Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 126 (всего у книги 252 страниц)

Эпилог

Оставшимся в живых оставалось обдумать два вопроса: почему Деннис Рейдер делал то, что делал, и почему понадобился тридцать один год, чтобы поймать его.

Детективы, которые исследовали записи и опрашивали его семью и друзей, не нашли в его прошлом ни конфликта между родителями, ни свидетельств жестокого обращения в детстве, ни других типичных в таких случаях объяснений столь извращенного поведения. Дело в том, что некоторые люди убивают без всякой причины, а многие дети из неблагополучных или страдающих от алкогольной зависимости или разведенных родителей вырастают хорошими людьми. Самое страшное, что друзья детства могли рассказать The Eagle о Рейдере – он не умел шутить. Никто из них не знал о его глубинных переживаниях и тайных увлечениях, которые он начал лелеять в молодости.

Сам Рейдер, откровенно беседуя с детективами во время своего тридцатитрехчасового допроса, сказал, что ни в его семье, ни в его прошлом нет ничего, что делало бы его тем, кем он был. Лично он считал единственно возможным объяснением внутреннего демона, монстра, который контролировал его, Фактор Икс, как он иногда называл его, – единственный, имеющий смысл. Как иначе объяснить помыслы человека, который имел много друзей, но душил людей; человека, который с любовью растил своих двоих детей, но убивал чужих?

Услышав подобные вопросы, Ландвер и детективы из его команды закатывали глаза. Они постоянно разговаривают с убийцами и знают, что с детства они растут хладнокровными и эгоцентричными. Виноваты всегда не они, а кто-то другой, всегда находятся «факторы» – и проблемы тянутся с детства. Или они были пьяны, или не в своем уме, потому и убили ребенка. У большинства убийц есть подобное оправдание для отказа взять на себя ответственность за свои действия перед лицом правосудия. Копы так часто слышат эти оправдания от убийц, что они им надоедают. В конце концов, Рейдер, возможно, получил больше известности, чем большинство убийц, но для следователей его отмазки не звучали свежо или интересно.

Так зачем же он это сделал? Почему один бойскаут вырастает и становится серийным убийцей, в то время как другие бойскауты, такие как Кенни Ландвер, Келли Отис и Дана Гауг, вырастают и становятся следователями, которые выслеживают его и сажают за решетку? Ландвер сказал, что все сводится к следующему: мы все делаем выбор. Рейдер сделал свой – и десять человек лишились жизни.

В интервью, которое он дал нанятому государством психологу, оценивавшему его состояние сразу после признания вины, Рейдер говорил о мотивации: «Я думаю, что на самом деле искал не человека, а свою фантазию. Я знаю, что не очень приятно говорить так о людях, но они были в основном объектами… Удовольствия от самого убийства я испытывал не больше, чем до или после него».

Детектив Тим Рельф отметил, что Рейдер начал планировать, как лгать всем вокруг задолго до убийства Отеро. Рейдер ясно дал понять, что даже в военно-воздушных силах, за много лет до того, как он убил Отеро, он учился вламываться в здания, преследовать женщин и придумывать уловки, чтобы пробраться в их дома. Вернувшись в Канзас, он использовал свою семью, школу, работу, хобби, волонтерство и церковь, чтобы создать образ, который прятал его настоящего от общества.

Было время, когда Рельф думал, что существует немалая вероятность того, что Рейдер был «Джекилом и Хайдом», живущим болезненной и психологически разделенной жизнью. Но потом Рельф побеседовал с Рейдером, и ему стало ясно, что в душе последнего нет никаких угрызений совести. «Люди будут думать, что девяносто процентов его – Деннис Рейдер, а десять процентов – BTK, – сказал он нам, – но все обстоит ровно наоборот».

Детектив Клинт Снайдер пошел дальше: из всех знакомых Снайдеру людей Рейдер больше всего походил на существо без души. «Такое нечасто встретишь даже среди убийц, – сказал Снайдер. – Некоторые убийцы все еще проявляют признаки человечности и заботы о других».

Тони Руарк, один из психологов, привлеченных к делу BTK в конце 1970-х годов, считает, что вывод детективов опергруппы не совсем соответствовал истине.

