Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 209 (всего у книги 252 страниц)

С этой целью, когда Конерак находился глубоко без сознания, он взял дрель и просверлил узкую дырочку в черепе сверху, на расстоянии примерно в три четверти от макушки до лба. Он намеревался достичь лобных долей, но лишь приблизительно представлял их местоположение. Затем с помощью шприца для маринования, который он купил в магазине кухонной утвари, он ввел соляную кислоту в мозг, вставив иглу внутрь на пять сантиметров. Дамер был крайне смущен, когда рассказывал о данном аспекте своих преступлений.

– Это будет звучать плохо, – говорил он, – но… Я должен об этом рассказывать?.. Пока он спал, я взял дрель…

В этот момент совесть Дамера немного дрогнула, так как в то время плотины стыда пока что не были окончательно разрушены. Мы еще будем рассказывать об этой попытке создания «зомби», когда начнется рассмотрение дела в суде.

Очень поздно ночью, примерно в половине второго, в понедельник Дамер оставил голого и спящего Конерака в гостиной, а сам пошел в местный бар выпить пива. Его не было примерно полчаса, он почти допил второй стакан, но решил вернуться домой и посмотреть, что происходит с его пленником.

Тем временем Конерак проснулся и выбрался из квартиры. Джонни Ластер ехал по улице вместе со своей девушкой, которая сидела рядом с ним, они были крайне поражены, когда увидели, как прямо перед ними перешел дорогу обнаженный молодой человек, а затем привалился к дереву. Он выглядел так, словно был пьян. Неизвестный чернокожий мужчина помог ему и пошел дальше. После этого на помощь Конераку пришли две, а затем и три чернокожие девушки. Их звали Тина Спайви, Николь Чайлдресс и Сандра Смит. Конерак не мог говорить и был явно дезориентирован. Он все время держался руками за голову, садился на бордюр, затем снова вставал и шатался. Девушки подумали, что он принимал наркотики. Они также упоминали, что видели кровь на его яичках, лобковых волосах и возле заднего прохода, но ни одно из этих наблюдений не подтвердилось. Они уверяли, что не заметили кровь у него на голове. У Конерака была пышная шевелюра, волосы свисали почти до плеч и скрывали повреждения головы. Можно предположить, что, просверлив череп, преступник тем самым вызвал сильный отток крови, но узкое отверстие не могло привести к такому эффекту и остаться абсолютно сухим. Это означает, что никто из присутствующих не понял, что случилось с Конераком, а сам он был не в состоянии что-либо им сообщить.

Джефф Дамер повернул за угол и увидел шатающегося Конерака, которого расспрашивают девушки.

– Моя первая мысль была о том, что нужно вернуть его в квартиру, – сказал он, – потому что мальчик был голый.

Также он признается, что сильно испугался в тот момент. Он взял юношу за локоть, сказав девушкам, что присмотрит за ним. Конерак сопротивлялся, размахивал руками и волочил ноги, а в какой-то момент даже вцепился в дерево. Это встревожило девушек еще сильнее. Как они могли быть уверены, что этот человек вообще знал мальчика? Далее последовала схватка, в процессе которой Дамер тащил Конерака по переулку за жилым домом, а девушки пытались его остановить, при этом он назвал Конерака тремя разными вымышленными именами, благодаря чему они окончательно убедились, что мужчина лжет. Одна из девушек сообщила, что Конерак кричал: «Нет, нет!», когда Дамер схватил его и увел прочь, сделав при этом полный захват Нельсона[203]203
  Прием в спортивной борьбе и рестлинге. Осуществляется путем просовывания руки через подмышки противника и нажима кистью руки на шею и затылок (Прим. ред.).


[Закрыть]. Мисс Чайлдресс сказала, что мальчик «спотыкался и постоянно пытался уйти». Но больше она не стала спорить, а перешла дорогу и вызвала полицию.

