Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Глава 18

Саша относился к проверке с юмором и даже предвкушением, а вот я трусила. Раньше мне как-то не довелось участвовать в подобных мероприятиях. Разве что когда я, ещё будучи студенткой, подрабатывала секретарём при финдиректоре в одной айтишной конторе. Тогда в кабинете вокруг меня сидело с десяток бухгалтеров, все как один работавшие через удалённый доступ. То есть на их компьютерах стояли нужные программы, но содержали они исключительно белые данные, а вот реальные цифры хранились на неизвестно где стоящем аппарате, доступ к которому был только через специальную утилиту. В случае проверки её требовалось мгновенно снести.

Одна из наиболее опытных бухгалтерш рассказывала, что раньше подобный трюк проворачивали с двумя жёсткими дисками. При необходимости один из них выдёргивали из системного блока и технично опускали в сумочку.

Единственный мужчина в этой комнатке с ностальгией вспоминал службу в армии, где проверки были обычным делом. Почему-то инспекторов всегда неудержимо влёк пожарный щит, извечно получавший пару десятков замечаний. А потом кто-то додумался его просто убрать – и замечание стало всего одно: «Нет пожарного щита».

Разумеется, без содействия охраны всё это было бы невозможно. Именно они сообщали в нужные отделы, что пришла проверка и задерживали её на входе. Наша же охрана, скорее всего, играла за чужую команду, надо, кстати, тоже разобраться, что у них там происходит. С другой стороны, нам и прятать-то, кроме меня, нечего.

Скрепку, вернее, ЧОРа Асю я списала вчерашним числом. Правила «ЭкзоТеха» позволяли выкупать за символическую плату списанное оборудование, включая роботов, что я и сделала, честно оформив все документы. Искин долго смотрел на меня, на договор и несколько растерянно сообщил, что у него поменялись приоритеты, и теперь он должен работать на моё благо. Я тоже опешила, почесала тыковку и осторожно обрадовалась этому. Скрепыш же заявил, что теперь ему надо переработать план развития, и радость немного поувяла. Знаю я его энтузиазм. Этак он мне здоровый образ жизни устроит и карьеру вплоть до должности президента Эрешкигали. Кстати, а тут есть президент? А, к чёрту политику. Тут бы с проверкой разобраться.

Я поставила перед собой чашку – жёлтую! – с фруктовым чаем и подключилась к камерам. Помешивая красноватый напиток, я с досадой подумала, что даже валерьянки выпить не могу! Что за жизнь, а? Ну ладно, Саша обещал шоу, вот попытаемся настроиться на подобный лад. Итак, охрану инспектора прошли, теперь секретари.

Стёпа очень хвалила женщину, которую взяли на её место. Та раньше работала на «ЭкзоТех», как и Колумбиха, и согласилась вернуться. Сама же я с Василисой Ильиничной ещё не сталкивалась и сейчас с интересом разглядывала её высокую сухопарую фигуру, идеальную стрижку на коротких абсолютно седых волосах, профессиональную вежливую улыбку и взгляд, под которым тушевались даже инспектора. И поняла, что я и дальше не хочу с ней сталкиваться.

Однако наши визитёры не имели такой возможности и обязаны были пройти через прелесть общения с секретарём.

– Предъявите, пожалуйста, ваши служебные удостоверения, – отчеканила она, когда инспектора небрежно бросили ей «Трудовая инспекция. Организуйте допуск в офис».

Двое проверяющих – рыжеватый мужчина с напрочь убитой осанкой и молодящая женщина средних лет с таким выражением худого лица, что невольно хочется обойти десятой дорогой – переглянулись и махнули корочками.

Левая бровь Василисы Ильиничны чуть дёрнулась, и улыбка стала ещё профессиональнее.

– Предъявите, пожалуйста, документы в раскрытом виде. Мне необходимо записать ваши фамилии и номера удостоверений.

– А вы что, милочка, проверять их будете? – усмехнулась инспекторша.

Назвать так пожилую секретаршу – это прям сильно… Сильно рискованно.

Василиса Ильинична озабоченно нахмурилась и спросила:

– Надеюсь, вы в курсе, что проверка должна проводиться на официальном языке Эрешкигали?

