Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Часть третья
Последствия

Семейное убийство всегда неестественно, всегда отталкивает. Оно возмущает, вызывает отвращение, оскорбляет. Вслед за вопиющим убийством ребенка ничто сильнее не будоражит общество. Серийное убийство интригует, но в конечном итоге становится статистикой, разбойное убийство неизменно связывают с наркоманами или закоренелыми преступниками. Но семейное убийство разрушает логическое мышление, разрушает общепринятые ценности, семейное убийство не исчезает, когда откладывают ежедневную газету или выключают выпуск одиннадцатичасовых новостей. Семейное убийство продолжается.

Возникает вопрос: кто-то вообще может сделать такое со своими родными – плотью и кровью? Все говорят, что не «понимают» этого. А в семейном убийстве, в котором многие вопросы остаются без ответа в течение многих лет, убийстве поистине немыслимом, совершенно непонятном, совершенно невообразимом, в отвращении к преступлению возникает все больше противоречий.

Трудно найти дело об убийстве, в котором было бы больше противоречий, чем убийство семьи Коломбо. Кажется, что на каждый вопрос есть несколько ответов, и чем внимательнее все изучаешь, тем сложнее становится сделать заключение. Поместите в комнату почти любых двух человек, кто имеет хоть какое-то представление о деле Коломбо, и через несколько минут они будут спорить хотя бы по одному пункту. Они могут согласиться в 99 процентах своей дискуссии, но никогда не согласятся во всем. Даже по прошествии пятнадцати лет загадки все еще существуют, расхождения остаются, несоответствия интригующим образом сохраняются.

Некоторые загадки второстепенны, но все же не дают покоя. Почему, например, в тот день, когда были обнаружены тела́, полицейский из Чикаго Джо Джулиано, несколько раз звонивший в дом Коломбо, услышал в трубке только длинные гудки и не получил ответа, а сотрудник «Вестерн Ауто» Джек Маккарти слышал гудки короткие? Не то чтобы это имеет какое-то значение, но почему?

Куда делись все стволы? Племянник Фрэнка Коломбо Роберт Реззуто увидел пистолет в перчаточном ящике «Тандерберда». Фрэнк сказал племяннику, что у него есть второй пистолет.

Родственник из Южной Каролины увидел пистолет в сумочке Мэри Коломбо. Фрэнк рассказал другому родственнику, что купил Мэри пистолет, а Майкл сказал тому же человеку, что у его отца был второй пистолет. У Фрэнка Делуки был маленький «дерринджер». Роман Собчински подарил Патрисии револьвер 32-го калибра. Ни одного из них так и не нашли.

Стандартный аргумент касается того, действительно ли Делука и/или Патти верили, что Фрэнк Коломбо совершит насилие по отношению к одному из них или обоим. В глубине души Патрисия, конечно, должна была знать, что отец никогда не причинит серьезного вреда ей, – но глупо думать, что Делука рассчитывал на такую же неприкосновенность. Почему бы Делуке не считать, что угроза была реальной? У Фрэнка Коломбо, несомненно, был вспыльчивый характер, Фрэнк Коломбо ударил Делуку прикладом в рот, Фрэнк Коломбо постоянно угрожал Патрисии по телефону и лично, что он «прикончит» Делуку. Только идиот не воспринял бы его угрозы всерьез.