– Что-то действительно случилось с Рейдером в раннем возрасте, что сделало его таким, какой он есть. Хотел бы я найти этот фактор, – сказал Руарк. – Я верю детективам, когда они говорят, что в его прошлом не было жестокого обращения с детьми, не было неблагополучной семьи или сексуального насилия. И, как и детективы, я не думаю, что существует объяснение Фактора Икс, как назвал его Рейдер. В том, что с ним случилось, нет ничего мистического. Внутри нет никакого демона. И все же, когда я прочитал комментарии Рейдера, я воспринял их не так, как детективы. Я не думаю, что Рейдер рассказывал это из желания оправдать себя. Я видел, как другие люди такого же типа говорят подобные вещи и когда они обвиняют в своем поведении некий «фактор», то обычно просто пытаются дать ярлык или имя своему невероятному побуждению, толкающему их на преступление. Я думаю, что именно это и имел в виду Рейдер – он хотел дать имя тому порыву, который овладел им.

Руарк также уверен, что, если бы Рейдер был честен в своих ответах психологам, в конце концов они бы нашли что-то, что, вероятно, случилось с ним в раннем детстве:

– Теперь вам нужно понять, что бы это ни было, это необязательно должно быть чем-то глобальным или травмирующим или даже имеющим отношение к остальным из нас. Это может быть встреча или событие, которое детективы и остальные из нас могли бы считать неуместным и несущественным, и я почти уверен, что это произошло не в реальности, а в голове Рейдера. Но я совершенно уверен, что мы что-то найдем, и я уверен, что то, что мы найдем, будет каким-то детским событием, которое Рейдер сразу же связал с сексуальностью. Каким-то образом очень рано Рейдер столкнулся с событием, во время которого сразу же связал сексуальное удовольствие с наблюдением за живым существом, страдающим и умирающим. И после этой первой встречи Рейдер, вероятно, начал очень усердно работать, чтобы взрастить эти чувства. В детстве он из кожи вон лез, чтобы создать ситуации, в которых он мог бы разыграть доминирование и пытки, чтобы увеличить свое сексуальное удовольствие.

Руарк был поражен обилием сексуальных фетишей Рейдера, интенсивностью чувств, которые он испытывает к ним, и невероятным количеством усилий, которые Рейдер был готов затратить ради собственного удовлетворения.

– Я и раньше занимался людьми с сексуальными фетишами, но никогда не видел никого, подобного этому парню, у которого огромное количество фетишей и невероятное желание претворить их в жизнь: переодевание, наблюдение за женщинами, глянцевые рекламные снимки, которые он всегда носил с собой, система хранения документов, записи, огромные усилия, которые он прилагал, чтобы похоронить себя, надев маску, и фотографировать себя удаленной камерой.

Руарк сказал, что уверен еще в одном:

– Эти порывы не появляются просто по волшебству. Никто никогда не живет нормальной жизнью, а потом однажды просыпается и решает: «Эй, а не стать ли мне сексуальным маньяком».

Помимо жестоких сексуальных фетишей доминирующей характеристикой психики Рейдера является его эго. Ландвер размышлял об эго BTK еще в 1984 году, когда «охотники за привидениями» впервые подумывали, как обратить против BTK его собственное эго.

Эго Рейдера требует знания; он мечтает о том, чтобы быть таинственным, как Джеймс Бонд, но он жаждет известности, связанной с Джеком-потрошителем, Сыном Сэма, Тедом Банди и другими его кумирами.

В интервью психологу 27 июня 2005 года, сразу после подробного описания десяти убийств для судьи Уоллера, Рейдер сидел перед камерой и говорил: «Я чувствую себя неплохо. Будто с моих плеч сняли тяжелую ношу. С другой стороны, я чувствую себя… как звезда на красной дорожке».

Прежде чем спланировать свои фальшивые пресс-конференции в 2004 году, Ландвер и ФБР размышляли о том, как изменились средства массовой информации с 1974 года и какую пользу они смогут принести. Они знали, что BTK не просто жаждет заголовков, он жаждет для себя заголовков в национальных газетах.