Полицейские Джозеф Габриш и Джон Бальцерзак, служившие в 36-м отряде патрульной службы, получили вызов о «мужчине, которому стало плохо» в 2:06 ночи. Они прибыли на место происшествия через четыре минуты и обнаружили там толпу, состоящую как минимум из пятнадцати человек, наблюдавших за схваткой. Как только подъехал патрульный автомобиль, поведение Дамера стало менее грубым. Полицейские видели, что он больше не применял силу, а просто шел с обнаженным мужчиной, в то время как все остальные кричали на него. Они спросили у Дамера, что случилось с его другом, и усадили Конерака на капот патрульного автомобиля, накрыв желтым одеялом. Он ничего не говорил, и на нем не было никаких видимых повреждений или следов крови. Дамер начал объяснять, что этот человек его друг и что он часто ведет себя странным образом и бегает голым, когда слишком много выпьет. По его словам, в тот вечер он пил виски «Джек Дэниелс». Его зовут Джон Хмунг. Нет, у него нет с собой никаких карточек, которые могли бы подтвердить его личность, потому что Джон получает почту по другому адресу. Дамер (который назвал свое собственное имя и адрес и показал пропуск в «Амброзию») явно хотел дать понять, что парень частенько ночует у него и что они являются гомосексуалистами и любовниками.

Тина, Николь и Сандра были уверены, что перед ними ребенок, тогда как Дамер сказал офицерам, что парню двадцать лет. В докладе о действиях сотрудников полиции, который впоследствии был направлен в офис окружного прокурора, говорится, что все оценивали его возраст по-разному – от тринадцати до двадцати лет. На самом деле ему исполнилось четырнадцать, он был худощавым, ростом всего 160 сантиметров.

– Люди с азиатской внешностью выглядят молодо. Трудно определить их возраст, – утверждает Дамер.

Габриш и Бальцерзак были рады, что имеют дело с молодым человеком старше шестнадцати лет. Также они были довольны тем, что Дамер вел себя последовательно, спокойно и всячески старался сотрудничать с полицией, в то время как громко протестующие девушки, по их мнению, мешали расследованию. Те в свою очередь были крайне разочарованы тем, что полиция, похоже, проявляла больше уважения к сомнительному белому мужчине, в то время как их, чернокожих девушек, выполняющих свой гражданский долг, игнорировали. В попытке обратить на себя внимание Николь похлопала одного из полицейских по плечу, на что он вышел из себя и крикнул, чтобы она «черт возьми, заткнулась», не перебивала и не учила, как он должен выполнять свою работу.

Офицер направил фонарик в глаза Конерака, но не стал, как предложила мисс Спайви, исследовать его анус. Спайви также утверждала, что Конерак постоянно теребил свой пенис, но другие свидетели не подтвердили это наблюдение. В конце концов офицер объявил: «Мадам, это дело вас не касается», – и попросил оставить их в покое. Они предложили Дамеру отвести своего молодого человека обратно домой, и, когда Дамер осторожно схватил мальчика, они предположили, что он должен действовать увереннее. Смутно понимая, что вот-вот должно произойти, Конерак сам начал бороться с полицейскими.

– В итоге один из них взял его под руку с одной стороны, а другой – с другой, и таким образом они вели его примерно полквартала до квартиры, – сказал Дамер.

Так Конерака Синтасомфона доставили прямиком к его палачу.

В квартире Дамер показал полицейским две фотографии Конерака, которые он до этого сделал на «Полароид», что парадоксальным образом подтверждало его утверждение о том, что между ними была интимная связь. Это, как и тот факт, что одежда Конерака была аккуратно сложена на диване и что он, явно довольный, сидел тихо все те пять минут, пока в доме были полицейские, убедило их, что все в порядке. В спальне, в нескольких метрах от них, за незапертой дверью, лежало уже раздутое тело Тони Хьюза. Офицер заметил, что в квартире пахнет экскрементами, но не подумал, что нужно «расследовать» этот факт.

– Он лежал на полу, а я выключил там свет, – вспоминает Дамер, – и один из полицейских посмотрел в спальню, но не очень внимательно или что-то в этом роде.

Затем полицейские ушли с ободряющим напутствием Дамеру «позаботиться» о своем госте.

