился в полном сознании, а этим преимуществом не обладала ни одна из жертв. «Давай поговорим», – предложил Дамер, после чего они прекратили борьбу, сели на кровать, успокоились и начали обсуждать произошедшее. Удивительно, но, пока они таким образом размышляли над событиями той ночи, Дамер убедил Пине связать ему руки за спиной. Но тот осторожно освободился от веревки и снова попытался уйти, после чего Дамер показал ему большой нож, которым он разрезал человеческую плоть, конечно, не раскрывая его назначения. Они продолжали разговаривать до семи утра, когда Пине пообещал никому не рассказывать о случившемся. Затем они вместе пошли к автобусной остановке, и Дамер оплатил ему такси до дома. После этого – четвертого – побега Пине был окончательно свободен, не подозревая, чего ему удалось избежать.

– Я просто не мог причинить ему вред, – говорит Дамер. – Почему, я не знаю.

Очевидным ответом является то, что он был трезв, а жертва бодрствовала, но для данного случая подходит и другое, более точное объяснение. Эти двое были знакомы в течение продолжительного времени. После первой ночи, которую они провели вместе, Пине был совсем не против встретиться с ним еще раз и с радостью согласился прийти на свидание, которое Джефф ему назначил. Из этого следует, что у Дамера не было необходимости убивать его, чтобы удержать рядом с собой, и любой нормальный человек мог увидеть в этом возможность для продолжения отношений, в которых оба партнера участвуют свободно и без принуждения. Но Дамер был не способен рассуждать, как все «нормальные» люди, потому что на данном этапе он воспринимал партнера не как человека, а как объект, вещь, которая стимулирует его фантазию. В ходе этих ночных разговоров объект постепенно обрел существование, фантазия растворилась, и Дамер оказался лицом к лицу с живым человеком. Он рассказал полиции, что когда начал трезветь, то получил возможность познакомиться с Луи поближе. Это означает, что и Дамера, и самого мальчика спасло постепенное вмешательство реальности, которая смогла победить и развеять нереальные мечты. Как бы ни интерпретировали данную смену поведения, нет никаких сомнений в том, что Джеффри Дамер, который прощался с мальчиком на автобусной остановке, больше не был тем Джеффри Дамером, который несколько часов назад хотел его убить.

По ужасной иронии, Луи Пине сообщил об инциденте в полицию и обвинил Дамера в незаконном лишении свободы. Однако он рассказал им три разные истории, по-видимому, каждая безумнее другой, и полиция просто-напросто ему не поверила. Он легко мог отвести их в квартиру преступника, так как накануне вечером самостоятельно нашел ее, и если бы полицейские обыскали ее, то наверняка обнаружили бы какие-нибудь улики. Невозможно сосчитать, сколько раз Джеффа Дамера могли остановить, если бы события разворачивались иначе.

Через несколько месяцев Луи Пине встретил Дамера в торговом центре на Гранд-авеню и заговорил с ним. Они обменялись любезностями, не высказывая обиду или недовольство. Их следующая встреча произошла в зале суда, где Пине давал против него показания.

На следующий день после ночного разговора с Пине Дамер назначил встречу с Донной Честер. Он открыто говорил о самоубийстве и откровенно признался, что является гомосексуалом, хотя и не знал почему. Он рассказал, что снимает сексуальное напряжение регулярной мастурбацией. На странице книги это выглядит робким признанием, которое вряд ли достойно упоминания, но для замкнутого человека это значительный шаг – поделиться хотя бы крупицей своих личных проблем с заинтересованным в этом специалистом. В ближайшие месяцы желание самоубийства будет появляться все чаще и чаще, параллельно с его безудержным стремлением убивать. Мисс Честер заметила, что Дамер стал крайне неряшливым и впал в острую депрессию, и сделала вывод, что он любит постоянно жаловаться и проявляет негативное отношение к жизни. Она также отметила еще одну его характерную черту – неспособность управлять финансами. Джеффу все время не хватало денег, он постоянно был кому-то должен, всегда тратил слишком много. Она подумала, что он, возможно, шопоголик и пытается заткнуть зияющую пустоту внутри с помощью бессмысленных растрат.