– В 1974 и 1978 годах, когда он впервые написал нам, известность о нем, каким бы плохим он ни был, не выходила за пределы Уичито, – сказал нам Ландвер. – Он это понимал, поэтому общался с нами по минимуму, чтобы не выдать себя. Но в 2004 году, когда освещением преступлений стали заниматься кабельное телевидение и интернет, когда о нем наконец узнала страна, его эго получило столь желаемое внимание и побудило его к дальнейшим действиям. Несколько лет назад у нас было всего пять сообщений от BTK. Но потом, за одиннадцать месяцев 2004 и 2005 годов, мы получили сразу одиннадцать сообщений, и ошибка, которую он допустил, оставив последнее, вывела нас на него.

Некоторые полицейские, включая Ландвера, были удивлены, когда наконец встретились с BTK. Они предполагали, что он будет умнее. Еще в 1970-х годах некоторые полицейские предположили, что BTK был преступным гением, маскирующим свой интеллект за безграмотным синтаксисом и намеренными типографическими ошибками. Момент появления стихотворения «Ширли Локс» оказался связан с конкурсом в журнале The Games. Местные интеллектуалы годами носились с этим фактом, убеждая всех и каждого в гениальности BTK. Но это оказалось просто совпадением.

Поговорив с Рейдером несколько часов подряд, детективы пришли к выводу, что BTK скорее везучий и туповатый, чем по-настоящему умный. И он подкрепил этот их вывод, когда стоял перед судьей и камерами в день вынесения приговора и снисходительно сравнивал себя с людьми, которых он убил.

– Джозеф Отеро, – сказал Рейдер. – Он был мужем, и я тоже был мужем… Джозефина очень напоминала мою дочь в этом возрасте. Играла со своими куклами Барби. Она любила писать стихи. Я люблю писать стихи. Она любила рисовать. Я люблю рисовать…

Но если он так глуп, то почему полиции, где много умных людей, потребовалось три десятилетия, чтобы надеть на него наручники?

– Тупые копы из комедийных сериалов, – так отозвался о них Рейдер в разговоре с психологом. – У них было тридцать с лишним лет, чтобы раскрыть дело, и они этого не смогли. Налогоплательщикам округа Седжвик нужна более… толковая полиция.

Рейдер был не единственным, кто сомневался в компетентности копов. В окрестностях Уичито недовольных хватало.

К ноябрю 2005 года, через девять месяцев после того, как Рейдер оказался под дулом его пистолета, Скотт Мун был повышен до детектива и работал в отделе эксплуатации и пропажи детей. Однажды он жал штангу на скамейке в местном филиале YMCA[93]93
  YMCA, ИМКА – молодежная волонтерская организация, известная благодаря организации детских лагерей. Насчитывает около 64 млн участников в более чем 120 странах мира.


[Закрыть], когда услышал, как группа юристов сплетничает и смеется над делом BTK. Разве эта пресс-конференция, объявившая об аресте Рейдера, не была сплошным позором? Все эти копы просто обожали превозносить себя. И в конце концов они почти ничего не сделали. Они оказались недостаточно умны, чтобы поймать его, пока парень сам не пришел с повинной. BTK, наверное, смеялся над ними.

Мун бросил штангу на стойку и направился к адвокатам. Внутри его кипел адреналин.

– Я помогал арестовать его в тот день, – сказал он. – И если вы спросите меня, то выглядел он чертовски ошарашенным.

Мун был готов продолжить разговор, но адвокаты просто опустили глаза.

Мало кто был в курсе всей истории об усилиях Ландвера и его детективов или о том, как ловко Ландвер обыграл Рейдера. После ареста Ландвер рассказал нам, что стратегия, которая застала Рейдера врасплох – игра на его эго и соблазн общаться до тех пор, пока он не совершит ошибку, – была предложена Бобом Мортоном из ФБР.

Но Холмс и Дотсон, коллеги Ландвера и бывшие «охотники за привидениями», не принимали всерьез это предположение, указывая, что они еще в 1985 году выбрали ту же стратегию на случай, если BTK снова объявится. Ландвер и Дотсон бесконечно и с некоторой тоской говорили о BTK еще несколько десятилетий после того, как «охотники за привидениями» распались. Ландвер давно знал, что он будет делать: использовать средства массовой информации, играть на эго BTK, чтобы заставить его раскрыться.

Да, были задействованы специалисты по поведению из ФБР, подтвердил Холмс.

– ФБР действительно помогало нам в этом. Но мы давно уже придумали эту идею. И Кенни использовал ее на практике.

