Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Лайонел Дамер,Дэвид Кроу,Кларк Говард,Филип Карло,Брайан Мастерс,Патти Маккракен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 252 страниц)

После трех неудавшихся встреч, когда «киллеры» не явились, Делука был очень напряжен, «как готовая разжаться пружина», он настолько хотел «кому-нибудь, неважно кому, причинить боль», что даже Патрисия почувствовала угрозу. Как и в случае с отцом, она не могла всерьез поверить, что Делука причинит ей боль. Делука, как и когда-то отец, один раз ударил ее после начала совместной жизни в ее квартире, но Патрисия признала, что она сама «начала», толкнув его во время спора из-за Майкла. Патрисия снова пыталась убедить Делуку, что привычка Майкла на него пристально смотреть была детской причудой и что Майкл не способен участвовать в «заговоре» против Делуки. Спор перерос в толчок и пощечину. Патрисия вышла из квартиры. Одна пошла в паб «Оливер», специально заговорила с одним из завсегдатаев, молодым парнем по имени Кирк, и пошла к нему домой. Это был единственный раз, когда она почувствовала, что действительно «изменяла Фрэнку», единственный раз, когда она занималась с кем-то сексом – в конце концов, с Эндрю Харпером она никогда не спала, – кроме как по приказу Делуки или в его интересах, как в случае с Романом и Лэнни. Это был ее способ отплатить ему за пощечину – но, как она также понимала, это, как и возобновление ею отношений с родителями, символизировало тот факт, что она медленно, но явно пыталась выйти из сферы влияния Фрэнка Делуки.

Вторник, 4 мая. Делука уехал с работы и по дороге домой остановился взять жареной курицы в «Кентукки Фрайд Чикен». Когда он приехал, Патрисия уже была дома. Она провела все эти три дня в поисках работы, взяв машину у матери один раз, а не в каждый из этих дней. Делука был расстроен, и он не подозревал, что она взяла «Олдсмобиль», он хотел, чтобы она не имела ничего общего со своей семьей, в особенности с отцом. Патрисии пришлось несколько раз заверить его, что виделась она только с матерью, а не с отцом или Майклом, которые были в «заговоре» против него.

После того, как они съели курицу, Делука сказал:

– Мне нужно расслабиться. Пойдем и найдем кого-нибудь, с кем можно повеселиться.

У Патрисии сложилось отчетливое впечатление, что ее проверяют.

– Хорошо, – без возражений согласилась она. Это, как она поняла позже, скорее всего было ошибкой, Фрэнк знал, что эта часть их отношений ей не нравится, и, должно быть, отнесся к ее услужливой готовности пойти ему навстречу с большим подозрением. Потом это превратилось в войну нервов, и ни один из них не отступил.

Они пошли в торговый центр «Йорктаун», где Делука небрежно сделал предложение выбранному наугад молодому человеку. Делуке невероятно везло с незнакомцами, в особенности после того, как он указывал им на Патрисию. В барах, торговых центрах, в глазах обслуживающих «Уолгрин» продавцов он был само обаяние. Конечно, помогало и то, что торговал он первоклассным товаром.

На обратном пути Делука остановился, чтобы купить квинту виски, а Патрисия купила пакет молока, чтобы расплатиться с соседом. Их новый знакомый, чье имя Патрисия вообще не помнит, ждал их в машине.

Только когда они вернулись домой и Делука наливал «Канадиан клаб», Патрисия призналась себе, что, как всегда, она очень аккуратно загнала себя в угол. И, как всегда, ей это не понравилось. При ближайшем рассмотрении ей показалось, что мужчина, которого выбрал Фрэнк, был не слишком чистоплотен. Не то чтобы он был грязный, но у него были грязные ногти, и Патрисия внезапно, без очевидной причины, стало совершенно ясно, что у него неприятный запах изо рта. Нервы у нее начали давать сбои, она пошла в ванную и приняла несколько таблеток валиума – «минимум три, может, четыре», – силы их воздействия она не знала, все, что она к тому времени знала, так это то, что две таблетки на нее больше не действовали. Вернувшись в гостиную, она выпила половину коктейля, приготовленного для нее Фрэнком.