В свете того факта, что указанных полицейских отстранили от должности после того, как началось дело Дамера, стоит сказать, что вызов по поводу «мужчины, которому стало плохо» является обычным делом и за одну ночь таких звонков может поступить сколько угодно. В записях видно, что Габриш и Бальцерзак выезжали на вызовы в 1:26, 1:40, 1:50, 1:59, 02:00 и в 2:30 утра, а также на вызов к Конераку в 2:06. И так было во время каждой тяжелой рабочей смены.

Через час после их отъезда Конерак умер. Дамер ввел ему в мозг еще один шприц с кислотой, надеясь таким образом его удержать, но после второй инъекции у парня не было шансов. Дамер обезглавил тело, вскрыл, сфотографировал. Затем расчленил и утилизировал труп вместе с трупом Тони Хьюза, поместив торсы в кислоту, но сохранив те части тела, которые хотел оставить себе.

На следующий день объявили, что Конерак пропал без вести. Его школьный шкафчик обыскали в поисках улик. Допросили его брата Сомсака, но тот не видел связи между этим внезапным исчезновением и его собственным опытом в 1988 году; не было никакой очевидной причины на то, чтобы он так думал. В досье о пропавшем мальчике было указано, что никаких зацепок нет. 30 мая портрет Конерака напечатали в журнале «Милуоки Сентинел», где его сразу же узнала мисс Чайлдресс. Она позвонила в ФБР, и ей посоветовали рассказать обо всем полиции Милуоки. Так она и сделала, сообщив не только о том, что это мальчик, которого она пыталась спасти три дня назад, но и то, что она еще раз видела мужчину, с которым он был, в торговом центре на Гранд-авеню, и с легкостью опознает его снова. Невозможно передать всю глубину сожалений о том, что все нити этого расследования никто не заметил и не смог как-то связать вместе. У полиции были имя и адрес подозреваемого, а также косвенные улики, оставалось только просмотреть журнал 36-го отряда патрульной службы и изучить личность «Джона Хмунга» (которого мисс Николь Чайлдресс уже верно опознала как Конерака Синтасомфона). «Мужчина, которому стало плохо» и «пропавший без вести» – совсем разные вещи, которые обычно не связаны друг с другом, поэтому подозрения Чайлдресс остались без внимания.

Дамер, который также видел фотографию Конерака в журнале, все еще понятия не имел, что убил мальчика, чей брат заявил на него в полицию, из-за чего его отправили отбывать наказание в исправительную палату.

– Если бы я знал, с кем имею дело, – говорил он, – я бы ни за что не стал его окликать, это точно.

Но даже если это правда, какие в таком случае были мотивы для этого убийства? Или он не собирался убивать? В тот день он никого не искал. Конерак появился у него на пути по чистой случайности; он не был гомосексуалом и согласился позировать Дамеру только ради денег. Однако в позах, которые он принимал, его руки подняты вверх и заведены за шею, а грудь выставлена вперед, то есть он находился в том самом положении, в котором убийца фиксировал трупы, когда их фотографировал. Более вероятно, что данная поза разбудила в Дамере фетишизм и побудила превратить Конерака из модели в свою личную собственность. Фотографируясь в этой позе, мальчик уже был обречен. Дамер утверждает, что не планировал его убивать, когда поздно ночью пошел выпить пива, но признает, что его настроение могло запросто измениться. Отпустил бы он его, если бы тот не выбежал на улицу?

– Нет, я не отпускал остальных и не понимаю, почему я мог бы отпустить его. Я очень сильно в этом сомневаюсь.

Появляется еще один мотив – холодный, черствый и расчетливый. Теперь, когда полиция и соседи видели мальчика с ним, это могло стать потенциальной уликой, и поэтому пришлось от него избавиться.

– Я просто-напросто не хотел, чтобы он что-то рассказал, – уклончиво признается он. – Я не мог позволить себе совершить подобную ошибку, поэтому даже тогда был сильно напуган.

По крайней мере, возможно, что Конерак погиб не для того, чтобы составить компанию Джеффу Дамеру, а чтобы держать язык за зубами.