По правде говоря, Дамер задолжал две тысячи долларов по счетам разных врачей и больниц, в том числе тысячу долларов больнице Де Пол за лечение, которое назначил ему суд. В неделю он зарабатывал 275 долларов, из которых 115 платил за аренду и коммунальные услуги. Остальное уходило на еду, напитки и порнографию.

Возможно, не следует ожидать от инспектора по условно-досрочному освобождению, что он начнет исследовать психологическое состояние своих подопечных; его функция – следить, чтобы они не совершали правонарушений, а не искать объяснения их поступкам. Поэтому Донна Честер не задавалась вопросом, почему идея отношений с человеком любого пола являлась совершенно непостижимой для Джеффа. Возможно, он сам не дал ей такой возможности. Она столкнулась с мужчиной, чьи неосязаемые нити, связывающие его с близкими, были разорваны, а он, одинокий и отрезанный от мира, лишь наблюдал, как другие люди строят отношения, недоступные ему; фиктивная его версия отношений заключалась в том, чтобы опоить человека таблетками до бесчувственного состояния и таким образом его удержать, а интимную связь он мог поддерживать только с трупами, потому что не знал другого пути.

Все Дамеры собрались в доме в городе Вест-Эллис на День благодарения в ноябре 1990 года – Шари и Лайонел из Огайо, Дэвид из Цинциннати, Джефф из Милуоки. Он признался Донне Честер, что был от этого не в восторге, потому что стыдился своего образа жизни и не мог привнести позитив в семейную встречу. Он описывал свою жизнь скудно: провел двенадцать часов на работе, пришел домой и потом снова пошел на работу. Иногда он посещал баню в Чикаго, встречаясь с другими мужчинами, которые также искали мимолетного контакта, или бродил по улицам, заходя в бары. Когда он рассказывал об этом, каждые пять секунд в его речи появлялась долгая пауза: «Я пил наедине с самим собой, один ходил в бар… в одиночестве… в одиночестве».

Обычно он приходил с работы в восемь утра, готовил легкий завтрак и включал телевизор. В этот момент как раз показывали оскорбительное и инфантильное ток-шоу «Джеральдо», и Джефф стал ненавидеть манеру ведущего, который пытался заставить гостей плохо к себе относиться. «Он просто-напросто хочет, чтобы они чувствовали себя настолько виновато и паршиво, насколько это возможно. Этот парень – полный придурок». Затем он старался немного поспать и обычно ходил обедать в торговый центр на Гранд-авеню. В этой крытой торговой галерее, которая растянулась на два квартала, есть несколько ресторанов быстрого питания на любой вкус – французских, китайских, американских. Особенно ему нравились «Макдоналдс» и ресторан «Абрикос Энни» на первом этаже, где подавали курицу с жареным картофелем. Он всегда приходил туда пораньше и шел к своей любимой табуретке за баром; если же табурет был занят, он ходил вокруг и ждал, пока тот освободится, вместо того чтобы сесть на другое место. Больше всего ему нравился кофе из французского кафе.

Домой он возвращался на автобусе, иногда на такси. Один таксист вспомнил, что Дамер как-то приглашал его выпить пива, но он отказался – ему нельзя употреблять алкоголь во время работы.

Наконец Дамер нашел для себя невинное хобби, которое его увлекло. Он купил аквариум на 113 литров в магазине «Рыбная фабрика» на Вест-Оклахома-авеню, несколько тропических рыб и книги по аквариумистике. В качестве подставки для аквариума он использовал черный стол, который должен был стать его алтарем, и потратил время и силы, чтобы правильно все установить.

– Это был очень красивый, прекрасно ухоженный, чистый аквариум, в котором плавали африканские цихлиды, тигровые барбусы и росли живые растения… Раньше я любил просто сидеть и наблюдать за тем, как они плавают. Мне нравилось планировать установку, заниматься фильтрацией, я читал, как можно снизить уровень нитратов и аммиака до безопасных показателей. Меня интересовали все аспекты рыбоводства.

