Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 252 страниц)

Все приговоренные к смерти в Калифорнии ожидают казни в Сан-Квентине. Вот лишь некоторые из серийных убийц, содержащихся сейчас в блоке E, – Хуан Корона, Рэнди Крафт, Лоуренс Биттейкер, Рой Льюис Норрис, Дэвид Карпентер, Дэвид Кэтлин, Дуглас Кларк, Митчелл Картон, и Билл Бонин (Убийца с автострады) – эти люди будут соседями Ричарда.

Ричарда доставили в Сан-Квентин через десять дней после вынесения приговора. Власти рассматривали его как угрозу безопасности: они знали, что у него много поклонниц, знали о сатанистах, которые регулярно являлись в суд, и вечно ходили слухи о том, что кто-то попытается его вытащить. По соображениям безопасности решили, что будет лучше, если в Сан-Квентин его не отвезут, а доставят по воздуху.

Вертолет приземлился на крыше лос-анджелесской окружной тюрьмы, Ричарда посадили на борт под конвой трех следивших за каждым его движением охранников, и винтокрылая машина взлетела и взяла курс на север. Ричард никогда раньше не летал в вертолете. Широко раскрыв глаза и улыбаясь как ребенок, он напряженно глядел в окно, хотя его начало укачивать. Однако мысль о том, что его доставляют в Сан-Квентин, ему нравилась, это заставляло его чувствовать себя важным и опасным. Он был в кандалах и наручниках и одет в синий комбинезон окружной тюрьмы Лос-Анджелеса.

В тот момент у него еще не было планов обжаловать приговор: он считал систему коррумпированной и одержимой желанием его убить. Он решил, что когда ему придет время умереть, он покончит жизнь самоубийством. Он не хотел, чтобы кучка незнакомцев наблюдала за его корчами в зеленой комнате Сан-Квентина.

Сама смерть Ричарда не страшила. Больше, чем когда-либо, он всем сердцем верил, что попадет в Ад и воссядет одесную Сатаны. Он верил, что там будут все самые серьезные преступники в истории, и он узнает их поближе. Джек-потрошитель, Аль Капоне, Джон Диллинджер, Тед Банди, Адольф Гитлер и все остальные, отправленные за свои деяния в Ад. Для Ричарда Рай и Ад были такими же реальными, как доставивший его в Сан-Квентин вертолет.

Когда в поле зрения появилась тюрьма, Ричард сел и уставился на нее. Он подумал, что это больше напоминает какой-нибудь курортный отель или что-то в этом роде.

По правде говоря, Ричард перемене радовался – в окружной тюрьме Лос-Анджелеса он провел четыре года. В настоящей тюрьме будет легче, чем в следственном изоляторе: свидания, еда и общие условия содержания намного лучше.

Ричарда передали хорошо вооруженным хмурым охранникам Сан-Квентина. Его поместили в блок A/C, известный как «Ресепшн», и присвоили тюремный номер E37101. В Ресепшене содержали всех – кроме смертников – заключенных на этапе оценки и принятия решения, где они будут отбывать срок.

Против Ричарда все еще выдвигались обвинения в нападении на Пэнов и убийстве, и до окончания рассмотрения этого дела, его после обязательного трехмесячного пребывания в Ресепшене еще не перевели в блок E. После оценки он был переведен в тюрьму округа Сан-Франциско, поближе к суду по делу Пэнов. В инциденте Пэнов представлять Ричарда должны были адвокаты сан-францисской адвокатуры.

Ричарда поместили еще в одну камеру размером два на три метра с алюминиевым унитазом, раковиной и двухъярусной кроватью. Заключенные в Ресепшене не имели доступа к телефонам, а свидания предусматривались продолжительностью всего два часа в неделю. В блоке Е заключенным дозволялось двадцать четыре часа посещений в неделю, а в Ресепшене осужденных содержали в камере почти двадцать четыре часа в сутки. Ричард оказался в камере номер 3AC8.

Синди Хейден никак не удавалось выкинуть Ричарда Рамиреса из головы. Думать она могла только о его иссиня-черных глазах, вьющихся черных волосах, полнейшем и непоколебимом высокомерии и исходящей от него опасности. Она грезила о нем почти каждую ночь, часто задаваясь вопросом, не наложил ли он на нее какое-то заклятие. Позже она скажет: «По правде говоря, я думаю, что влюбилась в него с первого взгляда. Я знаю, что это чушь и все такое, но я ничего не могла с собой поделать».