Пока Патрисия ждала, что транквилизаторы изменят ее настроение, она решила, что не собирается этого делать. Позже она не могла сказать, чем именно была вызвана эта решимость, скорее всего, это была «сумма многих причин», кульминацией которой, скорее всего, стало то, как Делука и незнакомец улыбаются друг другу, как два подростка, вместе разглядывающие порнографический журнал. «Чертовы стервятники, – подумала она, – ждут, чтобы ее сожрать». Несмотря на таблетки, гнев охватывал ее все сильнее.

– Дорогой, я лучше выведу Дьюка на прогулку, – сказала она Делуке. – Чтобы он нас потом не беспокоил.

– Хорошая идея, – сказал Делука.

В спальне Патрисия сунула ключи от машины матери в карман пальто. Она не могла взять сумочку, стоявшую на кухонном столе, потому что Делука понял бы, что она задумала. Взяв поводок, она пристегнула его к ошейнику Дьюка и ушла. За дверями квартиры она заставила большую собаку лечь и прошептала:

– Жди!

Патрисия быстро пошла по коридору к лифту. Дьюк, привыкший заходить с ней в лифт, побежал к ней. Патрисии пришлось тащить его обратно в коридор, а потом бежать к прибывшему лифту. Как бы то ни было, закрываясь, двери едва не задели нос Дьюка, потом, спускаясь, Патрисия слышала, как он лает. «Если Фрэнк ее поймает, думала она, он выбьет из нее все дерьмо». Она задрожала.

Не заботясь о том, кто ее увидит, Патрисия из здания побежала туда, где была припаркована машина матери. Она не чувствовала себя в безопасности даже после того, как уехала.

Двери ей открыл Майкл.

– Привет, милый, – сказала Патрисия. – Где папа?

– Папа, это Патти, – сказал, поднимаясь по лестнице, Майкл.

В коридоре Патрисия села на лестницу, ведущую на нижний уровень. Отец с газетой в руке смотрел на нее сверху вниз с уровня гостиной. К нему в своем халате подошла Мэри. Патрисия заплакала.

– Я разберусь с этим, – сказал Фрэнк Коломбо, передавая газету жене.

– Ты, – сказал он Майклу, – иди в свою комнату и оставайся там.

Фрэнк Коломбо в носках спустился по верхней лестнице и сел на нижнюю ступеньку рядом с коридором. Теперь Патрисия рыдала как ребенок – так, как она плакала на заднем сиденье полицейской машины после ареста за мошенничество с кредитными картами. Отец взял ее руку в свою и держал, но не говорил с ней, возможно, потому, что плакала она так громко, что «все равно его не услышала бы». Она сказала, что все ее тело «сотрясалось» от сильных рыданий.

Первым, что отец ей сказал спустя несколько минут, было:

– Господи, Патти Энн, твое лицо в беспорядке…

От слез у нее потекла тушь и подводка для глаз, а закрывая лицо руками, она размазала их по щекам. Фрэнк Коломбо отпустил ее руку и встал, чтобы подняться по лестнице, но там уже стояла Мэри Коломбо, передавая коробку салфеток. Патрисия видела только ее руку, но подумала, что мать, скорее всего, начала спускаться в коридор, потому что услышала, как отец повторил: «Я сказал, что справлюсь с этим». Затем Фрэнк Коломбо вернулся к дочери, протянул ей коробку салфеток и снова сел. Патрисия, как могла, вытерла глаза, щеки и рот.

Через пятнадцать лет Патрисия не могла сказать, как долго они разговаривали с отцом, Однако не очень долго – по ее оценке, скорее всего, минут тридцать самое большее. (Убийства, вопреки почти всем гипотезам, по всей вероятности, произошли не с одиннадцати вечера до полночи, а в районе десяти вечера. Машина, громкий шум которой услышала Джорджия Брукс, а потом увидела ее перед домом Коломбо около 22:30, скорее всего, и был «Бьюиком» 1968 года с Фрэнком за рулем, автомобиль, несмотря на новый шланг радиатора, который Делука накануне сменил, все еще работал очень плохо).

