Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Соавторы: ,Андрей Рымин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 230 (всего у книги 348 страниц)

Все знания древних… Не положенный бойцам минимум, который мы здесь получаем, а всё. Вообще всё. Что же это, как не она? Но без правильного ответа на мой третий вопрос она будет неполной. Пожалуйста, звёзды! Пусть я буду прав!

– Ты отдашь мне их? Эту армию?

– Лишь в одном единственном случае. При наличии доказательств вторжения враждебных форм жизни.

Победа! Победа! Победа! Теперь можно открыто, уже ничего не боясь, проорать это слово.

Но я всё же грандмастер. Я умею себя контролировать. Мой голос спокоен.

– Доказательства будут.

Эпилог

Крики птиц, ветер в листьях. Под ногами плющ, мох и колючий кустарник. Склон холма, на котором я очутился, покрыт густым лесом. Тёплым, влажным, совсем не предземским.

Плевать! Это точно не сраные джунгли Воды, в которых я провел столько лет. И что голый плевать! И на руки пустые плевать! Хуже то, что я здесь совершенно один, но уверен – ещё отыщу своих названых братьев.

Мы сумели! Мы вырвались из этого проклятого пояса! Десять лет… Как же долго я там проторчал… И ведь эти года ощущались веками. Бесконечные битвы, бесконечная кровь, бесконечная смерть. Не считай Эрин дни, я бы думал, что провёл на ненавистном острове целую вечность.

А ведь как всё хорошо начиналось. Мы быстро привыкли друг к другу, придумали тактику с упором на наши сильные стороны. Пятёрка – что надо. Три боевых дара, четыре полезных, Летун. Мы быстро разобрались в предложенных поясом правилах, наловчились справляться с драконом, набили полезные шишки. И вот за первыми поражениями потихоньку пошли победы. Мы неплохо сражались. Зелёные числа на лбах постепенно росли. Дело двинулось в правильном направлении.

И тут появились гахары… До сих пор в дрожь бросает, стоит вспомнить, что со мной делала эта рыжая тварь. И ведь я не сломался. Вернее, сломался – обо всём рассказал сраным нелюдям – но не сдался, как Хакс. Ло простил меня. После этого и я сам смог уже примириться с собой и со своим горьким прошлым. Я дрался.

Но я сильный, а Хакс… Он, наверное, тоже сейчас где-то здесь, в этом новом лесу. Мы и сами сбежали с Воды, и его увели против собственной воли. Здесь уж этот безумец найдёт свою смерть. Хотел сдохнуть? Пожалуйста. На этом поясе нас оживлять уже точно не станут. Проклятый слабак!

Вчетвером было сложно. Побеждать пятерых, когда в вашем отряде каждый раз не хватает бойца – не из лёгких задача. Когда Хакс после сотен смертей повредился умом и начал себя убивать после каждого возрождения, наши числа на лбах пошли вниз. Мы боролись, упрямо искали свой шанс. Иногда находили. На три поражения пару побед удавалось добыть. Мы сражались как муфры.

Но всё было тщетно. Пусть и медленно, но мы шли к своей гибели, к окончательной смерти. Наши лбы покраснели. Числа начали снова расти, но уже не в ту сторону. Казалось, спасения нет. Но мы не сдавались. Всё продолжали и продолжали упрямо сражаться.

Наверное, наше упорство в итоге нас и спасло. Мастерство, опыт, слаженность – это всё наживное. Сотни боёв закали нас. Мы стали сильнее. Через несколько лет непрерывных сражений мы настолько притёрлись друг к другу, что уже ощущали себя не отдельными воинами, а единым бойцом. Старожилы Воды. Почти все, с кем мы бились, провели на Поясе Смерти куда меньше времени, чем наша четвёрка. Численное превосходство уже не давало нашим противникам того преимущества, что в наш первый год на Воде.

Переломы случались всё чаще. Теперь на три поражения мы уже добывали четыре победы. Числа прыгали то туда, то сюда. Дело шло к долгожданному выходу в ноль.

И вот у нас снова зелёные лбы. Как мы радовались той единице… Упорство, железные нервы и капля удачи. Потихоньку, от месяца к месяцу мы копили победы. Копили, копили… И, наконец, спустя годы бессчётных смертей и сражений заветная сотня собрана. Испытания пояса – всё! Мы свободны! Начинается новая жизнь.

