Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 252 страниц)

Вслед за доктором Джайлсом шла еще одна «звезда» обвинения – Хьюберт Фрэнсис Грин, больше известный как Берт.

Грин назвал Фрэнка Делуку менеджером магазина, на которого он раньше работал, а Патрисию Коломбо – девушкой Делуки, которая приходила в магазин «три раза в неделю, чтобы увидеть Делуку». Берт рассказал, как Делука дал ему на хранение пакет, а затем в присутствии Грина вскрыл пакет, показав, что там был револьвер. Затем он рассказал, что Делука просил его забирать Патти у их многоквартирного дома три раза подряд в понедельник вечером и отвозить на церковную парковку рядом с домом Коломбо. Он засвидетельствовал, что при этом Делука рассказал ему, что Патти собирается встретиться с наемными убийцами, которых она затем впустит в дом Коломбо. Также во время второй поездки Патти говорила Грину, что «сегодня вечером произойдут убийства». После первых двух поездок в понедельник вечером Делука потом говорил Грину, что каждый раз что-то шло не так и «убийства срывались». После второй поездки Делука якобы сказал, что если «они не нападут в следующий раз, он и Патти сделают это» сами. (В своих первоначальных показаниях в полиции Грин заявил, что Делука сказал: «Мне придется сделать это самому».) После третьей неудачи Делука, по словам Грина, был «очень расстроен, очень нервничал» и сказал Берту, что «старик и старуха» подкупили нанятых им и Патти киллеров.

Суд прервался до завтра, Берт Грин должен был продолжить давать показания.

Когда в 10:00 утра вторника, 14 июня, суд собрался вновь, судье Пинчему до прибытия присяжных сообщили, что Берт Грин болен. Обвинение заявило, что он только что выписался из больницы, находился под наблюдением врача и каждые полчаса ему нужно принимать «лекарства». «Лекарством» был «Маалокс», популярная безрецептурная суспензия антацидов, которая помогает нейтрализовать желудочную кислоту. Берт Грин явно был сильно встревожен, возможно, даже на грани нервного срыва. Неужели из-за холодного взгляда Фрэнка Делуки, сидевшего за столом защиты?

Судья Пинчем решил сообщить присяжным, что в суде будут перерывы каждые тридцать минут или около того, но не объяснил почему. Пока Грин был на трибуне, секретарь суда подавал ему «Маалокс» в бумажном стаканчике, как если бы поил его водой. Причина сокрытия состояния Грина от присяжных так и не прояснилась. Возможно, судья Пинчем просто хотел не дать присяжным что-то заметить за нервозностью Берта Грина, например, страх перед Делукой, чтобы не нарушить статус презумпции невиновности Делуки. С точки зрения обвинения это был верный шаг, потому что штат определенно не хотел, чтобы присяжные заподозрили, что Берт Грин тоже мог испытывать чувство вины.

На второй день свидетельских показаний Грина Ал Балиунас «перенес» Берта в утро 5 мая 1976 года, когда Грин приехал открыть магазин и обнаружил, что Делука уже там. Здесь Грин, по сути, затронул ту же тему, что и в своем заявлении Рэю Роузу: горящая мусоросжигательная печь, слова Делуки о том, что «это произошло прошлой ночью. Я был весь в крови, залит гребаной кровью с ног до головы», что он показал Берту порезы на руках и сказал, что получил их, когда разбил лампу о голову старика – всю историю, которую Фрэнк Делука рассказал ему об убийстве Фрэнка, Мэри и Майкла Коломбо. Грин повторил, как в свое время Рэю Роузу, что Делука сказал, что Фрэнк Коломбо спросил его: «Ты кто? За что ты меня так?» – и Делука сказал: «Пошел ты!» и выстрелил в него – предположительно в третий или четвертый раз. Делука сказал, что на голове у него был чулок, а потом чулок был в сумке, сожженной вместе с остальной окровавленной одеждой.

Затем Балиунас спросил Грина:

– Он когда-нибудь говорил, стрелял ли он в жену?

Ответ Грина был невероятен:

– Нет, сэр.