Почему Патрисия пошла вместе с Нэнси Гленн на первую встречу с Лэнни и Романом? За сотню долларов, как утверждает Лэнни? Роман считал, что ей за вечер заплатили. Патрисия никогда никаких денег не получала, но, возможно, согласилась она пойти именно из-за денег. Они с Делукой явно не преуспевали, наличные Патрисии не помешали бы. Лэнни, конечно, свидетельствовал, что Патрисия сказала ему в баре, вскоре после того, как все четверо встретились, что, если Роман «ей окажет услугу», она его «оттрахает». Тем не менее все согласны с тем, что в течение часа Патрисия взяла опьяневшую Нэнси и попыталась «кинуть» двух мужчин. Итак, пришла ли Патрисия Коломбо ради сотни долларов или неназванных «услуг», она явно не считала ни то ни другое достаточно важным, чтобы добровольно заняться сексом с Романом Собчински. Во всяком случае, не в тот вечер. Только когда ее заставили пойти в мотель, она попыталась что-то получить, уговорив Лэнни достать ей несколько патронов для «дерринжера» Делуки. Разумеется, позднее, когда Патрисия, по признанию самого Лэнни, стала его «бояться», после того как двое мужчин продолжали демонстрировать стволы и говорить об организации «убийств» и «контрактов», Патрисия занималась сексом с ними обоими. Но сказать, что она сделала это исключительно для того, чтобы устроить смерть своего отца, и что она не была запугана этими двумя мужчинами, просто немыслимо – как бы сильно кто-то не «не любил» Патрисию Коломбо. Лэнни даже признался полиции, что угрожал убить Патрисию, хотя позже, в качестве свидетеля, обвинение заставило его дать показания о том, что он солгал. Но кто знает? К тому времени для Лэнни признание во лжи было практически обычным делом.

Знал ли Фрэнк Делука о Романе и Лэнни, или он действительно верил, как он утверждал на протяжении пятнадцати лет, что Роман был крестным отцом Патрисии, Филом Капоне? Его история, которую, по его словам, рассказала ему Патрисия, заключалась в том, что ее крестный отец и Фрэнк Коломбо «поссорились», что крестный «любил ее как дочь» и хотел «защитить» ее и Делуку. Крестный якобы «перекупил» контракт, который Фрэнк Коломбо заключил на убийство Делуки, но позже сказал Делуке, что Фрэнк Коломбо «подыскивал» другого киллера. Делука показал, что позднее он согласился на убийство Фрэнка Коломбо, «если иначе» его не остановить. До этого момента все имеет смысл, Патрисия прекрасно могла сочинить ложь такого масштаба, и испуганный, «очень сильно испуганный» Делука, определенно, мог в нее поверить. За исключением одного заявления, которое Фрэнк Делука сделал Роману Собчински по телефону: «Младшего тоже надо убрать». Если бы Делука действительно думал, что разговаривает с крестным отцом Патрисии, он бы никогда не стал просить об убийстве Майкла. Это немыслимо.

Убил ли Фрэнк Делука Коломбо из внезапного отчаяния после провала третьей встречи в понедельник вечером между Патрисией и «киллерами», или он сам активно планировал преступление? Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно поверить Джой Хейсек. Угроза Делуки о том, что если она когда-нибудь обратится в полицию, он устроит так, что ее сына, катающегося на велосипеде, собьет машина, ее дочь похитят и изнасилуют, а саму Джой изобьют до неузнаваемости, прозвучала за целую неделю до убийства, за целую неделю до третьей встреча Патрисии с «киллерами». В то время Фрэнк Делука явно знал, что никто, кроме него, Коломбо не убьет. И если это знал он, знала ли это и Патрисия? Нет. Потому что знай она, зачем ей было продолжать абсурдную игру встреч с «киллерами»? Ал Балиунас сказал, что Патрисия «разыграла» встречи, чтобы довести Делуку до такого эмоционального потрясения, в котором он убьет ради нее. Конечно, это возможно. Но разве невозможно, что встречи, которые так и не состоялись, организовал Делука или их устроили Роман и Лэнни, а затем обманули Делуку, как они много раз обманывали Патрисию? Было четко доказано, что Делука контактировал с ними после того, как Патрисия перестала с ними встречаться и разговаривать. Разве невозможно представить, чтобы Роман и Лэнни испытывали сильное искушение взять Делуку в оборот так же, как они взяли в оборот Патрисию? Делука, имеющий свободный доступ к наличным деньгам, наркотикам, массе спиртного? Делука, напуганный, уязвимый, готовый на все, чтобы отвести от себя угрозу Фрэнка Коломбо? На суде обвинение было готово поверить, что Лэнни и Роман наконец-то собирались сказать правду, всю правду и ничего, кроме правды. Но у Лэнни и Романа было больше хитрости, проницательности и беспринципной смекалки, чем у Ала Балиунаса, Патти Бобб и Терри Салливана, вместе взятых. Они бы точно знали, сколько им нужно сказать, чтобы получить иммунитет, и не сказали бы ни слова больше. Мы должны помнить, что, за исключением показаний о телефонных разговорах Романа с Делукой, оба мужчины были свидетелями против Патрисии. Делука не просил Клиффорда Чайлдса убить их. Из свидетельств, открытых для защиты, он знал, что их показания были адресованы в первую очередь против Патрисии. Делука был тем, кто придумывал генеральные планы, замышлял идеальные преступления, кто привык двигать людей, как шахматные фигуры, контролировать и манипулировать. Вполне возможно, что все, что Патрисия сделала в этот момент, было ошибкой, как и в последние несколько лет, когда она, совершая одну ошибку за другой, все глубже и глубже тонула во взрослом мире, совладать с которым у нее просто не хватало ни интеллекта, ни инстинкта. Наконец, Фрэнку Делуке незачем было угрожать Джой Хейсек за неделю до убийств, не будь он к тому времени уверен, что ей будет о чем рассказать полиции.