Но почему тогда Ландвер сказал после ареста, что эта стратегия была идеей ФБР?

– Потому что Кенни не дурак, – ответил Холмс. – Что он должен был делать? Привлечь ФБР, потом выслушать их идеи, а затем созвать пресс-конференцию после поимки и взять на себя всю как личную ответственность, так и лавры за эту стратегию? Он слишком умен для этого. Он все еще работает над убийствами, ему все еще нужна помощь ФБР, и они действительно ему помогли. Но это типично для Кенни – отдать им должное. Ему наплевать на то, сколько славы он мог бы получить.

О’Коннор объяснил, как мудрость и сдержанность Ландвера спасли это дело, включая тот момент, как он хладнокровно принял звонок Снайдера, сообщившего, что они нашли черный джип «Чероки» у дома BTK. Ландвер решил немедленно отозвать детективов и рискнуть: арестовать Рейдера долгим, медленным, но стратегически беспроигрышным путем. И почти сразу же после этого Ландвер также предложил, как сверить ДНК Рейдера по анализу на папиллому, сделанному его дочерью.

О’Коннор считал, что одна из самых гениальных – и смелых – задумок Ландвера имела место за много лет до того, как BTK вновь заявил о себе. «В конце 1980-х и начале 1990-х годов, когда ДНК-тестирование стало более доступным, Ландвер отказался от искушения проверить ДНК-материал по делу BTK. Если бы он испытал его тогда, то истратил бы те образцы, что у них были». Они бы и близко не получили того количества информации, что получили сейчас, когда тесты стали более сложными. И они не были бы столь же полезны в устранении подозреваемых и как доказательство того, что Рейдер был BTK.

– Это был действительно умный ход, – сказал О’Коннор. – И это было типично для Ландвера: он вел партию с BTK задолго до того, как тот вернулся.

Арест стал таким облегчением для Ландвера, что он был готов выслушать любую критику по поводу затянутости операции, зная, что это больше не имеет значения.

Его детективы знали – и им было все равно, – что некоторые люди откажутся принять лучшее из возможных объяснений: когда люди убивают наугад, им это часто сходит с рук. Вот почему Теду Банди сошло с рук тридцать шесть или больше убийств, прежде чем его поймали. Джеффри Дамер едва не остался на свободе с семнадцатью. Ричард Рамирес, «Ночной охотник», убил четырнадцать человек. Уэйн Уильямс в Атланте, возможно, убил целых двадцать четыре. Джон Уэйн Гейси убил тридцать три.

Большинство убийств происходит по вполне объяснимым причинам: деньги, власть, месть, ревность. Большинство убийц убивают тех, кого знают. Полицейские, как правило, могут обнаружить связь и установить убийцу. Детектив Отис рассказал нам, что готов был поспорить на свою работу, что, как только личность BTK станет известна, он найдет связь между жертвами, пусть и незначительную. Но не вышло.

И хотя Рейдер совершал ошибки, он старался никогда не оставлять отпечатков пальцев, всегда носить перчатки и протирать машины. Главное, он держал рот на замке. ДНК-тестирования, которое в конце концов вывело убийцу на чистую воду, не существовало, когда BTK убивал людей и оставлял свою сперму на местах преступлений. Когда криминалисты сохраняли материал, обнаруженный в подвале Отеро, они не могли предвидеть, как он будет использован через тридцать лет. И даже когда генетика так шагнула вперед, это не привело непосредственно к поимке.

Но как объяснить это критикам? Как убедить в этом людей, которые неделю за неделей наблюдают по телевизору, как вымышленные полицейские используют вымышленную науку, чтобы получить мгновенные результаты?

Вскоре после ареста Рейдера Ландвер решил покончить с деликатностью.

– Что случилось, то случилось, – сказал он. – Дело в том, что мы никогда не поймали бы его, если бы он не вернулся. Ему бы это сошло с рук, ему бы сошло с рук убийство. Мы собрали с помощью лучших экспертов ФБР все эти списки с тысячами имен потенциальных подозреваемых, – сказал Ландвер, – и его не было в большинстве из них.

