Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 101 (всего у книги 252 страниц)

Глава 57

Дорин продолжала навещать «свою истинную любовь» по выходным и всякий раз, когда ей удавалось вырваться с работы. Она хотела переехать в Сан-Франциско, но не давала работа в журнале.

Всякий раз, когда она видела Синди, ей становилось тошно. Позже она призналась:

– Я знала, что она не задумала ничего хорошего, и очень хотела, чтобы она просто куда-нибудь провалилась.

Дорин была доверенным лицом и секретарем Ричарда, занималась его корреспонденцией и передавала сообщения его адвокатам и семье. Часто он получал письма со всей страны, и Дорин помогала ему с перепиской.

Он звонил ей из тюрьмы Сан-Франциско, и она проигрывала ему в телефонную трубку хэви-метал. Она клала заработанные редакторским трудом деньги на его счет в тюремном магазине и помогала ему всем, чем могла.

На вопрос, задумывается ли она когда-нибудь о преступлениях, за которые Ричард был осужден, она отвечает:

– Когда ты кого-то любишь, ты видишь в нем только хорошее. А этот суд был пародией на справедливость.

Семья Дорин была очень недовольна тем, что она связалась с Ричардом Рамиресом, но это никак не повлияло на ее чувства к нему; он был ее закатом и восходом, и она надеялась однажды стать миссис Рамирес.

Ричард становился проблемой для сан-францисских тюремщиков – слишком много у него было посетительниц, некоторые из них ссорились и дрались друг с другом прямо в тюрьме. Телевизионщики узнали о поклонницах Ричарда и сняли обо всех его фанатках сюжет под соответствующим названием «Ромео из камеры смертников». Окружная тюрьма сообщила прессе о решении вернуть Ричарда в Сан-Квентин «по соображениям безопасности».

21 сентября 1993 года Ричарда вернули в Сан-Квентин. Он не хотел туда, потому что его поместили бы в исправительный центр, где свидания строго ограничены, нет доступа к телефону, и почти двадцать четыре часа в сутки он был бы под замком.

В конце концов Дорин решила, что ей нужно быть ближе к Ричарду, и переехала в район Сан-Франциско, где устроилась сторожем. Хотя ей больше не требовалось ехать семь часов из Лос-Анджелеса, чтобы навестить его, теперь ей нужно было ехать в Сан-Квентин рано утром, чтобы занять очередь. Для заключенных в исправительном центре было всего три смены по тринадцать посетителей ежедневно. Днями свиданий были четверг, пятница, суббота и воскресенье.

Дорин регулярно ждала от десяти до двадцати часов, чтобы попасть в тюрьму для тридцатиминутного визита через стекло по телефону, но не роптала. Она сидела в своей машине, лузгала семечки и писала ему любовные письма, глядя на восходящее солнце, сияющее, как огонь над Бухтой Черепов. Работа и начальство, перед которым ей приходилось отчитываться, позволяли ей видеться с Ричардом только по воскресеньям, в выходной.

Синди Хейден точно так же приходилось по много часов ждать своего субботнего свидания. Ричард пытался развести двоих женщин. Они, сетует он, как масло и вода.

Дорин продолжала настаивать на том, чтобы Ричард запретил Синди, другим женщинам, и в особенности Фифе, приходить, но он не внял ее требованиям. Временами Дорин так злилась, что уезжала из Сан-Франциско и возвращалась в Лос-Анджелес, но неминуемо возвращалась в округ Марин. Она поняла, что Ричард не самый рациональный человек, и горячо надеялась, что он поймет, как сильно она его любит и сделает ее своей невестой.

– Я не просто еще одна из его тупых подружек. Я думала, что мы поженимся. Я имею в виду, в противном случае я бы уехала, – позже говорила она.

Когда она настаивала на том, чтобы Ричард назначил точную дату свадьбы, он тянул. Он сказал ей, что любит ее и что она – единственная, кому он доверяет помимо своей семьи – и это было правдой.

Так или иначе Ричард знал, что Дорин пойдет ради него на все.

