Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 97 (всего у книги 252 страниц)

На повторном перекрестном допросе Хэлпин спросил Ярбро, когда остановились электрические часы миссис Белл.

– 30 мая, 5:29 утра, – сказал он.

Это означало, что, если Хулиан говорил правду, Ричард был в Техасе.

Судебный процесс возобновился 9 июля, и судья Тайнан объявил, что разбирательство будет перенесено на понедельник, чтобы запасная присяжная Бонита Смит могла присутствовать на похоронах. Это означало трехдневный уик-энд, и ни у кого из присяжных никаких жалоб не было.

Кларк снова вызвал Жизель ла Винь. Сначала он извинился за то, что не задал ей все вопросы в момент первой дачи показаний, и заставил ее рассказать присяжным обо всех предметах, которые она нашла на месте преступления Беннетт. Затем он попросил объяснить факты, известные о крови в целом, и заявить, что кровь группы Ричарда не присутствовала в домах Беннеттов, Кнейдингов или Кэннон.

Вызвали Стива Рентериа и спросили, делали ли Сакине Абоват тест на изнасилование. Он сказал, что да, но тесты на извлеченную сперму оказались «безрезультатными». Он нашел полосу два плюс (генетический маркер), не принадлежавший Ричарду.

Когда в конце дневного судебного заседания Синди Хейден встала и пошла на выход, Ричард снял солнцезащитные очки и уставился на нее. Похоже, он говорил с ней взглядом, призывая оправдать его, обещая ей дать то, чего она больше всего жаждет от мужчины.

– От его взгляда у меня по всей коже пробежали мурашки, – рассказывала она позже.

В лифте с ней также была Дорин и другие поклонницы Ричарда. Она могла понять, почему этих женщин привлекал Ричард.

– Этот парень был очень красивым и опасным. С незапамятных времен женщины никогда не могли устоять перед таким сочетанием.

Защита вызвала доктора Вернера Шпица, который заявил, что изучил сделанные в морге фотографии всех четырнадцати жертв убийств по делу. По его мнению, Веронику Ю застрелили изнутри ее машины, и, судя по температуре тела и окружающей среды, Дженни Винкоу умерла за два часа до того, как ее нашли.

Недовольный этим свидетелем, Хэлпин потребовал объяснить, почему доктор уверен, что Веронику застрелили изнутри машины. Шпиц ответил, что рана была на правой стороне груди, а траектория пули шла слева направо. Затем он рассказал присяжным, как рассчитал время смерти Винкоу.

Тринадцать всегда было для Ричарда очень несчастливым числом – он это знал и относился к этому числу очень подозрительно. Его судили в отделении 113 на тринадцатом этаже за тринадцать убийств. Когда суд возобновился, было тринадцатое июля, и он был уверен, что случится что-то плохое. Некоторое время спустя после того, как присяжные вернулись на свои места, открылась задняя дверь, и в зал вошли Зина Лавей, Николас Шрек и еще пять человек. Идя сплоченной шеренгой, все с мрачными лицами и в черном, они заняли места в зале суда со стороны Ричарда. Зина накрасила губы кроваво-красной помадой и соблазнительно улыбнулась Ричарду, когда он повернулся в их сторону. Они хотели, чтобы Ричард и весь мир знал, что они его сторонники, что он не один в этом мире. Присяжные смотрели на шестерых сатанистов настороженно и с недоверчивым любопытством. Все знали, какой властью «харизматические персонажи» – например, Чарльз Мэнсон, – обладают над людьми, и опасались за свою безопасность.

Как выразился один присяжный, это было ужасно – судить Ричарда Рамиреса в присутствии шести сатанистов, пытавшихся их сглазить.

– Кто знал, что они могли наколдовать… Я имею в виду, мы здесь, в Южной Калифорнии, а этот парень стал символом для церкви Сатаны.

Даниэль Эрнандес объявил, что защита хочет вызвать на трибуну инвалида Лилиан Дои, но для этого требовалось разрешение суда. На вопрос почему они хотят ее вызвать, Даниэль ответил, что из-за описания, которое она дала полиции на следующее утро после нападения.