Как и десятки тысяч других жителей Уичито, Рейдер работал в «Колман» в течение короткого времени; по простому совпадению Джули Отеро и Брайты также работали там позже. Он служил в ВВС во время вьетнамской войны, но не пересекался с Джо Отеро. Он был студентом Университета Уичито – одним из четырнадцати тысяч, учившихся в одно время с ним.

– Когда ты выбираешь место для охоты, как это сделал он, и никогда не оставляешь никаких улик, есть немалый шанс, что тебе это сойдет с рук, – сказал Ландвер. – Он не оставил свидетелей, а все, что могли сказать выжившие, – это то что BTK был «белым мужчиной».

Ландвер спросил Рейдера о странной цепочке символов в верхней части его письма The Eagle в марте 2004 года – послании Вегерле. Рейдер с помощью трафарета написал GBSOAP7-TNLTRDEITBSFAV14.

Рейдер посмотрел на Ландвера так, словно шеф оперативной группы BTK был самым глупым человеком на земле. Это же шифр! Немецкий дробный код, который он выучил в ВВС! Рейдер произнес это так, словно объяснял, что солнце встает на востоке.

Что означал этот код, спросил Ландвер. Он сказал Рейдеру, что криптологи ФБР не могут этого понять.

Это означало: «Дайте знать Битти для его книги», – сказал Рейдер. Херст Лавиана процитировал адвоката в своей статье о BTK в январе 2004 года. Рейдер был явно озадачен тем, как полицейские могли упустить смысл этого зашифрованного сообщения.

Но когда Ландвер попросил Рейдера воссоздать то, как он сформулировал сообщение в коде, то Рейдер попытался и не смог. Он смог извлечь из трафарета не больше смысла, чем копы.

2005 год был удачным для Ландвера. Девятого апреля, всего через сорок три дня после самого крупного ареста в своей карьере, он вытащил из сумки для гольфа клюшку номер четыре на тринадцатой лунке 585-ярдового поля для гольфа «Текс Консолвер» в западном Уичито. Ландвер забил «двуглавого орла» – два броска на пять. Его приятели Боб Эбенкамп, Майк Разук и Стив Шульте смотрели на него и радовались. В некотором смысле Ландвер ценил это гораздо больше, чем момент, когда услышал: «Здравствуйте, мистер Ландвер».

Шеф полиции Норман Уильямс назвал Ландвера офицером года Уичито в 2005 году. На одном из официальных собраний, посвященных этому событию, Ландвер терпеливо наблюдал, как городской чиновник прикалывает цветок к его лацкану. Затем он прислонился к стене в ожидании церемонии. Вид у него был усталым и смущенным.

– Красивый цветок, – сказал кто-то.

– Да, – невозмутимо ответил Ландвер. – Но мне интересно, означает ли то, что я ношу его на левом лацкане, что я гей?

В начале церемонии, когда Ландвер вышел, чтобы выступить, кто-то в маленькой комнате сфотографировал его на цифровой фотоаппарат. Щелчок затвора получился настолько громким, что несколько голов повернулись, чтобы посмотреть на смущенного фотографа, который пытался вжаться в свое кресло.

Это была восьмидесятипятилетняя Ирен Ландвер, сидевшая рядом с женой и сыном Кенни.

Теперь он обрел некоторую известность, пусть и ненадолго, и вместе со своими детективами мелькал в документальных фильмах кабельного телевидения по всей стране. Женщины заискивали перед ним, когда он говорил о своих обязательствах; он смущенно смотрел в пол, оставляя их беседовать с его седеющей макушкой.

Вскоре выйдет фильм, снятый по заказу телевидения, в котором Грег Генри сыграет Рейдера, а Роберт Форстер, похожий на Ландвера, – обобщенный образ полицейского с другим именем. Телекомпания CBS выпустила его в октябре 2005 года после краха производства через шесть месяцев. Люди в Уичито высмеивали эту в высшей степени вымышленную историю отчасти потому, что псевдо-Ландвер пользовался неоценимой помощью привлекательной женщины-детектива, которую играла Майкл Мишель, хотя основными детективами в оперативной группе BTK были парни, которые выглядели как пришедшие на отбор полузащитники.

– Это все, что мне нужно, – сказал Ландвер, когда Тим Поттер рассказал ему о вымышленной женщине. – Синди надерет мне задницу.