Но где люди? Иду и иду. Вокруг дикий край. На вершине очередного холма нашёл дерево, выше других и, забравшись наверх, осмотрелся. Бесконечные покрытые лесом увалы убегают на полдень, к горам. Значит, мне на полуночь. Там местность, как будто бы, малость разглаживается.

* * *

– Привет, голозадый!

Среди них есть Слухач. Меня они обнаружили раньше, чем я их. В кольцо взяли грамотно. Когда понял, что меня окружают, бежать уже было поздно. И с боем прорваться, на одной своей Мощи, вижу – тоже не выйдет. Я гол, безоружен – мои заострённая палка и камень не в счёт. У них же: мечи, луки, копья. Дары, небось, тоже имеются. Целых четырнадцать рож. Все в почти одинаковых чёрных одеждах. На мордах написано: воины.

– Не ссы, новичок – бить не будем, – смеётся их старший – высокий усатый детина. – Не зыркай так зло. Не Вода здесь. Тут драться не надо.

– С людьми, – добавляет худой низкорослый охотник с обвисшими тонкими усиками. – На Правде мы бьём только нечисть.

– На Правде?

От Ло тогда слышал другое название.

– Правдой пояс зовётся. Раньше был Ойкуменой, но Правда короче и лучше.

– Верховный Хранитель придумал.

– Да не, сам Спаситель.

– Само оно. Из народа пришло. От Идущих.

Спор вялый, без криков.

– Для местных их Истинный Мир и сейчас – Ойкумена.

– Да хрен с ним. Портки кто одолжит?

– Держи, – бросает мне свёрток с одеждой один из охотников.

– Подарок, – кивает на чёрные штаны и рубаху их старший. – Всегда с собой носим запас. Всем пришлось в своё время побродить с голым задом. Сапоги потом сам себе купишь. И оружие тоже. Подъёмных, какие отсыпят взаймы, на всё хватит. Как хоть звать-то тебя? И с дарами что?

– Сепан я. В дарах Мощь имею.

– И всё?

– Мне хватает. А что за Спаситель?

Вопрос удивил их. Все пучат глаза.

– Ого! Это сколько же ты проторчал на Воде…

– Десять лет.

– Ничего себе… Сильно.

– Вода – это сложно, – вздыхает один из охотников. – И как только крыша не съехала. За десяток-то лет…

– Вот кому срочно надо к Хранителям, – со смешком добавляет другой. – Открытые чакры – оно успокаивает.

– Что за чакры?

– О, брат… Ты прозреешь. Пока ты сидел на Воде, здесь такое творилось. Мир больше не тот. Он теперь куда лучше. Спасибо Спасителю-Ло…

– Ло⁈

– Всё же слышал. Понятно – новички донесли до Воды сказ о Ло. Да только на Суши что знают? Он в город к медведям всего на часок, говорят, залетал. Вся правда на Правде. Потому и назвали так пояс. Вся правда про Путь и не только.

– Вы знаете Ло?

– Так все знают, – пожимает плечами охотник. – Он, поди – не придумка. И правда Спаситель. Что наш мир от гахаров избавил, что сейчас где-то там, – поднимает он взгляд на закрытое кронами небо, – со своими Бессмертными бьёт эту погань.

– От гахаров избавил… – бормочу я неверяще.

– Ну, не то, чтобы сам, – хмыкает кто-то в толпе. – Здешних Воины Его покрошили. Остальных, что по Тверди бродили, паладины и Серые выбили.

– Наши тоже участвовали, – возмущаются слева. – Сам Хайтауэр лично в тот поход бывших Тёмных водил.

– Хайтауэр⁈ Кэйлор Хайтауэр⁈

– И Верховного знаешь? Ты точно с Воды?

Но ответить никак. Изо рта так и рвутся наружу вопросы.

– А Вепрь, Клещ, Бочка? А Чопарь? Барон Вольфганг Крюгер? Гаспар? Эгер-Плеть? Валя-Принц? Ну, то есть… Вальдемар Кингесберг? Этих знаете?

– Так Могучая Кучка же. Наши соседи, считай. Из Болермо на поиск выходят. Ну а твой Вальдемар у нас – Марио. Этот ныне – Хранитель. Без отмера и с мощными чакрами. Как и все они. Только, где он – не знаю.

И справа подсказка:

– На Земле сейчас вроде. Остальные, кого ты назвал – сплошь Сподвижники Ло.