Кто орудовал ножницами, которыми изрезали и искололи Майкла Коломбо? Кто-то настолько слабый, что мог нанести только поверхностные порезы на его несчастное молодое тело? Или кто-то настолько сильный, чтобы сжимать ножницы так крепко, что их ручки и кончики были изогнуты, и настолько сильный, чтобы нанести восемь глубоких колотых ран? Или ножницами орудовали два человека? Или было другое оружие – например, тридцатисантиметровый нож с перламутровой рукоятью, который Лэнни Митчелл однажды увидел в машине Фрэнка Делуки, когда он однажды встретил Патрисию на парковке у боулинга в Элк-Гроув-Виллидж? Этот нож бесследно исчез, равно как еще четыре по крайней мере известных пистолета. Любопытно, что обвинение, когда Делука был на свидетельской трибуне, не задавало ему в ходе перекрестного допроса вопросов об этом ноже, равно как и Лэнни Митчеллу, – хотя это был их свидетель, который видел нож в машине Делуки. Изрезанные тела́ на месте преступления, нож в машине обвиняемого – и никакого интереса к этому со стороны обвинения: почему?

Однако, вопреки заключительной речи Патти Бобб, маловероятно, что совершенное с Майклом сделано Патрисией из ненависти. Из страха и отчаяния – да. Возможно, в рамках плана «идеального преступления», чтобы сделать убийство похожим на вторжение в дом грабителей. Из ненависти это мог совершить Делука. В результате полной и абсолютной потери последнего самообладания, последней рациональности, последнего разума – наверное. Но единственный способ для обвинения «поместить» Патрисию в дом – это вложить ножницы в ее руки и ненависть в ее сердце. Для присяжных все остальное не имеет смысла. И это подействовало.

Почему на следующее утро Фрэнк Делука рассказал о преступлении Берту Грину и Джой Хейсек? Он должен был, его личность диктовала им рассказать. Социопат никогда не ждет, что его заставят взять ответственность на себя или в чем-либо обвинят, – так почему бы этим не похвастаться? В частности, двум людям, которых, по его твердому убеждению, он мог контролировать. Делука привык делиться личными секретами и с Джой, и с Бертом. Он думал, что Берт его боготворит, в конце концов, Берт спрятал для него пистолет, отвез Патрисию на три неудавшихся встречи с киллерами, знал все о предполагаемом контракте Фрэнка Коломбо с ним, знал, что Делука планировал совершить убийства сам, если никто не совершит их за него, так почему бы не пойти до конца и не рассказать Берту, когда все было сделано? Кроме того, Берт застал его во время сжигания окровавленной одежды. (Это тоже Делука ему рассказал, сам Берт Грин не видел, что было в мусоросжигательной печи, а Клиффорд Чайлдс заявил, что одежда была сожжена в поле, – но все это всего лишь еще одна нестыковка в деле, полном нестыковок.)