Когда ее недавно спросили, считает ли она Ричарда невиновным, Дорин ответила:

– Я всегда горячо верила в его невиновность! Я даже не могу представить, что он виновен в тех ужасных преступлениях, в которых они его обвиняют. Он получил несправедливое судебное разбирательство и неадекватную защиту. Когда-нибудь правда восторжествует.

Хулиан Тапиа Рамирес принял близко к сердцу тяжелую участь младшего сына.

После осуждения и вынесения приговора у него обострился диабет, он быстро худел. Он забросил росшие у него на заднем дворе помидоры и перец чили, и они погибли. Его широкие мощные плечи ссутулились, лицо с высокими скулами избороздили морщины. Мерседес ничем не могла вывести Хулиана из последовавшей за приговором Ричарда глубокой депрессии. Единственное, от чего у него блестели глаза, чего он с нетерпением ждал – это общение с внуками.

Мерседес тоже была раздавлена смертным приговором. За несколько месяцев после вынесения приговора сыну она постарела на двадцать лет. Все лицо покрыли глубокие морщины, и она тоже похудела. Она каждый день ходила в церковь и, закрыв глаза и сцепив пальцы, горячо молилась о спасении семьи.

Весной 1991 года у Хулиана диагностировали рак костей. Рак быстро распространялся, и 16 августа того же года он мер.

Смерть Хулиана раздавила Мерседес. Жизнь без Хулиана лишилась смысла, и она наверняка умерла бы от горя, но ей нельзя было оставить Ричи, и она не собиралась сдаваться, пока не сделает все возможное, чтобы помочь ему и остальной семье.

Над детьми Джозефа издевались из-за родства с Ричардом. Ни для кого не было секретом, что их дядя был внушающим ужас Ночным охотником, теперь известным даже больше Джона Уэсли Хардина [61]61
  Джон Уэсли Хардин (1853–1895) – американский преступник из Эль-Пасо, один из знаменитых стрелков на Диком Западе. Убил 44 человека.


[Закрыть]. В школе их преследовали насмешки и грубые замечания, хотя дети старались делать вид, что не слышат оскорблений и не видят надписей на своих шкафчиках. Но на деле все это их глубоко ранило.

Расстроенные, они пошли к Джозефу и пожаловались ему. Он сказал им просто игнорировать этих глупцов, хотя слишком хорошо помнил гадости, которые говорили в детстве ему. Он молился, чтобы его дети были толстокожими.

Старший брат Ричарда, Рубен, обратился к героину и нашел утешение в его отупляющих объятиях. Он чувствовал себя в определенной мере виновным в случившемся с младшим братом и после смерти отца почти перестал улыбаться.

Рут больше не вышла замуж. Она живет с матерью и дочерью в доме Хасиенда-Хайтс. При любой возможности едет навестить Ричарда. Несмотря ни на что, Рут будет рядом с младшим братом до конца.

– Я до смерти люблю Ричи. Мы всегда были самыми близкими в семье, – рассказывала она позже. – Если они убьют его, я сойду с ума.

Джозеф хорошо справляется с должностью руководителя обслуживающего персонала на военной базе Форт Блисс. Он отмечен множеством отличий, почетных знаков и наград. Он каждый день много работает и несколько раз в неделю ходит в церковь. Ему все так же трудно ходить, но он старается изо всех сил и редко жалуется. Он тоже навещает Ричарда, когда может, два раза в год или около того, но для него это трудное путешествие, хотя он совершает его с радостью. Джозеф очень любит Ричарда. У него тяжело на сердце, и, думая о судьбе брата, он плачет.

Джозеф, как Ричард, Роберт и Рубен, часто страдает мигренью, настолько сильной, что ему приходится лежать в темноте.

– Вы даже не можете поговорить со мной во время приступа. Это похоже на горячие иглы в твоем мозгу.

Роберт по-прежнему живет в Моренси, штат Аризона, и работает в шахтах. Сейчас он в разводе и видится с двумя дочками по выходным. Когда удается, ездит в Эль-Пасо проведать мать, братьев и сестер. Он перестал употреблять наркотики и старательно избегает неприятностей.

