Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Глава девятая
– Журавль

– И Санос бил?

В глазах Веи страх смешан с мольбой. Причём, боится она моего ответа.

– Патар только бил. И Гауч пытался.

– Не бил значит Санос, – с облегчением выдыхает она. – Ну да, зачем почти взрослому такого малолетку бить? Ох уж этот Патар. И чего он к тебе лезет вечно?

Вея что, в Саноса втюрилась что ли? Вот дура! Нашла в кого.

– Так Патарку твой Санос подначил, – фыркаю я разбитой губой.

Раз слепая, открою глаза. Знал, что бабы – загадочные существа, но от Вейки такого не ожидал. Санос, он, конечно, красавчик и в троеросте среди сверстников первый. На прошлом замере, как сейчас помню, по восемь долей силы с ловкостью записали ему и шесть крепи. Даже для взрослого неплохой результат. Но мудак же. Впрочем, иных у нас мало.

– Что значит мой? – возмущается Вея. – Не ёрзай. Мазь в глаз попадёт.

Света мало от свечки, но разглядеть её вспыхнувшие щёки хватает. Сегодня нездоровится Марге – с обеда лежит у себя на печи – и Вея врачует меня вместо бабки. Вечер не поздний. Малышня на дворе. Даже Халаш выполз развеяться – он весьма шустро уже наловчился одними руками тягать себя. Закончит сестрица с моей битой рожей и примется за готовку. На ужин сегодня из нутрии суп – Такер выкупил тушку у Вахна, когда вчера ходил говорить с ним.

Или, может, не выкупил, а так взял – откупом за обиду. О том дед молчит. Сегодня не пойду к нему, не хочу в таком виде показываться. Старик в этой моей беде не помощник – в разборки недорослышей вмешиваться не станет. Поем и на боковую. Устал за день – жуть как.

* * *

И снова заряженная рыбой ловушка сработала. Издалека вижу, что верёвка натянута. Неужто ещё одну выдру поймал? От ползанки иду сразу с копьём. В этот раз осторожнее буду, учёный. Вдруг снова крупная?

Что?! Не выдра в петле. Змея! Здоровенная! Две с лишним сажени длиной, толщина – с мою ногу. Пасть – средняя нутрия войдёт запросто. Шипит, извивается. Петля аккурат за башкой затянулась. Вытаскивать из осоки, куда забралась, даже пытаться не стал. Небось ядовитая. Как бросится на меня, как укусит – и прощай, Китя.

Подкрался поближе – и тык копьём. А сам тут же тикать. Скользнул наконечник по шкуре, и всё. Не пробить – больно крепкая. Тут топор нужен. Вынесу по ночи из посёлка, припрячу за частоколом и завтра уже поговорю с этой гадиной. Сейчас с ней бодаться – только время терять. Вон, свернулась уже калачом, к прыжку изготовилась. Зубищи, что иглы.

Не солоно хлебавши, поплыл на второй островок. Здесь не тронут силок. И на следующем тоже ловушка стоит, как стояла. Остаётся последний. Неужели, впервые вернусь без добычи?

И нате вам – вновь следы журавля. В этот раз спёр ондатру. Судя по отпечаткам лап, крупную. В сердцах я лупанул по тростнику копьём. Конец моей охоте! На этих островках в смысле. Теперь этот пернатый разбойник будет всё воровать, что поймаю. Нашёл себе кормушку.

Но тем не менее я выставил силок по новой. Пока другое место подберу, пускай уже стоит. Вдруг, я ошибся, и эта йокова птица куда-нибудь денется. Например, её панцирник сцапает – других врагов на болоте у журавля нет. Кроме людей, конечно. Но не таких людей, как я хилый. Меня этот шипоногий гигант прикончит и слопает запросто. Потому, даже мысли нет подстеречь супостата и наказать попытаться.

Пока время есть, лучше сплаваю дальше, разведаю – в половине версты ещё кучка деревьев видна. Если путь туда больше вода, чем муляка, за час доберусь. Это край для меня – дольше за день дорогу туда и обратно не сдюжу. Мне ведь ещё и олему косить. Не устроят места, придётся искать справа, слева вдоль берега. Хотя, сильно вбок от посёлка смещаться не хочется. Вот проклятый журавль! Такие угодья пропали.