Хэлпин был вне себя. Он назвал это еще одним примером «рассеянности» Даниэля. У полиции были проблемы при общении с Лилиан, и этот вопрос неоднократно обсуждался. Он разговаривал с миссис Дои, и ее слова едва можно было разобрать, хотя, добавил он, на опознании 5 сентября она Рамиреса опознала.

Тайнан встал на сторону защиты и сказал, что если они хотят, чтобы миссис Дои была на трибуне, им надо составить официальную судебную повестку. Он не хотел, чтобы решение суда отменили из-за нечестного препятствования попыткам защиты создать основания для разумного сомнения.

После перерыва на обед и возобновления суда Кларк сказал, что они не будут вызывать миссис Дои. Кларк сказал, что сегодня у них больше свидетелей нет.

Утром защита вызвала помощника адвоката Ричарда Салинаса, который объяснил, что принес видеокассету с записью опознания, полученную ими в рамках досудебного представления и исследования доказательств, в видеолабораторию в Бербанке, и попросил сделать с записи фотографии момента, когда детектив Джон Джонс поднял два пальца. Кларк показал фотографию присяжным, которые могли ясно видеть детектива департамента шерифа с двумя вытянутыми вверх пальцами.

В беседе между судьей и адвокатами Кларк снова сказал, что у них больше свидетелей нет, что их следующий свидетель, скорее всего, будет в дороге в течение всего дня, и попросил перерыва в суде. Тайнан был недоволен: он хотел с этим делом покончить. Хэлпин попросил судью отменить повестку в суд, составленную защитой для Джеймса Ромеро, видевшего оранжевую «Тойоту» в Мишн Вьехо.

Защита хотела поставить Ромеро на трибуну, чтобы присяжные могли увидеть, что он получил награду еще до того, как Ричарда привлекли к суду, не то что осудили. Хэлпин предупредил, что если они вызовут на трибуну Ромеро, он, согласно разделу 1101 кодекса дачи показаний, введет в дело нападение на Карнса и отпечаток пальца на оранжевой «Тойоте». Судья Тайнан предупредил, что вызовом Ромеро защита «разворошит осиное гнездо», и он не сможет ей помочь. Кларк сказал, что они хотели бы переосмыслить свою стратегию.

Трибуну заняла свидетельница защиты доктор Линда Лофтус. Она была профессором Вашингтонского университета и написала пятнадцать книг о человеческой памяти и процессах, переживаемых очевидцами в стрессовых ситуациях. Она заявила, что часто сотрудничала с Налоговым управлением, Министерством юстиции и Секретной службой США. Ее репутация была весьма впечатляющей.

На прямом допросе Кларка она сказала присяжным, что человеческий мозг не похож на фотоаппарат и не сохраняет произошедшее в точности. Она сказала, что память имеет три стадии, «стадию запечатления», на которой события происходят и регистрируются в мозгу. Период после того, как событие закончилось и прошло некоторое время, назывался «стадией сохранения». Затем следует «этап воспроизведения», на котором человек пытается снова вызвать информацию – пытается произвести отождествление, пытается ответить на конкретные вопросы.

Кларк хотел знать, влияет ли на память стресс. Она сказала, что да, и что она провела множество тестов в Вашингтонском университете, на которых группе студентов были показаны две разные версии одного и того же фильма. В одной версии присутствовала брань и насилие, а в другой – никакого насилия или нецензурной лексики.

– В подавляющем большинстве случаев, – заявила она, студенты запомнили меньше деталей в версии с насилием. Она сказала, что человеческая природа – избегать неприглядных ситуаций. Используя устройство, которое прикрепляется к зрачку глаза, исследователи обнаружили, что тот, кто находится под прицелом, гораздо больше смотрит на пистолет, чем на человека, который его держит. Пистолет применялся во всех нефатальных нападениях, в которых обвиняли Ричарда.

О пистолете она сказала:

– Из-за него ухудшилась способность запоминать некоторые из этих деталей.