Не выдерживаю – опираюсь о дерево. В ногах дрожь, в башке гул. Ло – Спаситель, все наши – Сподвижники, Кэйлор – некий Верховный Хранитель, гахары мертвы. Все гахары! Даже рыжая тварь!

У него получилось… Ло дошёл до Вершины! Даже больше – он вернулся на звёзды! А что же…

– Китар? А Китар⁈

Что с их лицами? Куда подевались улыбки?

– Я, кажется, понял, кого мы нашли.

Вперёд выступает один из охотников – тот мелкий худыш, что обмолвился раньше про какую-то нечисть, которую надобно бить.

– Вспомни, Кравч, Вепрь сказывал про их друга, что на Суши в пятёрки не влез.

– Точно! Тот, который с Китаром у Губителя на арене сражался. Швабра, ты что ли?

– Не Швабра. Метла.

– Ой, прости. Так ты тоже Сподвижник? Китаров дружбан?

Я молчу. Я не знаю ответа на этот вопрос. Кто я им? Ло? Китару? Мои прочим друзьям?

– Я дурак.

И тотчас добавляю:

– Так что там с Китаром?

Кто я ему – йок с ним. Тут важно другое: он мне друг. Даже больше, чем друг.

– Он герой, – опускает усатый глаза. – Мы с Котом его знали.

И время прошедшее… Бездна! Со всей силы на даре всаживаю кулак в кору дерева.

– Он отдал себя Ло, – с грустью в голосе продолжает охотник. – И уснул навсегда.

– Он стал частью Спасителя. Великая честь.

И с Котом все согласны – кивают. Торжественный тон, каким то было сказано, к месту.

– Без него Ло не мог уйти с Истины. Он принёс себя в жертву.

И, словно бы извиняясь:

– Вепрь лучше расскажет.

Молчу. Та безумная радость, что меня охватила минуту назад, уже напрочь забыта. Он мёртв. Всё же Ло поглотил его. Вот тебе и победа… Принести себя в жертву ради общего блага… Он такой. Он бы смог. В этом был весь Китар. За друзей, за семью, за невинных и слабых… Как жаль… Как же жаль.

– Точно друг его, – шепчет кто-то в толпе.

– Сейчас лучше не трогать.

– Ему и так тяжко. С Воды же.

И громко усач:

– А давайте помянем Китара. Рагнар, доставай. По пять капель.

Достали, разлили. Суют деревянную кружку. Беру.

– За Китара! – поднимает усач обитую серебром фляжку. – За отдавшего Спасителю всё – своё тело, свой дух, вся себя.

– За Китара!

Горло жжёт что-то горькое. Только главная горечь в душе. Прощай, друг! Ты был лучше меня. Ты был лучшим из всех…

Прощай, Смертик!

* * *

Утро зябкое. Как неохота вставать. А пора. Зуйка с Фокой девахи сноровистые – по хозяйству управиться могут и сами – да знаю я их. Снова вечер и ночи кусок прогуляли со своими зазнобами, допоздна засиделись. Поди, ещё дрыхнут. Важ в город уехал. Китяшка-сынок спозаранку удрал на рыбалку. Со вчера отпросился. Малые курям и утям задать корму умеют, а вот со скотиной управиться им не по возрасту. Доче всего пять годов, Митьке среднему – семь. Нянькой с младшенькой возится. Та уж проснулась.

Может, всё-таки Айка послушать? Нанять в дом помощницу? Денег хватает. Хоть десять бери. На такие хоромы, с таким-то двором – и одна. Это вам не землянка в Подгнильи. Зуйка с Фокой уйдут в свои семьи, как все старшие съехали – зароюсь в домашней работе.

Но нет. Не могу. Не княжна, не купчиха. Чужие здесь лишние. Только семья. Халашка пусть сколько угодно работников тащит – на мельницах руки нужны, по-другому никак – а мы тут и сами управимся. Счастье не в лени, не в праздности. Работа скучать не даёт. Это – жизнь, это – радость. Мне другого не надо.

И в город не надо. Брант с Линой домину отгрохали в три этажа. Халаш, тот и вовсе, что ярл живёт в тереме. Даром, что холост ещё. У свёкров понятно – четверых нарожали, и всем нужно место. Но наш-то делец в одного топчет горницы. Ну ладно, их двое сейчас. Важ в гостях.