Хотя Патрисия не уверена, сколько прошло времени, состоявшийся разговор она ясно помнит. Она – «просила и умоляла», – сказала она, – позволить ей вернуться домой. И отец ей отказал.

– Ты слишком деструктивна для этого дома, – сказал ей Фрэнк Коломбо. Патрисия, даже не задумываясь, поняла, что он употребил не свои слова, а слова Мэри. Фрэнк Коломбо никогда не сказал бы «слишком деструктивна», такое выражение он мог позаимствовать только у жены. И Патрисия, и отец знали, что Мэри сидела совсем рядом с лестницей и слушала их разговор. Патрисия не сомневалась, что отец не разрешил ей вернуться домой не по своей воле, а из-за жены. И, много лет размышляя над этим, она пришла к выводу, что это решение не было окончательным, просто временным, пока отец не сможет найти компромисс с матерью. Она убеждена, что родители, если бы им дали несколько дней обдумать искренность ее желания, позволили бы ей вернуться и в «зрелом возрасте девятнадцати лет» начать жизнь заново. Но на данный момент ответ был отрицательным.

«Тандерберд» Фрэнка Коломбо был припаркован на подъездной аллее, ближайшей к входным дверям. Патрисия поставила «Олдсмобиль» рядом с ним, ключи она оставила в замке зажигания. Теперь, сидя в коридоре, оба услышали, как подъехала третья машина; Фрэнк Коломбо подумал, что это приехал брат. Он посмотрел на часы на запястье.

– Зачем, черт возьми, Марио приезжает так поздно? – сказал он больше себе, чем Патрисии.

Фрэнк Коломбо встал и открыл внутренние входные двери. Мгновение спустя Фрэнк Делука открыл наружные двери.

Патрисия говорит, что она тогда замерзла.

Это был первый раз, когда двое мужчин встретились лицом к лицу после столкновения на парковке «Уолгрин» десятью месяцами ранее. Она ожидала немедленного взрыва. К ее удивлению, его не последовало.

– Я приехал забрать Патриш домой, – сказал Делука.

Фрэнк Коломбо ничего ему не ответил, вместо этого он сказал Патрисии:

– Иди, приведи себя в порядок. Тебе лучше пойти с ним.

Патрисия могла только ошеломленно смотреть на двоих мужчин. То, что происходило, казалось сном или телепередачей немного не в фокусе. Все внезапно «стало как в замедленной съемке».

– Давай, – сказал отец, – приведи себя в порядок. Потом поедешь с ним. Туда, где тебе и место.

Патрисия молча встала и пошла на нижний уровень, в ванную комнату, когда-то принадлежавшую ей. Спускаясь вниз, она услышала, как отец снова заговорил.

– Раз у тебя есть на чем добраться до дома, оставь «Олдсмобиль» здесь. Дай мне ключи.

– Я оставила их в машине, – сказала Патрисия. «Я их принесу», – услышала она слова Делуки.

Патрисия вошла в ванную. Посмотрев на себя в зеркало, она увидела, что ее отец был прав, ее лицо было в ужасном беспорядке: тушь была размазана по волосам и до самого уха с одной стороны, и по шее – с другой. Она сняла пальто, включила воду и умылась.

По ее словам, только она вытерла лицо и руки и повесила полотенце, как услышала два, один за другим, выстрела. Она вспоминает, что повернулась посмотреть на себя в зеркало, и ясно помнит, как подумала: «Боже мой, папа убил его».

Много лет спустя Патрисия догадалась, что она подумала так, а не наоборот, скорее всего, потому, что она с Делукой, а также с Лэнни и Романом вели множество разговоров, в которых отец пытался убить Делуку, а кроме того, фактически не раз ему угрожал.

– Думаю, я была на это запрограммирована, или, возможно, сама себя запрограммировала, – сказала она. – Это единственное, что приходит мне в голову. Но, как бы то ни было, моя самая первая мысль была, что папа застрелил Фрэнка. Мне никогда не приходило в голову, что это Фрэнк застрелил папу.