Несколькими минутами ранее Грин заявил, как Делука сказал ему, что после того, как он дважды выстрелил во Фрэнка Коломбо, он «поднялся и застрелил жену». Это, очевидно, означает, что он дважды выстрелил во Фрэнка Коломбо на лестнице, ведущей из коридора в гостиную, затем продолжил подниматься по лестнице и выстрелил в Мэри, когда она выбежала из ванной.

Но теперь, всего минуту спустя, Грин противоречил сам себе и сказал, что на самом деле Делука не говорил, что стрелял в «жену».

Это любопытно. Неужели обвинение репетировало с Бертом Грином, чтобы он сказал, что Делука не говорил, что стрелял в Мэри Коломбо, возможно, чтобы намекнуть на то, что это сделала Патрисия? А потом Берт Грин просто забыл, что об этом нельзя упоминать – другими словами, проговорился и сказал правду, – а Балиунас все равно попытался ввернуть Патрисию? На тот момент аргументы штата против Патрисии были очень сильны в отношении доказательства сговора с целью совершения убийства – и в установлении того факта, что она была отъявленной шлюхой, – но пока единственное доказательство, напрямую связанное с самими убийствами, было против Делуки. Теперь штат определенно стремился поместить Патрисию в дом, где были совершены убийства, и продемонстрировать явную ее жестокость.

Еще необычнее, чем противоречия в показаниях Берта Грина, был тот факт, что позже защита эти противоречия не оспаривала. Сегодня остается в протоколе, что Берт Грин сказал, что Делука признал и не признал, что стрелял в Мэри Коломбо.

Когда Грин свидетельствовал, что Делука рассказывал ему, как «умно замел следы», он заметно занервничал и задрожал. Судья Пинчем немедленно удалил присяжных и разрешил Грину выпить немного «Маалокса».

После того как Берт успокоился, Балиунас быстро провел его через следующие несколько дней: Делука все больше тревожился, что тела́ не найдены, затем через неделю, когда Делуку «арестовали» вместе с Патрисией Коломбо, но отпустили (после того как Патрисия подписала официальное заявление), и Берт поехал в Департамент полиции Элк-Гроув, чтобы отвезти Делуку в его бывший дом в Аддисоне, где все еще жили Мэрилин Делука и пятеро детей.

Первым перекрестный допрос начал Билл Свано. Он установил, что два месяца назад Берт ушел с работы в «Уолгрин», но не спросил почему (позже эту оплошность исправит Майкл Тоомин). Затем Свано заставил Берта признать, что, хотя Делука рассказал ему о совершении убийств, Грин не пошел в полицию, фактически не сотрудничал с расследующими преступление полицейскими, не сотрудничал даже после вызова в суд перед большим жюри. Фактически он скрывал все, что знал об этом деле, до 28 июля, тринадцать недель после того, как Делука якобы сказал ему, что совершил убийства. И Свано прямо спросил:

– Причина, по которой вы не сообщали полиции… никакой информации в течение трех месяцев после инцидентов, заключалась в том, что вам потребовалось столько времени, чтобы разобраться с этой ложью?

– Это неправда, – заявил Берт Грин.

Свано отпустил его практически без синяков. Майкл Тоомин не был так дружелюбен.

– Вы знаете Джой Хейсек? – спросил Тоомин.

– Да.

– Она была старой подругой Фрэнка Делуки?

– Да.

– Вы впоследствии сами вступили с ней в отношения?

– Э, не в такие отношения.

– После ареста мистера Делуки вы перешли в магазин «Уолгрин» в Оук-Брук, а Джой Хейсек осталась в магазине Элк-Гроув?

– Да.

– Она звонила вам в магазин в Оук-Бруке почти ежедневно?

– Да.

– О чем вы говорили?

– Что она «очень боялась Делуку».

– Она рассказывала вам о сделанных Делукой фотографиях?

– Да.

– Она рассказывала вам, что на этих фотографиях она была запечатлена в различных сексуальных актах с мужчинами, женщинами и собаками?

– Возражение.

Это был Балиунас. Принято.