Дамер бродил по магазину с рыбками, был очарован формами и цветом редких экземпляров, и, только когда он говорил о рыбах (или о том, что пресса искажает его историю), его голос становился оживленным.

– Однажды я увидел в магазине рыбку-фугу, – рассказывает он. – Это круглая рыба, единственная из всех, что я видел, с обоими, очень красивыми, глазами спереди, как у человека.

Он начал увлекаться разведением рыб. После ареста он с грустью вспоминал эту последнюю попытку заняться чем-то обычным, нормальным, безобидным.

– Забавное хобби, – сказал он. – Я очень любил этот аквариум. Я действительно по нему скучаю.

Дамер об этом не говорил, но в аквариуме царила глубокая безмятежность, которая резко контрастировала с путаницей, бушующей в его собственном хаотичном мире. Это смятение вспыхнуло с новой силой в начале сентября, когда он познакомился с Эрнестом Миллером из Чикаго возле книжного магазина на 27-й Северной улице.

Здесь, пожалуй, стоит отметить, что далеко не все люди, с которыми сближался Дамер, соглашались заняться сексом за деньги. Полиции удалось найти более дюжины случаев, когда это предложение отклоняли, причем даже не один раз[192]192
  Винсент Макгенри, Роберт Дж. Петтис в торговом центре на Гранд-авеню, оба в октябре; Перри Вулсей в ноябре; Аллен Мэтьюз в январе в клубе «219»; Леонардо Родригес в торговом центре на Гранд-авеню в феврале; Дуглас Джексон в апреле, Макгенри снова в апреле; Реджинальд Болл в мае, Мэттьюз еще один раз в мае.


[Закрыть]. У каждого из тех мужчин есть основания благодарить провидение за силу своего характера. Но Эрнест Миллер ответил «да».

Дамер собирался зайти в книжный магазин примерно в три часа ночи, после того, как закроются бары, и заметил Миллера – двадцатитрехлетнего, хорошо сложенного чернокожего мужчину в желтой толстовке с полосатыми рукавами и в белых теннисных туфлях. Дамер предложил ему пятьдесят долларов, и они пешком прошли два квартала до квартиры. Когда они пришли, Дамер лег на Миллера и зачарованно слушал звуки биения его сердца. Затем приложил ухо к животу и начал спускаться вниз, чтобы нащупать член. «За это тебе придется доплатить», – сказал Миллер. Дамер встал, пошел на кухню, чтобы приготовить свое «снадобье», и дал его Миллеру, который заснул примерно полчаса спустя.

Дамер безмерно гордился своим новым завоеванием. Всю оставшуюся ночь он трогал, ласкал и разглядывал свой трофей. Он ходил по комнате, пил пиво, при этом изредка поглядывая на Миллера, уходил на кухню за пивом, затем возвращался, чтобы еще раз посмотреть, что это идеальное тело все еще находится там и оно принадлежит ему. Мастурбировал, одновременно касаясь его тела, как если бы тот тоже участвовал в действии. Однако было одно «но». Он скормил Миллеру только две таблетки снотворного, потому что оно закончилось, и вскоре мужчина мог проснуться. Было слишком поздно для того, чтобы его задушить, потому что тот мужчина мог дать ему отпор. Как же придумать способ оставить его себе?

Решение было эффективным, но катастрофичным и совершенно новым для него. Он выпил еще алкоголя, чтобы подавить страх и набраться решимости, а затем ножом, который он использовал для расчленения, аккуратно перерезал яремную вену Миллера. Он был уверен, что это произойдет быстро и безболезненно, а Миллер ничего не почувствует, – якобы с медицинскими знаниями, полученными в армии, он точно знал, где нанести смертельную рану. «Потребовалась примерно минута, прежде чем он умер». Кровь хлынула на кровать, залила стены и ковер.