Еще один фактор, влияющий на сохранение, это время, по прошествии которого разум становится уязвимым для «информации, полученной после события», вызывающей «контаминацию или искажение» того, что имело место на самом деле. Дополнительными факторами, влияющими на получение информации после события, являются разговоры свидетелей между собой или задаваемые свидетелям наводящие вопросы.

Она заявила:

– Когда в средствах массовой информации показывают свидетелей… для свидетеля это возможность доступа к новой информации, которая может исказить или изменить его показания.

Затем она засвидетельствовала, что, когда люди разных рас пытаются друг друга опознать, совершается огромное количество ошибок.

Когда Кларк спросил, влияют ли средства массовой информации на память, Хэлпин возразил, что это выходит за рамки ее компетенции, и его возражение было поддержано. Кларк спросил ее, проводила ли она какие-либо исследования о воздействии средств массовой информации на память.

– Они, свидетели, усваивают то, что им рассказали в средствах массовой информации, и утверждают, что сами это пережили, – ответила она.

Хэлпину доктор Лофтус не понравилась, он считал ее наемницей, помогавшей убийце-садисту, и не скрывал этого от присяжных. Однако оспорить ее показания на перекрестном допросе оказалось трудно. Она была уверена в себе, за ее плечами были в буквальном смысле сотни экспериментов и томов исследований, и, свидетельствуя, она смотрела прямо на присяжных. Когда он задал ей вопрос, сколько ей заплатили за ее показания, Рэй Кларк возразил. Тайнан сказал, что рассмотрит возражение, и приказал Хэлпину продолжить. Прокурор держал ее на трибуне и дотошно расспрашивал вплоть до обеденного перерыва, но мало изменил ее настрой или показания.

По возвращении с обеда Кларк сказал, что Ромеро они вызывать не будут, и на трибуну вернулась доктор Лофтус. Судья постановил, что обвинение может спросить, сколько Лофтус заплатили. Хэлпин, агрессивный и недружелюбный, продолжал допрашивать Лофтус до конца дня, но, казалось, чем больше он задавал ей вопросов, тем искреннее и увереннее становилась ее позиция. Присяжным доктор Лофтус явно надоела, но Хэлпин продолжал подвергать критике ее и достоверность ее работ.

Утром доктор Лофтус снова взошла на трибуну, и прокурор задал один очень важный вопрос: он хотел узнать, действительно ли чье-то настойчивое приказание кому-то не смотреть на него как раз и заставит этого человека на него взглянуть.

– Это вроде того как, говоря кому-то не думать о слоне, – сказал Хэлпин, – мы на самом деле заставляем его о нем подумать.

Доктор согласилась, сказав, что такова человеческая природа и зрачки сами обращаются в направлении человека, отдающего такой приказ.

При повторном прямом допросе Кларк спросил ее, было ли целью всех проведенных ею исследований «установление истины». Она сказала, что это так, и вскоре сошла с трибуны.

После короткого перерыва Кларк объявил, что у них остался последний свидетель. Юристы сторон обсудили графики представления контрдоказательств и заключительных доказательств соответственно, и заседание суда закрылось.

Глава 51

Первым свидетелем в рамках предоставления контрдоказательств был Боб Найт из полицейского управления Бербанка, человек, ответственный за участие в этом деле Сандры Хотчкисс. Он показал, что слышал, что отделу шерифа нужен был кто-то, у кого есть связи в центре города, и предложили Сандру. Он сказал присяжным, что предложил ей сделку «троих за одно», и рассказал, как она сдала несколько скупщиков и свидетельствовала против них в суде. Он знал, что она воровка, наркоманка и проститутка.

Однако на перекрестном допросе он показал, что во всех отношениях с ним Сандра была «честной и надежной».

Хэлпин вызвал Феликса Эстраду, другого детектива полиции Лос-Анджелеса. Он заявил, что отправил Сандру Хотчкисс с украденным имуществом в два ювелирных магазина, снабдив ее жучком, и что она заманила в ловушку владельцев магазинов – известных скупщиков – которых он арестовал. Он говорил с ней о Ричарде Рамиресе, и она сказала, что его не знала – как и Фелипе Солано.