В ходе дальнейшего допроса Берт Грин признал, что Джой Хейсек отчаянно хотела вернуть фотографии, но Делука отказался ей их отдать. Джой, по словам Берта, сказала ему, что она «сделает все, чтобы вернуть фотографии».

Между убийствами и судом, одиннадцать месяцев, Берт Грин с Джой Хейсек встречались? Да. Как часто? Почти ежедневно.

Тоомин резко сменил тему, очевидно, надеясь оставить у присяжных впечатление, что Берт Грин и Джой Хейсек могли сговориться, чтобы убрать Делуку с дороги. Переходя к третьей поездке, когда, по словам Берта, он подвез Патти от многоквартирного дома на встречу с наемными убийцами, не Грин ли говорил полиции, что пришел на работу на следующее утро, 4 мая, в день убийств, – когда Делука якобы сказал: «Мне придется сделать это самому», однако на самом деле в тот день Грин не работал? И не полиция ли установила этот факт из табеля рабочего времени «Уолгрин»? И разве Ал Балиунас не обсуждал с Грином это несоответствие, сказав, что несоответствие надо прояснить, и разве тогда Грин не изменил свою историю и не заявил, что Делука сказал ему, что ему придется сделать это самому, когда Берт «просто случайно зашел забрать кое-что домой»?

– Да, все это верно.

Тоомин спросил, пытался ли Берт, когда Делука сказал, что ему «придется сделать это самому», отговорить друга.

– Вы сказали: «Не делай этого, Фрэнк, это неправильно» или что-то в этом роде?

Берт пожал плечами.

– Нет. Я полагал, что он достаточно взрослый, чтобы понимать, что делает.

– А пятого мая он рассказал вам о трех убийствах, совершенных накануне вечером?

– Верно.

– И вы никому не сказали? – недоверчиво спросил Тоомин. – В «Уолгрин» это было обычное дело?

– Это далеко не так, – заявил Грин в свою защиту.

Прежде чем Тоомин успел продолжить допрос, суд объявил перерыв на обед.

– Ваши отношения с Джой Хейсек были платоническими? – спросил Тоомин после перерыва.

– Да.

– Но разве не правда, что Джой Хейсек написала вам любовное стихотворение, а жена нашла его в доме и ушла от вас?

– Она никогда от меня не уходила, – сказал Берт. – Она просто уехала в отпуск.

Что ж, были ли проблемы между ним и женой из-за Джой Хейсек? Да.

Когда он перешел в магазин в Оук-Брук? Июнь 1976 года, через месяц после убийств. Был ли он переведен после инцидента, когда его поймали на складе занимающимся сексом с сотрудницей по имени Барбара Купер?

– Это было не из-за этого.

Происшествие имело место? Да. Его отношения с Барбарой Купер были платоническими? Нет. Жена бросила его из-за этого? Да.

Пока Берт Грин был уязвим, Тоомин добил его.

– Делука говорил, что он вошел в дом Коломбо не один, а с кем-то?

– Нет, сэр.

Можно было бы подумать, что этот вопрос задавал адвокат Патрисии.

– Вы знали об этом убийстве, когда оно планировалось?

– Верно.

– Вы знали о нем и могли его остановить?

– Верно.

Тоомин отвернулся, снова с отвращением.

– Вопросов больше нет.

Последние два его вопроса действительно были странными. Установив, что Берт Грин мог остановить убийства, Тоомин как бы говорил, что его клиент их совершил.

Балиунас на перекрестном допросе спросил, почему Берт Грин не обратился в полицию. Берт сказал, что, по его мнению, Делука «был мафиози» и мог расправиться с ним, его женой и дочкой, как расправился с Коломбо.

– А почему вы не сообщили в полицию после ареста Делуки?

Берт пожал плечами.

– Я боялся, что он выйдет.

Когда в тот день Берта Грина отпустили, многие близкие к этому делу почувствовали, что он причастен гораздо больше, чем они услышали.

На свидетельскую трибуну поднялась Джой Хейсек.

Терри Салливан установил, что она знала Фрэнка Делуку в течение семи лет и состояла с ним в сексуальных отношениях с 1970 по 1973 год. В июле 1975 года она была главным косметологом в «Уолгрин» в Элк-Гроув-Виллидж. Это было в то время, когда Фрэнк Коломбо напал на Делуку на парковке. Делука сказал Джой Хейсек, что Коломбо «выбил мне зубы» и что Делука «отплатит» за это.