Дальше было еще хуже. Он притащил тело к черному столу – аквариума еще не было, – сделал около двадцати фотографий в разных позах и еще раз с восхищением погладил труп. Затем положил тело в ванную и начал процесс расчленения. Отрезав голову, он поцеловал ее и заговорил с ней, извиняясь за то, что ему пришлось сделать: «я не смог придумать никакого другого способа». Он сделал еще несколько снимков обезглавленного тела на разных этапах вскрытия и самой головы, которую поместил в холодильник. Несколько следующих дней он время от времени доставал ее и мастурбировал. На последней фотографии он приподнял ей веки, чтобы картина получилась более реалистичной (тот факт, что глаза были закрыты, должен означать, что Миллер, к счастью, не приходил в сознание перед смертью).

Тем временем в ванной Дамер закончил расчленение. Метод, который он использовал, лучше всего будет описать его собственными словами:

– Я отделил суставы друг от друга, суставы рук, суставы ног, и мне пришлось два раза все кипятить. Думаю, каждый раз я использовал четыре коробки «Сойлекса»: сначала поместил туда верхнюю часть корпуса и кипятил ее около двух часов, а затем еще два часа – нижнюю часть. «Сойлекс» убирает плоть, превращает ее в желе и просто ее смывает. Затем я поместил чистые кости в слабый раствор отбеливателя, оставил там на день, а потом разложил на газете или ткани, где они неделю сохли в спальне.

Части ног, рук, сердце, почки и печень он хранил в разных пакетах в морозильной камере для последующего использования.

Дамер задумал использовать весь скелет Миллера, чтобы украсить свое святилище, и зашел так далеко, что попытался собрать его заново с помощью клея, как только избавился от всей оставшейся плоти. Задача оказалась слишком сложной, поэтому он оставил скелет в нижнем ящике шкафа в спальне до следующего дня. После того как Дамер убрал плоть с головы, он покрасил череп из баллончика и покрыл его эмалью.

– К тому времени у меня было три черепа, которые я хотел сохранить, поэтому, когда они высохли, я приклеил зубы, потому что хотел быть уверен, что они надежно закреплены.

Эти три черепа он выставил на обозрение, но на виду они выглядели слишком чужеродно, особенно когда рядом с ними уже лежали следующие жертвы. В конце концов они нашли свое пристанище в верхнем ящике шкафа.

В то же время в танцевальной студии Джо Холла в Чикаго очень удивились, когда во вторник Эрнест Миллер не пришел на свое первое занятие – ему был предоставлен бесплатный вход.

Здесь мы впервые сталкиваемся с чем-то новым: Дамер съел часть мяса, которое сохранил. Отложим до некоторой поры значение этого поведения, которое усугублялось с течением времени, поскольку его неверно было бы приписывать простому любопытству. Не помогут здесь и указания конкретных частей тела, которые были съедены, хотя такие подробности озвучивались на открытом заседании. В действительности же такое поведение имеет интерпретацию, совпадающую с последовательной схемой развития его патологии. Надеюсь, начиная с этого момента читатель позволит мне быть менее точным в описании судьбы останков каждого человека. Большую часть из того, что уже было описано, освещали в суде, включая даже информацию о нагревании черепа Эдди Смита, но некоторые из наиболее жутких подробностей тогда еще не были известны, а семьи погибших вынесли более чем достаточно, чтобы еще раз слушать рассказ о посмертных унижениях. Поэтому по большей части я буду описывать действия Дамера, не указывая, какая именно из жертв являлась их объектом.