28 мая Дамер взял выходной, чтобы заняться утилизацией двух тел, а на следующий день сообщил своему инспектору по надзору Донне Честер, что у него нет никаких «серьезных проблем». Здесь начинают проявляться первые признаки неминуемой катастрофы. Во-первых, Дамер слишком часто стал пропускать работу на шоколадной фабрике, и его поставили в известность, что «поблажки» скоро закончатся и его могут уволить. Во-вторых, мистер Принсвилл предупредил его, что запахи, исходящие из квартиры, стали просто невыносимы и ему грозит выселение. Донна Честер также начала волноваться по поводу Дамера; она отправила его к доктору Кроули, который после осмотра 11 июня выписал ему несколько сильнодействующих антидепрессантов. Но было слишком поздно. Джефф Дамер мог потерять работу, дом, здоровье и тем не менее был неспособен избавиться от навязчивой идеи, которая теперь управляла каждой минутой его существования, когда он бодрствовал. И вскоре ей предстояло окончательно его поглотить.

На далеких задворках его сознания все еще оставалась любящая, милая бабушка, которая могла вывести его из мрачного безумия. В то время она попала в автокатастрофу, когда возвращалась домой, в результате чего ее машина оказалась разбита, а у нее на теле остались небольшие царапины. Внезапно Джеффа Дамера вырвали из кошмара и напомнили ему о нормальных, обычных хлопотах. Он приехал к ней, чтобы «помогать», и выразил надежду, что теперь она будет спокойно жить вместе со своей кошкой и больше не станет водить машину. «Для нее так будет намного безопаснее», – говорил он. Это был редкий момент, когда он оказался в состоянии думать о ком-то, кроме самого себя, потому что обычно именно эгоизм двигал им и аккумулировал его энергию. Через несколько недель детективу Мёрфи придется вызвать старушку и сообщить ей новость о том, что ее внук зарезал троих мужчин у нее в подвале.

Неравный бой достиг своего апогея в июле. 30 июня Дамер познакомился с двадцатилетним Мэттом Тёрнером на автобусной остановке в Чикаго, привез его в Милуоки и задушил. Сообщений о его пропаже не поступало. Через пять дней, также в Чикаго, Дамер встретил Джереми Вайнбергера, двадцатитрехлетнего парня с могучим телосложением, еврейско-пуэрториканского происхождения, который, вероятно, погиб 7 июля после длительных тяжких мучений. У полиции было точное описание Дамера как последнего человека, с которым видели Вайнбергера, а также фоторобот. 12 июня он купил синюю бочку примерно на 216 литров, чтобы поместить скапливающиеся останки изуродованных тел. 15 июля на улице он познакомился с двадцатичетырехлетним Оливером Лейси, привел его к себе домой и задушил. Лейси был красивым чернокожим культуристом, его голову и скелет Дамер хотел сохранить для украшения своего святилища. О его пропаже сообщила невеста, с которой он встречался много лет. В тот же день его отстранили от работы на шоколадной фабрике «Амброзия», так как он пропустил рекордное число рабочих дней.

Но ему уже было все равно. Грязный и небритый, он сообщил Донне Честер, что серьезно задумывается о самоубийстве. (Он размышлял об инъекции формальдегида, но боялся, что это займет слишком много времени.) У него заканчивались деньги, и он должен был съехать с квартиры. Он не знал, куда пойдет и как будет жить. Она связалась с Армией Спасения от его имени и внесла его в список временного размещения. Также она дала ему адреса продуктовых баз, где он мог бесплатно получить еду. Дамер превращался в бродягу.

В тот же день, в четверг, 18 июля, Дамер вышел из офиса Донны Честер, чтобы еще раз встретиться с доктором Кроули. Кроули отметил, что тот был «напряжен, встревожен и очень подавлен», и про себя подумал, что ему действительно плохо. Он без колебаний предложил ему выписать побольше антидепрессантов, но Дамер этим рецептом так и не воспользовался. Напротив, его поведение по дороге домой в данных обстоятельствах кажется просто невероятным. Он подошел к чернокожему мужчине по имени Рики Томас и пригласил его в свою квартиру выпить. Томас отказался. Дамер уже был не в состоянии рассуждать последовательно или действовать логически. Он стал заложником принуждения. На самом низшем уровне единственным утешением, которое он мог себе представить, было очередное тело.