– Разумеется! – хмыкнула инспекторша. – А что, какие-то сомнения?

– Да, и вполне обоснованные, – Василиса Ильинична постучала пальцем по бейджику с именем – а Стёпа такого не носила! – и пояснила: – Вы не смогли прочитать моё имя, поэтому я и усомнилась, что вы являетесь носителем местного языка или знаете его на должном уровне. Ведь иначе ваше обращение означало бы не-у-ва-же-ни-е, недопустимое для официального лица.

Официальное лицо вытянулось и принялось хватать ртом воздух.

– Зачем она их злит? – нервно сжимая пальцы на чашке, спросила я не столько у искина, сколько у себя.

Скрепыш: Она их выматывает.

– Чтобы запала на других не хватило? Разве они не попытаются отыграться?

Скрепыш: Конечно, попытаются. Но ресурс-то уже пожран. И этот ресурс в первую очередь – время. Проверка не должна идти более трёх дней. Обычно и два дня – редкость.

– Интересно, это Саша ей приказал?

Скрепыш: Сомневаюсь. Судя по её действиям, это уже давно установившаяся модель поведения.

– Так я могу посмотреть на ваши удостоверения в развёрнутом виде? – наконец сжалилась секретарь.

Перед ней раздражённо выставили корочки.

– Славик, запиши все данные и сверь с реестром действующих инспекторов, – приказала Василиса Ильинична стажёру, бойкому пареньку с длинной чёлкой, которую он постоянно перекидывал с одного глаза за другой.

– Будьсделановасилисилинична! – прозвучало в ответ.

Стажёру досталась поощрительная улыбка, а проверяющим очередное требование:

– Предоставьте, пожалуйста, распоряжение о проведении внеплановой проверки.

Рыжий инспектор подвинул уже открывшую рот напарницу в сторону и шлёпнул перед секретарём лист бумаги. Я аж умилилась. Цифровая эпоха! Искины, вижулики, голограммы, звездолёты, а документы до сих пор в бумаге предъявляют! Подписями заверяют и печати ставят! Славься, бюрократия, славься!

– Это копия, – поморщилась Василиса Ильинична. – Предъявите, пожалуйста, оригинал.

Однако документ не отдала, а передала стажёру.

– Славик, приобщи к делу.

– Какому делу? – выпалила инспекторша.

– Вероятному, – с намёком объяснила секретарь. – Но вы же не собираетесь нарушать права наших сотрудников?

– Это вы их нарушаете! – возмутилась проверяющая.

– Я? – удивилась Василиса Ильинична.

– Ну-у… компания, руководство! – пошла на попятную инспектор. – Мы поэтому и пришли!

– Отлично! – обрадовалась секретарь. – Значит ваша первая цель – это проверка соблюдения прав наших сотрудников. Это похвально. Какие ещё цели и задачи у этой проверки?

– Всё здесь! – инспектор таки нашёл оригинал документа.

Василиса Ильинична на него в этот раз даже и не глянула.

– Прошу разъяснить в доступной форме.

– Вы задерживаете проверку! Значит, компании есть, что скрывать! – возмутилась проверяющая.

– Вы не соблюдаете стандартные процедуры официальной проверки, – парировала секретарь. – Значит ли это, что у вас нет основания для неё?

В общем, пришлось им разъяснять. То есть тупо зачитывать с документа. Всё это время им вежливо улыбались. А потом снова спрашивали. Какие основания для проверки? Какие мероприятия контроля будут проводиться? На какой период времени рассчитана проверка? Каков состав комиссии? Кто является её руководителем?

Скрепыш : Прям по закону шпарит.

– Да? – поразилась я.

Скрепыш: Ага, я нашёл соответствующий раздел, вот чётко по нему идёт.

– Впору заподозрить в ней биоробота.

Скрепыш: Я бы не удивился.

Тут на экране появилась Стёпа и с не менее профессиональной улыбкой обратилась к секретарю:

– Василиса Ильинична, благодарю вас за бдительность. Думаю, в этот раз мы можем ограничиться теми данными, что уважаемые инспектора уже сообщили, – потом она повернулась к проверяющим и добавила: – Комсдарыня, комсдарь, прошу вас, проходите. Знаю, что по закону я не имею права предлагать вам даже кофе, ведь это будет считаться взяткой, но если желаете, у нас в доступе есть бесплатный кофейный аппарат.