А Джой Хейсек? Делука все еще думал, что Джой принадлежит ему. Он мог угрожать ей и ее детям, он мог попытаться использовать ее в качестве алиби («Пойди посмотри для меня “Пролетая над гнездом кукушки”»), у него были все эти непристойные ее фотографии – мужчины с черным цветом кожи, другие женщины, собака. Могли ли быть какие-то сомнения в том, что Делука чувствовал, что она его? И раз уж он похвастался этим перед Бертом, почему и не перед Джой? Обратите внимание, что он не хвастался Джону Нортону или еще кому-либо из тех, кто на него работал. Только своим признанным подхалимам. Джой Хейсек и хотела бы, чтобы все думали, что Делука ее больше не интересует, но она добилась перевода в его магазин, и она не рассказала полиции, что ей известно об убийствах, до того дня, как Рэй Роуз ее узнал, когда она вошла в «Коркиз». Не столкнись с ней в тот день Роуз, кто-нибудь мог бы с полной убежденностью утверждать, что Джой Хейсек когда-нибудь рассказала бы то, что ей известно? Даже если бы Делука остался или снова стал свободным человеком? Даже если он будет на свободе, чтобы продолжить свое сексуальное безумие и манипуляции? Даже если это снова приведет его к убийству? Никогда. Джой Хейсек говорила, потому что ей требовалось говорить. Точно так же, как Фрэнку Делуке из-за своего гигантского эго требовалось говорить.

Делука, рассказывая Берту Грину и Джой Хейсек об убийствах, упоминал только себя, или он также упоминал Патрисию, и не это ли то самое чудесное доказательство, на которое Патти Бобб так загадочно намекала после приговора? Возможно. Сомнительно, чтобы Делука упоминал о Патрисии Джой, он лишь кратко сказал ей о самом преступлении. О Патрисии он мог бы упомянуть Берту, поговорив с ним более подробно, Грину он доверял в течение длительного периода времени и фактически вовлек его в свои планы. Именно Берту, а не Мэрилин или брату Биллу, позвонил Делука с просьбой его забрать, когда полиция отпустила его в первый раз, и Берт Грин – еще один человек, который мог рассказать полиции и прокуратуре ровно столько, сколько нужно ему. Но если Делука сказал Берту, что с ним была Патрисия, то Берт Грин лжесвидетельствовал судье Пинчему, и если это и было «доказательство», на которое ссылалась Патти Бобб, то обвинение знало, что он лжесвидетельствовал. Потому что Майкл Тоомин спросил находящегося на свидетельской трибуне Берта Грина: «Делука говорил, что он вошел в дом Коломбо не один, а с кем-то?» Грин ответил: «Нет, сэр».

Допустимо ли было использовать заявление Патрисии Коломбо в полицию Элк-Гроув, сделанное ею в течение двенадцатичасового содержания под стражей без адвоката, против нее в суде? Точно нет. И полицейскому, как Рэй Роуз, и заместителю прокурора штата, как Терри Салливан, или даже два дня спустя тюремному психиатру, как доктор Пол Чериан, было видно, что они имеют дело с девятнадцатилетней девочкой-подростком, персонажем с помутившимся рассудком. Любой человек с улицы мог увидеть, что Патрисия смущена, озадачена, сбита с толку. Они отрезали ее от единственного пути к безопасности – Делуки. И благодаря заявлению Лэнни Митчелла, поэтажным планам и другим материалам, которые она ему дала, у них против нее было достаточно улик, чтобы признать ее виновной в подстрекательстве к совершению убийства. Ее заявление не добавило ничего к тому, что они уже получили.

