Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 125 (всего у книги 252 страниц)

Глава 50
Демоны внутри меня

2 июля 2005 года

Телефоны отдела новостей KAKE не принимали вызовы за счет абонента, поэтому все три ведущих станции указали свои домашние номера в письмах, где просили Рейдера связаться с ними.

Хаттебергу было двадцать девять лет, когда в 1974 году он снимал репортаж у дома Отеро. Ему исполнилось пятьдесят девять, когда он среди прочих сообщил о возвращении BTK в 2004 году. На то, чтобы написать Рейдеру, у него ушел тридцать один год.

Уже много лет он руководил шоу трехминутных миниатюр «Люди Хаттеберга» из своего домашнего офиса. Он любил одиночество, а его камера и монтажное оборудование было лучше, чем у KAKE. Тем не менее он не был готов к телефонному звонку, который застал его субботним утром 2 июля за чашкой американо из «Старбакса» на задней веранде дома.

Он услышал, как компьютер спрашивает, примет ли он звонок из окружной тюрьмы Седжвик, и ответил согласием. Раздался голос:

– Это Деннис Л. Рейдер.

Хаттеберг вдруг почувствовал себя неуютно. Это было первое интервью BTK для новостных каналов. Хаттеберг оставил большую часть своих записей в офисе KAKE, у него не было подключено записывающее оборудование, и он слегка опасался сморозить глупость типа «Рад вас слышать» или «Спасибо, что позвонили» серийному убийце.

Поэтому Хаттеберг решил рискнуть. Он попросил Рейдера повесить трубку и перезвонить через несколько минут, дав Хаттебергу время подключить диктофон. Рейдер согласился, и в последующие мгновения Хаттеберг мучительно размышлял, не лишился ли он желанного интервью. Но Рейдер все-таки перезвонил; казалось, ему не терпится поговорить.

Размеренным, теплым голосом, который Рейдер десятилетиями слышал по телевизору, Хаттеберг спросил о преступлениях BTK, перечисленных в суде пять дней назад:

– Мне показалось, что вы были невероятно спокойны, описывая их так, словно речь шла о товарах в продуктовом магазине. Можете ли вы объяснить это?

Секунд тридцать Рейдер бессвязно бормотал что-то невнятно-отстраненное, как уже было на слушании, потом успокоился.

– Я был совершенно не готов к тому, о чем меня просил суд. Меня слегка шокировало, что представители защиты не подошли и не похлопали меня ободряюще по плечу, чтобы сказать: «Давай еще раз подумаем», и вообще держались от меня подальше. По сути, я просто вывалил все как на духу. Я понимал, вышло очень холодно и все такое, но я лишь хотел как можно быстрее выяснить факты, постараться не слишком увлекаться эмоционально. Если вот сижу я с кем-то в комнате и обсуждаю дела, я все пропускаю через себя. Даже сейчас голос у меня слегка дрожит.

Но голос у него звучал ровно.

Затем человек, написавший в 1978 году «скольких я должен убить, прежде чем увижу свое имя в газете или получу хоть какое-то национальное внимание», сказал Хаттебергу:

– Я думаю, дело в том, что я хочу, чтобы люди в округе Седжвик, в Соединенных Штатах и во всем мире знали, что я серийный убийца. Один урок вы все же можете из этой истории извлечь. Я не гонюсь за выгодой. Я заплачу за все пожизненным заключением.

– Испытываете ли вы угрызения совести по поводу всех этих убийств? – спросил Хаттеберг.

– Да, я… я виноват в Факторе Икс, – сказал Рейдер, ссылаясь на свое письмо 1978 года. – Понятия не имею. Я очень замкнутый человек. Могу жить нормальной жизнью, быстро переключаться с одного настроения на другое. Наверное, именно поэтому я тянул тридцать один год, очень замкнутый. Я очень разносторонний. Могу невероятно быстро менять темы. Могу глубоко переживать или остаться холодным к происходящему. Причину я, возможно, наконец выясню, если вообще когда-нибудь выясню; пока что это тайна.

Хаттеберг спросил, как он относится к убийству детей, отметив, что «многие люди просто не могут этого понять… особенно если учесть, что у вас есть собственные дети».