Через неделю после вынесения приговора Эрнандесы попросили о встрече с ней в кабинете адвоката в центре Лос-Анджелеса. Прождав два часа, она позвонила в кабинет Рэя Кларка, надеясь найти их там. Кларк не знал, что они просили о встрече.

Синди воспользовалась возможностью, чтобы пожаловаться Кларку на защиту, которая, по ее мнению, была «ужасно неадекватной». Это «грех», что не было представлено доказательств в пользу Ричарда во время фазы определения меры наказания.

– Почему вы ничего не сделали на фазе определения меры наказания? – требовательно спросила она.

– Потому что он нам не позволил, – сказал Кларк. – Он очень упрямый.

Когда приехали Эрнандесы, они сказали ей, что Ричард хочет с ней поговорить. Если она заинтересована, она может написать ему в тюрьму Сан-Квентин, его тюремный номер и адрес они ей дадут.

Затем Даниэль спросил ее, что она думает о защите, которую они предоставили Ричарду.

Синди Хейден обвинила Эрнандесов, заявив, что работу по защите Ричарда они проделали ужасно, что у них не хватило опыта, что они упустили самый важный элемент в пользу их клиента. Когда Даниэль спросил, что это, она ответила – Сатана.

Она считала, что, совершая преступления, Ричард был одержим «какой-то демонической силой», а они об этом даже не упомянули, не говоря уже о попытках выстроить на этом жизнеспособную защиту.

– Присяжные должны были об этом знать, – сказала она.

По возвращении домой Синди написала Ричарду длинное письмо, прося прощения за то, что проголосовала за смертный приговор, и попыталась объяснить, что у нее и у присяжных в целом не было законной альтернативы, кроме как проголосовать за смерть. Она отправила письмо и с нетерпением ждала ответа, который пришел всего через четыре дня.

Ричард написал ей, что он ее понимает, что она не должна расстраиваться, ругать себя, и попросил ее написать ему еще и, возможно, даже приехать на свидание.

Его письмо взволновало Синди, и она сразу же ему ответила.

На следующий день после перевода Ричарда в Сан-Квентин Гил Каррильо с Перл, детьми и четырьмя другими парами поехал в отпуск в Вайкики. К работе он вернулся через десять дней. Он задавался вопросом, когда же на его пути появится следующее дело о серийных убийствах.

В это время Гил задумал баллотироваться на должность шерифа. Благодаря делу Охотника он получил широкую известность, и он хотел кое-что изменить в департаменте шерифа. Он поговорил с женой, которая сказала, что, если он этого хочет, она его поддержит.

С Фрэнком Салерно было что-то не так. Проблемы начались в конце 1989 года и обострялись: у него начались приступы головокружения, затем они стало настолько сильными, что казалось, будто все вращается, и ему приходилось садиться. Он пошел к семейному врачу, думая, что это, возможно, проблема с внутренним ухом, но врач никаких нарушений не нашел. Головокружения не только продолжились, но и усилились, у него развилась бессонница. Он сообщил об этом капитану Гримму, и тот отправил Фрэнка к своему врачу, который провел полный медицинский осмотр.

Когда пришли результаты, у доктора были для Фрэнка плохие новости, которые сильно ударили по нему: высокое кровяное давление и, вследствие него, проблема с сердцем – аритмия. Доктор посоветовал Фрэнку много отдыхать, меньше волноваться и изменить диету – не есть мяса, сыра и жареного.

Фрэнк был вынужден взять отпуск, и поначалу ему пришлось очень тяжело. Он был детективом по расследованию убийств до мозга костей, выслеживание и поимка убийц были страстью всей его жизни, и вдруг все это исчезло.

Чтобы впервые увидеть Ричарда после вынесения приговора, Рут сначала поехала на автобусе в Лос-Анджелес, а затем вместе с Дорин вылетела в Сан-Франциско. Рут чувствовала, что Дорин действительно любит ее брата, и Ричард сказал Рут, что Дорин можно доверять. Когда Рут увидела первую статью, написанную Дорин в защиту Ричарда, она действительно поверила, что Дорин целиком и полностью стояла за Ричарда, и приняла ее, как подругу или сестру.

Они поехали в Сан-Квентин и вынуждены были ждать свидания с Ричардом одиннадцать часов. В Ресепшене всегда было много заключенных и много посетителей. Помещение для свиданий было небольшим, и ожидание от десяти до пятнадцати часов было нормой.

Когда Рут, наконец, увидела младшего брата, ее удивило, насколько спокойно он отнесся к смертному приговору. «Похоже, его это не беспокоило», – скажет она позже.