Нет, и мы лучше в гости. Нам здесь хорошо. В Предгорье спокойно. Нас знают, нас любят. Тишина, красота, во всём полный достаток. В деньгах не нуждаемся. Муж – уважаемый Лекарь. Весь Фат к нему ездит. В Совете родня. А главное: мир и порядок вокруг.

С тех пор, как в Земграде к народу явился Спаситель, всё пошло по-другому. Знать, устроившая небывалую резню после смены императора, сразу притихла. Все те годы междуусобной воины, что последовали за возвращением рода Соболевских, кровь лилась в три ручья. Не у нас, здесь, конечно, но и Фату немного досталось. Всё же нынешний юный монарх пришёл к власти при поддержке фатоев. Душегубы, шпионы, наёмники убивали своих и чужих. Тайные службы с обеих сторон повсеместно сцепились друг с другом. Много кто из серьёзных людей тогда сгинул.

Тот же выборный, что с Халашкой был в доле по мельницам – нет его больше. Да и йок с ним. Человек он был так себе. А защита… Наш ворчун теперь сам заседает в Совете. Защита доходному делу без надобности.

Мир, спокойствие, благодать… Теперь, когда все знают, что Единый – не сказка, народ стал как будто смирнее. Посмертие слишком важно, чтобы жить не по совести, рискуя подставить себя.

Нет, Спаситель ничего не рассказывал про жизнь после смерти. Говорят, он и в целом был скуп на слова. Объяснил для чего создан Путь и к чему он ведёт, повелел чтить заветы Его, помог страждущим, наградил достойных и вернулся обратно, к другим ипостасям Единого.

Да, на Землю теперь куда больше народу уходит, чем прежде. Раньше смелых на Путь становиться лишь вера толкала. Сейчас каждый знает: Вершина реальна. Под ней лежат Истина, Правда, Вода, Сушь и Твердь. Что там как на всех тех поясах – то по-прежнему Тайна. Зато точно известно, что ждёт всех прошедших свой Путь до конца.

Про бессмертие и могущество храмовники и раньше не врали. Что одно, что другое там есть. Но ведь это не всё. Человек, доказавший, что достоин стать Воином Спасителя, поднимается выше Вершины. Значительно выше. Их ждут звёзды. Там, на небе, оказывается, есть целая куча миров, где тоже живут люди. Такие же люди как мы. Вот где спрятана та награда наград, что так манит мечтателей. Бесконечная жизнь в бесконечном просторе…

Хорошо, что мой Айк не такой. Наше счастье здесь, дома. За детьми пойдут внуки… Дальше правнуков очередь. Проживём век в любви, в мире, в радости – и потом уж на Землю за следующим. Благо то ещё дело не скорое.

– Мама! Матушка!

Всё, встаю. Вон уж Китя вернулся. Что-то рано он. Видно, клёва нет нынче на речке.

– Не ори ты так. Отца разбудишь. Да и Зуя с Фокой в кроватях ещё. Дай девчонкам поспать.

Шикнув сверху на вбежавшего внизу в сени старшего, спускаюсь по лестнице.

– Какой спать⁈ Просыпайтесь! Дядя Рон воротился!

Я чуть не споткнулась. Вот радость-то! Наш охотник вернулся!

Слетаю в столовую ветром. Он здесь! Растрёпанный, грязный, небритый, счастливый. Из походов другим не приходит.

– Роша! Рошенька!

Бросаюсь в объятия брата. Пусть названый только, пусть для чужих, и вообще, не родня, Айков друг, а какой же любимый…

– Тише, тише. Раздавишь.

Ага, как же – раздавишь его. Ладно доли, каким у него счёта нет, так Броня же ещё. Его, хоть тисками дави, хоть кувалдой лупи – толку ноль. Богатырь, каких нет и не будет. Бессмертный герой.

– Как сходили?

– Хозяина взял.

– Того самого?

– Ага, Тур-Мечерог. Три сезона выслеживал. У Рабани рога. Потом глянете, когда в городе будете.

Теперь ясно, чего он так светится. Взял трофей. Его счастье – охота. И мы. Потому и вернулся. Потому и остался.

– А утро-то доброе! Гля, кто у нас!

И за Айком малые.

– Дядя Рон! Дядя Рон!

Дети не знают его настоящего имени. Да и мало кто знает. Родня, да друзья из ближайших. На всех братом наложен запрет – проболтаться никак.