И кивнула в нужную сторону. На лице инспекторов отразилось желание выпить-таки по чашечке, а, возможно, по рюмочке, но путь к аппарату шёл мимо стойки секретарей, и, наткнувшись на очередную профессиональную улыбку Василисы Ильиничны, они резво замотали головами и выразили страстное желание немедленно приступить к делам.

Уходя, Стёпа украдкой показала большой палец Василисе Ильиничне, и та неожиданно озорно подмигнула. Мне захотелось аплодировать обеим. И Славику. За то, что не заржал.

– И вот знаете, никогда никого не слушает! Только одно мнение важно – собственное! – полыхала гневом Илона.

– Да-да, – подключилась Лада. – Любая инициатива давится! Если сказал что-то или предложил, то значит, идёшь против начальства! А мы ведь лучше знаем клиентов!

– А ещё регулярно срывается на нас! – встрял Егор, сжимая кулаки. – Кричит, унижает. Постоянно мы плохие, тупые, необязательные!

– Да-а, – чуть ни не всхлипнула Илона. – Но хуже всего, что семь пятниц на неделе! Такое настроение – одно решение, другое настроение – второе решение! Пятое, шестое! А нам что делать? Каждый раз не знаешь, как поступить! Логики вообще нет! И главное, делает вид, что первого решения не было! Это мы всё придумали, чтобы не работать!

– Так и запишем, – млела инспекторша. – Непредсказуемость настроения. Решения зависят от сиюминутного состояния, а не от логики.

– И запишите ещё, – влезла Маринина, – что всё, зараза, помнит. За малейший косяк – штраф! Штраф!

– Мне тяжелее всего неуважение, – вздохнул Егор. – Хамство вот это, публичные разносы. Средневековье какое-то. Я совсем уверенность в себе потерял.

– Бедолаги, – неискренне посочувствовала инспекторша.

– Нет, хуже всего это постоянный контроль, – не согласилась Илона. – Мы вам рассказывали про таблицу «Минутки»? Каждый чих туда вписывать надо! Каждый звонок, каждое письмо! Да больше времени на эту таблицу уходит, а не на работу!

– О-о-о! Тотальный контроль и создание напряжённой атмосферы. Прекрасно! В смысле ужасно, – поправилась проверяющая. – А что ещё?

Менеджеры клиентского отдела переглянулись.

– Ну-у классика, – пожала плечами Илона. – Угрозы увольнения, лишения премии.

– Если всё шикарно, то это начальник – молодец, – добавила Маринина. – Если всё плохо, то это мы идиоты.

– Присвоение чужих заслуг, – отстучала в вижулике инспекторша. – То есть вам создали атмосферу страха и неуверенности, убили мотивацию. А ещё Рогозин…

– А Рогозин нас спас! – восторженно заулыбалась Илона.

Проверяющая опешила.

– Что?

– Да-да, спас! – подтвердил Егор с самым серьёзным видом. – Эта Кли… в смысле Коржакова нам жизни не давала. Я уже бежать готов был, как пришёл Рогозин – и всё стало хорошо!

– Я столькому у него научилась! – засияла Лада.

– Но… но… – инспекторша никак не могла родить мысль. – Но вы же только что про него вон сколько наговорили!

– Это про Кли… Коржакову! Вы же её найдёте и внесёте в чёрный список руководителей? – захлопала огромными глазами Лада.

– Нет такого списка, – обескураженно пробормотала проверяющая.

– А вот жаль! А то глянули бы в него – и не наняли такую! – возмутилась Илона. – Теперь другие от неё страдать будет, а у неё строчка в резюме, что она работала в такой крупной компании, как «ЭкзоТех»! А она на самом деле весь отдел развалила!

– Дважды! – добавила Лада.

– А разве Рогозин лучше? – попыталась вернуться на прежний путь инспекторша, искренне считая, что не бывает подчинённых, которые не хотят пожаловаться на руководство.

– Да мы на него молимся! – заржал Егор.

– То есть он создаёт культ личности и пытается возвыситься над вами? – обрадовалась проверяющая. – Требует от вас каких-то... особых ритуалов?