Но, спасибо Единому – в этой части болото больше походит на озеро. Почти сплошь вода на пути. Будь моей целью одно пропитание, можно было бы уходить в рыбаки. Кто у моря живёт, слышал тем промышляют. Стал единственным бы на всю деревню добытчиком. Рыба вкусная так-то. А тут её тьма – гребни ходят, бока сверкают, плюхи мощные нет-нет раздаются. Стало быть и выдры тут много.

Доплыл до первого острова, вылез на берег, втянул ползанку на твёрдую землю. Ничего себе здесь малишки! Просто куст на кусте. Через неделю-другую созреет. На кой йок мне олема тогда? Сменю тюк на туесов пару – и свою норму сборщика стану ягодой брать. Уже рад, что решил сюда сплавать.

А большой остров-то. Минут десять вдоль берега топал – конца не видать. Удобных местечек, где поставить силок, счёта нет. Вглубь лезть страшно. Вернулся. В другую сторону двинулся. Та же песня – остров клином врезается в озеро, уходя основанием дальше в Гиблую гниль. Хотя, гнили тут и нема. Не знал бы, что наше болото на сотни вёрст расползается, решил бы, что пересёк его и топчусь на другом берегу. Будет время, закончу разведку, а на сегодня мне хватит – пора возвращаться.

Пока плыл назад и посвистывал ящером, размышлял над находкой. Не много не мало, а целую землю нашёл получается. Такую, про какую не знает никто, совсем дикую. А ведь, казалось бы, под боком почти. Живём у болота, а сами про него и не ведаем ничего толком. На картах, какие я несколько раз видел у старших, вся Гиблая гниль обозначена сплошным тёмным пятном. Ни островков, ни областей топи, ни чистой воды. Лишь берега худо-бедно очерчены.

Не ценят болото у нас, не исследуют. А ведь оно занимает едва ли не треть всего острова, на котором, и наша деревня, и град, и ещё тьма посёлков. Почти столь же обширно болото, как лес, покрывающий Мун. Только малая доля земель им не занята, где вдоль южного побережья, у града, хлеб растят на полях. Может у дальнего края болота, откуда дед родом, народ глубже в Гиблую гниль пробирается, раз про кору дубояра старик надоумил, но у нас ходоков сюда нет. Первый я такой любопытный, безысходностью загнанный в топь. Надо будет поспрашивать Такера. Вдруг у старика свои карты имеются? У него чего только нет.

Замечтался. А вдруг совсем большой остров нашёл? Такой, что на несколько вёрст во все стороны тянется. Забрать Вею с Маргой, да малышню всю сиротскую и увести их сюда. Отрыть землянку и жить своим хутором. Опасного крупного зверя на острове быть не должно, а мелкий добычей послужит. Панцирники на сушу далеко не выходят, журавлям с аистами густо стоящие деревья помехой – тоже не должны докучать. А главное: хорты сюда точно не сунутся – заместо частокола сама Гиблая гниль защищает.

Несбыточные мечты. Без общины не потянуть нам. По-доброму ведь никто не отпустит, а сбегать – то концы себе обрубать. Любой малый хутор очень сильно от посёлка зависит, с которым дела ведёт. Это, если когда-нибудь, через много лет, когда вырасту и свой срок отбатрачу…

А может и не придётся батрачить? Скоплю денег и откуплюсь. Но это я уже совсем размечтался. Мне первым делом Халаша излечить, вторым Вею не дать замуж выдать, коли какой гад с деньгами к Хвану по её душу придёт, третьим малышню вырастить, четвёртым за Такера отомстить, лучшим охотником стать, пятым… Ой! Лучше даже не думать обо всём этом, а то совсем руки опустятся. Где-то ведь меня ещё Тишка ждёт. Сестрёнку искать-выручать тоже надо. Жива половинка моя, сердцем чую.

Отплывал от найденного берега радостным, к своему приплыл мрачным, что те тучи на небе. И вымотанным прилично. Далековато всё же для меня битого. На островках передышку брать надо. А лучше бы и продолжать охотиться там. Проклятый журавль!