Рэй Роуз, Джин Гаргано, Джон Ландерс, Билл Конке и Терри Салливан все вместе напали на Патрисию Коломбо и даже пригласили на помощь Лэнни Митчелла. Полицейские есть полицейские, и они имели дело с хладнокровным убийством, но Терри Салливан не должен был этого допустить. Терри Салливану следовало позвонить дежурному помощнику адвоката. Салливан дал клятву защищать права «народа», и в тот момент, нравится вам это или нет, Патрисия Коломбо была одной из представительниц «народа», технически с такой же презумпцией невиновности, которая ей полагалась перед жюри. Конечно, хорошо задокументировано, что Патрисия «отказалась» от своего права хранить молчание и иметь адвоката во время допроса – «Мне не нужен гребаный адвокат», – сказала она Джанет Морган по телефону, – но ее мотив был предельно ясен: она знала, что полиция задержала Фрэнка Делуку, и она хотела, чтобы они его отпустили. Рэй Роуз был эмоционально потрясен масштабом преступления, он был готов на все, чтобы поймать убийц. Билл Конке носился и угрожал электрическим стулом. Джон Ландерс играл «хорошего копа» против «плохого копа» Роуза. Терри Салливан якобы был там, чтобы «засвидетельствовать» показания Патрисии Ландерсу, но на самом деле ближе к концу он участвовал в допросе, даже несмотря на то, что в заявлении сказано, что оно было сделано Ландерсу, чьим свидетелем стала Лора Комар, а Салливан, который позже будет оказывать помощь в судебном преследовании, его не подписал. Неясно, знал ли судья Пинчем, что Салливан присутствовал при даче показаний, или нет, а если знал, повлияло ли это на его решение разрешить заявление в качестве доказательства. В тот день Джин Гаргано, казалось, был единственным полицейским, который стремился строго придерживаться правил. Он мог бы добиться от Делуки признания, захоти немного нарушить закон, но он его не нарушил.

Помимо всего прочего, не было необходимости обращаться с Патрисией Коломбо так, как обращались они, и их коллективное рвение раскрыть ужасное преступление не оправдывает этого чрезмерного усердия. Суть не в том, заслуживала Патрисия Коломбо подобного обращения или нет, суть в том, что участие или разрешение на участие в подобного рода обращении должно быть ниже достоинства сотрудников полиции и заместителя прокурора штата. Штат мог бы вершить правосудие в отношении Патрисии Коломбо, не прибегая ни к одной из использованных им тактик, – и, скорее всего, мог бы с помощью Лэнни Митчелла упрятать в тюрьму и Романа Собчински. И жаль, что не упрятал.

Самый большой вопрос, на который нет ответа, конечно, таков: что случилось в доме 55 по Брэнтвуд в ночь на 4 мая 1976 года?

Пятнадцать лет Делука утверждал, что его там не было, и пятнадцать лет об этом отказывалась говорить Патрисия, за исключением в какой-то момент «взятия на себя ответственности» за преступление. Оставался только один сценарий произошедшего: теория, выдвинутая полицией и прокуратурой. Хотя есть разногласия по конкретным вопросам (например, Патти Бобб считала, что именно Делука проломил черепа Фрэнка и Мэри трофеем за боулинг, а Рэй Роуз полагал, что это была Патрисия), сценарий правоохранителей таков: Патрисия и Делука попытались обеспечить себе алиби, вернувшись в свою квартиру после посещения торгового центра «Йорктаун», отдав соседу взятое в долг молоко, а Делука позвонил в магазин, чтобы уточнить, как дела с закрытием у заместителя менеджера. Затем они снова ускользнули: Патрисия за рулем «Олдсмобиля», который она одолжила у матери в прошлую пятницу, Делука за рулем «Бьюика» 1968 года выпуска, взятого напрокат (или арендованного) у «Джек’с Топ энд Трим». Делука припарковал «Бьюик» на Ланкастер-авеню, за углом от дома Коломбо, который был третьим на противоположной стороне Брэнтвуд. На западной стороне Ланкастер домов не было, только узкая полоска открытого грунта, на востоке был фасад углового дома 50 по Брэнтвуд, принадлежавшего Джону и Рут Пэйн. У пары был летний дом на озере Верхнее, и они поехали туда его расконсервировать, дом в Элк-Гроув оставался пустым, Делука не мог выбрать лучшего места, чтобы оставить «Бьюик».

Патрисия подобрала Делуку на «Олдсмобиле» и свернула за угол к дому родителей, припарковавшись на подъездной аллее за «Тандербердом». (Для этого Патрисии пришлось бы припарковаться перпендикулярно «Тандерберду», потому что подъездная аллея на Брэнтвуд, 55, была недостаточно длинной, чтобы поставить две машины одну за другой. По сути, Патрисия припарковалась на улице, блокируя подъезд к родителям.)