Он с нетерпением ждал того момента, когда люди из новостных сетей наконец перестанут светить на него фонариками и прикреплять крошечные микрофоны к его рубашке. Момента, когда он сможет расслабиться, покурить, поиграть в гольф и спать по ночам, не охотясь на BTK во сне.

В исправительной колонии Эльдорадо Рейдер сидит в своей камере восемь на десять шагов, иногда в боксерских трусах с обнаженной волосатой спиной. Большую часть времени он носит униформу из двух частей – шоколадно-коричневый комбинезон с белой футболкой и синими шлепанцами.

Его камера обставлена металлическим столом, металлическим табуретом, привинченными к полу, комбинированным унитазом – раковиной – фонтаном и бетонной кроватью, покрытой двухдюймовым слоем поролона.

По утрам он брызгает на себя водой из металлической раковины. Он принимает душ почти через день.

Он проводит много времени, разговаривая по телефону в своей камере, в основном с Крис Касароной, женщиной из Топики, которая подружилась с ним в тюрьме.

Рейдер никогда не выходит из камеры без наручников.

Охранники пропускают его подносы с едой через шарнирную щель-окошко, а другие заключенные называют его «растлителем малолетних». Ландвер считает, что Рейдер, вероятно, не выживет, если его когда-нибудь поместят в общую тюрьму: кто-нибудь убьет его.

Хотя Рейдер может выходить из своей камеры на час в день и гулять в одном из огороженных участков во дворе, он часто отказывается от прогулки. Эти клетки напоминают загоны для собачьих бегов, с ограждением наверху. В каждой клетке есть перегородки на уровне головы. Таких клеток во дворе около двадцати. Хотя в каждой может находиться лишь один заключенный за раз, они могут перекрикиваться друг с другом через перегородки. Во дворе становится шумно.

Среди его соседей – братья Карр, которые бросили умирать тех четырех человек в снегу.

Заключенные иногда общаются, передавая вещи из камеры в камеру с помощью зубной нити. Они зовут это «рыбалкой». Они засовывают под двери записки, называемые «воздушными змеями». Некоторые пытались получить автографы у Рейдера, надеясь продать их. Вскоре после приезда у него начались проблемы из-за попытки тайком вынести письмо, засунув его в конверт, адресованный кому-то другому, но вся его почта проверяется, так что ничего не вышло. С тех пор своим хорошим поведением он заслужил право покупать в магазине карандаши, бумагу и «поделки», смотреть телевизор и слушать радио. Прокуроры – как и многие другие жители Уичито – были возмущены, когда The Eagle напечатала статью об условиях жизни и льготах Рейдера.

Окружной прокурор Фулстон утверждала, что Рейдер может смотреть на что угодно и находить это сексуально возбуждающим, а судья Уоллер рекомендовал тюремным чиновникам не давать Рейдеру доступа ни к чему, что могло бы подпитывать его жестокие сексуальные фантазии. Но надзиратель решил, что с Рейдером будут обращаться так же, как и с другими заключенными его уровня; он может получать поблажки и терять привилегии, основанные на его поведении в тюрьме. Одной из привилегий, которую он не смог получить, было право присутствовать на похоронах матери. После смерти Дороти Рейдер 14 октября 2007 года в возрасте 82 лет Деннис Рейдер сидел в тюрьме, пока его семья собиралась на небольшую частную встречу.

Обзор Рейдера ограничен тем, что открывается из узкого щелевидного окна в задней части камеры. Оттуда он может видеть, как работники пищевой промышленности и исправительных учреждений приходят и уходят со смены.

Телефонные разговоры Рейдера с Касароной часто начинаются с того, что он выражает надежду, что его бывшая жена и дети будут общаться с ним.

Когда-нибудь они это сделают, утешает его Касарона.

– Я больше никогда не смогу обнять Паулу, – говорит он.

К собственному удивлению, Ландвер скучает по периоду активной охоты на BTK.

«Как и в автомобильной погоне, адреналин в крови зашкаливает, и когда она заканчивается… ну, в самом процессе приятного было мало, но эти одиннадцать месяцев стали для нас испытанием, какие мало у кого были. Нам некогда было скучать. Не то чтобы возвращение к привычному темпу жизни было таким уж скучным, но… Мне пришлось привыкать к ней после того, как все закончилось.