К кустам, где сдаю тушки Вахну идти не хотелось. Скупщик после того разговора с Такером теперь злее, чем прежде был, а тут ещё выяснится, что сегодня зазря приходил. Но оставлять его сидеть в уговоренном месте нельзя. Потом ещё пуще обидится.

* * *

– В смысле, ничего?

Вылупленные буркалы Вахна, казалось, вот-вот выпадут из глазниц.

– Неудачный день. Нет добычи.

Рассказывать ему про змею и журавля я не собираюсь. Где я охочусь и как – не его дело.

– Получается, я просто так сюда топал?

– Так вышло. Извини.

Но Вахну моих извинений было мало.

– Так вышло? Э не, малой. Мы здесь серьёзные дела ведём. По-взрослому всё у нас. Отнял моё время – плати.

– Как плати? – поперхнулся я.

– Медяк с тебя. И это я ещё тебе скидку делаю. Моё время дороже стоит.

– Мы так не договари…

– Снова Такеру побежишь плакаться? – перебил меня Вахн. – Только попробуй! Достали вы уже меня с этим старым уродом! Думает, боюсь его. Ха! С огнём играете. Как бы не доигрались.

Выпученные глаза вольника налились кровью. Не перегнул бы с ним дед.

– Медяк – это много, – пробормотал я. – Давай что-то думать.

– Что тут думать? – прошипел Вахн. – Назвался охотником, так веди себя как охотник. Хочешь, буду ходить только, когда у тебя есть, что продать. Тут добычу бросай, а я вечером потом заберу. Если будет, что забирать к тому времени, – ехидно добавил он.

– Не хочу, – опустил я глаза.

Ясно, что битая тушка в лесу, без присмотра оставленная, может вольника не дождаться. Или стащат шакалы какие, или сам Вахн возьмёт, а потом на них свалит. Так-то прав он. Ходить за частокол каждый день без всякой выгоды для себя никто не станет. Один медяк для меня погоды не сделает, а завтра, Единый даст, притащу ему ту змеюку и потерю с лихвой перекрою.

– С собой денег нет. В следующий раз из моей доли вычти, – нехотя выдавил я.

– Растёшь, малой, – осклабился Вахн. – Завтра жду здесь. Уж постарайся второй раз подряд в лужу не сесть, охотничек.

* * *

Но и на следующий день я притопал на встречу с пустыми руками. Йоков журавль! Кто же знал, что этой твари пернатой даже такая змея здоровенная по зубам? Вернее, по клюву. Зря только топор утащил – ещё объясняться потом за то с Маргой, когда его обратно верну. Разделала хитрая птица мою добычу, что тот мясник. Крови столько, что за ночь всю мелкота и подъесть не успела. Едва ли такую массивную тушу журавль в раз слопал. Скорее в гнездо уволок, но мне от того не легче. Про островки теперь точно можно забыть.

Собрал силки и уплыл на тот берег, где давеча был. Расставил там и обратно. Второй медяк Вахну должен. Обида скрутила так сильно, что не вытерпел, зашёл вечером к Такеру. Лицо уже более-менее – дед по сумраку не должен побоев заметить. Не хочу ему про ту встречу с Лодмуровыми подспорниками рассказывать. Отчитает за глупость и после бурчать всяко будет.

Про наш же новый уговор с Вахном и подавно не стоит знать деду. Начнёт ещё опять стращать волосатого, а вольник и без того уже злее некуда. Останемся мы без скупщика, никто от того не выиграет. Плохо только, что все мои невеликие сбережения у Такера на хранении. Отдал бы уже Вахну те медяки, а то долг, хоть и грошовый, напрягает и меня, и его.

Но просить деньги мне сейчас не с руки. Тут без объяснений на что беру обойтись не получится, а обманывать деда не хочется. Всплывёт потом – и прощай дружба. А Такер мне больше, чем друг.

Вот только зрение у деда оказалось лучше, чем я думал.

– С лицом что? – хмуро буркнул Такер вместо приветствия.

– Да ерунда, – смутился я. – Разобрались уже.