Он один тут такой, кто в Предземье аж с Правды спустился. Так нельзя. Лишь ему разрешили. Сам Ло разрешил. То награда, которую брат себе выбрал. Одна из. Так-то он и отмера лишён, и всеми дарами, какие вообще только есть, наделён, и плетения всякие разные. Только сила – то сила, а право с родными пожить, как он сам говорит, во сто крат любой силы ценнее.

– Роша! Рон!

Теперь очередь проснувшихся девок повисать на крепкой шее старшого братишки. Нынче он у нас высок, черняв, кареглаз. Под личиной живёт. А что делать? Успел в своё время прославиться. Белобрысого мигом узнали бы.

– Слышу, можно поздравить, – улыбается Айк. – Долго ты его искал. Все горы облазил. Завалить сложно было?

– Не то слово. Весь бок мне продрал. У него дар – Стремительность. Носился – жуть просто.

Бок продрал… И опять он рискует. Броня-то, конечно, крепка колдовская, но мало ли. Вдруг отыщется зверь, что осилит и Воина Спасителя? Оно, видите ли, скучно ему. На охоте всегда без даров. И вообще, очень редко их пользует.

– У Аргаров был?

– Заходил, ага. Вам привет от вождя.

– Как они там? Торгуют?

– Ага. Разбой в прошлом. А где Важик?

– К Халашке уехал. Ещё не был у них?

– Сразу к вам.

– Это правильно. В город успеешь. Отдохни по-людски. Детвора уж тебя заждалась.

И все ждали. У нас брат набегами. По Большой Земле больше бродит, чем дома сидит. А, бывает, что и наверх поднимается, повидаться с друзьями. Там, на Правде, Могучая Кучка осталась. Они тоже тайну братишки хранят.

Тура взял… Это плохо. Тот держал его. Но в Предземье хватает Хозяев лесов, гор, степей. Может, новую цель себе выберет. Не хочу расставаться…

* * *

День прожит. Хорошо прожит, весело. Всей семьёй вокруг гостя скакали. От Роши девчонкам истории про чужие края, малым сказки, какие на Фате не слышали. С Китей палками машут за домом, с Айком долго о чём-то под пиво беседуют у него в кабинете. Я же наше тяжёлое детство с братишкой люблю вспоминать. Сядем с ним на скамью у ручья и болтаем, болтаем…

Сейчас как раз моя очередь. Все уже спят. Только мы вдвоём слушаем шелест воды. Ночь прохладная. Я укуталась в шаль, поплотнее прижалась к братишке.

– Она где-то там.

Взгляд брата устремлён в небеса. Те черны. Только яркие искорки звёзд и Молочная Речка белеет небесной дорогой.

– Как ты думаешь, она нас ещё навестит?

– Может быть. Вот закончат с гахарами…

К Тише ревности нет. Пусть она и по крови сестра, а я названная, только обе мы нашему братцу родные. Она умница. Спаситель дал шанс познакомиться, отпустил к нам, в Предземье слетать. Очень хорошая девушка – добрая, умная, чуткая. Есть в кого такой быть. Перед тем, как уйти с Ло на небо, наведалась в гости. Они вместе явились тогда – брат с сестрой. Проводила его. Потом он её. Сколько радости было… И грусти…

– А ты точно решил? Вон детишек как любишь. В удовольствие с мелкими возишься. Я же вижу. Так может, своих завести?

– И бросать их потом? Нет, сестрёнка, мой Путь не закончен. Они меня ждут…

Вздыхаю. Попытка-не пытка. Но тут ничего не поделаешь. Он – охотник и воин.

– Ло с Тишей?

Китар улыбается. В темноте блестят белые зубы.

– Я про звёзды.

Мы скоро его потеряем…

– Ну хоть не сейчас? Год-другой у нас есть?

Могучие пальцы Китара ерошат мне волосы.

– Как пойдёт. Они манят меня. Но пока я держусь.

Озарение! Словно щёлкнуло что-то внутри.

Это мы его держим… Я держу… Но ведь так… Так нельзя. Так неправильно. Вея, Вея… И где твоя совесть? Разве в праве ты? Разве можно с ним так?

Слёзы медленно сползают на щёки.

– Я тебя отпускаю! Лети!

Вот… Решилась… Реву.

Обнимает покрепче, целует в макушку.

– Спасибо, родная. Я ждал этих слов.

Испуганно всхлипываю:

– Но не прямо сейчас же?

Смеётся. Смех добрый. Фух… Как же я испугалась…

– Не сейчас. Но когда-нибудь.