В пятницу, 19 июля, он получил известие о том, что его уволили. «Как я и говорил вам вчера, – писал Аллен Ципперер, – компания завершила расследование и решила изменить решение об отстранении и уволить вас за систематические прогулы. Очень жаль, Джефф, что вы не предприняли корректирующих действий для исправления ситуации. Вы были обязаны взять данный вопрос под свой личный контроль. Если на территории компании у вас остались какие-то личные вещи, пожалуйста, заберите их не позднее 25 июля 1991 года».

Получив эту новость, Дамер вышел из дома и начал шпионить за двадцатипятилетним Джозефом Брэйдхофтом неподалеку от автобусной остановки возле университета Маркетт. Брейдхофт был женат, два года назад у него родилась дочь, но, как известно, имел бисексуальные наклонности. Он расстался со своей женой, которая подала на развод и запретила ему видеться с девочкой. Он пошел домой к Джеффри Дамеру, где его задушили и расчленили.

Картина, развернувшаяся в квартире № 213 в течение недели с 12 по 19 июля, была намного ужаснее, чем видение ада Джотто на стене капеллы Скровеньи в Падуе, где демоны поедают кишки мертвых. Когда в одной комнате Оливеру Лейси делали массаж, в ванне с холодной водой и отбеливателем по соседству плавало тело Джереми Вайнбергера. Дамеру пришлось принимать душ с двумя трупами в ванне. Он сделал одно фото Мэтта Тёрнера после смерти в положении стоя, так как труп окоченел и не гнулся. На других фотографиях изображен обезглавленный Оливер Лейси, которого Дамер на ремне подвесил к перекладине занавески для душа; тот же изуродованный труп он сфотографировал уже со вскрытой грудной клеткой, лежащим на обезглавленном теле Вайнбергера. Одна голова хранилась в холодильнике, а другая в морозильной камере, ко дну которой примерз пакет с внутренними органами. Сердца были в холодильнике, а бицепс, размером с тарелку, Дамер пожарил и съел. В бочке, стоявшей в спальне, хранились останки трех человек. Брейдхофт погиб 19-го числа. Дамер оставил его тело на кровати на два дня, накрыв сверху одеялом. Он не говорит, где спал все это время, но мы можем предположить, что рядом с трупом. 21 июля он открыл тело и обнаружил, что голова покрылась личинками. Он отрезал ее, почистил и положил в морозильную камеру. Мы начинаем быстро приближаться к развязке.

Все эти действия не похожи на то, что человек владеет собой, напротив, он скорее «одержим» демонической силой; это, безусловно, дикие, странные акты прогрессирующего безумия. Он говорит, что слишком устал, чтобы заниматься анатомированием, которое так интересовало его прежде, но изнеможение не стало поводом отказаться от планов относительно святилища. По его словам, он полностью «осквернил» тело Оливера Лейси, чтобы заполучить еще один скелет, который был необходим ему для охраны алтаря (первым стал скелет Эрнеста Миллера). Также он узнал стоимость аппарата для сублимационной сушки в тщетной надежде, что сможет «сохранять» людей целиком, оставлять их у себя навсегда. Но машина, которая подошла бы для данной цели по размеру, стоила тридцать тысяч долларов. Вариант бальзамирования он не рассматривал, потому что даже забальзамированное тело в конечном итоге разлагается. Оба грифона были повержены в драке, когда одна из жертв ударила ногой по столу и опрокинула их, но он не выбросил фигуры; они требовались для достижения цели гораздо более важной, чем остаться на работе или продолжать жить в квартире. Привычное понимание реальности в его сознании уже исчезло.