– Уверен? – насупился дед. – А вот я не уверен. Рассказывай.

Тут уже мне стало обидно. Чай уже не дитё. Как-то раньше справлялся со своими проблемами сам, а теперь чуть что сразу старому за спину прятаться? И вообще…

– Деда, не начинай в Маргу играть. Взрослый так-то. Сказал, всё нормально, значит нормально. Потребуется твой совет или помощь, ты знаешь – я сразу к тебе.

Такер насупился, пробормотал себе что-то тихо под нос. Молча встал, подошёл к печи, отодвинул заслонку. Висевший в землянке запах трав сразу резко усилился. Старик слазил в стоявший на решётке над углями чёрный от копоти котелок черпаком и плеснул себе в кружку узвара. Поднёс кружку к носу, кивнул и вернулся назад к столу с лавкой.

– Ладно, можешь не говорить. И так всё понятно. Как охота? – поинтересовался старик, помешивая ложкой пряный узвар.

– Паршиво с охотой, – вздохнул я. – Я чего пришёл, деда? У тебя карты болота нема?

– Болота? Нашего что ли? – удивился Такер. – Откуда? Нет таких карт. Всего Муна карта есть только, и та в голове. Зачем оно тебе?

– Да остров нашёл. Большой вроде. Силки туда переставил. Пришлось место менять – журавль согнал.

– Ты что, в дуделку мою свистеть позабыл? Смерти ищешь?

Такер чуть узвар не разлил.

– Да не, журавль повадился у меня добычу тягать из силков. Я его даже не видел. Следы только.

И я принялся подробно рассказывать деду про злодеяния пернатого гада. Такер внимательно слушал, не перебивал. Уточнил только размер журавлиных следов в самом конце.

– Ну и дурень же ты, – неожиданно выдал дед по итогу. – Что те нутрии тебе и ондатры? В месяц сто медяков за возможность охотиться платишь, а от дичи нормальной бежишь. Крыс болотных на серебряный сколько нужно добыть? Так ото ж. А журавль твой тоже зверь, между прочим. Не знал разве?

– Знал конечно, – возмутился я. – Только не дорос я до такой дичи. Не молода птичка-то.

– Стара даже, я бы сказал, – поправил дед. – Если не врёшь про размер следов, в журавле этом бобы точно есть. Почему не дорос? Не совсем дурак вроде. Народ зверя такого по лесам бродит, ищет, а к тебе добыча, считай, сама пришла. Удачи своей не видишь.

– Окстись, деда. Как я такого зверя возьму? Я змее не смог шкуру проткнуть.

Но Такер лишь хитро улыбнулся.

– Пока в руках силы нет, головой побеждать надо. Самострелу плевать, кто крючок нажимает. Что у журавля, что у аиста, что у любой другой схожей птицы есть слабое место одно, где от перьев защиты немного.

– Знаю, шея, – пробурчал я. – Только в неё ещё попасть надо. Да и прибьёт меня Марга, если я самострел её трону.

Чудит дед. Да, если бы я даже стрелять из того самострела умел. Хорошее оружие, рычагом взвести всякий сможет. И бьёт очень сильно. Но с точностью там большая беда. С нескольких шагов ещё можно попасть, дальше же никакое мастерство не поможет. Самострел – это не его старший брат арбалет, какие, сказывают, у охранников в граде имеются. Те, пусть и короткой, но оперённой стрелой бьют, а не просто тяжёлым штырём. И уж точно нельзя с луком сравнивать. Для самого ближнего боя придумка.

– У Марги не смей брать, – строго предупредил Такер. – Она на него полжизни копила. Больше вас его любит. Свой дам.

Ого! И не знал, что у деда тоже самострел есть.

– Спасибо, деда. Да только…

– Можно и в шею попасть, – перебил меня Такер. – Особенно, если той шеей не дрыгают. Думаешь, на такие силки разорялся, чтобы мелочь ловить? Научу, как большую дичь ими взять. Выставил, говоришь, в новом месте на крыс снова же? Это хорошо. Живая приманка понадобится.