Они подошли к входным дверям. Патрисия открыла незапертые внешние двери и постучала во внутренние. Делука, стоя вне поля зрения, справа от Патрисии, натянул то, что он позже назвал Берту Грину «чулком», на лицо, чтобы его закрыть, и он уже был в перчатках, левая чем-то «набита» для заполнения указательного и части среднего пальца.

Фрэнк Коломбо открыл внутренние двери и увидел дочь. Патрисия входила, а отец повернулся и начал подниматься по семи ступеням, ведущим в гостиную. Придерживая внешние двери открытыми, Делука быстро шагнул за Патрисией. Вместо того чтобы подниматься за отцом вверх по лестнице, Патрисия спустилась по соседней лестнице, которая вела на нижний уровень дома. Делука закрыл внутренние двери, поднялся на несколько ступенек за Фрэнком Коломбо, слегка отклонился влево на узкой лестнице, поднял револьвер и выстрелил Коломбо в затылок. Коломбо отбросило вперед к стене, выходящей на лестницу, он, опираясь на стену, повернулся к фигуре в маске и сказал: «Ты кто? За что ты меня так?» Делука сказал: «Да пошел ты!» – и выстрелил в него второй раз – в лицо, Коломбо отшатнулся вправо, в гостиную. В этот момент из ванной в коридор выскочила Мэри Коломбо прямо у стены, где в ее мужа только что выстрелили во второй раз, и у нее было всего лишь мгновение, чтобы с широко раскрытыми глазами уставиться на Делуку, прежде чем он выстрелил в нее и попал между глаз. Затем Делука прошел по коридору, в котором упала Мэри, вошел в спальню Майкла, вытащил его из кровати (он лежал на кровати в открытом спальном мешке), поднял его и выстрелил ему в лицо.

Внизу Патрисия открыла ящик для шитья матери и вытащила ножницы с золотой ручкой, затем взяла самый удобный трофей за боулинг (с самого конца нижней полки витрины, в которой находилось более десятка других). К тому времени, как она поспешила обратно наверх, Делука вернулся в гостиную и обнаружил, что Фрэнк Коломбо еще жив, корчится на полу в гостиной. Делука положил пистолет, взял тяжелую декоративную лампу и бил Коломбо по голове, пока тот не перестал шевелиться, осколки лампы разлетелись по всей комнате. Затем он снова поднял пистолет и еще два раза выстрелил теперь уже неподвижному мужчине в лицо.

К этому времени кровь была везде, только Патрисия не была в крови. Кровь на потолке от летевших с лампы брызг, кровь на нижней стороне стеклянного журнального столика, брызгавшая с лица и головы лежащего Фрэнка Коломбо, кровь по всей стене и коридору, и Фрэнк Делука с ног до головы в крови Коломбо. Его перчатки настолько промокли от крови, что ему пришлось их снять, чтобы стянуть маску-чулок. Затем он принялся перерезать горла большими осколками стекла и поцарапал и порезал себе руки. Еще он порезал пальцы, собирая осколки, чтобы взять с собой, потому что не знал, на каких оставил отпечатки пальцев.

С этого момента подробности становятся умозрительными и спорными. Кто-то ножницами нанес Майклу восемь колющих ран, а ножницами или другим острым предметом – еще семьдесят шесть порезов. Кто-то трофеем за боулинг ударил Фрэнка и Мэри по голове, оставив в их черепах четко видимые квадратные вмятины, идеально соответствовавшие основанию трофея. Кто-то – один Делука или они оба – осколками стекла перерезал горла Фрэнка и Мэри.

Когда все было кончено, один из них положил в «Тандерберд» несколько взятых из дома вещей. (Есть мнение, что все или большую часть надругательств над телами произвел Делука, а Патрисия, знавшая, где что лежит, забрала рации, некоторые украшения, две шубы и другие вещи, чтобы преступление сделалось похожим на вторжение в дом и ограбление, и что именно она положила вещи в «Тандерберд». Разумеется, это не более вероятно, чем любое другое предположение о произошедшем.)