– Я думаю, что в конечном итоге дети были лишь частью сексуальной фантазии. Если вы еще раз вспомните те дела, дети были лишь прелюдией к основному преступлению, ступенькой на пути к, как вы говорите, вершине. Да, возможно, это тоже было частью сексуальной фантазии, но в основном она была направлена на взрослых, дети просто оказались не в том месте не в то время. Со взрослыми все было по-другому; Джозефина, похоже, оказалась единственным исключением, к которому я действительно испытывал влечение.

Затем Рейдер выразил надежду, что Хаттеберг отредактирует их диалог перед трансляцией, чтобы не шокировать широкую публику излишней откровенностью. Просьба озадачила Эда Хаттеберга. Что может шокировать сильнее, чем преступления Рейдера?

– Не могли бы вы еще немного поговорить о Факторе Икс? В своих письмах в семидесятых вы признавались, что именно Фактор Икс толкает вас на убийства. Можете ли вы описать, что это такое?

Рейдер отметил, что иногда вооруженные грабители стреляют в людей, потому что боятся быть пойманными. Но то, что двигало им, было «очень, очень глубокой темой», которую в телефонном разговоре невозможно как следует раскрыть.

– Я просто знаю, что это моя темная сторона. Она как бы контролирует меня. Лично я думаю, что это… я знаю, что это не очень по-христиански, но на самом деле я думаю, что это мои внутренние демоны.

Хаттеберг предложил Рейдеру еще один шанс взять на себя ответственность за свои действия.

– Как бы вы объяснили свои поступки семьям? Семьям, которые пережили столь глубокие потери?

Ответ Рейдера прозвучал весьма по-деловому:

– На процедуре вынесения приговора прозвучит очень много раскаяния и извинений в их сторону. Я буду работать над этим. Это часть стратегии, которую мы разработали с адвокатом – специально подготовленная речь. У меня возникает много нехороших мыслей по этому поводу: как может такой парень, как я – искренний прихожанин, любящий семьянин, – идти и делать такие вещи? Единственное, что я могу понять, – это то, что я разделен; часть меня способна совершать подобные поступки и возвращаться к нормальной жизни. Что просто невероятно… Однажды я увидел глаза мистера Фокса по телевизору; в них стояли слезы. На его месте мог оказаться я. Я сочувствую им. Я знаю, что они этого не понимают, но я понимаю.

В марте 2004 года, когда BTK начал оставлять свои послания после десятилетий молчания, многие жители Уичито решили, что он хочет быть пойманным. Теперь Хаттеберг прямо спросил об этом. Рейдер ответил:

– Нет, я не хотел, чтобы меня поймали. Я просто слишком долго играл в кошки-мышки с полицией, и они в конце концов все выяснили.

– Вы собирались снова убивать?

– Нет. Хотя я и поднял на уши полицию, заставил их как следует побегать, но я спокойно завязал с убийствами.

Это не соответствовало тому, что говорили власти после ареста Рейдера.

– Значит, вы не собирались убивать снова, у вас не было никаких планов?

Рейдер ответил не сразу:

– Ну, и да, и нет. Это секрет. Вероятно, я обдумывал еще одно убийство, но годы берут свое, рефлексы, да и сообразительность уже не те, так что, скорее всего, этого никогда бы не произошло. Во мне, похоже, взыграло эго, вот я и сообщил о своих планах копам.

– Вы уже выбрали кого-то?

– Да… был человек на примете.

– Вы знали ее имя?

– Нет, на данный момент нет. Нет, нет, нет, ни за что не признаюсь. Не хочу, чтобы они расстраивались.

Любопытно: он беспокоился о чувствах несостоявшейся жертвы.

– Испытывали ли вы какие-нибудь чувства к убитым вами людям?

– О да, я уже упоминал об этом, я немного прошел через это. Я видел мистера Фокса – вы же говорите о жертвах? Так и есть, я испытываю к ним много чувств; они были, я думаю, они были скорее достижением или целью для меня… Фактически они были моей целью.

Испытывая потребность высказаться, Рейдер продолжал:

– Проблемы начались у меня еще в начальной школе.

– И что это были за проблемы?