Однако Ричарда беспокоили переживания родителей. Рут сказала ему, что они никак не могли этого принять. Мерседес часто плачет по ночам, а отец все время молчит, никогда не улыбается и, казалось, отдаляется от семьи. Он плохо выглядит. Его диабет ухудшается.

– Передай ему, что это чушь собачья, я никого не убивал, что все это огромная состряпанная махинация.

– Я скажу ему, – сказала Рут.

Ричард поблагодарил Дорин за помощь сестре, за то, что она столько часов ждала свидания. Она сказала ему, что все для него сделает, что любит его. И Рут, и Дорин посоветовали Ричарду обжаловать приговор, чтобы он мог выиграть апелляцию на основании некомпетентности адвоката. Ричард сказал, что подумает об этом.

На следующей неделе Дорин вылетела в Эль-Пасо встретиться с семьей. Она остановилась у Рут. После ужина в доме Хулиана и Мерседес Хулиан отвел ее в сторонку и поблагодарил за то, что она так предана Ричарду. Он сказал, что хотел бы, чтобы они с Ричардом поженились.

Глава 56

В феврале 1990 года Рамиреса перевели в тюрьму округа Сан-Франциско, где у него появился доступ к телефону и телевизору, а также возможность общаться с другими заключенными. Почти сразу он подрался из-за телефона и избил какого-то парня, называвшего его панком. Ричард знал, что никому не может позволить себя оскорблять, иначе насилие наверняка усугубится и закончится нападением на него. Он поспешил дать понять всем: любой, кто к нему пристает, должен быть готов сражаться насмерть. В результате к нему больше не приставали, и он мог спокойно жить.

Получив доступ к телефону, он позвонил Синди Хейден, и они в первый раз поговорили. Она чувствовала себя непутевой школьницей, связавшейся с соседским плохим парнем.

После этого первого телефонного звонка она подумала, что он милый, застенчивый и забавный, совсем не похожий на то совершившее убийства и нападения чудовище, о котором она слышала столько месяцев. Ричард сказал Синди, что любит ее. Она была удивлена и шокирована.

– Ты даже не знаешь, что такое любовь, – сказала она.

– Ты права, – сказал он. – Не знаю. На воле у меня никого не было. Ты меня любишь?

Повисла долгая пауза. Она нервно засмеялась, потом сказала:

– Да, Ричард, я люблю тебя.

Он пригласил ее приехать к нему в Сан-Франциско, и в следующие выходные она поехала к нему.

В окружной тюрьме ситуация с посещениями обстояла намного лучше, и Синди ждала всего час, прежде чем его привели. Они разговаривали друг с другом через оргстекло и по телефону. Позже Синди сказала, что она так нервничала, что у нее дрожали руки. Сердце у нее билось так сильно, что она боялась, что оно разорвется.

Он сказал ей, что очень рад, что она ему написала. Он с самого начала хотел с ней поговорить.

Покраснев, она сказала, что влюбилась в него с первого взгляда.

Она заплакала и извинилась за то, что проголосовала за смертный приговор. Он велел ей забыть об этом – он все понимает. Она сказала ему, что хочет его, хочет его внутри себя. Он сказал ей, что при следующем визите она сможет прийти с его адвокатами. Тогда они смогут вступить в физический контакт.

Их время истекло.

Уходя в тот день от Ричарда, Синди впервые почувствовала себя по-настоящему живой. Летя обратно в Лос-Анджелес, она думала о переезде в Сан-Франциско, чтобы быть ближе к Ричарду, и впервые поняла, почему бросила мужа и Портленд, штат Орегон: она чувствовала, что быть как можно ближе к Ричарду это ее судьба.

Жить на пенсии Фрэнку Салерно оказалось очень непросто. После шести месяцев восстановления сил, регулярного плавания, охоты и рыбалки он сказал Джейн, что чувствует себя намного лучше и хочет вернуться к работе. Головокружения прекратились, состояние сердца стабилизировалось, проблемы с бессонницей исчезли.

Он вернулся к работе, но работа изменилась. «Что-то ушло», – рассказывал он позже. Он начал думать, что в расследовании убийств, возможно, сделал все, и, может быть, пора уходить.

Был убит заместитель шерифа, и Фрэнка, как исполняющего обязанности лейтенанта, назначили руководителем оперативной группы из десяти человек по поиску убийцы. Однако руководство этой оперативной группой явно оказалось для Фрэнка слишком трудной задачей: у него снова начались головокружения и одышка.

Джейн больше не хотела, чтобы он занимался расследованиями убийств, и сказала ему, что пора оставить работу в полиции навсегда. Он вынужден был с ней согласиться. Он был еще нестарым и мог прожить долгую и прекрасную жизнь… если уйдет из отдела по расследованию убийств.