* * *

Не подвёл новый остров – есть ондатра в одном из силков. Три других, правда, впустую сработали, зато знаю теперь, что земля найденная весьма велика. Кабаны приходили напиться – следов на берегу просто тьма. Крупное стадо. Один вепрь, вожак их видать, так и вовсе гигант. Копыта, что твои пни – в мягкой земле ямины глубиной в добрый локоть. Дикие свиньи и повалили мои жерди. В будущем надо внимательнее места подбирать.

Хотя вчера никаких следов не было здесь – готов Небом клясться. Видать, для кабанов новый водопой тут, а значит пришлое стадо, издалека притопавшее. Не просто остров земля отысканная, а островище целый.

Ондатру бить дубинкой не стал. Не снимая петли, засунул в мешок заготовленный – и в ползанку груз. Пока плыл к островкам семь потов от страха сошло. Пленённый зверёк пищал так, что свистелку мою заглушал. Просто чудо, что рядом не оказалось ни одного хищника, которого бы могли привлечь звуки.

Под той же счастливой сосной, где убил прежде выдру и возле которой попалась в силок украденная журавлём змея, принялся готовить ловушку. Тут уже совсем другой принцип. В петлю птица шею не сунет – у неё клюв длинный. За клюв же мне журавля не поймать – соскользнёт верёвка. А потому, на лапу прицел. Наступит в круг, где петля травкой прикрыта, землёй присыпана, зацепит палочку, что клинышек держит, который не даёт жерди согнутой распрямиться – и всё. Дёрнется верёвка, сойдётся петля на лапе – и попробуй ослабить без помощи рук, когда оно жиром намазано.

Такер уверил, что не справится с такой задачей журавль, каким бы он старым и опытным не был. Скорее птица попробует верёвку перекусить или перебить клювом. Первое у неё не получится, второе без должного упора тоже едва ли. Что-то твёрдое должно между клювом и верёвкой оказаться. Ствол дерева, например.

Оттого и ползу сейчас на сосну, колясь хвоей и обдирая пузо. От земли в двух саженях уже начинаются ветки. Идут густо – сплошная стена из иголок. Над вторым рядом привяжу – журавль уже не достанет. А, если и достанет – высокая птичка же – один йок не сможет подсунуться. Прижать же свисающую верёвку к стволу, когда другой край её к лапе прицеплен, и клювом долбить у журавля не получится тоже. Хоть как изгаляйся, а удрать с островка, коли в силок попадётся, пернатый разбойник не сможет. Дождётся меня.

Верёвка мне под такое дело нужна очень длинная, так что две вместе связал. Ещё на одну посадил, как барана на привязь, ондатру. Для этого пришлось толстый кол в землю вбивать возле дерева. Короткий поводок оставляю, длиной в локоть всего. Мне нужно, чтобы живая приманка на одном, специально подобранном месте крутилась. Таком, где решившей сожрать крысу птице удобнее всего подходить к жертве было с одной стороны. С той стороны, где петелька запрятана.

Последний же силок оставляю себе – ему отдельная задача на завтра, если выгорит с ловлей пернатого.

Закончил, теперь можно и к берегу – опостылевшую олему косить. Но сначала к кустам, где ждёт Вахн. Придётся в очередной раз расстраивать скупщика – третий грош задолжаю. А завтра так и четвёртый ещё. Добытого журавля, если Небо удачу пошлёт и сработает Такеров план, волосатому не собираюсь тащить. Троероста бобы с ним делить? Размечтался. Да и не допру я на ползанке такой туши.

* * *

– Издеваешься?

Вахн был совершенно не рад третьему медяку, что я ему теперь должен.

– Пошла чёрная полоса, – развёл руки я. – Не прёт. Завтра вовсе перерыв решил сделать. Не приходи завтра.

Волосатая лапа метнулась вперёд. Я отпрянул, но поздно. Держа за грудки, Вахн подтащил меня к себе. Вылупленные злые глаза приблизились к моему лицу. В ноздри ворвался смрад изо рта разъярённого скупщика.

– За дурака меня держишь?!

Вторая волосатая лапа нагло влезла в один мой карман, а потом и в другой.

– Спрятал значит? А ну показывай где!