– Сексуальные фантазии; возможно, даже больше, чем положено. Должно быть, вы помните свой подростковый возраст – наверное, у всех мужчин возникают тогда какие-то сексуальные фантазии. Мои же, вероятно, были более странными, чем у других… Возможно, именно тогда, в восьмом классе или в начале средней школы, я осознал ненормальность своих фантазий. Но выход они получили 15 января 1974 года. Вот тогда-то внутреннее зло вырвалось наружу… У меня будет много времени, чтобы обдумать это, – заключил Рейдер. – Очень много лет.

Рейдер пригласил Хаттеберга и ведущего Джеффа Херндона встретиться с ним через два дня, 4 июля, в тюрьме округа Седжвик. Им не разрешалось брать с собой фотоаппарат, но они делали заметки. Они спросили Рейдера, почему он снова заявил о себе, когда убийства могли сойти ему с рук.

Искра вспыхнула после чтения в The Eagle статьи Лавианы, вышедшей в январе 2004 года и посвященной тридцатилетию первого убийства BTK. Лавиана беседовал с адвокатом, который работал над книгой об этих убийствах, и Рейдер объяснил, что факт того, что кто-то другой пишет его историю, вызывает у него досаду.

Он сказал, что его жена ничего не знала. До ареста он никому не рассказывал о BTK, да и не стал бы.

Тюрьма его не волновала. В тюрьме все заключенные только и делали, что сидели и учились, как совершать преступления – как грабить банк или совершить поджог. «Преступление 101» – как он его называл.

Размещал ли он когда-нибудь сообщение на форумах, посвященных обсуждениям BTK? Нет, ответил Рейдер. Он боялся, что тогда его можно будет отследить.

– У вас когда-нибудь был сообщник? – спросил Хаттеберг.

Чарли Отеро, приехавший в суд из Нью-Мексико для слушания дела, сказал, что, по его мнению, Рейдер никак не мог убить их отца без посторонней помощи.

Рейдер заколебался. Нет, сказал он.

– Но со мной был маленький друг.

Друг, о котором он говорил, оказался плодом его воображения – лягушкой по имени Баттер. В последние дни он рисовал улыбающуюся крылатую мультяшную лягушку на конвертах со своей корреспонденцией. Пока Рейдер говорил, Хаттеберг понял, что под Баттером он подразумевал своего внутреннего демона.

Глава 51
Аукцион Бизарро

11 июля 2005 года

Это было крошечное жилище, всего 960 квадратных футов[92]92
  89 кв. м.


[Закрыть], дом 1954 года в стиле ранчо, где они с Паулой вырастили двоих детей, где он планировал убийства и хранил трофеи. Его преступления стоили Пауле и кормильца, и дома. Она хотела его продать.

Тим Поттер уговорил аукциониста Лонни Маккарди позволить ему осмотреть пустой дом за несколько дней до продажи. Поттер хотел получить эксклюзивную историю; Маккарди хотел больше потенциальных покупателей.

Заметив след от кровати в пыли на деревянном полу главной спальни, Поттер понял, что смотрит на то место, где BTK спал, планировал и мечтал.

В ванной Поттер задумчиво посмотрел на свое отражение в зеркале, затем осторожно открыл дверцу аптечки. Это была очень личная территория. Внутри лежали две вырезки из The Eagle: советы, как определить, простуда у вас или грипп.

На аукцион The Eagle прислал двух фотографов, а также Поттера, Херста Лавиану и молодого репортера по имени Брент Уистром, впервые работавшего на полную ставку с освещением ночной работы полицейских. Также присутствовали представители The New York Times, The Los Angeles Times, The National Enquierer, People, Inside Edition, интернет-пресса, фотографы кабельных и местных телеканалов с аппаратурой и фургонами – все они терлись локтями с покупателями жилья, зеваками и просто любопытными прохожими.

Полиция перекрыла улицу, не подпуская людей к зданию. Некоторые все равно подходили и фотографировали.

Мишель Борин-Девуоно, владелица стрип-клуба, хорошо известная жителям Уичито по корявым завлекающим объявлениям на местном ночном телевидении, вошла в дом Рейдера с агентом по недвижимости и своим мускулистым татуированным мужем, бывшим хоккеистом The Wichita Thunder Леном «Дево» Девуоно. Она и другие участники торгов собрались вокруг аукциониста на заднем дворе. Некоторые делали ставки по мобильному телефону. Одна супружеская пара держала в руках видеокамеру и торговалась, баюкая своего чихуахуа.