Но со временем я кое-что понял: будут другие дела, и, возможно, они не станут настолько известными, как это. Но есть еще много плохих людей; вы все еще будете видеть, как люди причиняют вред детям, и ваша работа – остановить их. Будут другие серийные убийцы. А может быть, завтра появится следующий, который, в отличие от Рейдера, оставит нам новые тела. И это будет намного хуже, чем то, что нам пришлось пережить с Рейдером».

После ареста Рейдера Ландвер проводил больше времени со своей семьей. Они отправились на Гавайи на несколько дней. Он повез Синди в Лас-Вегас на встречу с певцом, которого она обожала уже тридцать лет: Барри Манилоу.

Ночью, сидя на заднем крыльце, он мог смотреть на Луну и звезды, медленно плывущие над верхушками высоких деревьев. Слушал пение сверчков.

Его жена и сын много сделали, чтобы успокоить его. Прошли те дни, когда он регулярно напивался в барах или в одиночестве. Джеймс потребовал, чтобы он также бросил курить. «Разве ты не знаешь, что курение вызывает рак легких?» Ландвер продолжал курить: стараясь не попадаться на глаза сыну.

Он думал о том, чем заняться остаток жизни. Он отказался пройти тест на звание капитана полиции. Во-первых, у него не было ученой степени, а во-вторых, он не хотел отказываться от командования отделом по расследованию убийств.

– Не заставляйте его идти на повышение, – предупредила как-то Синди Ландвер шефа Уильямса. – Это не принесет ему счастья.

Ему было едва за пятьдесят. Он не собирался уходить на пенсию. «А где я буду работать? – спрашивал он, пожимая плечами. – Я мало что умею, кроме того, чтобы ловить преступников».

Через год после ареста Рейдера люди все еще подходили к Ландверу раз или два в неделю, чтобы выразить свою благодарность. Когда они с Синди ужинали в городе, группы за соседними столиками украдкой поглядывали друг на друга, показывая на него пальцами и перешептываясь.

– Никуда с тобой выйти нельзя, – поддразнила его Синди.

Несколько человек убеждали его написать книгу. Он отверг эти предложения: «По крайней мере, не сейчас». Он согласился помочь The Eagle с этой книгой, потому что считал, что его родной город заслуживает того, чтобы узнать настоящую историю расследования.

Но был один девятилетний мальчик, который не стеснялся о нем рассказывать.

Перед арестом Рейдера Кенни и Синди объяснили Джеймсу, какова роль его отца в охоте на BTK.

Его работа, сказал он Джеймсу, состоит в том, чтобы помочь детективам поймать плохого парня. Мальчик был в ужасе от риска, на который шел его отец, но Ландвер неоднократно говорил ему, что у него есть много помощников – не только Отис, Гауг, Рельф и Снайдер, но также шеф Уильямс, капитан Джон Шпеер, капитан Рэнди Лэндэн, заместитель шефа полиции Роберт Ли и сотни других полицейских из Уичито.

– Помогает КБР, – сказал он Джеймсу. – ФБР тоже помогает.

– ФБР и КБР? – спросил Джеймс.

– Да, – сказал Ландвер.

– А эти парни же ведь настоящие секретные агенты? – уточнил Джеймс.

– Конечно, – ответил Ландвер. – У меня много помощников.

Этот разговор, казалось, развеял страхи Джеймса.

После ареста Рейдера, к большому смущению Ландвера, Джеймс начал разговаривать с незнакомыми людьми в «Уолмарте» и продуктовых магазинах; Джеймс видел, что многие узнают его папу. Тогда Джеймс подходил прямо к этим людям и объяснял им, что его отец был полицейским, поймавшим BTK.

Это было унизительно для Ландвера, который просто руководил опергруппой, включавшей десятки людей, которые делали умные вещи и работали днями напролет в течение нескольких месяцев. Он умолял Джеймса не говорить, что он поймал BTK, или по крайней мере рассказывать более полную версию того, что произошло.

После нескольких таких разговоров мальчик наконец все понял правильно. Он подходил к людям, которые смотрели на его отца. Сначала он представлялся:

– Меня зовут Джеймс Ландвер, – говорил он им. – А мой отец – лейтенант Кен Ландвер. И он поймал BTK. – И потом добавлял: – Ему очень помогли.