Менеджеры клиентского отдела удивлённо воззрились на инспектора.

– Ой! – почти подпрыгнула Илона. – Василиса Ильинична предупреждала, что вы не носитель языка. Вы, наверное, не поняли нашу метафору! Метафора – это…

– Я знаю, что такое метафора, – прошипели проверяющая. – И я – носитель языка.

– В самом деле? – недоверчиво уточнила Илона. – Эм… ну ладно, как скажете. Но вы там пометьте у себя, что Виссарион Мирославович столько для нас делает! Например, в прошлый четверг...

– Собрание с обязательным присутствием и благодарностями? – перебила её инспекторша. – Заставляет чувствовать свою вину?

– В прошлый четверг, – с нажимом ответил Егор, – Виссарион Мирославович отменил планёрку, потому что увидел, что все уставшие после сдачи квартального отчёта. Сказал: «Идите пить кофе, отдыхать, чёрт с ней, с планёркой». Понимаете?

Парень внимательно уставился на сотрудницу трудовой инспекции.

– У вас такое было когда-нибудь? – добавил он.

– Эм… – промычала проверяющая с печалью. – А как насчёт обратной связи? Критикует вас, наверное? А его можно критиковать?

– Да, конечно, – покивала Илона. – Раз в месяц он заказывает пиццу, мы собираемся, и любой может сказать ему всё, что думает о процессах. Но после Коржаковой мы боялись, поэтому или через Стёпу передаём, или анонимно, через общий аккаунт ему пишем.

– Я уже не боюсь! – возмутилась Лада, явно приняв всё на свой счёт.

– Но боялись? – с увядающей надеждой спросила инспектор.

– Я боялась признаваться в своих косяках! Но научилась это делать, потому что с Виссарионом Мирославовичем не страшно.

– Ясно, – скривилась проверяющая. – Никакой от вас пользы, в смысле никаких нарушений не выявлено.

– Хотите кофе? – сочувственно предложила Илона. – У нас отличный. Виссарион Мирославович сам выбирал.

На неё тут же зашикали.

– Ей нельзя предлагать ничего, – громовым шёпотом произнесла Маринина. – Взятка!

– А, простите, – смутилась Илона. – Тогда не предлагаю.

Инспекторше, до этого и не думавшей о кофе, резко его захотелось.

– Вы не представились, – вот что услышала инспекторша в ответ на своё классическое приветствие «Трудовая инспекция. Проверка документации и условий труда. Начнём с…»

Она уставилась на немолодую женщину в абсолютно чёрном деловом костюме, но с ало-синим тюрбаном на голове и попугаем на плече.

– Блишина, старший инспектор, – бросила проверяющая.

– Вы предпочитаете представляться без имени-отчества? – женщина, очевидно, начальница, удивлённо подняла брови и даже покачала головой. – Какая тяжёлая, должно быть, у вас работа, если вы опасаетесь предоставить даже такие минимальные данные о себе!

Блишина опешила и тут же наткнулась на сочувствующие взгляды от всех присутствующих в комнате.

– Я не боюсь! – почти взвизгнула она. Сообразив, как это прозвучало, тут же поправилась: – Просто не думала, что вас это интересует. Эм… Я – Ольга Витальевна.

– Очень приятно, Ольга Витальевна. А я – Андриана Альбертовна, – улыбнулась странная женщина с тюрбаном, и её подчинённые промычали что-то в унисон. – Мы понимаем, что для вас проверка – это просто работа, готовы всячески помогать. Мы бы даже предложили вам кофе с перекусом, – она кивнула на тумбочку с кофемашиной, чайником, конфетами, печеньем и ещё чем-то в блестящих манящих упаковках, – но понимаем, что нельзя.

Инспекторша про себя матюкнулась: кофе вновь захотелось. Да и к чайнику в кабинете теперь придираться как-то неудобно. Обычно она такие мелочи игнорировала, но мысль была, да-а.

– Предоставьте, пожалуйста, все личные дела сотрудников, – отчеканила Ольга Витальевна. – И журналы инструктажей.

Блишина хорошо знала, где искать слабые места.