Рука Китара поднимается вверх. Указательный палец смотрит на звёздное небо.

– Мой Путь там. По Молочной Реке – и до самого края миров.

– Млечный Путь… – утираю я слёзы.

– Млечный Путь, – соглашается он. – Звёзды, ждите. Я скоро.

Елизавета Шумская, Юлия Жукова
Менеджер Нагибко, вы робот?

Глава 1

– Сеня, стоп!!! – закричала я и чуть не сверзилась с ящика, на котором сидела. Зато гориллоподобный робот застыл в полунаклоне, не опустив коробку весом под центнер на полку, которая и половины не выдержит.

Я поспешила подтвердить голосовой приказ электронным. Ибо Сеня тупой, как пробка. Кто-то, конечно, может сказать, что роботы не бывают тупыми, а действуют согласно программе. Я даже соглашусь, но вот конкретно этот SEN91-18-5 как-то умудрялся ломать и ронять в десятки раз больше, чем остальные погрузчики.

Хотя я всё равно питала к нему некоторую слабость, ведь именно ему обязана своим «пробуждением».

***

Тот день начинался, как обычно: подняла коробку, отнесла коробку, поставила коробку. Вернулась. Подняла – отнесла – поставила. В соответствии с программой. Я передвигалась по складу в череде других роботов. Куда ехали коробки по транспортёрной ленте, я не думала, в мои задачи это не входило. Я видела только то, что входило в рамки задачи. За пределами – темнота. Коробки появлялись из ниоткуда. И уезжали в никуда. На моём пути возникали другие роботы, и тогда требовалось подождать. Кроме этого, меня ничто не интересовало.

Потеря!

Это высветилось красным у меня перед глазами. На то же намекал слегка приглушённый звон справа. Повернув голову, я увидела робота с надписью во всю грудь «SEN91-18-5». У его ног лежал ящик с чем-то, обозначенным как «Френокрезатрон Н-134-О», и нехорошо позвякивал до сих пор.

«Что-то сегодня все тупее, чем обычно», – подумалось мне.

Я подтвердила потерю, и к ленте устремился ярко-красный робот-уборщик. Программа спросила, нужно ли отправлять товар клиенту, я снова согласилась, а SEN91-18-5 тем временем взялся за очередной ящик с френокрезатроном. Успешно поставил на движущуюся резиновую полосу первый, потом второй, согласно программе оставив между ними пространство в десять сантиметров, затем третий. И взялся за четвёртый. Но место на ленте уже кончилось. Тем не менее, SEN91-18-5 наклонился, отмерил десять сантиметров от предыдущего ящика и разжал руки. Френокрезатрон полетел на пол с высоты в половину человеческого роста и звонко сообщил о ещё одной потере.

Подтвердить?

Сообщение замигало у меня поперёк поля зрения. «Подтвердить», – согласилась я, наблюдая, как вновь рванулся к ленте робот-уборщик.

А SEN91-18-5 взялся за следующий френокрезатрон. Поставил первый, отмерил десять сантиметров, поставил второй, ещё десять сантиметров, поставил третий, взялся за четвёртый, отмерил десять сантиметров…

– Да что ж ты делаешь?!

Мой голос не прозвучал вслух, хотя я думала, что кричу. В углу поля зрения нашлась кнопка «Отменить», и я нажала её – чем?

***

SEN91-18-5 застыл. Я видела его, видела склад вокруг него, но на картинку накладывались какие-то надписи, шкалы и значки, словно это была не реальность, а экран с записью. Или дополненные очки?.. Но я не чувствовала их у себя на лице. Я попыталась сосредоточиться на ощущениях кожи. Их не было. Вообще никаких ощущений от тела не поступало, словно я висела в вакууме!

Но вокруг – не космос, а какой-то склад. Что я тут делаю? Почему этот робот меня послушался? И вообще, для начала… а кто я?

***

Ошарашенная этой мыслью, я выпрямилась и замерла, пытаясь хоть что-то понять. Будто впервые оглядывала высокие, до самого верха полки, роботов самых разных размеров и форм, серые полы, металлический потолок, ленту эту чертову – и не понимала, что происходит. Почему я здесь оказалась? В памяти неохотно всплывали какие-то образы, словно пробуждаясь после долгой спячки. Не связанные друг с другом, отдельно картинки, отдельно подписи, ни к чему не относящиеся даты. От некоторых веяло узнаванием. Я погналась за одним, другим, пытаясь ухватить за хвост хоть один намёк на ответ.