Кузен Майк, человек, который, по мнению большинства, наставил Ричарда на неправедный путь, умер от обширного инфаркта в апреле 1995 года. Он страдал избыточным весом, его продолжали преследовать призраки того, что он творил во Вьетнаме, и он регулярно употреблял героин. Армия похоронила Майка как героя, почтив салютом из двадцати одного орудийного залпа.

Впервые с момента ареста у Ричарда появился отличный, очень компетентный защитник в лице Майкла Берта из адвокатуры Сан-Франциско.

Берт – высокий, красивый, хорошо одетый адвокат, который знает закон от корки до корки и приходит в суд отлично подготовленным. Он был одним из адвокатов, помогавшим защищать Лайла Менендеса [62]62
  Лайл Менендес вместе со своим братом Эриком Менендесом был осужден за убийство родителей.


[Закрыть] на первом судебном процессе, и представлял печально известного Чарльза Нг, который вместе с Леонардом Лейком перед видеокамерой пытал, подверг сексуальному насилию и убил десятки людей на ранчо в Уэсливилле, Калифорния.

Окружной прокурор Сан-Франциско планировал судить Ричарда за убийство Пэна. Многие сотрудники правоохранительных органов говорили, что это пустая трата денег налогоплательщиков. Однако после того как Берт впервые подверг Ричарда обширному психологическому обследованию и перевел заявление оснований защиты против обвинения Ричарда с невиновности на невменяемость, окружной прокурор Сан-Франциско отказался от судебного преследования. Он заявил, что они привлекут Ричарда к суду только в том случае, если он выиграет апелляцию в отношении обвинительных приговоров в Лос-Анджелесе.

Апелляционный адвокат Ричарда – Гир Рассел из Сан-Диего. Она, как и Берт, отличный адвокат, делающая все возможное и невозможное. Она считает, что у Ричарда есть очень хорошие шансы добиться отмены приговора, и в настоящее время усиленно работает над окончательным оформлением апелляции.

– Было допущено много серьезных ошибок, и некомпетентность адвоката была самой незначительной из них. Эрнандесам никогда нельзя было разрешать представлять кого бы то ни было в деле, наказанием за которое предусмотрена смертная казнь.

Если Ричард действительно выиграет апелляцию, его вернут в тюрьму округа Лос-Анджелес и будут судить снова – устрашающая перспектива для окружного прокурора Лос-Анджелеса.

Рассел говорит, что апелляция будет готова не раньше конца века – а к тому времени с момента совершения преступлений пройдет почти двадцать лет, что поставит обвинение в невыгодное положение: свидетели умирают, уезжают и забывают детали.

Сегодня Фрэнк Салерно привык к жизни на пенсии. У него нет проблем с сердцем. Головокружения прошли, он хорошо спит.

Он совсем не скучает по работе детектива по расследованию убийств.

– Я всем этим занимался и все это видел. Просто не осталось ничего, что я бы не сделал. Я ушел как раз вовремя. Это не проходит бесследно. Ты думаешь, что с тобой все в порядке, но тебя это разрушает. Копаться в убийствах – занятие нездоровое.

Фрэнка часто приглашают выступить на полицейских семинарах по всей стране с лекциями о преступлениях Ночного охотника и Хиллсайдских душителей. Он чувствует себя обязанным рассказать сотрудникам правоохранительных органов то, что он узнал о поимке серийных убийц в результате работы над двумя этими огромными делами.

Недавно он сказал:

– Что делает дела о серийных убийствах настолько сложными для раскрытия, так это тот факт, что убийца и жертва – незнакомцы. У вас два корабля встречаются ночью, и один по непонятным причинам топит другой.

Сегодня Рамирес продолжает сидеть в камере исправительного центра в Сан-Квентине, ожидая рассмотрения апелляции, его навещают Дорин, семья и другие поклонницы. Он говорит, что его процесс был сфабрикован и возлагает надежды на апелляцию.

Он сильно изменился за прошедшие с августа 1985 года одиннадцать лет. Набрал пятнадцать килограммов и угомонился. Клокочущий гнев, который он так часто изливал в суде, похоже, поставлен им под контроль. Но он отнюдь не смирился с реалиями своего существования. Ему не нравится находиться в исправительном центре, он говорит, что это жестокое и изощренное наказание, и он часто ходит по камере, как пантера в клетке.