– Не прятал я ничего! – пискнул я.

– В кровь изобью!

– Бей! Такер…

Звонкая оплеуха не дала мне закончить.

– Что Такер?! С утра приходил уже хрыч твой! Мордасы твои размалёванные уже мне приписывал! Брехливая тварь! Да, если бы я тебя…

Вахн в сердцах замахнулся.

– Не бегал бы поди другим днём, – прошипел он сквозь сжатые зубы. – Брехливая тварь… Оба твари! Избил я его… Тьфу!

Скупщик плюнул мне под ноги. Потом ещё раз тряхнул и отбросил тычком. Я свалился на задницу.

– Завтра и ещё два дня тебе дам, – хмуро бросил он, чуть успокоившись. – Потом, либо добыча. Настоящая, а не крысёныши жалкие. Либо дюжина медяков с тебя, и сворачиваем дела. Мне ваши тухлые игры без надобности. Всё понятно?

– Понятно, – поспешил согласиться я.

Вот ведь бестолочь я безмозглая. Такер про мою битую рожу на Вахна подумал. Ругаться пошёл. Пугал небось снова. Только вот перегнул он похоже. Напраслину стерпеть сложно, так что скупщика я понимаю и даже с удвоенным долгом спорить не стану. Сам виноват.

Всё, закончились наши дела теперь с Вахном. Ценную добычу мне делить с ним не выгодно, а мелочь его уже не устраивает. Думает, что за нос вожу. Так-то очень похоже, если его глазами смотреть. Носил дичь, носил, а как новый уговор про бобы пополам, так сразу пропала удача в охоте.

И Такер тут уже не поможет. Не такой он, чтобы извиняться перед Вахном пойти. Добуду журавля, не добуду, а дюжину медяшек из скопленного у деда возьму. Как раз есть там столько. Тут уж твёрдо решил. Объясню на что, он поймёт. Не такие уж и великие деньги. Край через месяц торговцы из града прибудут – глядишь, к тому времени будет, что им продать. Пока снова у Такера стрельну серебряный, чтобы с Хольгой за будущий срок расплатиться.

Ничего, перебьюсь и без скупки добычи. Буду более крупного зверя пытаться вылавливать. Вон, на найденной новой земле кабаны есть. И другой, стало быть, всякой живности валом. С самострелом уже всяко проще пойдёт.

* * *

Старик выслушал молча и молча же вышел из дома. Я за ним было дёрнул, но Такер так зыркнул, что я тут же отстал. И что сразу не рассказал ему про свою драку с Патаром? Подвёл деда, обидел. Теперь долго на меня дуться будет. Пришлось старому через свою гордость переступить – пошёл-таки извиняться к Вахну. Вот только теперь едва ли поможет. Не в медяках дело. В принципе.

И лучше бы мне не попадаться Такеру на глаза, когда он вернётся. Пойду отсыпаться. Завтра очень тяжёлый день намечается. Смогу добыть журавля, простит дед.

Ох уж этот йоков журавль…

* * *

Я чуть дуделку пополам не разгрыз. Как зубы стиснул, когда птицу увидел, так и не мог челюсти разомкнуть, пока к островку не подплыл. Это же не журавль, а страх оживший. В высоту три сажени, крылья – нашу землянку можно накрыть, клюв с мою ногу, лапищи – пупырчатые столбы. На каждой внизу в обратную сторону смотрит загнутый вниз костяной шип длиной в локоть. Он теми шипами половину зверей, что в лесу живут нашем, может насмерть проткнуть.

Заметила меня птица. Ярится, кричит, машет крыльями. Бросается в мою сторону, клюв раззявлен. Но силок крепко держит за лапу. Выглядывающая из хвои верёвка натягивается, вновь провисает и снова натягивается. С таким шумом уже половине болота известно, что матёрый журавль не в духе. Небось и у берега, откуда плыву, его клёкот слышно. Поди, вся округа давно разбежалась от страха. Один я гребу себе мимо и делаю вид, что меня это всё не касается.