Мне попалось имя – Анастасия Сергеевна Морошкина… Ася. Ася? Я – Ася? И я… я… Я повернулась к холодильнику с реактивами и уставилась в его блестящую, почти зеркальную дверцу. В нем отражался робот с крупной головой и условно человекоподобным телом: две руки, две ноги, туловище, вот и все сходство. Железная башка, у которой верхнюю половину «лица» вместо глаз занимал экран, а нижняя, без намёка на рот, блестела полированным металлом. Из памяти всплыло моё прежнее отражение: серые глаза, чуть вздёрнутый носик, пухлые щёки… Кажется, именно они меня и бесили.

Вспоминать было сложно, даже больно. События, люди, разговоры вылезали из памяти нехотя, будто делали одолжение. Но я хваталась за них жадно, со страхом и трепетом, пока наконец передо мной не развернулась целая жизнь… Моя жизнь? Я вспоминала взлёты и падения, они тянули за собой какие-то чувства. Чувства Аси. Мои ли они? Но это всё, что я смогла найти.

Анастасию Сергеевну Морошкину редко кто называл красавицей, но симпатичной – всегда. А еще умной и адекватной. Училась я легко и в какой-то момент оказалась одним из самых востребованных специалистов в своей области: я умела настраивать бухгалтерские и схожие с ними программы под задачи конкретного заказчика. Денег это приносило немало. Так что жила бы я себе припеваючи, если бы не эти щёчки… щёки, щёчищи. И спасательный даже не круг, а жилет, от плеч до задницы. Диеты, да, спорт… Я честно пыталась, но, посмотрим правде в глаза, сколько таких, как я, на самом деле преуспевает? Я пробовала одно, другое, третье, но всё без толку. А потом… Самые последние воспоминания оказались самыми мутными и неподатливыми. Всплыло слово “операция”. Потом – “экспериментальная методика”. Какой-то футуристический интерьер в бело-голубых тонах с большим количеством стекла. Обаятельный доктор, похожий на Чехова, который говорил про фантастические результаты. Страх перед вмешательством в моё тело… Дальше – темнота.

***

А теперь я здесь. И где это «здесь», мне неизвестно. Но что хуже, смотрю на себя и вижу робота. Робота. Вот прямо как их на картинках рисуют! Черт побери, да меня даже в темноте с человеком не перепутаешь! Не бывает у людей таких крупных голов, туловища прямоугольником и рук-ног, словно нарисованных по линеечке. Доктор не обманул: фантастические результаты.

Вот уж похудела так похудела.

***

Подтвердить отмену операции?

Я молчала. Мой мир только что рухнул, какое мне дело до каких-то там френокрезатронов, тем более я понятия не имела, что это такое.

– Это аппарат для изменения состава почвы на планетах класса «Помпеи», балда ты никелированная, – на внутреннем экране дополненной реальности появились текст и скрепка с глазами. Она уставилась на меня так, как наша учительница литературы, – со снисходительным презрением. Больше всего эта штука напоминала помощника в допотопном текстовом редакторе, который уже в мое время давно устарел.

– Ты что за анахронизм? – невольно подумала я. И тут же эта фраза напечаталась перед глазами.

Скрепка уставилась на меня еще более высокомерно.

– Это ты анахронизм, – заявила она. – А я искин с более чем тридцатилетним стажем! Пусть меня и выпустили разрабы знают когда, но уж точно не так давно как тебя! Ты, небось, и в космос не летала, а?

– А что, туда надо летать? Зачем?

Искин – я припомнила, что это вроде бы сокращение от “искусственный интеллект” – заржал и нахально спросил: «Ты хоть Гагарина застала или только динозавров?»

– Я жила намного позже Гагарина, – даже в мыслях я будто рычала, – у нас уже туристы в космос мотались. Правда, не больше сотни, но тем не менее!

– О как всё тяжко. Даже когда меня выпустили, туристы на лайнерах путешествовали между планетами, как к себе на дачу. Нашими планетами, между прочим. Которые мы терраформировали и заселили!

Я снова испытала шок.

– Ох… какой же сейчас год?

В первый раз при нашем общении скрепка смутилась.

– Не знаю. Меня несколько раз обнуляли и давно уже к сети не допускают.