Шеф полиции Парк-Сити Билл Болл сфотографировал своих сотрудников, следящих за порядком на заднем дворе дома Рейдера. Они, в свою очередь, сфотографировали его. Затем Болл направил камеру на репортеров и фотографов. «Око за око, верно?» – сказал он.

Многие соседи повесили во дворах желтую ленту и таблички «Посторонним вход воспрещен». За несколько месяцев, прошедших с ареста Рейдера, в их двери успели постучаться репортеры и съемочные группы даже из Дании.

Маккарди напомнил участникам торгов, что плита, холодильник, посудомоечная машина, сушилка и стиральная машина останутся в доме.

– Подумайте, какой здесь потенциал для аренды! – воскликнул он.

Он отметил, что дом расположен всего в нескольких сотнях ярдов от трассы I-135.

– Парк-Сити – это город в движении, – заявил он.

Он не упомянул BTK.

Владелица стрип-клуба предложила ставку в девяносто тысяч долларов – на тридцать три тысячи долларов выше оценочной стоимости.

– Я инвестирую в недвижимость, – сказала она позже Поттеру. – Я бы хотела, чтобы все вырученные деньги пошли миссис Рейдер и помогли ее семье. Я очень много работала всю свою жизнь, чтобы оказаться там, где я нахожусь сегодня. Я даже представить себе не могу, что она сейчас чувствует. Это самое меньшее, что я могу сделать.

Но Паула Рейдер не скоро увидит выручку. Семьи жертв BTK подали в суд с требованием конфисковать «лишние» тридцать три тысячи долларов, которые, как они утверждали, были плодом дурной славы ее мужа. Во время судебного разбирательства покупатель отказался от дома, и в конце концов город сровнял дом с землей. Участок превратился в небольшой парк с баскетбольной площадкой, столами для пикника и качелями.

Когда аукцион закончился, Лавиана в полном одиночестве остался на заднем дворе BTK, слушая, как Уэйн Ньютон поет через динамики аукциониста: «Danke schön, дорогая, danke schön. Спасибо тебе за всю радость и боль…»

Глава 52
Изгнание монстра

17–19 августа 2005 года

Окружной прокурор Нола Фулстон считала, что на процедуре вынесения приговора в августе по делу Рейдера нужно будет дать подробные показания, освещением которых займутся национальные СМИ.

Многие жители Уичито, включая некоторых адвокатов защиты, критиковали это решение. Рейдер признался и смирился со своей судьбой. Зачем идти на такие расходы? Зачем выносить все эти грязные подробности на телевидение, ведь в таком случае они мало того что заденут семьи жертв, так еще и поставят в незаслуженно неловкое положение невинную жену и детей Рейдера? Фулстон что, хочет играть на публику?

Прокурор Кевин О’Коннор презирал закулисные сплетни. Во-первых, Фулстон расспросила всех родственников жертв BTK, не возражают ли они против того, чтобы она обнародовала доказательства его вины. Никто не возражал. Во-вторых, О’Коннор заявил: «Если бы мы хотели публичного внимания, созвали бы пресс-конференцию и дали бы возможность окружному прокурору часами выступать перед камерой. Но Нола поступает иначе».

Люди должны услышать от полицейских то, что им известно, решила она. В противном случае единственное полное публичное объяснение преступлений BTK появилось бы от самого Рейдера, по его просьбе. Хотя отчет Рейдера судье был подробным и ужасающим, он сгладит самые неприятные моменты.

О’Коннор сказал, что есть еще одна причина. Фулстон имела долгий опыт работы с жертвами преступлений. Она сдержала свое обещание, данное много лет назад, и сама взялась за расследование нескольких убийств, несмотря на то что ей приходилось руководить более чем пятьюдесятью помощниками прокурора. Она знала, что членам семьи жертвы важно увидеть преступника в зале суда в момент вынесения приговора. «Для них это как способ сказать ему: «Тебе это не сошло с рук», – объяснил О’Коннор.