В ноябре 1975 года Джой сказала, что Делука сказал ей, что у Фрэнка Коломбо контракт на него, но что он «разорвал контракт и заключил контракт на Фрэнка Коломбо и его семью». Все это время Делука просил ее рассказывать ему каждый раз, когда она видела Майкла Коломбо, входящего в магазин.

В начале 1976 года, по словам Хейсек, Делука сказал ей, что киллеры его кинули и ему «придется сделать это самому», заявление, идентичное первоначальным показаниям Берта Грина полиции, но измененное им в суде. Джой спросила Делуку, как он это сделает, и он сказал ей, что имитирует ограбление.

За неделю до убийств, на складе «Уолгрин», Делука предупредил ее, что, если она пойдет в полицию и повторит все, что он ей сказал, ее сына, когда он будет кататься на велосипеде, собьет машина, а дочь Ким «поймают и изнасилуют», а саму Джой «изобьют до неузнаваемости».

4 мая, в день убийства, Делука уходил с работы в 16:00 и остановился, чтобы попросить Джой пойти посмотреть фильм «Пролетая над гнездом кукушки» и на следующий день рассказать ему подробности. Джой сказала ему, что не может, ей нужно на курсы в Харпер-колледже.

Утром 5 мая Джой пришла на работу в девять часов и застала Делуку в столовой за чашкой кофе. Он был «в очень приподнятом настроении» и показал ей порезы и царапины на обеих руках.

– Что случилось? – спросила она.

Она засвидетельствовала, что он ответил: «Это произошло вчера ночью», – опять те же самые слова, которое он сказал Берту Грину. «Прошлой ночью я убил их всех, – сказал он. – Старик Коломбо дался мне непросто. Мне пришлось выстрелить в него два раза и прикончить его рукой. Я выстрелил ему в затылок… пуля вышла через рот… выбив ему зубы… теперь зубы у него такие же, как у меня. Сукин сын так и не понял, что его убили».

«А как насчет миссис Коломбо?» – спросила Джой.

«Без проблем. Она вышла из-за угла, и я выстрелил ей между глаз. Затем я выстрелил в Майкла».

Джой Хейсек сказала, что, хотя она была «очень расстроена», она пошла в косметический отдел, чтобы начать работу. Двадцать минут спустя Делука перезвонил ей в аптеку и во второй раз предупредил, чтобы она забыла все, что он сказал.

В четверг, 6 мая, Джой засвидетельствовала, что Делука был «озабоченным», потому что тела́ не обнаружили. Затем, в пятницу, 7 мая, примерно в 17:30 вечера, она зашла в буфет и увидела его плачущим. С ним был один из заместителей менеджеров. Делука посмотрел на нее и сказал: «Нашли мистера и миссис Коломбо, но не могут найти Майкла». По-видимому, сотрудник, который рассказал ему о трагедии, знал, что убиты только Фрэнк и Мэри. Когда заместитель менеджера ушел, Делука перестал плакать и засмеялся. Джой Хейсек сказала: «За это представление ты достоин “Эмми”».

Когда на второй неделе после убийства Делука позвонил ей в магазин и попросил встретиться, она отказалась. Делука, к тому времени переведенный в другой магазин, сказал, что слышал, что полиция допрашивает о нем сотрудников в магазине Элк-Гроув, и предупредил ее, чтобы она запомнила, что он ей сказал.

– Я имею в виду это дело, – сказал он ей.

Перекрестный допрос Джой Хейсек вел Стэнтон Блум для Делуки. Он установил, что она жила в Хофман Эстейтс, ее мужа звали Ральф и в настоящее время она работала в «ДжейСи-Пенни», уйдя из «Уолгрин» в сентябре прошлого года, через четыре месяца после убийства. У нее двое детей, тринадцати и семнадцати лет.