– Конечно, – сладко улыбнулись ей. После чего Андриана Альбертовна указала ей на свободный стол с кьюбером. – Прошу вас. На этом кьюбере есть доступ к базе отдела кадров. Вы сможете ознакомиться со всеми трудовыми договорами и допсоглашениями к ним, приказам о приёме, увольнении, переводах, отпусках, командировках, взысканиях, поощрениях, личными карточками работников и…

По мере перечисления радость окончательно уходила из глаз инспекторши. Кадровичка не забыла ничего: ни про регуляцию трудового распорядка, ни про учёт рабочего времени, ни про оплату, ни про охрану труда, ни про что-либо ещё. В реальности это означало, что всё эти документы вылизаны до неприличного совершенства, на проверку уйдёт масса времени и усилий, а результат по нарушениям будет смешной.

И всё же Блишина уселась за кьюбер, руководствуясь мыслью, что и на старуху бывает поруха. Не может быть, чтобы ни одного косяка не было. Что-нибудь да найдётся. Или цифра оклада в трудовом отличается от цифры в штатном расписании, или дата приёма в договоре и приказе не одинаковые, или приказа на сверхурочную работу нет, или какие-то другие варианты.

Через час её терпение было вознаграждено. Она победно огляделась, откашлялась и заявила на весь кабинет:

– У вас в трудовом договоре с главным бухгалтером должность указана как «Главный бухгалтер», а в штатном расписании – «Ведущий специалист финансового отдела»! Это грубое нарушение!

Женщина в тюрбане покачала этим самым тюрбаном. Но вместо неё ответил попугай:

– Временное несоответствие! Приказ! Приказ!

Все находящиеся в кабинете, кроме инспекторши, разулыбались, а Андриана Альбертовна погладила своего любимца и пояснила:

– Капитан прав. Вчера мы утвердили новое штатное расписание, вступившее в силу сегодня утром. Ниночка, покажи Ольге Витальевне приказ об изменении штатного расписания и проект дополнительного соглашения к договору главного бухгалтера, который будет подписан сегодня после обеда. Вы успели попасть в четырёхчасовое окно между старым и новым документооборотом.

– Приказ! – припечатал Капитан, проводил взглядом Ниночку и добавил, явно недовольный её скоростью: – Приказ!

Блишина же посмотрела на девушку и пришла к выводу, что именно она ей может подойти. Приказ, разумеется, был. Инспекторша сдержанно похвалила Ниночку за его безупречность, а потом попросила проводить её к туалету. Сотрудница в панике обернулась на начальницу, та ей только кивнула, а Блишина мысленно восторжествовала. Явное запугивание!

– Нина… – начала она почти сразу по выходу, – я же правильно запомнила, как вас зовут?

– Д-да. Все зовут меня Ниночкой, – огромными глазами посмотрела та на неё.

– Вас это унижает? Вас же явно пытаются поставить в униженное положение этим… м-м… уменьшительно-ласкательным прозвищем!

Девушка остановилась и недоуменно посмотрела на Блишину.

– Вы… Вы меня обидеть пытаетесь? – глаза начали наполняться слезами. – Хотите сказать, что я недоразвитая? Правильно я вас поняла?

– Что? Где? Нет, я... – Блишина даже опешила, – я всего лишь хочу узнать, не оскорбляют ли вас?

– Но почему вы тогда сказали о моём имени как о чем-то постыдном? – Ниночка поспешно вытащила из кармана упаковку с бумажными платками и начала выковыривать оттуда один из них. – Мой прошлый начальник был такой же, а Андриана Альбертовна только-только научила меня вновь высказывать своё мнение и не бояться! А вы вновь пытаетесь меня вернуть к запуганному состоянию, да?!

Блишина поняла, что оправдываться можно до бесконечности и решила перевести разговор.

– Прощу прощения, что неверное выразилась. Мне просто показалась, что ваша начальница такая строгая и грозная. Наверняка с ней работать тяжело, всё по инструкциям, всё по регламентам. Давит же, наверное.

– Ох, Андриана Альбертовна и правда строгая. Обед по расписанию. На работе не задержаться, даже если дела не сделаны. А эти планы развития! Учиться заставляет! У меня же есть курсы по делопроизводству от университета ННВДАТН! Очень, знаете ли, хорошая организация!