Патрисия утверждает, что понятия не имеет, как долго она там стояла, парализованная мыслью, что отец застрелил Фрэнка Делуку. Она клянется, что два выстрела – это все, что она слышала. Когда она наконец взяла себя в руки и бросилась обратно к лестнице, Делука, спустившись из гостиной, встретил ее в коридоре. Он грубо схватил ее за плечо и заставил подняться по лестнице на главный уровень.

– Посмотри, что ты наделала! – крикнул он, повернув ее сначала к лежащему на полу в гостиной отцу, а потом к лежащей в коридоре матери. Она говорит, что ее разъяренный любовник снова и снова повторял: «Посмотри, что ты наделала!»

Наконец он отвел ее обратно в коридор и поставил в углу, где открывались внутренние двери.

– Я все исправлю, – сказал Делука. – Не волнуйся, я вытащу тебя из этого.

Через несколько минут Делука спустился и снова взял ее за руку. Его рука на рукаве ее блузки была мокрой.

– Садись в «Олдс», – сказал он, – и езжай за мной.

Она почувствовала, как он ее встряхнул.

– Ты понимаешь?

Патрисия кивнула, и Делука проводил ее из дома к «Олдсмобилю». Он посадил ее за руль. Ключи все еще были в замке зажигания, где она их и оставила. На мгновение ей показалось, что она только что приехала и еще не была в доме.

– Езжай за мной, понимаешь? – повторил Делука.

– Хорошо, – сказала Патрисия, смутно осознавая, что на Фрэнке больше нет куртки и что он был одет в очень обтягивающую футболку с изображением серфера.

Делука сел в «Бьюик». Патрисия завела «Олдсмобиль» и пристроилась за ним. Она не помнит взрыва выхлопных газов ни у одной из машин. Она также не помнит, куда она ехала на «Олдсмобиле». Из судебного разбирательства она знает, что автомобиль был обнаружен в южном пригороде, на парковке многоквартирного дома в Вуддейле, но она не может сказать, там она его припарковала или нет. Помнит она только, что в какой-то момент Делука снова был у дверей «Олдсмобиля», помог ей выбраться, взял ключи от машины и пересадил ее в «Бьюик». Она вспоминала, что ее начала бить дрожь и она «пять или шесть раз» безуспешно пыталась прикурить сигарету. Она вспоминает, как Делука сказал что-то вроде: «Сегодня вечером мне от тебя толку не будет», и по какой-то безумной причине она подумала, что он говорит о сексе. У нее застучали зубы, и она не могла остановиться, она сказала, что они так громко стучали, что у нее «заболело лицо».

Следующее, что она осознала, это то, что они припарковались за своим многоквартирным домом, и Делука снова взял ее за руку и повел вверх по пожарной лестнице, вплоть до девятого этажа, и что она «едва дышала», когда они добрались. В холле девятого никого не было, поэтому они незаметно вошли в квартиру.

В квартире Делука усадил ее на диван и налил ей выпить. Он пошел в спальню, и она услышала, как включается душ. Она вспоминает, как пошла к своей сумочке, которая все еще стояла на кухонном столе, и взяла еще несколько таблеток валиума из таблетницы, которую носила с собой. Она поняла, что оставила пальто в ванной на первом этаже дома своих родителей. Допив виски, который дал ей Фрэнк, она налила еще. Один рукав ее блузки был мокрым и лип к руке, она сняла блузку и вытерла руку бумажной салфеткой. Затем она вернулась на диван.

Она подумала, что, должно быть, задремала, потому что, когда она снова открыла глаза, Делука вернулся в комнату и разговаривал с кем-то по телефону. Она опять закрыла глаза. Все, что она может вспомнить после этого, – это «уходы и приходы» до конца ночи. Один раз она проснулась на достаточно продолжительное время, чтобы понять, что она в постели. А в другой раз она проснулась от шума и встала с постели, чтобы прислушаться, не повторится ли он. Она была голая. Шум не повторился, и она вернулась в постель. Она не помнит, был ли Делука в постели, когда она просыпалась.

На следующее утро она проснулась без похмелья от таблеток и виски, была свежа и готова к собеседованию, на которое она пошла в 8:30 утра в «Мейеркорд». Ее пальто было возвращено в квартиру, чтобы она могла его надеть.

История невероятная? Определенно.