Джой начала работать в «Уолгрин» в торговом центре «Паркуэй Плаза» в Шаумбурге в 1970 году кассиром на полставки. В штат ее принял менеджер магазина Фрэнк Делука. Через год он перевел ее в отдел косметики. В суде она рассказала, что отношения с Делукой начались просто как дружба, ее брак «расклеивался», и Делука был тем, кому она могла «излить душу». Он «пару раз» приглашал ее на свидание, но она отказывалась, она знала, что он женат и в тот момент у него уже было трое детей. До того, как она сошлась с Делукой, у нее, призналась она, был еще один «мимолетный» роман.

Когда Джой Хейсек в конце концов согласилась пойти на свидание с Фрэнком Делукой, она признала, что «подозревала», что оно приведет к сексуальным отношениям, так и произошло. Первый раз был в мотеле в Вилла-Парке и продлился три с половиной часа. Джой сказала, что влюбилась в Делуку «через несколько месяцев» после начала романа.

– Фрэнк Делука бросил вас ради Патти Коломбо? – спросил Стэнтон Блум.

– Нет, – спокойно ответила Джой Хейсек. – Встречаясь с ней, он продолжал встречаться со мной и по-прежнему приглашал меня на свидания. Он даже хотел устроить свидание со мной и Патти.

– Вы с ним поссорились?

– Да, когда он просил меня сделать кое-что, что я делать не хотела.

– Что?

– В сексе, – просто сказала Джой.

Блум начал безжалостную атаку лично на Джой Хейсек.

– У вас был разговор с прокурором Боббом об определенных фотографиях?

– Да.

– Вы знаете, что изображено на этих фотографиях?

– Да. Сексуальные действия, которые я не хотела совершать.

– Вас принуждали?

– Слово «принуждали» тут не подходит, – признала она.

– Никто не приставлял вам пистолет к голове? – сухо спросил Блум.

– Нет.

– Вас заставляли снять одежду?

– Однажды меня избили за то, что я ее не сняла.

– Сколько раз вас фотографировали?

– Я не знаю.

– Двадцать раз? Тридцать?

– Не так много.

– Но каждый раз, когда вас фотографировали, вы снимали одежду?

– Да.

– Однажды там была еще одна женщина?

– Да.

– Вы совершали с ней оральный половой акт?

– Нет, не я с ней, а она со мной.

– Когда они привели собаку, вас заставили снять одежду?

– Нет.

Во время этого нелицеприятного допроса обвинение, как ни странно, практически не вмешивалось. Блум, например, не уточнил, кого он имел в виду под «они», однако возражений не последовало. Приходилось гадать, кто привел собаку.

– У вас когда-нибудь был половой акт с собакой? – язвительно спросил Блум.

– Нет.

Блум не удержался.

– Хорошо, а собака когда-нибудь забиралась на вас, когда вы были обнаженной?

– Да, – признала Джой Хейсек.

– Вы когда-нибудь позволяли собаке заняться оральным сексом с областью вашего влагалища?

– Да.

Многие в зале суда начали возмущаться Стэнтоном Блумом. Он зашел слишком далеко. Но он и не думал останавливаться, а судья Пинчем его не останавливал, потому что обвинение не возражало.

– Вы когда-нибудь совершали акт орального совокупления с кобелем? – осведомился защитник Делуки.

– Нет.

– Вы никогда не прикладывали рот к пенису собаки? – скептически спросил он.

– Насколько я помню, – явно смущаясь, ответила Джой Хейсек. Она заметно расстроилась.

– Есть фотографии ваших половых актов с разными мужчинами, разными способами, в разных позах, – сказал Блум. – Вас каждый раз принуждали?

– Принуждать можно по-разному, – устало сказала Джой.

Как она объяснит, что на фотографиях улыбается? Она «пыталась изобразить», как будто ей «это нравится».

Допрос затянулся до вечера. Еще в его начале Стэнтон Блум из-за некоторых неназванных «проблем со здоровьем», которые он испытывал, попросил суд отложить заседание, но судья Пинчем не позволил.