Кстати говоря, рассказ о том, что грифоны разбились во время борьбы, проливает мрачный свет на то, как умирали жертвы во время последней стадии этого безумия. Теперь они не всегда находились в состоянии глубокого сна и бессознательного забвения. Убийца стал неаккуратен, беспечен, недостаточно сосредоточен, и кого-то из мужчин пришлось подчинить себе с помощью грубой силы. На каком этапе этот человек начал сопротивляться? В процессе удушения. Значит, он не спал? «Не совсем, нет, не спал». Он боролся за свою жизнь, хоть и с меньшей силой. Не важно, кто именно был этот человек: в данном случае для Дамера ситуация была не безобидным поиском партнера, а битвой, которую он выиграл подавляющими силами. Образ мышления Джеффри Дамера изменился.

Когда его спросили, чувствует ли он раскаяние из-за того, что сделал, Дамер ответил: «Да, я испытываю чувство раскаяния, но даже сам не уверен, настолько ли оно глубокое, каким должно быть. Я всегда задавался вопросом, почему я не чувствую глубокого раскаяния»[204]204
  Деннис Нильсен: «Слова «мне жаль» вряд ли принесут утешение семьям убитых. Я не доверяю собственной искренности произносить даже их».


[Закрыть]. Трех человек он жалел больше всего, хотя в первых двух случаях речь скорее идет о жалости к самому себе, нежели к жертвам. Он раскаивался по поводу смерти Стивена Хикса, так как пребывал в шоке после его убийства: «Хотел бы я не делать этого»; Стивена Туоми, потому что он «вообще не собирался совершать ничего подобного»; и Джереми Вайнбергера, так как он был исключительно ласков: «С ним было приятно общаться». Этот роковой комментарий одновременно и жалок, и содержит серьезный подтекст. Надеюсь, это позволит нам лучше изучить то, что произошло с Джереми.

Аарон Вайнбергер усыновил мальчика, который был наполовину пуэрториканцем, наполовину евреем, и воспитал его под своим именем. Он знал, что Джереми является гомосексуалом и может не ночевать дома день или два, но парень всегда звонил, чтобы сообщить, где находится. Он жил с отцом, чтобы накопить денег на колледж, и мечтал построить карьеру в области художественного дизайна. Джереми был красив и очень стеснялся своей внешности. По выходным он ходил в гей-бары Чикаго, такие как «Кэролз», «Роскоуз», «Сайдтрэкс», чтобы пообщаться и встретиться с друзьями, но в течение недели он всегда ночевал дома. 5 июля вечером он зашел в ресторан, чтобы повидаться с другом, работавшим там, Тедом Джонсом, и сказал ему, что собирается пойти потанцевать в «Вортекс», а затем встретится с ним после работы в баре «Кэролз», в доме № 1355 на Норт-Уэллс-стрит. Тед пришел в бар «Кэролз» примерно в полтретьего ночи.

Там он увидел Джереми, оживленно беседовавшего с неким блондином, – во всяком случае, активным был его друг, а блондин выглядел довольно тихим. Джереми подошел к нему и спросил:

– Этот парень хочет, чтобы мы ушли отсюда и поехали к нему в Милуоки на выходные. Что думаешь?

– Он неплохо выглядит, дерзай. Тебе все равно нечем заняться на этих выходных, – ответил Тед.

Джереми вернулся к блондину и сел за барную стойку рядом с ним. Вскоре после этого они отправились в темную подсобку, где обнялись и поцеловались.

– Он был очень ласков в баре, – вспоминает Дамер. – Он прямо там сделал мне минет и все остальное.

В его голосе звучало удивление человека, для которого подобное внимание было в новинку. Не может быть, что кто-то настолько увлекся компанией Дамера, что проводит с ним время по собственному желанию! Они вернулись в бар, где Дамер сел на табурет, а Джереми – к нему на колени. Джереми позвал Теда Джонса и полчаса разговаривал с ним, в это время Дамер пересел на соседний табурет, замолчал и задумался. Возможно, в тот момент чары разрушились. В конце концов, Джереми не мог быть только его достоянием, он имел связи с разными мужчинами, дружил с кем-то из них, например, с этим человеком, принадлежал людям. Эта мысль была для Дамера невыносима.