Большинству присяжных трудно было в это поверить. Из всего, что они уже слышали, они знали, что все трое «тусовались» в центре города и были причастны к ограблениям.

Эстрада также заявил, что в 1986 году пошел навестить ее в тюрьме после ее звонка. Она попросила его помочь с делом и дать немного денег, но когда он отказал и в том, и в другом, она заявила, что пойдет на защиту как свидетель, «чтобы посмотреть, заплатят ли они ей».

Он подытожил, что, предоставляя информацию ему, она была «надежной», но он знал, что она лгунья.

На трибуну вызвали Джона Ярбро. Он оспорил показания Эстрады и сказал, что Хотчкисс ему сказала, что знала Рамиреса, что она встретила его перед отелем «Калифорния» и употребляла вместе с ним кокаин, и что на улице он был известен как Флако – «Тощий». Он заявил, что Хотчкисс также сказала, что Рамирес жил с двумя лесбиянками, одну из них звали Бака. Затем он продолжил подтверждать многое из того, что сказала Хотчкисс на свидетельской трибуне. Когда Хэлпин спросил его, говорила ли она ему, что детективы шерифа набросились на Солано, он ответил: «Категорически нет!»

Он показал, что она говорила ему, что была с Ричардом в машине в деревне Алисо, когда он насмерть сбил пьяного. Проверив полицейские протоколы, он действительно обнаружил ДТП со скрывшимся водителем, дата и время совпадали с рассказом Хотчкисс. Когда Ярбро сошел с трибуны, судебное заседание закончилось.

Утром свидетель в рамках предоставления контрдоказательств Джеймс Ньявро из судебно-медицинской экспертизы показал, что фотограф коронерской службы Стив Хансен сфотографировал тело Вероники Ю в морге как в одежде, так и в обнаженном виде. Хэлпин показал эти фотографии Нявро, и он опознал их как сделанные Хансеном. Задача Хэлпина заключалась в том, чтобы доказать, что Веронику застрелили не внутри машины, и фотографии призваны были напомнить присяжным об ужасной, бессмысленной жестокости этого убийства.

Ричард повернулся к Даниэлю и сказал: «Держу пари, что некоторые из этих головорезов в морге трахаются с трупами». Даниэль засмеялся.

Хэлпин вызвал полицейского из Монтерей-Парка Рона Эндо, и тот снова рассказал присяжным, как он был первым полицейским рядом с Вероникой и сделал ей искусственное дыхание. Затем он опознал фотографии найденного тела, которое лежало на улице, а не в машине, где, как хотел Халпин внушить присяжным, ее следовало бы найти, если бы она была застрелена в машине.

На перекрестном допросе Эндо признал, что никогда не исследовал ни одной из ран Вероники, что, по мнению Кларка, делало его показания спорными.

Алан Йохельсон вызвал Стива Рентериа, который засвидетельствовал, что на футболке, найденной на строительной площадке рядом с домом Кнейдинга, вообще не было крови. В тот день он был последним свидетелем.

* * *

На следующее утро, чуть позже десяти утра, обвинение вызвало еще нескольких свидетелей в рамках предоставления контрдоказательств. Самым важным из них был доктор Питер Лян, дантист, который лечил зубы Ричарда в 1985 году. Чтобы показать, что доктор Лян работал с Ричардом, Хэлпин вызвал на трибуну доктора Джеральда Вейла, который заявил, что осматривал Ричарда в окружной тюрьме в сентябре 1985 года, сделал рентгеновский снимок его зубов и снял с них гипсовые слепки, которые были показаны присяжным.

Через тайваньского переводчика доктора Ляна привели к присяге, и он сказал присяжным, что работал над Ричардом 8 марта, 17 марта, 21 мая, 23 мая и 30 мая. Он описал проделанную им работу и расходы, заявив, что Ричард, назвавшийся Ричардом Меном, заплатил наличными.