Дэвид Томас, двадцать два года, погиб рано утром 24 сентября 1990 года. Кертис Страутер, которому почти исполнилось восемнадцать лет, умер 17 февраля 1991 года. Дамер заметил его на автобусной остановке возле университета «Маркетт», выпрыгнул из автобуса и подошел к нему. Эррол Линдси, которому скоро должно было исполниться девятнадцать лет, умер 7 апреля, а Тони Хьюзу, которого преступник убил 24 мая, был тридцать один год. Все – чернокожие мужчины, двое из них были гетеросексуалами, но готовыми «сотрудничать». Особенно жаль Тони Хьюза, так как он был глухонемым и тем самым лишался даже возможности протестовать против действий нападавшего. Хьюз, гомосексуал, познакомился с Дамером в клубе «219» и попросил трех друзей, двух девушек и одного мужчину, отвезти их в квартиру Дамера. Они с Джеффом сели на заднее сиденье и писали друг другу записки. Тони хотел пригласить всю компанию к Дамеру в квартиру, чтобы выпить вместе, но Дамер уточнил, что приглашает только Тони. Затем Тони с помощью языка жестов сообщил это своим друзьям, и те достаточно ясно поняли сложившуюся ситуацию. Похоже, что он совсем не боялся Джеффа.

Больше Тони Хьюза никто никогда не видел, но его присутствие хорошо ощущалось в зале суда спустя почти год, когда пришли его немые друзья, чтобы в горе продемонстрировать свою солидарность. Наибольшее впечатление производила его мать, элегантная, аккуратная, тихая и величественная дама в трауре. Она являлась туда каждый день, неулыбчивая, но непобедимая, не поддавалась ни горю, ни гневу, а лишь безмолвно восхваляла близость, которая делала счастливой их с Тони жизнь. Я никогда не разговаривал с миссис Хьюз, но всегда ощущал ее силу воли.

Эти несчастные люди столкнулись с Джеффом Дамером в тот момент, когда его психика уже не подлежала восстановлению. Он говорил доктору Джудит Беккер, что «его моральный компас сломан» и что живет он только по выходным. Джефф начал регулярно смотреть фильм «Экзорцист – 2», который стоил ему девяносто долларов. Он включал его, как только приходил с работы, перед тем как пойти в бар, а также смотрел его со своими жертвами по возвращении из бара. Он упоминал, что к этому времени окончательно испортился и ожесточился. Возможно, время от времени небольшая полоса просветления все же пробегала у него в душе; был случай, когда он привел домой мужчину и вступил с ним в обычный сексуальный контакт, мастурбировал и целовал его, а на следующий день этот человек просто ушел. Почему? Он говорит, что, протрезвев, понял, что мужчина не нравится ему так сильно, как показалось. С другой стороны, можно надеяться, что дело не только в этом; в любом случае у нас нет доказательств ни одной из этих версий.

По мере того как его психическое заболевание усугублялось, эксперименты становились все более странными. Он купил пару наручников, чтобы продолжить развивать фантазию о проявлениях власти и контроле, и Кертис Страутер фактически заснул в них. Также он купил черный кожаный ремешок, как инструмент для удушения, решив, что так жертва будет задыхаться быстрее, чем с помощью рук; один из четверых был убит таким способом, при этом также ему надели мешок на голову. Другой погиб, потому что проснулся и рассердился. Однако каждого из них после смерти Дамер заключал в объятия, обнимал и прижимал к себе, имитируя таким образом близость.

Дамер хотел полностью сохранить кожу одного из мужчин. Он проделал это с помощью небольшого острого ножа для чистки овощей: сначала сделал разрез сзади от основания шеи до макушки, а затем потянул кожу по обе стороны от разреза. По его словам, это было похоже на то, как снимают кожу с курицы, которую собираются приготовить. Если все делать осторожно, внешний слой легко отслаивается от мышечной ткани, и в итоге вся операция заняла у него около двух часов. Дамер рассказывал полиции, как он это сделал; вялый голос во время признания, формальное повествование, которое он вел от третьего лица – но, по крайней мере, действия описаны точно. Он сообщил, что по-настоящему разрезать кожу ему пришлось только на лице – вокруг глаз, носа и рта. Дамер рассказал, что сумел целиком снять кожу, покрывавшую череп: «это было похоже на маску, которую можно купить в магазине для вечеринок».

Дамер поместил снятую с тела кожу в раствор из холодной воды и соли, надеясь сохранить ее в целости и сохранности для своего святилища. Но через три недели стало очевидно, что ничего не выйдет, так как кожа начала распадаться на куски. Он нехотя разорвал ее руками на части и смыл в унитаз.