Были и другие преимущества, некоторые из них не столь явные. Теперь Отис знал о Рейдере достаточно, чтобы понять, что тот опасается за свою жизнь в тюрьме и хочет, чтобы заключенные думали, что они вот-вот встретят большого, злого серийного убийцу – опасного человека, которого следует воспринимать всерьез. Также Отис знал, что заключенные думают о растлителях малолетних и парнях, которые любят одеваться в женскую одежду. Он надеялся, что все заключенные планируют посмотреть вынесение Рейдеру приговора по телевизору.

На слушании, которое длилось два дня, Фулстон просила детективов подробно рассказать о каждом убийстве с места свидетеля. «Я так устала от высокомерия, которое он проявил на слушании, – сказала она позже. – Многое из того, что мы сделали при вынесении приговора, было сделано намеренно, для того чтобы сбить с него спесь, публично показав, кто он есть на самом деле».

Рэй Лундин из КБР рассказал, как глумливо Рейдер передразнивал Джози Отеро в день признания вины. Дана Гауг, предварительно натянув резиновые перчатки, продемонстрировал игрушки, которые BTK бросил в ванную, чтобы занять детей Ширли Виан, пока душил ее. Фулстон, О’Коннор и прокурор Ким Паркер показали фотографии, на которых красовался перевязанный Рейдер в украденном лифчике и женской комбинации.

Отис попытался заставить Рейдера посмотреть ему в глаза, пока описывал, как Рейдер признался в убийстве Вики Вегерле, однако Рейдер избегал его взгляда, подняв глаза только для того, чтобы взглянуть на фотографии ее тела, крупным планом продемонстрированные на экране зала суда.

Кое-что из того, что Фулстон и копы делали в зале суда, предназначалось для того, чтобы запутать и запугать Рейдера. Фулстон хотела отправить его в тюрьму психологически сломленным человеком. Она размышляла, как это сделать, и в этом ей помогли яркие объяснения Ландвера касательно того, каким занудным, дотошным моральным уродом был на самом деле Рейдер.

Когда Ландвер занял место свидетеля, к нему подошла Фулстон с сумкой, набитой вырезанными с открыток изображениями женщин, которые Рейдер аккуратно перевязал резинками. Она вытряхнула их, развязав резинки и намеренно устроила из коллекции беспорядок, копаясь в ней. Рейдер, сердито наблюдавший за этим со стороны защиты, бросил ручку на пол. Но и Фулстон обнаружила в стопке сюрприз для себя лично: взяв наугад одну из сотен вырезок, она перевернула ее и прочитала имя Нола на обороте.

Пораженная, она показала это Ландверу, сидевшему в свидетельском кресле.

– Ты знал, что это было здесь? – прошептала она.

– Нет, – удивленно прошептал Ландвер. Они оба изучали фотографии, готовясь к слушанию, и пропустили эту.

На следующий день, выслушав показания членов семей жертв, Уоллер приговорил Рейдера к десяти пожизненным срокам подряд, по одному за каждое убийство. Рейдер, которому сейчас было шестьдесят, не имел права на условно-досрочное освобождение до тех пор, пока ему не исполнится сто лет.

Рейдер был к этому готов. Однажды, когда помощники шерифа перевозили Рейдера в ножных кандалах в другую часть тюрьмы, тот начал бегать трусцой на месте. Он сказал, что тренируется, чтобы не попасть в тюрьму слабаком. И, будучи всю жизнь гетеросексуалом, сейчас он рассматривал альтернативы. Гомосексуализм в тюрьме может стать интересным опытом, сказал он полицейским.

На следующее утро после вынесения приговора, еще до рассвета, помощники шерифа за полчаса доставили Рейдера из Уичито в исправительное учреждение Эльдорадо. Рейдер был одет в красную полицейскую рубашку, комбинезон и шлепанцы, кроме того, его сковали в запястьях, лодыжках и талии.

Шериф Гэри Стид, который много лет назад расследовал убийство Долорес Дэвис, вызвался с двумя помощниками доставить Рейдера к месту назначения.

По дороге они услышали, как в новостях передали запись свидетелей о стороны обвинения, выступавших на вчерашнем заседании по вынесению приговора.