Инспекторша чуть не подавилась – это она про университет «Нам Нужны Ваши Деньги, А Так Насрать»?! – но тут же сделала сочувствующее лицо:

– Наверняка заставила свои деньги потратить на новую учёбу, да и время личное!

– Да если бы! – всплеснула руками Ниночка. – Тогда отказаться можно было бы! А то и организация оплатила, и в рабочее время! Такая нудятина! Хорошо, что потом сразу йога.

– Йога? – удивилась проверяющая.

– Ой, простите, Василиса Ильинична предупредила, что вы не носитель языка. Йога – это…

Блишиной захотелось убивать.

Глава 19

Инспектор Калинкин был опытным проверяющим. В первую очередь он взялся за вечно закрытые пожарные выходы и не соответствующие реальной архитектуре планы эвакуации. Но, побродив по этажам, вынужден был признать, что в этот раз обошлось без нарушений. Разумеется, некоторые схемы явно повесили совсем недавно, и не все двери открывались без усилий, но на реальные штрафы это не тянуло. Так что инспектор отправился проверять ещё один не раз выручавший его вариант.

Немало порыскав по зданию, он таки нашёл технический персонал. Несколько работяг сидели в комнате, очевидно, игравшей роль лаундж-зоны, хоть и почему-то с несколькими офисными столами, и попивали там кофе. Калинкину тоже захотелось, но он решил не затягивать.

– Отведите меня на своё рабочее место, – представившись, попросил инспектор у мужика в куртке с надписью «Сантехническая служба».

В этом и состоял один из любимых трюков Калинкина: никто не знает, где рабочее место сантехника. Не в сортире же!

Мужичок льстиво улыбнулся, мгновенно подорвался и повёл его куда-то. Сначала они спустились на первый этаж, потом и вовсе в подвал, потом начали плутать по каким-то коридорам. И чем дольше мужчины шли, тем более хмуро те выглядели. Появилось множество труб, воздух стал отчётливо синтетическим, атмосфера неуловимо давила. Однако с каждым поворотом инспектор всё больше сиял. Ещё бы! Даже если сантехник и приведёт его в какую-то коморку, та точно не будет соответствовать нормативам для рабочего места.

В какой-то момент они вынырнули в зал, большой, светлый, пусть и за счёт искусственного освещения и белого цвета… всего.

– Идёмте-идёмте, – подбодрил мужичок Калинкина. – Уже совсем близко.

И начал подниматься по лестнице, плавно закручивающейся вокруг какой-то то ли толстой трубы, то ли башни. Но она явно не упиралась в крышу, а заканчивалась в паре-тройке метров от неё. Может, наверху соорудили что-то типа будки?

Подниматься пришлось немало, а сидячий образ жизни с бесконечными отчётами не приучил инспектора к этаким нагрузкам. Наверх – на плоскую площадку с ограждением – он пришёл с надрывной отдышкой. Мужичок же выглядел до неприличия бодро, более того – панибратски обнял Калинкина и повёл дальше… к единственному месту, где перил не было. Правда, до края они не дошли, остановились около панельки с парой десятков кнопок. Сантехник нажал какую-то из них. И площадка перед ними отъехала в сторону.

Одно мгновение – и разверзся ад… для обоняния. Пахнуло так отвратно, как могут вонять только фекалии. Точнее, как огромный чан полу-переработанных фекалий, запах которых инспектор и вдохнул всей своей одышкой.

– Вот! – гордо провозгласил мужик и повёл рукой, предлагая не только нюхать, но и обозревать открывшееся богатство.

– Что это?! – сдавленно, одновременно стараясь прокашляться и не дышать, завопил Калинкин.

– Это наша сверхновая система переработки органических отходов! Впечатляет, да?

Не то слово, как впечатляло! Инспектор готов был бежать. Но тут мужик нажал ещё на пару кнопок, и окно в ад закрылось. Засвистела вентиляция, изгоняя мерзкий запах. Впрочем, Калинкину теперь казалось, что он всё равно везде, что он сам весь состоит из этого запаха.