В это же время он положил тело, с которого снял кожу, на пол в спальне и сфотографировал его. Судя по всему, его это нисколько не оттолкнуло; наоборот, данное зрелище ему казалось очень красивым.

В первой главе этой книги мы узнали, как полицейские, которых предупредил Трейси Эдвардс, нашли фотографии тел на разных стадиях расчленения в ящике комода, осознав, что они были подлинными. Пришло время узнать, как были сделаны эти фотографии и для чего.

Среди фотографий есть изображение плеч с руками, скрещенными за головой, – по сути, обычный снимок, если бы не очевидный факт смерти человека, которому они принадлежали. Преступник же сделал эту фотографию по той же причине, что и обычный портрет. «Я просто хотел сделать хорошую фотографию его лица, чтобы запомнить, как он выглядит», – объяснял Дамер. Обычным людям сложно поверить, что он руководствовался столь приземленной целью.

Фотографии, снятые до расчленения, он поместил на черный стол, чтобы продемонстрировать грудь или живот. Несмотря на то что все тела сильно вытянуты, у некоторых явно выпирает грудь, а это значит, что Дамеру определенно пришлось приложить некоторые усилия в попытке зафиксировать труп в этой позе. На одном изображении голова расположена внизу, в центре – грудь, а сверху изображение заканчивается лобковыми волосами. Ноги свисают со стола и находятся за пределами досягаемости объектива фотоаппарата, словно бесполезные придатки к прекрасной картине. Дамер думал: «Какой же он красивый, и как бы я хотел удержать его другим способом». После того как он располагал труп в этой позе, он эякулировал на грудь распростертого под ним тела, а затем тащил его в ванную.

Тела, которые Дамер приносил в ванную, он также размещал в продуманных позах. На одной из фотографий жертва лежит на краю ванны, ее голова и руки свисают с нее, причем руки вытянуты над головой, а нижняя часть туловища находится в ванне в сидячей позе, скрестив ноги. Такое положение также подчеркивает область груди, главный фетишистский источник возбуждения Дамера. На другом снимке у жертвы открыт рот; Дамер поясняет, что сам открыл его, чтобы вставить туда свой пенис.

Когда преступник переходил ко второму объекту сексуального интереса – животу, звуки которого он любил слушать еще при жизни жертвы, – начиналось расчленение. На одной из фотографий изображен мужчина, тело которого разрезано от шеи до паха, и видны все внутренние органы. Когда его спросили, зачем он это сделал, Дамер ответил: «Я хотел узнать, как человек выглядит изнутри». Это вранье, поскольку впоследствии он рассказал, что погружал руки в еще теплый кишечник и ощупывал его изнутри. Если бы хватало свободного места, он, почувствовав эрекцию, погружал бы свой половой орган во внутренние органы, чтобы таким образом совершить половой акт буквально внутри тела, эякулируя между внутренними органами. Но в ванной для этого было слишком тесно, поэтому иногда он вытаскивал кишки и тер ими свой пенис, используя их как вспомогательное средство во время мастурбации. Каждый раз, когда он хотел сделать фото, ему приходилось останавливаться и мыть руки.

Он сохранил эти фотографии, чтобы в дальнейшем использовать в качестве стимулятора эрекции. Однако другие, скорее всего, применялись как талисманы. На одном из фото изображена голова мужчины, которая лежит на льду в кухонной раковине, а руки с растопыренными пальцами ладонями вверх находятся по обе стороны от шеи. На краю раковины неуместно стоит бутылка со средством для мытья посуды. Дамер поясняет, что использовал раковину, так как кровь в ней стекала лучше (а также указывает, что данную позу он запечатлел вскоре после обезглавливания), но не может объяснить, почему он обязательно располагал части тела в такой гротескной манере. С помощью подобного приема он сделал фотографию головы сбоку, запечатлев ее с руками, которые лежат рядом, и отрезанными гениталиями с лобковой областью, которые он расположил внизу на полотенце. Они представляют собой своего рода тотемы или иконы, странное обращение к зловещему божеству, которое вырвано из собственного воображения Дамера.