Полностью сфабрикованная и не соответствующая действительности? Не исключено.

Но – возможная? Да.

Подробности совпадают. Например, в истории «видений», которую рассказал следователь Джон Ландерс, Патрисия «видела», как Майкл открыл ей двери. И хотя она четко описала внешний вид мертвых родителей, она не могла сказать, была ли на Майкле одежда или нет. Это согласуется с ее версией, когда Делука показал ей только тела́ Фрэнка и Мэри.

Ее история также могла бы объяснить отсутствие кровавых следов в любой из машин Коломбо, потому что Делука не водил ни одну из машин, пока он был в крови.

Ее история подтверждает теорию, что все, что Делука сказал Клиффорду Чайлдсу, было ложью. В двери не звонили. Окровавленная одежда в открытом поле не сжигалась. В доме убийств все произошло не за двадцать минут. И, если все остальное было ложью, то и смена одежды, скорее всего, тоже была ложью.

Автомобиль, который увидела Джорджия Брукс, оказался в нужном месте в нужное время. И история ее мужа, Клайда, который не увидел ничего необычного в доме Коломбо, когда он пришел домой в 23:00–23:30, также подтверждается, потому что Делука туда еще не вернулся.

Футболка с серфером, в которой Делука выходил из дома, принадлежала Майклу, Делука, вероятно, поспешно схватил ее, когда снял окровавленную верхнюю одежду. Эта окровавленная одежда осталась в доме, Делука знал, что вернется. А футболка была пропавшим предметом, указанным в ходатайстве Рэя Роуза на получение ордера на обыск.

Если оценка Патрисией времени верна, то телефонный звонок, когда она проснулась и обнаружила, что Делука занимается делом, мог быть звонком Джону Нортону, чтобы узнать, закрывается ли магазин. Или это мог быть звонок к кому-то с просьбой о помощи, которая нужна была Делуке, чтобы отогнать «Тандерберд». Кому он звонил? Мэрилин? Ей пришлось бы оставить детей, но старшей дочери уже было тринадцать, и она была достаточно взрослой, чтобы нянчить своих братьев и сестер. Сделала бы это Мэрилин для своего мужа? (Он все еще был ее мужем, их развод еще не был закончен.) В свете всего, что она сделала после его ареста, нет никаких сомнений в том, что она помогла бы ему той ночью – в особенности когда он всего-навсего хотел, чтобы она подобрала его в городе и привезла его, скажем, на парковку «Уолгрин» – в трех кварталах от дома Коломбо.

Или это мог быть Берт Грин? Он жил даже ближе к «Уолгрин», чем к Коломбо. И по собственному признанию был причастен к плану убийства, орудию убийства – револьверу, сговору с целью убийства, всему вместе. Постоянно заискивающий перед Фрэнком Делукой, лакей – заместитель менеджера решил бы, что это очень «круто» – выскользнуть из квартиры посреди ночи и отправиться за патроном на какое-то таинственное задание.

Кого бы Делука ни хотел позвать на помощь, не было сомнений, что кого-нибудь он найти мог.

Если история Патрисии верна, или верна хотя бы отчасти, это означает, что в доме Коломбо в ту ночь Делука был дважды: один раз в момент совершения убийств около десяти вечера, а второй раз после того, как он привел себя в порядок в своей квартире, оставил там Патрисию и вернулся один. Если Патрисия лжет лишь отчасти, они могли вернуться вместе, припарковать взятый напрокат «Бьюик» на парковке «Уолгрин», пройти короткое расстояние до дома Коломбо и снова войти туда вдвоем.

Второй визит имеет смысл. Забрать рации, драгоценности, шубы, два пистолета Коломбо, избить трупы взрослых трофеем за боулинг, изрезать и исколоть ножницами труп Майкла (ни одно тело к тому времени не дало бы много крови), разгромить дом, чтобы зрелище напоминало ограбление – и на все, в пересказе Клиффорда Чайлдса слов Делуки, ушло «максимум двадцать минут». Делука вполне мог иметь в виду, что именно столько он пробыл в доме в первый раз.