Недавно он сказал о своих невзгодах:

– Я не знаю, сколько еще я здесь выдержу. Это существование – отстой. Адская скука. Ни наркотиков, ни бабы – как будто ты уже давно мертв. Немного философии, можете проверить: желание исходит из чресел, эмоции – из сердца, а знания – из головы.

В свободное от хождения взад и вперед по камере время Ричард пишет письма и читает книги – все книги об убийствах, которые удается достать. Он стал настоящим экспертом в этой сфере.

Ричард считает, что выиграет апелляцию, выиграет новое судебное разбирательство и будет освобожден. Он продолжает истово верить в Сатану, он верит, что Сатана в конечном итоге сделает его победителем и освободит.

В начале 1995 года, когда Ричарда доставляли в Сан-Квентин с заседания суда по делу Пэна в Сан-Франциско, сработал тюремный металлоискатель. Охранники тщательно обыскали его и не смогли найти никакой контрабанды, но металлоискатель запищал, когда они снова пропустили Ричарда через него. Охранники посадили его перед рентгеновским аппаратом и обнаружили, что в прямой кишке у него спрятан ключ от наручников и игла для подкожных инъекций. Это очень распространенная практика в тюрьмах по всему миру.

Из-за этого инцидента охранники Сан-Квентина теперь очень внимательно следят за Ричардом Рамиресом.

Когда Ричарда недавно спросили, как не стать жертвой серийного убийцы, он сказал:

– Вам не удастся. Как только они обратят на вас внимание, вы окажетесь там, где вы беззащитны, и вы целиком будете в их власти. Дамер [63]63
  Джеффри Дамер (1960–1994) – американский серийный убийца-каннибал, жертвами которого стали 17 молодых людей.


[Закрыть] приглашал вас к себе домой выпить, и следующее, что вы осознавали, что он вас ест. То же самое и с Джоном Гейси [64]64
  Джон Уэйн Гейси-младший (1942–1994) – американский серийный убийца. В 1970-х годах похитил, изнасиловал и убил 33 молодых парня.


[Закрыть]: он надевал свою клоунскую маску, делал пару трюков, внезапно сковывал вас наручниками, и вы оказывались у него под контролем. Единственное, что можно сделать с такими людьми – это не доверять незнакомцам, и всегда отдавать себе отчет в том, что вокруг вас происходит. Когда вы теряете бдительность, серийный убийца начинает действовать.

Глава 58

В четверг, 27 июня 1996 года, Ричарда Рамиреса перевели из исправительного центра в Восточный блок Сан-Квентина, «Отделение смертников», где ему разрешили регулярные «контактные свидания» с семьей и друзьями – впервые с момента ареста. Его адвокат Майкл Берт много месяцев писал в тюрьму письма с требованием перевести Ричарда из исправительного центра. Об этом молилась его семья, а больше всего на свете его перевода хотела Дорин, потому что в Восточном блоке Ричарду Рамиресу разрешат жениться.

Ричард исключил Фифу из списка посетительниц и сказал Дорин, что, если его переведут в Восточный блок, он на ней женится. С тех пор как она впервые увидела по телевизору, как Ричарда уводят от разъяренной толпы на Хаббард-стрит, она хотела выйти за него замуж, чтобы участвовать в его баталиях, чтобы быть известной как жена Ричарда Рамиреса.

В тот день Дорин поехала в тюрьму с обычным визитом в четверг, но ей сказали, что Ричарда перевели.

– Куда перевели? – спросила она охранника.

– Еще не знаю, – отрезал он.

Дорин всегда боялась, что в Сан-Квентине с Ричардом случится что-то ужасное. Она знала, что это опасное место. В драках с другими заключенными постоянно кого-то убивали. В панике она вернулась в свою маленькую квартирку в Сан-Рафаэле и села у телефона, надеясь, молясь, чтобы Ричарда перевели в Восточный блок.

Она сидела у телефона, не ела и не спала всю ночь. С каждым часом она все сильнее падала духом.