– Это очень экологично! – продолжал заливаться соловьём мужик. – А как полезно! Да один такой чан обеспечивает нас энергией на целое здание! А у них их три! А всё потому, что мы используем только органические способы переработки! Вот вы знали, что бактерии и водоросли…

– Зачем вы меня сюда привели?! – почти заорал Калинкин. – Я же просил показать рабочее место! Рабочее! Место!

Мужик похлопал глазами, а потом осторожно, как буйному сумасшедшему, ответил:

– Ну так здесь я и работаю! Вот прям у этой панельки, – он кивнул в её сторону. – Слежу, чтобы всё было в порядке, температура там, скорость. Знаете ли, это не так-то просто. Бактерии эти очень даже капризные! Да я так за женой не ухаживал, как за ними! А водоросли…

– Я говорил про оборудованное место! – оборвал его Калинкин. – Оборудованное для работы место!

– Ну а это что? Куда уж больше оборудовать-то?

Инспектор раздражённо потёр лоб. Разговор явно шёл куда-то не туда.

– Вы же здесь не весь рабочий день. Отходите куда-то. Тут-то вон и стула даже нет. Не стоите же вы весь день? – кстати, это тоже было бы нарушением.

Сантехник облегчённо рассмеялся.

– Так вы про стол-стул? Так бы сразу и сказали! Да вы и сами всё видели. Вы же нас нашли именно в нашей комнате. У нас там как раз столы и стоят. Отчёт там написать или что. Только они, эти отчёты, редко нужны. Всё же прога фиксирует. Мы только выводы и рекомендашки пишем. Видели, как у нас там уютненько? Я бы предложил вам посидеть с нами, но знаю, что вам нельзя. Разве что отдохнуть на диванчике. Ну чо, пойдём обратно?

Инспектор с тоской вспомнил светлое большое помещение с цветами, экранами и вкусняшками, и понял, что там ему ловить нечего.

– Не, я пойду… куда-нибудь ещё!

Вернувшись в кабинет уже один, сантехник рассказал коллегам, как всё прошло, и довольно добавил:

– Салага! Вертел я таких проверяльщиков…

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Калинкин решил проверить склад. Даже у крупных организаций там частенько бывал бардак. Правда, «ЭкзоТех» не торгует продуктами или чем-то скоропортящимся, но вдруг повезёт? Понятное дело, что никто ему там не дал бродить в одиночестве. Приставили какого-то техника и ЧОРа с экраном во всё лицо.

– Обычно меня сопровождают начальники отделов, – закинул удочку инспектор.

Виктор по-простецки поморщился и выдавил:

– Ну так это, начальник наш сегодня на удалёнке.

ЧОР поднял руку, привлекая внимание, потом озвучил то, от чего Калинкину поплохело и похорошело одновременно:

– Добрый день! Я – Алексей Петров.

– Простите, я, наверное, неправильно выразился, – продолжил после паузы ЧОР. Его слова дублировались титрами на экране. – Вы перед собой видите робота Евстигнея. Разумеется, его модель называется иначе, но для краткости мы используем это имя. Я же, Алексей Петров, руковожу этой богадельней, в смысле складом. Я настроил Евстигнея так, чтобы иметь возможность через его камеры наблюдать работу склада. Сами понимаете, человеческого персонала тут мало, поэтому случается… разное. Вот и бдю периодически. Если бы я знал, что вы придёте, то не уехал бы, но увы, так что придётся вот так общаться. Или, если хотите, позвоню вам на вижулик и так буду отвечать на ваши вопросы.

В голову инспектора почему-то вдруг пришли самые параноидальные мысли, и он откровенно струсил давать свой номер.

– О! Или Вите могу позвонить. Вить, ты же с вижуликом?

– Конечно, – кивнул тот.

– Ну так что, перезванивать?

На экране-лице робота мигал вопрос. Калинкину же почему-то казалось, что и сам ЧОР с интересом ждёт ответа. Инспектору пришлось строго себя одёргивать и напоминать, что он официальное лицо, да и просто серьёзный человек без паранойи.