Хэлпин был уверен, что присяжные поймут, что, если Ричард 30 мая был в кресле дантиста, это доказывает, что он находился в Лос-Анджелесе и имел возможность напасть на Мэйбл Белл, Нетти Лэнг и Кэрол Кайл.

Йохельсон показал доктору Ляну рентгеновские снимки, сделанные Джеральдом Вейлом в тюрьме, и доктор определенно опознал их как рентгеновские снимки зубов Ричарда.

Обвинение вызвало заместителя шерифа Джона Джонса, и он заявил, что был на опознании 5 сентября, что он привел туда Минни Келси. Она была в инвалидном кресле в результате того, что злоумышленник ворвался в ее дом и избил ее. У нее была раздроблена гортань и сломаны кости ног. Джонс сказала, что она не опознала Рамиреса. Когда его спросили, показывал ли он два пальца, как показали общественные защитники, он категорически отрицал. После показаний Джонса суд был отложен на следующую неделю.

В понедельник утром Кларк сказал судье Тайнану в беседе между судьей и адвокатами, что защита хотела бы вызвать свидетеля для опровержения, но свидетель в Эль-Пасо и не сможет выехать раньше конца недели. Тайнан отказался останавливать разбирательство так долго, заявив, что у защиты было достаточно времени на поиск свидетелей. Неохотно он дал время до полудня следующего дня.

Наконец, был вызван последний свидетель. Дэйв Хэнкок, репортер из «Эль-Пасо таймс». Он заявил, что 31 августа 1985 года он отправился в дом Рамиресов на Хасиенда-Хайтс и застал дома Хулиана Рамиреса. Далее он заявил, что свободно говорит по-испански, и спросил Хулиана, согласится ли тот на интервью. Его пригласили в дом на разговор, а позже он написал статью.

Он заявил, что, когда он спросил Хулиана, когда тот в последний раз видел Ричарда, он сказал ему: «Два или три года назад», что резко контрастировало с тем, что Хулиан сказал на трибуне.

На перекрестном допросе репортер показал, что интервью произошло в субботу в 16:30 и длилось десять минут, что Хулиан был в доме один, а он делал записи, но выбросил их. Дом Рамиресов он нашел, поговорив со старыми соседями Рамиресов на Ледо-стрит, а потом позвонил редактору в газету, и тот помог отыскать Хулиана Рамиреса на Хасиенда-Хайтс.

Кларк попросил у него копию статьи, и судья Тайнан дал адвокату пятнадцать минут на то, чтобы ее прочитать.

Дэйв Хэнкок показал, что интервью с Хулианом Рамиресом записал на пленку, и что отец Ричарда был очень расстроен случившимся. Кларк также отметил, что в статье слова Хулиана не были закавычены.

У защиты была односторонняя встреча с судьей Тайнаном в его кабинете. Кларк сказал, что защита с помощью двух очевидцев может доказать, что Ричард действительно находился в Эль-Пасо с 22 по 31 мая. Даниэлю придется поехать в Техас, чтобы допросить свидетелей во время июльских перерывов в суде. Судью просьба встревожила, но он любой ценой стремился избежать аннуляции процесса и, заглянув в свой календарь, неохотно сказал Кларку, что удовлетворит ходатайство, предоставив им время до 10 июля. Он добавил, что все это уже должно было быть сделано.

В открытом судебном заседании Тайнан объявил, что он «неохотно» позволяет команде защиты вызвать свидетелей из Техаса, чтобы опровергнуть показания Дэйва Хэнкока, и собирается предоставить им для этого время до 10 июля.

Фил Хэлпин пришел в ярость от этой новости. Он напомнил судье, что доктор Лян опознал Ричарда и даже имел рентгеновские снимки и датированные карточки, доказывающие, что тот находился в его кабинете.

Присяжным сказали, что они в отпуске до 10 июля.

* * *

– С возвращением, дамы и господа. Надеюсь, у вас была небольшая передышка в нашей работе, – сказал судья Тайнан присяжным утром 10 июля.