Во всяком случае, Делука сел за руль «Тандерберда», Патрисия – «Олдсмобиля», и они поехали в центр города и оставили «Тандерберд» где-то в нижнем Вест-Сайде, с рациями и другими вещами – возможно, револьвером, послужившим орудием убийства, другим оружием из дома, возможно, и ножом с перламутровой рукоятью – соблазнительно оставленным на виду, чтобы машину почти наверняка угнали, ограбили, раскурочили, или, как и произошло, и первое, и второе, и третье сразу.

Вернувшись в Элк-Гроув в «Олдсмобиле», который по-прежнему вела Патрисия, Делука взял «Бьюик» на Ланкастер-авеню и поехал впереди Патрисии на парковку многоквартирного дома в Вуддейле, где они оставили «Олдсмобиль». Затем, предположительно, они вернулись к себе домой.

Гипотеза полиции и прокуратуры относительно самих убийств очень сильна. Сбоить она начинает только после того, как Делука и Патрисия покидают дом. Неясность того, как перегонялись машины, учитывая количество крови, которая к тому времени должна была находиться на одежде и теле Делуки, да и Патрисии, если согласиться с Патти Бобб, что Патрисия орудовала не только ножницами, но и трофеем, – на протяжении пятнадцати лет вызывала у Рэя Роуза раздражение. Как могли люди, все в крови, битый час, пусть даже в полночь, разъезжать по городу и остаться никем не замеченными? И почему, если Делука управлял «Тандербердом» и ездил на «Олдсмобиле», в обеих машинах, когда они были найдены, не было заметных следов крови?

Рассказ Делуки Клиффорду Чайлдсу о сожжении окровавленной одежды в поле, несомненно, был ложью. Только дурак разжигал бы костер на открытом воздухе, настолько сильный, чтобы сжечь окровавленную мокрую одежду, в особенности зная, как хорошо сжигает мусоросжигательная печь в «Уолгрин». Поскольку мусор был брошен в полиэтиленовый пакет на пол кухни в доме Коломбо и унесен, и поскольку Делука якобы ранее положил в «Олдсмобиль» смену одежды, он, скорее всего, переоделся в доме, где было совершено убийство, положив окровавленную одежду и маску-чулок в полиэтиленовый пакет. Возможно, сменную одежду ему принесла Патрисия, когда положила взятые из дома вещи в «Тандерберд». Независимо от передвижения машин Делуке пришлось переодеться перед тем, как покинуть место преступления. Другого объяснения отсутствия крови в двух автомобилях Коломбо нет.

За исключением объяснений, которые дает Патрисия.

* * *

К 4 мая 1976 года ее разум, как вспоминала Патрисия пятнадцать лет спустя, был настолько «обдолбан», что она считала удачей, если просто прожила день, окончательно не сойдя с ума. Все вокруг нее привычно шло вразлад. В ее жизни ничего не сходилось. У нее ничего не получалось.

Месяцем ранее, 10 апреля, в субботу, она без предупреждения зашла в дом Коломбо. Это был тринадцатый день рождения Майкла. По такому случаю напряжение между Патрисией и ее родителями на время ослабло. Патрисия прогостила несколько часов. По ее словам, в тот день общение с родителями было «хорошим». В частности, отец, казалось, «значительно смягчился» за несколько недель после их последней встречи.

Пятнадцать лет спустя Патрисия вспоминала, как тот день заставил ее осознать, что самой большой ошибкой в ее жизни был уход из отцовского дома. Теперь она убедилась, что этот дерзкий поступок, совершенный почти два года назад, и стал началом распада ее жизни. Разорвав родственные узы с отцом и полностью подчинившись Фрэнку Делуке, она медленно погружалась в помутнение рассудка и деменцию больного ума Фрэнка Делуки. Глубина собственного падения за эти два года поражает ее до сих пор: секс с Делукой в доме, где жили его жена и пятеро детей, потом занятия сексом в квартире с совершенно незнакомыми мужчинами, которых выбрал для нее Делука, употребление спиртного и принесенных им таблеток, позирование ему с немецкой овчаркой, возникшая убежденность, что ее отец пытался его убить, секс с Романом и Лэнни в попытке заставить их убить отца, прежде чем он убьет Делуку, неотступное нахождение рядом с Делукой, поскольку он все глубже погружался в паранойю, все больше запутывался, становился все опаснее – вплоть до того, что подозревал Майкла в причастности к заговору против него.