В августе 1993 года Фрэнк Салерно, знаменитый бульдог отдела убийств департамента шерифа, навсегда ушел с работы в полиции. Джейн подумала, что уместно было бы устроить вечеринку по случаю выхода на пенсию, и, с одобрения Фрэнка, она и Джаки Франко – коллега Фрэнка по отделу убийств департамента шерифа – организовали грандиозное празднество в «Стивен Стейк Хаус» в Коммерсе. Они пригласили всех друзей и бывших коллег Фрэнка с женами и семьями, и их оказалось более трехсот человек. Среди гостей были Уитни Беннетт и ее семья.

Уитни превратилась в очень красивую молодую женщину с медового цвета волосами и большими голубыми глазами. Она перенесла несколько пластических операций по исправлению нанесенных монтировкой повреждений, и шрамы были почти незаметны.

На вечеринке Джек Скалли, бывший напарник Фрэнка и распорядитель торжества, представил ее публике, в том числе и Майку Салерно.

Майк впервые увидел Уитни в тот день, когда она давала показания в судебном процессе над Ричардом, и подумал, что в ней есть что-то особенное. На вечеринке он спросил ее, можно ли ей позвонить, и она дала ему номер телефона. Через несколько дней после вечеринки Майк действительно позвонил Уитни, они начали встречаться, очень хорошо поладили и вскоре сильно полюбили друг друга.

Майкл быстро решил, что хочет быть с Уитни всегда, и сделал ей предложение. Она без колебаний ответила «да».

Когда Майк сказал родителям, что они с Уитни поженятся, Фрэнк Салерно был очень счастлив: он уже заботился о Уитни, как о дочери, и эта новость его несказанно обрадовала.

Когда Гил Каррильо узнал, что Майк и Уитни поженятся, он тоже был вне себя от радости, считая, что это, возможно, единственное хорошее последствие дела Ночного охотника.

Синди Хейден продолжала навещать Ричарда при любой возможности. Чаще всего она приходила по выходным, когда Дорин тоже была на свидании. Две женщины начали встречаться в тюрьме. Дорин считала Синди «подлой лицемерной стервой», которая могла бы не дать присяжным прийти к единому мнению. Всякий раз, когда Дорин видела Синди в тюрьме, ее глаза сужалась, и она смотрела на нее с глубоким презрением. Когда Дорин спросила Ричарда, какого черта он позволил этому Бенедикту Арнольду [60]60
  Бенедикт Арнольд – генерал-майор, участник Войны за независимость США, прославился в боях на стороне американских повстанцев, но позже перешел на сторону Великобритании.


[Закрыть] его навещать, он ответил, что она была присяжной и может помочь, если он решит обжаловать приговор.

После нескольких месяцев поездок в Сан-Франциско каждые выходные Синди задумала навсегда переехать на север, чтобы быть ближе к Ричарду. Она была влюблена в него, его фотографии в рамочках стояли на ночном столике и висели на стене напротив кровати. Синди рассказала об отношениях с Ричардом родителям и действительно привела в тюрьму маму и папу, чтобы они могли с ним встретиться. Когда Ричард в первый раз сел напротив них в кабинке для посетителей, Синди сказала:

– Мама, папа, это Ричард.

Ричард застенчиво улыбнулся.

– Я знаю, что вы слышали о нем много плохого, но в нем есть много хорошего.

Ричард застенчиво поздоровался, помахал рукой и заговорил с отцом Синди, который, как и его отец, работал на железной дороге. У них, по позднейшему выражению Синди, было «что-то общее».

Синди согласилась выступить в несколько общенациональных ток-шоу – один раз в «Донахью» и дважды «Джеральдо» – и очень страстно заявила миру, что Ричард Рамирес получил ненадлежащую защиту, и обвинения против него должны быть отменены.

Некоторые из навещавших Ричарда в Лос-Анджелесе поклонниц начали ездить к нему в Сан-Франциско. Дорин эти конкурентки раздражали. Она жаловалась ему, что они отнимают у нее время свиданий, но Ричард наслаждался всей полнотой женского внимания. Никогда прежде его так не обожали – и он этим упивался, расцветал от внимания женщин.

Синди, в отличие от Дорин, не возражала против других посетительниц Ричарда, пока они ее не беспокоили. Но была одна женщина, – ее Синди и Дорин прозвали «Фифой», – которая начала проявлять агрессию к ним обеим. Фифа, массивная, крепко сложенная воинственная блондинка с курчавыми волосами и крупным носом, принялась задирать Синди и Дорин, столкнувшись с ними в тюрьме.