Защита назвала Раймондо Пантоха, толстого, сильного человека с грубым, обветренным лицом, дружившим с Хулианом Рамиресом уже тридцать лет. Через переводчика с испанского он заявил, что они работали вместе и что он одолжил у Хулиана канализационный трос, чтобы прочистить водосток у себя на кухне 25 мая, в субботу.

Когда он пошел в дом Рамиресов одолжить инструмент, у дочери Рут был праздник первого причастия, и он видел там Ричарда. На лице Раймондо Пантоха лежала печать пожизненной тяжелой работы, и он казался вполне уверенным в себе, и, по выражению судебного репортера, «человеком, говорящим истинную правду».

Хотя Хэлпин встал и тщательно допросил его, желая узнать все о его посещении дома Рамиресов, Пантоха сказал, что он не остался и с Ричардом не разговаривал. Он пошел туда просто одолжить у друга инструмент.

– Я просто видел его, вот и все! – с досадой сказал он недоверчивому прокурору.

При новом прямом допросе он заявил, что поездка в Лос-Анджелес была его первым полетом в самолете. Защита хотела, чтобы присяжные знали, что это был простой, трудолюбивый, честный человек, которого не в чем упрекнуть. Кларк пытался показать полароидный снимок Ричарда позирующего с Глорией, матерью и отцом на празднике. Возражение Хэлпина было поддержано. Судья сказал, что не установлено, когда снимок был сделан. Хэлпин сказал, что двадцать пятое не имеет ничего общего с тридцатым – и что Хулиан Рамирес лгал, заявив, что Ричард был в Эль-Пасо тридцатого.

Кларк, в свою очередь, сказал, что лгал репортер, что он мог написать все, что ему могло взбрести в голову:

– Он не вел никаких записей или записей своего разговора с Хулианом Рамиресом.

Судья Тайнан постановил: если защита не сможет доказать, что фотография сделана в Эль-Пасо в тот день, снимок не может быть показан присяжным.

Свидетель был отпущен. После обеда Кларк сказал, что хочет представить фотографию и готов предложить доказательства. У него был свидетель, который действительно видел, как фотография вышла из фотоаппарата. На трибуну вызвали Марию Торрес. Она была сестрой жены Джозефа и стала последним свидетелем, давшим показания в судебном процессе. Мария была приведена к присяге и сообщила жюри, что была на первом причастии Глории и видела там Ричарда. Когда Кларк спросил ее, уверена ли она в дате, 25 мая, она ответила, что абсолютно уверена, потому что это также был третий день рождения ее дочери, и она устроила для нее праздник. Кларк протянул ей фотографию, и она заявила, что действительно была там, когда Рут сделала снимок с Глорией в платье для причастия.

Она показала, что видела Ричарда в Эль-Пасо во второй раз, 29 мая, в доме сестры. Она помогала сестре убираться, когда вошел Ричард, поздоровался с ней, пошутил насчет конфет и пошел поговорить с Джозефом, который лежал и страдал от мигрени. Ричард, по ее словам, пробыл с Джозефом несколько минут и ушел. Рут ждала его на улице. Она понимала, что Рут везет его либо в аэропорт, либо на автовокзал. Она была уверена в дате, потому что 29 апреля она рассталась с мужем, а 29 мая ознаменовал конец первого месяца их разлуки.

Хэлпин решил, что либо она лжет, либо Ричард улетел в ту субботу, прилетел в Лос-Анджелес и напал на Мэйбл Белл и Нетти Лэнг. Он обязательно укажет на это в своем заключительном слове.

Мария Торрес сошла с трибуны, и Рэй Кларк объявил: «Защита окончила».

Они поспорили о времени своих заключительных речей и заключительного обращения судьи к присяжным, и Тайнан отпустил присяжных до завтрашнего дня, когда они вступят в новую фазу судебного разбирательства и услышат заключительные выступления сторон.

В десять утра судья Тайнан сказал защите, что найденный полицией в Тихуане пистолет «утерян», и обвинение передаст присяжным для обсуждения его фотографию. Судья поблагодарил присяжных за внимание и попросил их попытаться сконцентрироваться на заключительных речах адвокатов сторон.