Помимо деталей истории Патрисии, которые вписываются в общую картину, есть элементы еще одного доказательства, подтверждающего совершение Делукой большей части, если не всей, жестокости, имевшей место в ту ночь. Это доказательство не было представлено в суде, скорее всего, потому, что его не допустили из-за того, что оно носит характер слуха. И у команды защиты этой информации, очевидно, не было, поскольку защита наверняка ее использовала бы – во всяком случае, адвокат Патрисии – в перекрестном допросе Берта Грина.

Это свидетельство – рукописное заявление, переданное полиции кем-то, кто, очевидно, много знал об убийствах Коломбо. В нем содержатся подробности, которые, по всей видимости, исходили от Берта Грина. Заявление могло быть написано женой Грина, Пегги, которая, что любопытно, нигде не упоминается в официальном расследовании. Или это может быть оригинальное полное заявление Грейс Мейсон, хотя оно содержит большой объем информации, не включенный в напечатанный отчет, подготовленный Рэем Роузом примерно девять месяцев спустя для заместителя прокурора штата Терри Салливана.

Установлено, что 27 мая 1976 года, через три недели и два дня после убийств, Берт Грин рассказал своей жене Пегги о признании Фрэнка Делуки ему в том, что он совершил преступление. Пегги, очевидно, уже знала и о том, что Берт хранит для Делуки револьвер, и о трех поездках Патрисии на встречу с «киллерами». Неясно, писала ли когда-либо Пегги официальное заявление в полицию, а если писала, то до или после того, как она ушла от мужа. Это заявление могло исходить от нее, оно написано от руки с обеих сторон одиннадцати листов для заметок размером 13×18 сантиметров и не имеет даты. Только в самом конце заявления содержание становится важным, возможно, даже решающим.

Это заявление дословно, с авторскими орфографическими ошибками и круглыми скобками, гласит:

«Было 3 раза, что Берт подбирал Пат и подвез ее к лютеранской церкви на Арлингтон-Хайтс-рд. Первый был 19 апреля. Он работал весь день в понедельник, и вечером мы должны были поехать в центр города, навестить его отца, у которого за две недели до этого был сердечный приступ. Пришли его сестра и племянница, и у нас были планы на тот вечер. Берт был в недельном отпуске, и это был его первый день в качестве заместителя менеджера. Фрэнк сказал Берту, что если сегодня вечером ты вернешься на полтора часа, я дам тебе выходной на весь вторник. Он должен был помочь в отделе спиртных напитков, так как новый менеджер облажался». В этом месте проведена линия к примечанию на полях, которое гласит: «Но на самом деле он не облажался».

Далее в заявлении говорится: «Берт не знал, что он должен был забрать Пат, пока она не появилась, чтобы помочь в отделе спиртных напитков». Это предложение зачеркнуто и вместо него на полях написано: «Он знал, что он должен был подвезти ее в полдень». Далее продолжение: «Фрэнк сказал никому не говорить о том, что подвозил Пат». В скобках добавлено: «(Он сказал, во что она будет одета. Также сказал, он должен забрать ее у задней двери.)»

В новом абзаце говорится: «Перед тем, как мы взяли отпуск, Фрэнк дал Берту пакет (пистолет). Он сказал, чтобы Берт подержал его для него. В этом нет ничего противозаконного, и у тебя никаких проблем не возникнет. Пакет пробыл у него неделю, и Фрэнк попросил его обратно – также он сказал не говорить Пегги или кому-либо еще, что он у тебя».

«Фрэнк снова попросил его подержать пакет от нескольких дней до недели (примерно 22 апреля или около того). Фрэнк показал Берту, что было в пакете, он думает, что после того, как он принес его обратно во 2-й раз в заднюю комнату на работе. Это был револьвер 32-го калибра. Фрэнк сказал, что он у него для защиты от “старика Коломбо”».

«(Берта должны были перевести в магазин в торговом центре “Гарлем энд Фостер”, когда он впервые стал заместителем менеджера. Фрэнк сделал так, чтобы туда перевели мистера Риверу, а не Берта.)»