Блум явно хотел закруглиться, но хотел, чтобы Джой Хейсек вернулась на следующее утро. А за столом обвинения почувствовали, что, если суд отпустит Джой, он ее больше никогда не увидит. К тому времени всем было совершенно ясно, что она доведена до крайности безжалостными личными вопросами Блума. Или судья Пинчем понял сам, или ему подсказало обвинение, но суд продлил заседание до девяти вечера, потом был всего один короткий перерыв, свидетельницу не отпустили, и через несколько минут суд, к большому неудовольствию Стентона Блума, возобновился.

– Когда Фрэнк Делука вас избил? – спросил Блум уже около десяти вечера.

– Один раз, когда он хотел, чтобы я сняла афроамериканца, а я отказалась, – сказала Джой Хейсек. – Он избил меня в постели.

Однако она призналась, что были фотографии ее с мужчиной с черным цветом кожи до того, как Делука ее избил, поэтому Блум подчеркнул, что Делука избил ее, потому что она больше не хотела этого делать. Возможно, предыдущего темнокожего мужчину – друга Делуки, Андре, – она знала и просто не хотела заниматься сексом с незнакомцем.

– Делука бил вас кулаками?

– Да – двадцать или тридцать раз, на лице и груди остались синяки. – Мужу она сказала, что упала.

– Вы любили, когда вас били? – спросил Блум.

– Нет.

– Вы пришли в суд сочинять о Фрэнке Делуке истории?

– Нет.

– Но разве вы не возненавидели его за то, что он бросил вас ради Патти Коломбо?

– Он меня не бросал, – безапелляционно заявила Джой.

Казалось, для нее в этом сохранилась единственная капля самоуважения.

Когда Стэнтон Блум наконец отпустил Джой Хейсек, было 22:50 вечера. Несчастный адвокат немедленно ходатайствовал об аннуляции судебного процесса. Он напомнил судье Пинчему, что ранее он просил о переносе заседания из-за проблем со здоровьем, судья его просьбу отклонил и разрешил проведение судебного заседания в вечернее время, заставив Блума продолжить допрос Джой Хейсек. Блум считал, что отказ был проявлением «крайней предвзятости» по отношению к обвиняемому Делуке. Кроме того, Блум заявил, что он «случайно узнал, что один из присяжных спал» во время проводимого им перекрестного допроса.

Ал Балиунас сообщил судье Пинчему, что обвинение не заметило, чтобы кто-то из присяжных спал.

Судья Пинчем постановил:

– Никак не считаю, что до этого часа суд был «крайне предвзят» к мистеру Делуке. Ходатайство об аннуляции судебного процесса отклонено.

Следующим свидетелем был доктор Роберт Штайн, главный коронер округа Кук, который проводил вскрытия Фрэнка, Мэри и Майкла Коломбо.

В ходе прямого допроса, проводимого Патти Бобб, доктор Штайн показал, что во Фрэнка Коломбо стреляли четыре раза: в затылок, в правую сторону лица, в левую сторону лица и в рот. Кроме того, его били тупым предметом по макушке, бокам и передней части головы. И у него было несколько резаных ран на левой стороне шеи.

В Мэри Коломбо выстрелили один раз в переносицу между глаз. Также ее ударили по голове тупым предметом, и она получила резаные раны шеи, нанесенные острым предметом.

Майклу выстрелили во внешнюю часть левого глаза, у него было сорок восемь резаных ран на правой стороне груди и тридцать шесть ран на спине, из которых двадцать восемь были поверхностными резаными, а восемь – глубокими колотыми ранами.

Во время дачи показаний относительно Майкла Патрисия за столом защиты тихо заплакала.

У всех трех жертв, продолжил доктор Штайн, в желудке были частицы мяса и зеленые овощи, соответствующие обеду, который подала им официантка Джуди Димартино вечером 4 мая 1976 года.

Время смерти доктор Штайн определил между 23:00 вечера вторника, 4 мая, и 1:00 ночи среды, 5 мая.