Наконец, скрылся от журавлиного взгляда. С дальней стороны островка потихоньку подплыл, вылез на берег и ползанку за собою втянул. Вынул копьё, самострел и последнюю из дедовых чудесных верёвок. На ней загодя петля заготовлена, а к свободному краю привязана намертво уже верёвка простая, тоже у Такера взятая. Это, чтобы длины больше было. Мне ведь мало того, что журавль за лапу попался. Надо теперь и за шею поймать.

Начал красться кустами. Вон та сосна, под которой птица беснуется. Вон другая, что по соседству от первой растёт. Между ними саженей семь-восемь – удобное для меня расстояние. Вчера прикидывал всё, примерял – должно получиться.

Прямо к дереву подобраться незаметно не вышло. Журавль увидел, метнулся навстречу, но силок далеко не пускает. Сажени три не дотягивается. То клювом. Крылом попытался ударить, так край всего в паре локтей от лица пролетел. Страшно – жуть как. Меня едва ветром не сдуло. Самострел с копьём под куст бросил, а сам за сосну спрятался и принялся к стволу верёвку привязывать.

Хоть гоню страх, а руки дрожат. Или то от возбуждения больше. Неужели получится Такеров фокус? Я, конечно, вчера перед тем, как назад плыть, хорошенько потренировался с бросками верёвки, но получится ли накинуть петлю, когда не в куст метишь, а в зверя живого, не знаю.

Затянул узлы, подобрал верёвку, подкрутил в небольшой моток лишнее. Надо пробовать. Высунулся из-за сосны, встал в полный рост. В руке распущенная пошире петля. Маши, птичка, крыльями, маши. Подожду, когда надоест. Не достаёшь ведь. А ветер уж стерплю как-нибудь.

И правда. Минуты через две журавль устал махать крыльями. Приподнял их вверх, застыл в угрожающей позе – башка с приоткрытым клювом вперёд, шея вытянута, зад с распущенным хвостом, наоборот, отклячен назад. Шипит, словно змей, пощёлкивая языком – отвратительный звук.

Три вшивых сажени! Нельзя промахнуться. И потому, что близко уж очень, и оттого, что второй бросок сделать станет гораздо сложнее. Пока птица не понимает, чего я затеял, надо использовать шанс. Такер тоже на то упирал.

Эх, была не была! Размахнулся – и швырь петлю. Та в полёте раскрылась кольцом и, верёвку за собой увлекая, помчалась прямёхонько к цели. Птица дёрнулась. В попытке поймать петлю клювом, шеей качнула. Но и сам клюв, и пернатая голова уже были внутри верёвочного кольца.

Получилось! Попал!

Я стремительно рванул верёвку обратно и метнулся назад. Смазанная жиром петля в один миг затянулась. Журавлиная шея в ловушке! Птица прыгает, дёргает поводок на себя. Йока с два! Я уже обернул свободный остаток верёвки вокруг ствола, и теперь, хоть волами тяни.

Если бы не ярость в птичьих глазах, смотрелось бы даже смешно. Огромный журавль танцует на месте на одной лапе. Вторая назад оттопырена, на натянутой верёвке висит. С другой стороны, точно так же отставлена длинная шея, подвешенная на такой же верёвке. Оступится птица, и даже гузкой до земли не достанет – в воздухе будет болтаться, крыльями по нему молотить. Поймал, так поймал.

Выдохнул, подвязал обмотанную вокруг ствола верёвку на ещё один узел – можно отпускать. Руки дрожат, журавль орёт по чём зря. Но уже хриплый звук – шея сдавлена крепко. Посидеть, подождать час-другой – может сам себя и придушит. Но время тратить нельзя. Больно круто мы здесь нашумели. Того и гляди, панцирник какой проверить захочет, что тут у журавля за дела.

Попытался успокоиться. Сел, закрыл глаза. Твёрдая рука нужна. Два штыря всего есть. Вдруг потеряю при выстреле?

Помогло вроде. Сердце больше не рвётся прочь из груди, а просто колотится. Подобрал с земли самострел. Так… Откуда тут лучше всего стрелять будет? В глаз вряд ли, а вот в шею, поближе к башке попасть можно. У самой петли, аккурат под основанием клюва хорошее место.