«Во второй раз Берт, когда подвез Пат к церкви (26 апреля), я вспомнила, Берт сказал, что она была нервной. В пятницу или субботу, прежде чем Фрэнк сказал, что он хотел бы, чтобы Берт снова ее подвез». Слова «пятницу или» зачеркнуты, а между строк заглавными буквами написано «еще раз в понедельник». Продолжается абзац с маленькой буквы: «во второй раз Берт забрал ее поздно. В первый раз он сказал Берту остановиться у магазина, чтобы узнать, куда ехать».

Новый абзац начинается в скобках с маленькой буквы: «(о штуке – пистолете. Он сказал Берту не давать его никому. Что-то о том, кто придет, и заберет его. Не давай его никому. Может быть, кто-то захочет получить пакет. Берт сказал: “Откуда мне знать”. Он сказал, что человек скажет: “Меня послал Дьюк”. Никто не пришел.)

«Следующая среда» зачеркнуто, и начинается следующий абзац: «В первый раз он не знал, потому что сказал Пат, нужно ли отвезти вас домой. Она сказала, что нет. Я доберусь, или Фрэнк меня заберет, или я пойду в магазин».

Еще один новый абзац начинается не с заглавной буквы: «во второй раз, когда он узнал о подставе, Фрэнк сказал Берту, что у “старика Коломбо” был контракт на него и старик» – последний «старик» зачеркнут, – «у него был контракт на него». Над «у него» написано «у Фрэнка». Затем новое предложение со строчной буквы гласит: «сказал как-то в среду или четверг 21-го или 22-го числа».

«Фрэнк сказал, что у него были какие-то парни или люди. А также, что Коломбо собирался подставить Делуку, рассказав о наркотиках в аптеке». Любопытно отметить, автор заявления начал примерно с его середины называть Фрэнка Делуку «Делукой» вместо «Фрэнка», как называл его прежде.

«Понедельник, 26 апреля» — зачеркнуто, и новый абзац продолжается так: «сказал, как Пат должна была войти в дом и это устроить. Пат должна была» – последние три слова зачеркнуты и продолжается так: «не знала, что она устроит».

«Понедельник, 26 апреля. Пат» — это имя зачеркнуто. «Забрать в 20:30». Цифра «3» в 20:30 написана сверху темными чернилами, поверх ноля, и время становится – 20:00. «Уехал из дома в 19:30 или 19:45. По пути остановился у магазина, Делука сказал, поторопись, если хочешь ее забрать. Пришлось долго ждать, хотелось уехать. Сидел и думал, что кто-нибудь смотрит. Интересно, кто-нибудь попытается убить Пат. Интересно, достаточно ли “старик” сумасшедший, чтобы обидеться и на Пат. Она спускается около 20:30, поздно и темно. Езжайте. Она оглядывается и плюхается на сиденье». Затем: «Берт не хотел знать, что происходит. У 53 [по Брэнтвуд] – сказал, что не может поверить, что ваш отец заключил контракт на Делуку, и о наркотиках – Пат подтверждает это и говорит, что все это правда. – Высади ее снова у церкви и езжай обратно к Арл. – Х. – рд. Хотел оттуда “на хрен” мотать».

«В первый раз почему ничего не произошло? В тот раз зазвонил телефон – Пат ответила на телефонный звонок и все сорвала, потому что ее там не должно было быть. Звонил родственник. Еще раз никто не пришел». Между «ее там» и «не должно было быть» сверху были вставлены слова «всегда должно было быть в понедельник, потому что все были дома, за исключением миссис Коломбо».

Новый абзац. «В понедельник утром, 3 мая, Берт решает не брать ее (Пат). Берт кое-что рассказывает Делуке о том, как выбраться из дома». Между строчками написано гораздо мельче: «Не может» и «Делука сказал: “выбирайся”»… затем предложение продолжается: «Берт, так или иначе, может и возлагает вину на Делуку. “Ты должен это сделать”. В его голове проносятся мысли, что у него есть наемные убийцы синдиката, и он по уши в этом».

Новый абзац: «Пат снова заставляет его долго ждать. Темно, и он действительно нервничает. Пат говорит ему, что он едет слишком быстро. Пат говорит ему… о побеге… побеге на юг в Калифорнию (?) он снова нашел ее и привез домой».

«Не ездить вокруг квартала, на парковку и сразу домой».