Когда на востоке медленно заалел рассвет, она посмотрела в окно. Низкое серое небо нависало над Сан-Квентином точно саван, предвещая нечто зловещее. В восемь утра зазвонил телефон. От внезапного звука она вздрогнула и чуть не упала со стула. Звонил Ричард из Восточного блока. Когда он сказал ей, что его перевели, она заплакала от радости, едва способная поверить, что теперь она действительно сможет к нему прикоснуться… в первый раз. Он сказал ей, что его камера в Восточном блоке меньше, он там никого не знает, и ему очень неудобно. По его словам, в камерах по обе стороны от него находились самые печально известные серийные убийцы – Рэнди Крафт, Хуан Корона, Лоуренс Биттейкер, также прозванный «Плоскогубцы», потому что отрывал жертвам соски плоскогубцами.

Дорин была так взволнована, что едва могла держать телефонную трубку. Она сказала:

– Ну, теперь, когда ты там, мы поженимся?

– Я сказал, – ответил он, – что мы поженимся, и мы поженимся.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– О, Ричард, я люблю тебя, – всхлипнула она и, не в силах сдержать слезы радости, зарыдала. Он велел ей вытереть все слезы и приезжать в тюрьму.

– Я уже еду, дорогой, – сказала она, и в приступе лихорадочной активности, с колотящимся как после пробежки сердцем, она приняла душ, сделала прическу, накрасилась и надела новое платье в цветочек, которое берегла специально на этот случай, и выбежала за дверь. Она прыгнула в машину и помчалась к тюрьме, миновала охрану и, с дрожью в ногах и вспотевшими ладонями, прошла 140 метров от парадных ворот до Восточного блока. Прямо над входом в короткое приземистое здание красного кирпича с водяными разводами стоял серьезный тюремный охранник, нежно сжимая в руках блестящую иссиня-черную штурмовую винтовку. «Он держал ее, – подумалось ей, – как грудного младенца». Ей хотелось помахать ему рукой, поздороваться, но она знала, что Ричарду это не понравится, и она подошла к высокой двери Восточного блока.

Электронный замок открыл охранник изнутри. Она дала ему водительские права и пропуск и медленно и нерешительно вошла в комнату свиданий с заключенными, приговоренными к смертной казни, – 50 метров шириной и 45 длиной, стены серые, как в промышленном помещении. К серому цементному полу аккуратными рядами слева направо прикручены сто жестких оранжевых пластиковых стульев. Справа от нее стояли торговые автоматы с кофе, конфетами, горячим супом и бутербродами – даже с пенным капучино.

Почти все стулья были заняты осужденными и посетителями. В лучших воскресных костюмах взад-вперед носились дети осужденных. Дорин быстро оглядела комнату: Ричарда еще не было. Она узнала навещающих своих мужчин женщин, с которыми постоянно встречалась эти годы. Пара из них степенно и едва заметно помахала ей в ответ. Дорин узнала членов печально известных банд Лос-Анджелеса и серийных убийц, чьи лица растиражировали газеты и телевидение. Она так нервничала, что казалось, будто в животе порхают огромные бабочки. Затем справа от нее, у дальней стены, открылась толстая стальная дверь, и внезапно появился Ричард Рамирес. Она не могла поверить своим глазам. Она медленно пошла к нему, словно он был миражом, который может исчезнуть в любой момент.

Когда люди в комнате поняли, кто именно внезапно оказался среди них, воцарилась тишина. Ричард не разгуливал среди мужчин, женщин и детей со дня своего ареста сто тридцать два месяца назад. Одиннадцать лет, – подумала она. Он походил на испуганного оленя, попавшего в лучи фар несущейся машины. Теперь он вынужден был носить очки, серебряные, большие и круглые, из-за них его темные глаза казались огромными, как у совы. Он заметил Дорин и медленно двинулся к ней. Когда Дорин подошла к нему ближе, почувствовала, что может упасть в обморок. Она протянула руки и обняла его. От ее прикосновения он вздрогнул и повел ее в угол комнаты, где оставалось два свободных места. Неловко, стесняясь находящихся вокруг людей, он сел. Дорин все казалось, что он в любой момент исчезнет. Она не могла перестать плакать, что раздражало Ричарда, и он все время просил ее «сдержать слезы».

– Я не могу… Прости… Я так счастлива.