Зашёл сбоку, так, чтобы напротив журавлиной головы встать. Крылом бьёт в мою сторону, весь изгибается, дрыгается, но тот кусок шеи, что возле петли, лишь слабо покачивается. Не то, чтобы совсем неподвижная цель, но попасть вполне можно.

Прицелился. Позади журавлиной башки как раз заросли тростника – коль что, не улетит в воду штырь. Щёлк!

Ожидаемо мимо. Упёр самострел основанием в землю, всем весом надавил на рычаг. Взвёл, второй штырь наложил. Поднял оружие. Щёлк!

Ну что же. Пойду в тростнике ковыряться. Никто и не думал, что с первой попытки получится.

Нашёл свои снаряды, вернулся на позицию. Дурак я. Самострел-то, хоть и невелик, но тяжёл для меня. С упора нужно стрелять. Взвёл, присел, положил на подставленное колено. Так лучше уже. Щёлк!

Ого, как пух полетел! Задело по краю штырём, но царапина есть – кровь видна. Заряжаю скорее ещё раз. Азарт гонит. Хочется скорее попасть.

Но не всё так просто. За удачным выстрелом вновь пошли промахи. Только с восьмой попытки вогнал штырь точно в цель. Насквозь не прошило, но тяжёлый снаряд глубоко ушёл в птичью шею. Тут уже никой крепи не хватит. Чтобы птичья шкура почти в упор выстрел сдержала, троерост нужен по-настоящему страшный.

Кровь брызнула, дёрганья журавля резко вдвое ускорились. Лапа опорная подкосилась, и колотящая крыльями землю птица повисла на задрожавших верёвках. Минут пять я терпеливо ждал, когда силы у раненого зверя закончатся. Потом, когда метания журавля сменились вялыми взбрыкиваниями, шагнул осторожно поближе и в упор вогнал выстрелом второй штырь в поблекший птичий глаз.

Убил? Продолжает, зараза, подрыгиваться. Выдернул штырь из шеи. Снова взвёл самострел, зарядил… Нет. Затих. Дело сделано.

То есть самое сложное дело. Не в том смысле, что самое утомительное – так-то времени на самом деле с момента моего появления на островке прошло всего ничего – а потому, что рискованное. Попотеть от усилий мне как раз только предстоит. Мне же эту тушу теперь вскрывать надо.

Сначала копьём грудь кромсал пока руки не занемели. Потом перья подколотые выдёргивал. Ох уж у этого гиганта и перья – в локоть каждое. Жаль продать тушу никакой возможности нет. Тут и кроме бобов, что, уверен, меня дожидаются в сердце добычи, много ценного, что разные мастера разобрали бы. Тем же варщикам на зелья небось пригодилось бы что-то. Не разбираюсь в сих тонкостях, но туша старого зверя не одним мясом ценна.

Как мог ощипал. Пришло время опять копьём тыкать. Ножом пока рано лезть – не осилю. Устал пока шкуру пробил, как батрак в страду к вечеру. Теперь пойдёт проще.

Наверное, целый час ковырялся прежде, чем сердце достать. Большое. И не скажешь, что птичье. В четыре моих кулака. Пробормотал просьбу к Единому. Начал резать.

Боб! Второй! Третий! Четвёртый… Семь бобов было в нём. Семь! Семь, его за ногу!

Три любимой мной ловкости и по два силы с крепью. Богатство! Подлинное богатство! Тридцать пять серебром, если с града торговцам продать. Треть от целого золотого! Теперь заживём…

– Перерыв, говоришь, решил сделать?

Я подпрыгнул. Как так?! Какого йока он делает здесь?!

Мои руки по локоть в крови, вокруг лужа огромная натекла, всюду кровь.

И в проклятых вылупленных глазах Вахна, что стоит, опираясь на копьё, возле берега, тоже кровь. Налились, что краснее некуда. Того и гляди лопнут от переполняющей их злобы.

– Попался брехливый уродец. Хотел медяками отделаться? О нет… По-другому сочтёмся.

И Вахн оскалился так, что я сразу же понял – совсем не про деньги идёт сейчас речь. И даже не про бобы троероста.

Допрыгался…