«Вторник, четвертого мая. Возможно, блин, уже 3-й раз отдадут (пистолет), если убийство не состоится, Берт получит пистолет обратно. Возможно, будет как уже было пару раз? На следующий день копы пойдут в суд, я не думаю, что пистолет в то время был у него, он показал Берту, где он спрятал его в магазине, он был на складе на 2-й верхней полке под коробкой возле секции лекарств, сразу направо. Он думает, что вторник у него целый день был выходной. Пошел что-то искать в “Вудфилд”. Должен был вернуться к 15:30 – Пегги нянчилась с ребенком. Утром он сказал, что был в магазине – тебя видела Джоан Хеммер». Фамилия переписана как «Эммер», а над «тебя» в «тебя видела» написано «Берта». Далее идет: «Думает, он сказал ему прийти во вторник утром, чтобы уточнить у него».

Новый абзац. В промежутках между «Этого не произошло», вставлено сверху: «1-й раз он сказал: “не произошло”, 2-й раз: “не произошло”. Задержка на день или около того. Сказал, что, возможно, мне придется сделать это самому – очень встревоженно – сказал, возможно, не произошло, потому что Коломбо убрал его киллеров. 3-й раз не произошло – мне придется сделать это самому – (возможно) быстро – войти и сразу выйти».

«Во вторник вечером в “Ллойд и Грейс”» вплоть «до 22:00, потому что мы вспомнили, что ходили на фильм «МЭШ»»

«Среда, утро. На работе в 8:30. Делука был там… (Он редко бывал на работе рано утром.) Двери открыты, дверные замки отперты, подходит к 1-му блоку предохранителей освещения. Не понимает… музыка и свет включены. Теперь он идет обратно мимо проходной».

«В двери столовой свет обычно выключен… слышен шум от сжигания отходов. Поворачивает за угол и видит Делуку». Далее зачеркнуто: «1) выходит из ванной 2) Делука выходит со склада». Далее не зачеркнуто: «3) выходит из комнаты с мусоросжигателем, слышал, как он закрыл ее дверь. Видел зарево огня. Приходит к Берту и говорит: “Прошлой ночью я убил старика” – или “Я убил прошлой ночью”, “Я убил старика”.

«Сказал Берту, что сжигает одежду…» «Поэтому огонь. “Я был залит кровью с ног до головы”». На полях написано «Кровавое месиво». Затем: «Я не спал. Я пришел домой после четырех утра», потом он сказал, «пойди в столовую и сядь со мной». Сказал: «Давай отметим приход на работу». В столовой он и рассказал, как он убил их, первым выстрелом он его не убил… “он был крепкий травленый волк”, потом он сказал, что застрелил старуху, старик сказал: “Ты кто? За что ты меня так?” Берт подумал, что Коломбо не знал, что это Делука, потому он так сказал… Делука ответил: “Пошел ты!” В настоящее время Берт помнит чулок-маску. Он не говорит “лыжная шапка” – а говорит “чулок-маска”, а такого предмета одежды не бывает».

«1-й выстрел (?) … сказал, в упор в затылок и навылет в рот, и еще в лоб… в миссис К.»

«Берт сказал, почему, черт возьми, ты не взорвал дом… не пустил газ… Берт удивился. Думает, он сказал, что вошел в детскую и выстрелил в него. Вернулся с лампой и снова ударил “крепкого старика”, который еще не затих».

«В четверг утром – его там не было. Возможно, в 9:00–10:00 Делука звонит ему, они еще не нашли тела́ – нервничает, продолжает говорить о том, что они еще не нашли тела́».

«Пт. действительно встревожен, потому что они не нашли тела́ – никто не хватился ни старика, ни старуху – и школа не хватилась ребенка».

«Позвонил только по телефону и хотел, чтобы Берт пошел на поминки. Действительно настойчиво требовал эмоциональной поддержки».

На этой странице, обратной стороне страницы 8, проведена линия примерно на две трети длины листа вниз. Под линией цитируются слова: «Мы тебе это рассказали, чтобы посмотреть, можем ли мы тебе доверять». Ниже: «Чт., 17:00 – Пат и Фрэнк выходят из магазина…»