Патти Бобб спросила о вещественном доказательстве обвинения № 113, ножницах, найденных в спальне Майкла, можно ли ими нанести колотые раны на груди Майкла? Да. Неизвестно, смутил этот вопрос присяжных или они пропустили его мимо ушей. Колотые раны Майкла, безусловно, находились на спине, но, анатомически говоря, спина – это и задняя стенка грудной клетки, поэтому технически вопрос был правильным. Но это служит еще одним примером неспособности адвокатов с обеих сторон точно разъяснить жюри, что именно означали различные показания. Действительно, сколько людей считают спину задней стенкой грудной клетки? Кто-нибудь когда-нибудь жалуется на боли в задней стенке грудной клетки, а не просто на боли в спине? Тем не менее важно то, что ножницами можно нанести колотые раны в любом месте. И к этому времени присяжные, скорее всего, забыли, что восемнадцать дней назад серолог штата Роберт Гонсовски показал, что крови на этих ножницах недостаточно даже для точного определения группы крови. Поскольку ножницы представляли как орудие, которым нанесено восемь глубоких колотых ран, то любопытно, что ни одному из четырех адвокатов не пришло в голову, почему на ножницах нет значительного количества крови. Когда нечто глубоко погружается в человеческое тело, обратно оно выходит с чем-то большим, чем просто кровавый след.

Во время перекрестного допроса Билл Мерфи заставил доктора Штайна признать, что у Майкла Коломбо не брали пробы волос, потому что Департамент полиции Элк-Гроув не составил запрос.

Тоомин, проводивший перекрестный допрос для Делуки, спросил доктора Штайна об угле, под которым вошла пуля, вероятнее всего, ставшая причиной смерти Фрэнка Коломбо. Патологоанатом ответил, что это была пуля, вошедшая в переднюю часть головы или в лицо и пошедшая вниз, разрушая на своем пути мозговую ткань.

Выстрел производил человек выше, ниже или одного роста с жертвой?

– У меня нет мнения на этот счет, – ответил доктор Штайн.

Потерпевший, когда в него стреляли, стоял или сидел?

– Я не могу на это ответить, – сказал доктор.

Пистолет стрелявший держал в правой или в левой руке?

– Я понятия не имею…

Доктор Штайн подтвердил, что, по его оценке, момент смерти мог произойти немного раньше, между 22:30 вечера и половиной первого ночи. Более того, доктор допустил, что он даже мог произойти еще в 22:15 вечера или уже в 1:15 ночи.

Повторно производивший перекрестный допрос Мерфи спросил, поразила ли голову Майкла убившая его пуля «с большой силой»? Да. Она имела «поражающий эффект»? Да. На входной ране были волосы? Нет. На выходной ране? Да.

При повторном прямом допросе Патти Бобб снова спросила, сколько ран на теле Майкла. Около девяти десятков. (На самом деле их было восемьдесят четыре.)

«Эти раны вызвали бы определенную боль?» Ответ: «Очень сильную боль». (Со стороны защиты не было возражений, хотя причина смерти была точно установлена как огнестрельное ранение, а обвинение своего вопроса не подготовило, не спросив свидетеля о том, был ли, по его экспертному мнению, Майкл жив и в сознании после того, как пуля прошла через его мозг, или опять же, по профессиональному мнению доктора Штайна, многочисленные раны были нанесены Майклу до или после того, как он был застрелен. Здесь Патти Бобб явно намекала присяжным, что Майкл все еще находился в сознании, чтобы страдать.)

Без возражений защиты она продолжала. «Еще живой человек будет сопротивляться?» Ответ: «Несомненно».

Если бы мисс Бобб остановилась на этом этапе, у присяжных осталось бы впечатление, что Майкл страдать мог. Но, самое невероятное, что дальше она спросила: «У Майкла Коломбо были раны, полученные при сопротивлении?» Ответ: «Нет».

Так что Майкл не сопротивлялся, даже когда ему причиняли «очень сильную боль». Очевидный вывод заключался в том, что он уже был мертв. Но сколько присяжных об этом догадались?

Доктора Штайна отпустили.

В этот момент служащий объявил: «Обвинение вызывает Клиффорда Ли Чайлдса!»

За столом защиты Фрэнк Делука опустил глаза и устало вздохнул.

Патрисия посмотрела на Делуку и нахмурилась. Она понятия не имела, кто такой Клиффорд Ли Чайлдс.

Ее молодую жизнь ждал сюрприз.