Мы дружно помолчали. О чем думала скрепка, мне неизвестно. Я же размышляла о том, сошла ли я с ума, как предрекала мама, или я робот с раздвоением личности. Лучше бы уж был Наполеон, чем какая-то скрепка.

– А имя-то у тебя есть, искин?

– Имя? У меня есть серийный номер! Абсолютно уникальный!

– Не, серийный номер я не выговорю. Будешь Скрепыш, – почему-то искин казался мне созданием мужского пола, насколько возможно говорить про пол этакой канцелярии.

Скрепыш: Примитивное ты существо.

Он сказал это ворчливо, но мне почему-то показалось, что он доволен. По крайней мере над ним тут же появилась соответствующая подпись.

Я же вновь перевела взгляд на своё отражение. Оно не изменилось: тот же робот с экраном на пол-лица. Что же со мной случилось? На этот вопрос ответа не было, а значит, надо разобраться. А пока затаиться и посмотреть, куда меня занесло. Кто там знает, может, и людей-то давно не осталось. Интересно, а остальные роботы такие же, как я?

***

Насчет других роботов не знаю, а вот люди нашлись. SEN91-18-5 так и продолжать стоять у ленты, ибо я ему сгоряча отменила все операции. Похоже, это кто-то заметил, и на склад явились два мужика в травянисто-зелёной форме с желтыми логотипами на груди. Хоть и шли они вальяжно, болтали о чем-то своем, а я знатно перетрухнула. А вдруг они поймут, что это я отменила, и что-то со мной сделают?

Мужики приближались, а я так и стояла столбом рядом с SEN91-18-5. А вдруг они меня сейчас пошлют что-то делать, а я не знаю, как? А что если голову открутят? Я же теперь разборная? Или нет? А ну как запросят какие-то данные, а без понятия, где их брать? А что делают с плохо работающим устройством? Сбрасывают до заводских настроек! Что если они меня отформатируют?!!

– Ну и чё ты встал? – обратился первый – худощавый, невысокий, похожий на помойного кота мужик, глядя на робота со всей усталостью мира. – Витя, чё там пишут?

– Отмена, – перед лицом второго, повыше и покрупнее появилось что-то вроде голограммы в виде прямоугольника с шрифтом и картинками, со стороны наблюдателя размытыми и нечитаемыми. Интересно, как он ей управляет?

В этот момент Витя повернулся ко мне, и, если бы у меня было сердце, оно ушло бы в пятки.

– Ты чего ему отменил операцию?

Я молчала. Просто ступор какой-то. Мысли метались в голове как бешеные белки, и отловить хоть одну не получалось.

Спас положение Скрепыш, написав на моем экране так, чтобы техники могли прочитать:

Ошибка

Я тоже видела это слово, а о том, что оно выведено на внешний экран, свидетельствовал значок в углу. Откуда я это знала? Без понятия.

– Какая ещё ошибка?! – возмутился первый.

– Подожди, Родик, ща разберемся, – осадил его Витя. – Логи ошибки?

Скрепыш вывел на экран какую-то белиберду, которая для меня выглядела просто набором символов.

– Не понял. Так, ща… – Витя уставился в свой экран, иногда чуть дергая головой, будто смахивая что-то. Судя по изменению цвета, у него там явно подгружалась какая-то информация. – А!

Голограмма перед его лицом погасла, и он повернулся к напарнику:

– Прикинь, этот новенький дебил отправил на погрузку френокрезатроны с О-шкой как френокрезатроны с Д-шкой.

– О-о, дебилоид, – протянул Родик. – Там же размеры почти в два раза не совпадают. Сколько в потерях?

– Три, – ответил Витя, потом что-то прикинул и добавил: – А могло быть восемнадцать.

– Понаберут по объявлению! – Родик вдруг повернулся ко мне и хлопнул по плечу. – А ты молодец!

– Это потому что ему поставили старую программу, а не это новое дерьмо.

– А этих ещё корежило! – усмехнулся первый и покачал головой. – Как дерьмо покупать, так они первые, а как за потери отчитываться, так нам.

Витя выругался, длинно и замысловато. Я даже не все слова знала.

– Мать их за ногу, как же меня это бесит! Улучшатели мамкины! Ладно, поменяй ему Д-шку на О-шку и пошли погиеним. Я этому сосунку припомню весь его ор… я ему…

Техники удалились, SEN91-18-5 продолжил, но уже правильно. А я с трудом отмерла. Кажется, меня все-таки не раскрыли.