– Да нет, я привыкну, – принуждённо засмеялся он. – Давайте начнём.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Склад Калинкина разочаровал. Всё чисто, чётко и скучно. Терять время больше не стоило. Так что инспектор технично свернул проверку. Виктор обрадовался сверх всякой меры, на что Калинкин и рассчитывал. Уже у самых ворот отловил его за рукав, воспользовавшись тем, что Евстигней с Петровым остались на складе, и тихо, вкрадчиво произнёс:

– Знаете, нас же не просто так прислали. Поступили заявления… от одного неравнодушного товарища…

– От Фомы, что ли? Благонадёжина? – хмыкнул Виктор. Прочитал на лице инспектора ответ и засмеялся. – Да Фомка всех этими писульками достал. Я у него террорист, Сидорова – секс-робот, роботы – разумны, пауки – мутировали. И все – все! – следят за ним!

На самом деле что-то такое Калинкин и предполагал, но следовало проверить.

– Знаете, даже сломанные часы два раза в день показывают правильное время… – протянул он. – Может, этот Фома и правда что-то этакое увидел.

– Конечно, увидел. Идёмте, – Виктор повернулся в сторону от выхода и жестом показал инспектору следовать за ним. – Покажу вам его кабинет, и вы всё поймёте. Ещё не успели разгрести его бардак.

Техник топал куда-то вглубь здания и ворчал:

– Не, ну какая говна! Сам почти не работал, так ещё и гадостей наговорил!

– Ну, наверное, его можно понять, – подкинул дров Калинкин в целях выуживания информации. – Вон, например, ваш начальник, Петров, он же недавно у вас работает? Вы его хоть раз вживую видели? Или только через ЧОРа общаетесь?

– Видел, конечно! И вживую, и по вижулику! Знаете, как мы на корпоративе зажигали! Хотите видео покажу?

Инспектор изобразил живой интерес и получил в ответ красочный рассказ о безумном бале в честь дня рождения компании. Именно таким он и казался на видео, явно снятом на вижулик, а не на профессиональную камеру. Всё прыгало, мелькало, расплывалось, но было очень-очень натуральным. Калинкин разглядывал Петрова в пиратском костюме и понимал, что тут ловить нечего.

– А это вот наш босс с Розгой дерутся! – Витя пылал восторгом. – Прям как в кино было!

– Это что, конкурс какой-то был? – Калинкин не сразу сообразил, что это и есть Рогозин, на которого просили обратить внимание.

– Мы сначала думали, что типа перфоманс. Но оказалось, они внимание Леопар… в смысле комсдарыни Широуховой отвлекали. Вот она тут царицу изображает. Мы даже кланялись ей, прикиньте?

– От чего отвлекали? – ничего не понял инспектор, но чуйка опытного проверяющего насторожила уши. – Вас заставили кланяться?

– Да эта кур… в смысле Леоп… то есть Широухова работать всем запретила, а там что-то срочное было. Я подробностей не знаю, – Виктор стушевался. – Вот мы уже пришли.

Он открыл пропуском дверь и жестом пригласил Калинкина внутрь затхлой, захламлённой комнаты.

– В смысле запретила работать? – такое инспектор слышал впервые.

– Да там вообще бред был. Типа всем сценки готовить, на перерыв не ходить, не задерживаться…

Калинкин еле удержался, чтобы не потереть руки. Вот и нарушения пошли. Выманив у Виктора письма Широуховой, инспектор наконец вошёл в комнату. И сразу понял, зачем ему её показывают. Количество тары из-под дешевого алкоголя впечатляло. После такого увидеть можно было что угодно.

– МАРа-уборщика к себе не пускал, сам не выходил, только пил да орал, что роботы нас захватят, – продолжал бубнить техник. – А кто работу делать будет? Так и пахали за него! А он только писульки свои писал!

Проверяющий брезгливо потрогал пару бутылок, пушистых от налипшей пыли, оглядел плакаты с разного рода лозунгами типа «Бди! Они уже тут!» или «А человек ли брат твой?» и понял, что как свидетель этот Фома не подойдёт точно. А вот к Широуховой можно наведаться, да, похоже, перспективная дамочка.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

– Кузя, ну что там? – спросила я в нетерпении через Евстигнея.

МАР, прилипший к небольшому окошку, выходящему в кабинет Благонадёжина, помигал мне лампочками на заду. Галя заинтересованно тянула свой глаз вверх. И даже Клава не гоняла нас тряпками, а смирно булькала кипятком рядом с Сеней.