Это безумие.

Но каждый раз, когда она пыталась изменить свою жизнь, она терпела неудачу. Она прервала все контакты с Лэнни и Романом, но подозревала, что Делука продолжал поддерживать с ними связь. Когда он был дома, он не позволял ей брать трубку, несколько раз в его отсутствие она отвечала, и звонивший вешал трубку. Сначала Патрисия подозревала, что это Джой Хейсек, которая явно все еще была без ума от Фрэнка. Однако постепенно Патрисия пришла к выводу, что это Лэнни или Роман, наверняка она в этом убедилась, когда началась ерунда со встречами с «киллерами» на церковной парковке и с содействием им в проникновении в дом Коломбо. Первый раз это было 19 апреля, через девять дней после того, как она снова начала встречаться с родителями. Она поехала, чтобы побаловать Делуку, он был уверен, что все устроено для убийств. Патрисия ни на миг не поверила, слишком много раз она шла по этой дороге с Лэнни и Романом, чтобы думать, что они когда-либо что-нибудь сделают, кроме обмана. Но Патрисия опасалась, что Фрэнк на грани нервного срыва – вдобавок теперь у него пистолет, который ей дал Роман, – и Патрисия боялась не выполнить просьбу. Кроме того, она так долго исполняла приказы Фрэнка – иногда ей казалось, всю свою жизнь, – что это было практически рефлекторным действием.

В течение нескольких недель Патрисия видела Делуку и Берта Грина, перешептывавшихся украдкой, но понятия не имела, насколько Грин соучастник Фрэнка. Она знала, что Берт хранил для Фрэнка пистолет после того, как Делука пришел к убеждению, что «убийства произойдут», потому что «после того, как все закончится», Делука, как он сказал Джой Хейсек и Грейс Мейсон, не хотел, чтобы полиция смогла «связать [его] с оружием». Берт Грин, по оценке Патрисии, был «ребенком. Он бегал за Фрэнком, как щенок, стараясь быть похожим на него», желая быть «свингером».

Первоначально план состоял в том, что сам Делука высадит Патрисию на церковной парковке, а затем на несколько минут зайдет в магазин, машина будет припаркована на улице, чтобы Патрисия могла вернуться к нему и встретиться с ним после того, как поможет киллерам войти в дом Коломбо. Однако в последнюю минуту – в понедельник днем – Фрэнк сказал ей, что «изменил план», чтобы «прикрыть» себя, он в тот вечер будет работать, а ее отвезет Берт Грин. Курируя расписание каждого, Делука мог легко менять смены по своему усмотрению.

Вечером того понедельника Патрисия и Берт Грин почти не разговаривали. В какой-то момент он спросил ее – как ей показалась, немного смущенно: «Вас это не тревожит?» Как будто ему трудно было принять, что она собирается помочь «киллерам» в убийстве своих родителей.

Патрисия едва не сказала: «Нет проблем, эти парни никогда ничего не делают, они только планируют». Повтори Берт это своему патрону, и Делука пришел бы в ярость от ее неверности. Поэтому она ответила: «Разве меня не тревожит?» Когда она уклонилась от ответа на его вопрос, Берт Грин просто пожал плечами. Патрисии действительно стало его немного жалко, похоже, он не осознавал, что в своем желании угодить Делуке ввязался в очень серьезное дело. Но она поняла, что на самом деле Берт Грин ничем не отличался от нее, Джой Хейсек или даже Мэрилин Делуки. Как только Фрэнк начинал добиваться своего с кем угодно, в чем угодно, он, казалось, проявлял все больше и больше контроля, пока, наконец, не навязывал свою волю во всем. Было в нем что-то, что не позволяло людям ему отказать.