На другой фотографии изображено туловище без головы, которое находится в ванной, кожа на нем раздвинута и обнажает грудную клетку изнутри, а пальцы рук торчат вверх. «Я не знаю, как это произошло, – говорил Дамер. – Я не ставил их так специально и не делал ничего подобного. После того как я перерезал запястья, сухожилия, должно быть, вытолкнули оба больших пальца вверх». В свете всего этого с его стороны явно излишне признавать: «Очевидно, мои желания были звериными». В другой день он сказал: «Я считаю, тогда мои эмоции были изуродованы так сильно, насколько это возможно», – он явно чувствовал дискомфорт, вспоминая об этом. «Мне всегда было неловко об этом говорить, – признался он. – Независимо от того, сколько раз мне приходится переживать подобное, каждый раз, когда я это делаю, то чувствую себя отвратительно». Интересно, что Дамер использовал данное слово, обозначая состояние аффекта, в который могут повергать такие сцены обычных людей. Однако факт остается фактом: он хорошо себя чувствовал, когда был этим занят, и его не отталкивали действия, которые заставили бы многих людей упасть в обморок.

Лучший комментарий к этим ужасным фотографиям непреднамеренно дала Джудит Беккер в зале суда. На вопрос, тщательно ли она изучила выборку, чтобы сформировать свое мнение, она, прежде чем ответить, сделала паузу, а потом тихо произнесла: «У меня больше нет сил на это смотреть».

«Правда в том, что это не удовлетворило мою жажду, – говорил Дамер, – иначе я бы прекратил этим заниматься. Все стало еще хуже». На фотографии наполовину расчлененного трупа можно увидеть другое тело, которое находится в ванной позади него; жертвы начали накапливаться.

Когда фотосъемка завершалась, Дамер приступал к окончательной утилизации. Сначала удалял внутренние органы: «Я заметил, что кровь имеет тенденцию скапливаться в области груди, поэтому я сливал ее. Вы просто поднимаете туловище вверх, и она стекает в ванну, а затем в канализацию. После этого вы разрезаете печень на более мелкие кусочки, она довольно большая. Вы начинаете срезать плоть в области ног или рук и продвигаетесь вниз. Затем, чтобы сохранить голову, я разрезал шейную кость и отрубал голову». В конце концов все это он помещал в кастрюлю с водой. «Глазные яблоки быстро закипали», – вспоминал он; плоти же требовалось больше времени. Десертной ложкой он вычерпывал из черепа мозговую ткань – ведь череп должен был получиться безупречным, идеальным.

Неизбежным следствием всех этих действий был очень сильный запах, который время от времени распространялся по многоквартирному дому, из-за чего начальнику здания Сопу Принсвиллу, использовавшему квартиру № 102 как свой офис, поступали десятки жалоб. Сначала было трудно определить источник запаха, и возникло подозрение, что кто-то в здании мог умереть и это осталось незамеченным. Полиция допросила каждого жильца и, когда никто не ответил в квартире № 205, выбила дверь. Но безрезультатно: ее жилец не умер, а отбывал наказание в тюрьме. В это время у Дамера в ванной лежала половина туловища. В следующий раз полицейские опять позвонили в каждую квартиру и после того, как обнаружили, что человека из квартиры № 308 задушили, снова допросили всех жильцов. Именно люди, которые жили напротив Джеффа Дамера, окончательно убедились в том, что запах исходит от квартиры № 213, и мистер Принсвилл обратился к тому с претензией. Тот сказал, что его морозильная камера вышла из строя и часть мяса испортилась. Мистер Принсвилл осмотрел морозильную камеру, увидел сверху несколько обычных пакетов из супермаркета, но не стал копаться в ней и так и не узнал, где было спрятано ужасное содержимое. Он вспоминает, что морозильная камера была заполнена. Его устроило объяснение Дамера – особенно потому, что тот сожалел о причиненном ему неудобстве.