Фил Хэлпин начал с обрисовки всех сильных сторон доказательств обвинения и всех слабых стороны защиты. Его заключительная речь была длинной, чрезвычайно подробной и продолжалась четыре полных дня. Кондиционер в зале суда работал неважно, и всем было жарко и некомфортно, пока Хэлпин пер сквозь дело, словно неудержимый танк, пробивавший дыры в нарисованном защитой образе невиновности Ричарда.

На второй день заключительной речи прокурора Даниэль не явился в суд, и судья Тайнан издал приказ о его приводе, который отменил, когда на следующий день Даниэль пришел, извинился и сказал, что передавал Кларку о неявке, но помощник адвоката «его неправильно понял».

Тайнан сказал, что его поступок заслуживает осуждения, и коллегия адвокатов может счесть его отказом от взятых на себя обязательств. Он предупредил Даниэля, чтобы тот больше не исчезал, и приказал ему обеспечить присутствие в суде Артуро, хотя на следующий день Даниэль сказал, что не знает, где он. Тайнан велел Даниэлю привести его в суд и направил повестку.

Хэлпину не понравилось, что его заключительная речь была прервана из-за Эрнандесов, и он пожаловался судье на их непрофессионализм.

Тайнан согласился и велел прокурору продолжать. Хэлпин любой ценой добивался осуждения и смертной казни Ричарда. По его словам, обвиняемый был методичной машиной убийства, «получающей огромное удовольствие от боли и унижения других». Он считал Ричарда Рамиреса уникумом в мире серийных убийц.

Хэлпин завершил заключительную речь 21 июля. Обвинение представило 139 свидетелей и 537 вещественных доказательств.

В понедельник, двадцать четвертого, встал Рэй Кларк, поблагодарил присяжных за их любезное внимание и начал резюмировать слабые места обвинения и сильные стороны позиции защиты. Он указал на то, что очевидцам свойственно ошибаться, на то, что описания очевидцев непоследовательны, а смертная казнь уже грозно маячит на горизонте. Его заключительная речь длилась два дня. Он потратил много времени на разоблачение Лони Демпстер и подробно рассказал о том, насколько недостоверны показания Сандры Хотчкисс. Ближе к концу выступления он отметил, что Хэлпину не удалось доказать вылет Ричарда из Эль-Пасо двадцать девятого числа. Он отметил, что Ричард всегда ездил на автобусах и тусовался на автовокзале.

По закону Хэлпин мог снова выступить после Кларка, и он сказал присяжным, что взгляд Кларка на факты абсолютно неправильный, и кратко подтвердил сильные стороны доказательств обвинения. Он зачитал протокол показаний полицейского из Монровии Тима Райта, который нашел следы «Авиа», а также отпечатки ладони и отпечатки пальцев Ричарда Рамиреса на Вест-Олив-авеню в Монровии.

Он сказал, что связал Ричарда с кроссовками «Авиа Аэробик» и всеми местами преступлений, где были обнаружены их следы. В конце дня Хэлпин сказал, что он закончил, удовлетворенный тем, что сделал все, что в его силах.

После того как присяжные ушли, Кларк спросил Тайнана, сможет ли Даниэль на время обсуждения присяжных покинуть город. Тайнан спросил Ричарда, нет ли у него возражений.

– Ничего страшного, если он уедет, – ответил Ричард, и суд был признан правомочным.

На следующий день ровно в 10:13 судья Тайнан сказал присяжным, что настало время для последнего акта в судебном процессе, и приступил к своему заключительному обращению к присяжным, продолжив им объяснять закон и то, как прийти к вынесению вердиктов по всем пунктам обвинения. На это ему потребовалось два дня, и когда все завершилось, присяжным уже не терпелось начать обсуждение и покончить с судебным процессом. Они сидели в нем четырнадцать месяцев. За это время они сроднились, как семья, а зародившаяся между ними дружба потом продолжалась всю жизнь.

26 июля присяжные вошли в совещательную комнату. В 11:25 утра они начали обсуждение.