Она потянулась, чтобы погладить его лицо. Он отпрянул. Он не привык к ласковым прикосновениям, как она позже рассказывала журналисту. Он снова сказал ей, что они поженятся, и они поговорили о приезде его семьи из Эль-Пасо. Браки в отделении смертников заключаются каждые четыре месяца, и Ричард пообещал ей, что скажет тюремному начальству, чтобы его поставили в очередь. Он сказал, что они смогут пожениться 3 октября.

Прежде чем она успела понять, ее время истекло. Они попрощались, и она сказала, что вернется завтра. Теперь, когда Ричард находился в блоке E, посетители из списка могли его посещать с 8 до 14 часов в четверг, пятницу, субботу и воскресенье. От мысли о том, что она сможет провести с Ричардом так много «полноценного времени», у нее кружилась голова. Домой она шла, не чуя под собой ног, позвонила сестре Ричарда Рут в Эль-Пасо и сообщила ей замечательную новость – Ричарда перевели и что 3 октября они собираются пожениться. Рут тоже заплакала от радости и поздравила будущую невестку. Рут знала, как сильно Дорин хотела выйти замуж за ее брата, и была за нее по-настоящему рада. Она также подумала, что Дорин положительно повлияет на Ричарда, и она определенно лучше других женщин, сатанисток и ненормальных, кучковавшихся вокруг Ричарда с момента его ареста. Они планировали, что Рут приедет за несколько дней до свадьбы, они смогут провести некоторое время вместе, а Рут сможет обнять младшего брата. Как будто это было вчера, Рут вспомнила Ричарда маленьким мальчиком, который любил танцевать под радио. От этого воспоминания о нем, невинном, с широко открытыми глазами и легкой улыбкой, сердце в ее груди перевернулось. Рут повесила трубку и рассказала семье хорошие новости. Ее брат Джозеф сказал, что хочет пойти на свадьбу, и немедленно договорился об отгулах. Захотела приехать его старшая дочь, которой сейчас семнадцать.

Верный своему слову, Ричард действительно попросил у тюремных властей разрешения жениться на Дорин 3 октября. Ему дали заполнить документ, где он указал Дорин своей невестой. Согласно Уголовному кодексу Калифорнии, заключенные имеют законное право вступать в брак.

Тюрьма одобрила брак Ричарда, и их с Дорин фамилии добавили в список из десяти женившихся в тот день заключенных, трое из отделения для смертников. Отдел по связям с общественностью Сан-Квентина быстро указал любопытствующему журналисту, что приговоренные к смертной казни заключенные не имеют права на супружеские свидания.

Дорин надо было купить подходящее свадебное платье, и она отправилась по магазинам на его поиски.

– Я хотела чего-то простого, а не платье с фатой или что-нибудь в этом роде. Я навидалась в тюрьме женщин в свадебных платьях, и они… ну, они выглядели глупо. Я решила, что мое будет простым и незамысловатым. Но, конечно же, белым.

Любому, кто интересовался, Дорин говорила, что была девственницей, и будет носить белое платье с гордостью.

– Ричард знал, что я никогда ни с кем другим не была. Я уверена, что это одна из причин, почему он попросил меня выйти за него замуж.

Однако найти подходящее платье было гораздо труднее, чем она думала. Наконец-то она нашла подходящее платье в «Мэйси». Изысканное и стильное, из атласа и кружева, длиной до колен с широким вырезом и за 145 долларов. Затем ей пришлось купить кольца. Она поехала за ними в Сан-Франциско и выбрала два простых обручальных кольца: золотое себе и платиновое Ричарду. Когда Ричарда позже спросили, почему он велел Дорин не покупать ему золотое кольцо, тот ответил: «Потому что сатанисты не носят золото».

В субботу, 22 сентября, пресса узнала о свадьбе. Первым репортером, который связался с Дорин, была Марша Гинсберг из «Сан-Франциско Экзаминер». Дорин очень недоверчиво относилась к репортерам и к тому, что они думали о ее предстоящем браке с Ричардом, но Марша заверила ее, что статья будет уважительной. Дорин дала согласие на интервью, и статья вышла на первой полосе воскресного выпуска газеты. Заголовок гласил: «Ночной охотник женится на девственнице: свадьба в отделении смертников», а в статье Дорин представлена «католичкой, поклявшейся сохранить девственность до замужества». «Впервые она увидела Ричарда в 1986 году, – говорилось в статье, – и не верит, что он совершил преступления».