– Он мой. Держись от него подальше, или я набью тебе морду, – регулярно заявляла она.

Синди дала ей отпор, посоветовав отвалить, но Дорин воинственным нравом Синди не обладала и терпела угрозы, насмешки и замечания Фифы. Фифа принялась регулярно оттаптывать Дорин пальцы и звать ее «Догрин». Дошло до того, что Дорин просила тюремных охранников проводить ее до машины, настолько боялась соперницу.

Дорин опять пожаловалась Ричарду, но он не запретил Фифе ходить в тюрьму.

Несколько женщин Рамиреса приносили с собой на свидания фаллической формы овощи и мастурбировали ими, пока он смотрел.

Многих из этих женщин Ричард Рамирес заводил.

– Тот факт, что он был так опасен и так близок, но не мог причинить мне вреда, возбудил меня, как только я села перед ним, – призналась позже одна поклонница Рамиреса. – Это напоминало красавицу и чудовище.

Синди Хейден хотела получить возможность прикоснуться к Ричарду, обнять его и быть рядом с ним, и она постоянно думала о том, как это устроить.

Когда в ходе массового сокращения штатов ее уволили, она решила, что станет частным детективом. Будь у нее лицензия детектива, она могла бы работать с новыми адвокатами Ричарда в Сан-Франциско и навещать его в отдельной комнате. Она подала заявку на трудоустройство в охранную фирму, ее взяли, и она переехала в Сан-Франциско и сняла тихую квартиру в Ричмонде. Охранная фирма предоставила Синди лицензию, и она сдала необходимый экзамен.

Она пошла к одному из представлявших Ричарда сан-францисских адвокатов и уговорила его взять ее с собой в окружную тюрьму, когда он поедет навестить Ричарда. Вместе с адвокатом ее провели в одну из семи комнат, отведенных для свиданий защитников с доверителями. Размером три на три метра, с деревянным столом и несколькими стульями. В стене были застекленные панели, чтобы охранники могли заглянуть внутрь. Пока Синди ждала, когда приведут Ричарда, ее сердце бешено колотилось. Она ходила взад и вперед, руки у нее дрожали. Когда Ричарда привели, охранник снял с него наручники, и он сел за стол. Они были похожи на двух хихикающих школьников.

Под столом она подняла ногу и положила Ричарду на бедро, и у него глаза полезли из орбит. Он не мог поверить, что действительно сидит с одной из присяжных, вручивших ему билет в камеру смертников. Через несколько минут, как позже рассказывала Синди, адвокат вышел в туалет. Когда он ушел, и Синди удостоверилась, что вокруг нет охранников, она встала и быстро поцеловала Ричарда, а он щупал ее своими ручищами. От возбуждения она чуть не потеряла сознание.

Когда впоследствии ее спросили, боялась ли она оставаться с Ричардом наедине, она ответила:

– Нет, совсем нет. Он никогда не причинил бы мне вреда.

Когда адвокат вернулся, Синди, затаив дыхание, села, сердце у нее колотилось как сумасшедшее.

По ее словам, во время последующих посещений тюрьмы, когда она помогала Ричарду решать юридические проблемы, у нее было больше свиданий, на которых они с Ричардом могли прикоснуться друг к другу и фактически оставались наедине.

Гил Каррильо решил баллотироваться на пост шерифа. Он чувствовал, что сможет внести назревшие изменения, которые на низовом уровне значительно улучшат эффективность работы департамента шерифа. Его предвыборная платформа будет платформой детектива, который хорошо знает проблемы, присущие любому огромному полицейскому управлению.

Весной 1994 года он взял отпуск и начал интенсивную кампанию. Перл и его сестры участвовали в работе предвыборного штаба и помогали ему рассылать письма и развешивать плакаты.

Его соперник, шериф Блок, был гигантом правоохранительных органов Лос-Анджелеса. Выступивший против него Гил был как Давид, сражающийся с Голиафом. Гил проиграл праймериз и выбыл из гонки.

Благодаря активному участию в расследовании дела Охотника Гила часто просят выступить в полицейских агентствах по всей стране, включая академию ФБР в Куантико, штат Вирджиния. И он неизменно предупреждает коллег никогда не пренебрегать ни единой зацепкой в делах серийных убийц.

В настоящее время Гил Каррильо работает в отделе убийств в участке Восточного Лос-Анджелеса. У него нет горечи от проигрыша на выборах. Он всегда знал, что это риск, но он обязан был попробовать. Сегодня он снова занимается расследованиями убийств в Лос-Анджелесе, получая удовольствие от работы, как никогда прежде.