Последний раз они заказали выпить в 3:45. Тед Джонс сказал:

– Я позвоню тебе завтра, чтобы узнать, не хочешь ли ты сходить на пикник в эти выходные. Если не ответишь, я пойму, что ты на выходные уехал в Милуоки.

Дамер и Вайнбергер сели в автобус марки «Грейхаунд» до Милуоки. Они провели в дороге полтора часа, в течение которых Вайнбергер все время занимался любовью со своим новым приятелем. «Когда мы ехали домой на автобусе, я уже все решил». Он был обижен, доверие испарилось еще в баре «Кэролз». Кроме того, сомнительно, что на данном этапе Джеффри Дамер мог чувствовать хоть что-то. Он искренне понравился Джереми, который кроме него не флиртовал больше ни с кем. Однако Дамеру этого было недостаточно.

Приехав домой, они обнялись и начали заниматься оральным сексом, после чего Дамер приготовил свой коварный напиток, добавив в него снотворное. «Я хотел проверить, смогу ли найти способ удержать его у себя, не убивая при этом». Ирония состоит в том, что Джереми, вероятно, остался бы у него по своей воле, поскольку он сказал Теду Джонсу, что его не будет все выходные, и проявлял энтузиазм. Пока добрый и порядочный парень спал, Дамер просверлил ему череп и впервые после того, как инъекции кислоты привели к летальному исходу, ввел кипящую воду ему в мозг.

– Он проснулся поздним утром на следующий день и был немного вялым или что-то подобное. Он разговаривал и, казалось, был крайне чем-то удивлен, я подумал, что смогу оставить его в таком состоянии.

Джефф помог ему принять душ. Джереми ничего не сказал про свою голову. Никаких кровяных или жидких выделений не было. Он не спал примерно шесть часов и был вялый и сонный. Выбраться из квартиры он не пытался. Конечно, Джереми не знал, что с ним произошло, и не мог понять, почему находится в таком коматозном состоянии.

– Он расхаживал по квартире, сходил в ванную, но следующей ночью, в конце второго дня, мне нужно было на работу, а он все продолжал ходить, поэтому я дал ему еще одну таблетку и ввел вторую порцию кипятка в то же отверстие.

Он оставил Джереми лежащим на кровати. Вернувшись на следующее утро, он обнаружил, что тот умер. Парень упал с кровати и лежал на полу с широко открытыми глазами. Дамер очень этому удивился, поскольку все остальные умирали с закрытыми глазами. Остается только надеяться, что Джереми не проснулся и не пытался спастись от безумия, в котором он оказался.

Дамер сделал семь фотографий Джереми; первую, когда тот лежал на полу, глядя куда-то в недоумении, остальные – после обезглавливания. Туловище без головы целую неделю пролежало в ванне в холодной воде с отбеливателем.

Тем временем Аарон Вайнбергер сообщил о пропаже своего сына, и Тед Джонс, Аллен Патрикус и Чак Плиммер составили описание человека, с которым он поехал в Милуоки. Основываясь на их словах, Джон Холмс, художник, работавший в полиции, нарисовал изображение подозреваемого, которое должны были распространить среди гей-сообщества Чикаго, надеясь на то, что кто-нибудь его узнает. Однако события следующих двадцати четырех часов привели к тому, что данный рисунок оказался не нужен.

Безумие Дамера достигло апогея. Он находился во власти своих извращенных желаний настолько, что те изгоняли все остальные мысли.

– В конце концов ничто не доставляло мне удовольствия, ничто из нормальных вещей, особенно ближе к концу, когда тела начали скапливаться, человек за человеком, в течение последних шести месяцев. Я не мог получать удовольствие от пищи, я всегда чувствовал опустошение, разочарование, что побуждало меня продолжать этим заниматься. Это ни в коем случае не оправдывает то, что я сделал, но именно такие чувства я испытывал в последние месяцы, и они были очень сильными. По какой-то причине я продолжал. Примерно в феврале я понял, что моя деятельность находится под угрозой. Все, что я должен был сделать, это просто на несколько месяцев остановиться, но я не мог. Меня просто заставляли совершать это все чаще и чаще, пока трупов не стало слишком много – явный перебор. Я больше не мог себя контролировать.