Статья «Экзаминер» взорвалась как бомба и в Северной, и в Южной Калифорнии. Свадьба Ночного охотника вмиг стала самой горячей новостью на Западном побережье. Репортеры набросились на Дорин, по ее выражению, как «голодные бесцеремонные стервятники».

Вскоре они разузнали, где она живет, и осадили ее дом, но, увидев их, она съехала и поселилась в соседнем отеле. Не имея возможности взять интервью у нее, репортеры принялись опрашивать ее соседей, рассказали им, что Дорин выходит замуж за Ночного охотника, и спрашивать, что они об этом думают:

– Возмутительно.

– Ей нужен хороший врач.

– Как этот хладнокровный убийца женится после убийства мужей и жен?

– Что с ним следует сделать, так это застрелить, как бешеного пса, а не позволять жениться. Это лишь доказывает – наше общество катится к чертям.

– Это пародия на справедливость.

– Это разврат, разложение, грех, – таковы были некоторые ответы.

Даже газета «Лос-Анджелес таймс» опубликовала на первой полосе статью Пэм Уоррик с фотографией Дорин, представленной в этой книге. Заголовок гласил: «Я увидела то, что меня очаровало». Джей Лено [65]65
  Джей Лено (род. 1950) – американский телеведущий и писатель, наиболее известный как ведущий телепередачи The Tonight Show на канале NBC.


[Закрыть] принялся снимать сценки о предстоящей свадьбе и шутил четыре вечера подряд. В одном из шоу Лено анонсировал настоящий свадебный торт, и на сцену с помпой выкатили торт, на верхушке которого у жениха были растрепанные волосы, а над головой он держал длинный нож. Публика взвыла.

Однако жертвы нападений Охотника были возмущены тем, что человек, который лишил жизни их близких, надругался над их достоинством, избивал, насиловал и грабил, теперь женится, и у него будет «счастливый день».

– Система, – сказал один из них, – допускающая такую извращенную, постыдную пародию, на самом деле неправильна, и ее надо изменить. Это возмутительно!

Действительно, жертвы, а также многие правоохранители, включая генерального прокурора Дэна Лундгрена, позвонили в тюрьму и потребовали отменить свадьбу, но им всем сказали, что это законное право Рамиреса, и они не могут вмешаться. Губернатор Пит Уилсон сказал, что сразу же рассмотрит возможность изменения законов. CNN подхватил эту историю и каждые полчаса запускал ее в «Главных новостях». С нее начиналась каждая новостная передача на всех каналах, днем и ночью. Дорин Лиой стала очень популярной новостью, и репортеры безуспешно искали ее повсюду.

В дни перед свадьбой она даже не могла выйти из номера в отеле. Прилетела Рут и оставалась с ней. Они смотрели все выпуски новостей. Дорин не нравилось то, что говорили репортеры, но она понимала, что стала мишенью, большим красным яблочком в тире, когда стало известно о ее скорой свадьбе в отделении смертников.

Вскоре репортеры узнали, что у нее есть сестра-близнец по имени Донна, живущая в Бербанке, и новостные фургоны выстроились у дома сестры. Они безжалостно звонили и стучали в дверь. Газета «Бербанк Лидер» опубликовала большую статью с фотографией Дорин 1973 года из школьного альбома выпускного класса на обложке. Донна всегда боялась, что общественность узнает об отношениях сестры, а теперь это стало мировой новостью, чего ей меньше всего хотелось. Ей было так стыдно, что она не выходила из дома. Но в телефонном интервью она сказала Терез Моро из «Бербанк Лидер»:

– Наша единственная связь в том, что мы родились вместе, в остальном у нас нет ничего общего.

Она позвонила сестре в Сан-Рафаэль и сказала, что семья от нее отреклась.

– С этого дня ты мне не сестра – и тебя никогда не подпустят к моим детям.