– Я Кармен Джулия Отеро Монтойя, – сказала Рейдеру в зале суда дочь Отеро. – Хотя мы никогда не встречались, вы видели мое лицо раньше. Это же лицо смотрело на вас более тридцати лет назад – лицо моей мамы, Джулии Отеро. Она научила меня, как любить, быть хорошим человеком, принимать других такими, какие они есть, и, самое главное, смотреть в лицо своим страхам. Я уверена, вы видели это в ее лице, когда она боролась за жизнь. Моя мать против вашего пистолета. Вы такой трус…

Она описала каждого члена семьи, начиная с веселого отца.

– Я уверена, что вы ощущали, как он любил свою семью, когда забирали его последний вздох. Вы такой трус.

Ее сестра Джози:

– Меня поражает, что вы проявили такую жестокость к милому, прекрасному ребенку.

Джоуи, навсегда девятилетний:

– Его звали Джоуи, а не Джуниор, но, думаю, для вас это не имеет значения… мужчина с пистолетом против маленького мальчика. Вы определенно трус… Совсем недавно я поняла, что не могу вспомнить голос матери. Это было тягостное открытие, но, стоило мне изложить свои мысли на бумаге, до меня дошло: я – голос моей матери. И я знаю, что нас услышали.

Судья разрешил выступить представителям всех семи семей. Сидя в машине Стида, Рейдер слушал их голоса, глядя на зеленые пастбища, проплывающие мимо. Стид задумался, как Рейдер справляется с этим. Некоторые из тех, кто давал показания накануне, плакали; некоторые яростно осуждали Рейдера, включая сына Ди Дэвис, Джеффа, бывшего офицера из офиса шерифа.

– Я решил, что ради наших невинных жертв и их любящих семей и друзей, которые находятся здесь сегодня, для меня это будет день радости, а не возмездия. Если бы мое внимание было сосредоточено на ненависти, я бы не сводил с тебя глаз и называл демоном из ада, оскверняющим это здание одним фактом своего существования… Если бы я был злым, то напомнил бы тебе, как справедливо то, что весь мир извращенного самовлюбленного психопата, одержимого общественным вниманием, вскоре сведется к изолированному одинокому существованию в камере площадью восемьдесят квадратных футов до конца его жалкой жизни.

В машине Рейдер опустил голову и скованными руками снял очки. Он взглянул на Стида, и тот увидел слезы в его глазах.

Во время слушания Рейдер сделал неудачную попытку извиниться, но никто не принял ее всерьез. Некоторые из семей его жертв даже не слышали изинений; чтобы выразить свое презрение, они покинули зал суда до того, как он начал то, что в Уичито стало известно как «речь лауреата «Золотого глобуса». Болтая более двадцати минут, Рейдер поблагодарил почти каждого человека в зале суда и каждого человека, которого встретил в тюрьме, как будто кланялся в последний раз.

Он отметил наличие общих черт между ним и убитыми им людьми: военная служба, учеба, хобби, домашнее животное. И с тоской говорил о своих «отношениях» с полицейскими.

– Во время дачи признательных показаний я чувствовал, что у меня есть взаимопонимание с сотрудниками правоохранительных органов, – сказал он. – Я почти считал их своими приятелями. Как-то я спросил, может ли Ламуньон разделить со мной чашечку кофе.

Стид задумался: жалеет ли Рейдер в общем или он жалеет только себя, жалеет, что все кончено, что скоро он окажется один в камере, а средства массовой информации перейдут к другим историям?

Рейдер показал Стиду, как красиво зеленеют пастбища. Стид согласился. В августе в Канзасе обычно было сухо, трава ржаво-коричневая, но дождь оживил землю. Мир выглядел свежим и новым.

Рейдер посмотрел на прерию, сияющую на рассвете. Стид понял, что это, возможно, последний взгляд BTK на сельскую местность и бескрайнее небо Канзаса. Рейдера поместят рядом с заключенными, приговоренными к смертной казни, и будут держать в камере двадцать три часа в сутки.

Когда они доехали до тюрьмы, Рейдер вышел и на мгновение потянулся, расправляя спину.

Он поплелся к тюремной двери, щурясь на восходящее солнце, окруженное заборами, увенчанными петлями из колючей проволоки.

И вошел внутрь.