Если и был момент, когда он принял роковое решение, то это произошло в девять утра 15 июля. В квартире Дамера находился Оливер Лейси, которому он дал небольшую дозу снотворного, тело обезглавленного Джереми Вайнбергера лежало в ванной. Он пытался усыпить Лейси хлороформом, но это не сработало, что очень удивило Дамера, потому что, по его словам, «это отлично действовало на плодовых мушек во время уроков биологии в школе». Он знал, что примерно через час ему придется пойти на работу, но Лейси нравился ему, и он хотел оставить его себе. Только его, он станет последним. Как поступить, что выбрать? Если он отправится на работу, к утру Лейси придет в себя и почти наверняка уйдет – он даже не гей. Дамер позвонил на шоколадную фабрику «Амброзия» и отпросился с работы. Ему разрешили, но на следующий вечер, когда Лейси умер, сообщили, что он превысил разрешенное количество «отгулов» и отстранен от работы. Оливер Лейси стал тем, кто уронил «первую костяшку домино».

– Если бы я рассуждал здраво, я бы остановился. Я не думал рационально, потому что оно [принуждение] становилось все сильнее и сильнее. Это было так, словно я хочу, чтобы оно достигло точки невозврата, точки, когда я не смог бы его контролировать. Я хочу сказать, что я был очень осторожен в течение многих лет, понимаете. Очень, очень осторожен, я следил, чтобы не осталось ничего компрометирующего, но за последние несколько месяцев я словно сошел с ума.

Он подумал про Чикаго. Наверное, ему не стоило туда ездить. Может быть, что-то тогда пошло не так. Скорее всего, он бы не потерял работу, если бы сумел вовремя остановиться.

– Просто казалось, что оно стало неистовым в прошлом месяце. Все действительно рушилось. Все стало рушиться у меня в голове.

В течение последней недели ему пришлось подумать. Он собирался съехать с квартиры, а это значило потерять святилище, два скелета, одиннадцать черепов и голов – всю красоту, которую он создал.

– Оставалась последняя неделя, которую я планировал провести в том многоквартирном доме. Мне нужно было съехать и найти место, где я могу разместить все свое имущество. Может, мне следует купить сундук и сложить в него то, что я хочу, а от всего остального избавиться? Или я должен положить этому конец, попытаться остановиться и изменить свою жизнь в верном направлении? Именно об этом я размышлял на прошлой неделе.

Один из его коллег по работе, Ричард Бертон, ехал в машине с другом, когда подобрал Дамера на углу улицы. Джеффри сказал, что хочет уехать из Висконсина во Флориду. Бертон пожелал ему удачи, и Дамер ушел. Своему другу Бертон рассказал, что Джефф, по его мнению, «потерял все» – у него не осталось ни работы, ни друзей. Чуть позже он заметил, как Дамер разговаривает с чернокожим мужчиной на автобусной остановке.

21 июля, после расчленения тела Джозефа Брейдхофта, Дамер бродил по торговому центру на Гранд– авеню, где дважды предлагал мужчинам с латиноамериканской внешностью заработать денег: они должны были позировать для фотографий и смотреть с ним видео. Их звали Джозеф Роза и Рикардо Ортис. Оба отказались.

События 22 июля показывают, что его рассудок одновременно находился в рассеянном, болезненном, расстроенном и апатичном состоянии. Дамер поздно проснулся посреди останков человеческих тел и пошел выпить пива. Сопа Принсвилл столкнулся с ним, идущим по коридору с литровой бутылкой пива, и предупредил, что его могут выгнать еще до конца месяца, когда заканчивается срок его аренды, так как в его квартире ужасно воняет. Он выслушал, но практически никак на это не отреагировал. Он пошел в центр по 3-й улице и в 14:00 возле Уэллс-стрит на скамейке возле тротуара увидел чернокожего мужчину. Это был двадцатипятилетний Ормелл Холмс. Хочет ли тот заработать пятьдесят долларов?