Потеря племянницы и племянника ранила Дорин больше всего. Она любила детей, хотела иметь своих, но знала, что это невозможно, и дети сестры стали для нее своими.

– В конце концов, – говорила она позже, – сестра работала, и с ними все время сидела я. Я так их люблю.

Но Дорин готова была на любые жертвы ради того, чтобы стать женой Ричарда Рамиреса.

– Как только я выйду замуж за Ричарда, у меня будет новая семья, его семья станет моей, – с гордостью сказала она освещавшему свадьбу журналисту.

За день до свадьбы, назначенной на восемь утра, пресса потянулась в Сан-Рафаэль, где расположен Сан-Квентин. CNN прислал команду, как и «Инсайд Эдишн», «Хард Копи», «Ассошиэйтед Пресс» и все местные и лос-анджелесские новостные агентства.

Дорин так нервничала, что едва могла сидеть на месте. Она ходила взад и вперед, смотрела выпуски новостей о ее свадьбе и резко критиковала каждый из них.

Лишь в три часа ночи она наконец заснула. Встала в шесть, причесалась, накрасилась и уложила каштановые до плеч волосы в большие пышные локоны.

День был серым. Из Бухты Черепов накатил туман и повис над территорией тюрьмы.

Дорин с Рут, Джозефом и его дочерью покинули отель и направились в тюрьму в 7:45. Она знала, что у Сан-Квентина будет много прессы, но она не была готова к сотням репортеров, которые напирали и толкались, стремясь подобраться к ней в окружении фургонов спутниковых новостей. Она отвернулась от репортеров и, проходя через охрану у парадного входа, отказалась отвечать на их вопросы. Тюремный специалист по связям с общественностью лейтенант Вернелл Криттендон, вежливый профессионал, легко и непринужденно обращаясь с журналистами, разрешил прессе установить микрофоны возле почтового отделения недалеко от территории Сан-Квентина. Он сказал репортерам, что проведет пресс-конференцию после церемонии и попросит Дорин с ними поговорить. Представителям прессы не разрешалось находиться в зоне свиданий отделения смертников. Брак Рамиреса получил гораздо большее освещение, чем такие важные новости, как признание Марка Фурмана [66]66
  Детектив, который вел дело актера и спортсмена О. Дж. Симпсона об убийстве своей жены.


[Закрыть] виновным в даче ложных показаний и даже случившийся на той неделе кризис на Ближнем Востоке.

Дорин и гости свадебной церемонии вошли в Восточный блок под бдительным оком тюремного охранника со штурмовой винтовкой и в солнцезащитных очках в черепаховой оправе. Когда они вошли в помещение для свиданий отделения смертников, Ричарда вызвали из камеры. В этот свадебный день он был одет в мешковатую голубую рубашку с длинными рукавами. Он казался худым и двигался с уверенной грацией кошки.

Тут он впервые после ареста смог прикоснуться к Джозефу и Рут. Когда он вошел в комнату, они бросились к нему, и он обнял их обоих. Они плакали, охранники не вмешивались. Они знали, что семья ни в чем не виновата, и не хотели вмешиваться в этот особый для Рамиресов момент. В отделении смертников в Сан-Квентине они живут и дают жить другим. Если ты ведешь себя хорошо, охранники вежливы и обходительны.

Дорин, не отпуская руки Ричарда, вместе с Рамиресами подошла к углу зоны для свиданий, и они сели на жесткие пластиковые стулья. Джозеф не мог перестать плакать. Ему хотелось, чтобы отец был рядом, обнимал Ричарда, приветствовал его возвращение в семью. Ричард не привык к тому, насколько выросла дочь Джозефа. В последний раз он видел ее еще маленькой девочкой. Она улыбнулась, глядя на своего печально известного дядю, больше похожего на рок-звезду, чем на брата отца. В конце концов, Ричард был чуть ли не самым знаменитым человеком из Эль-Пасо, и его известность не прошла мимо нее незамеченной.

Вскоре других заключенных-смертников вывели из камер в комнату свиданий, и помещение заполнили осужденные убийцы. Ричард заставил племянницу прикрыть ноги. На ней была короткая юбка, и он не хотел, чтобы сокамерники смотрели на ее голые ноги.