Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

– Кровати делим, – отряхивается успевший подняться на ноги блондин. – Вернее, уже поделили.

– Никаких драк мне тут! На то у нас отдельный урок есть. Ещё намашетесь кулаками. В другой раз поймаю, будете по двору бегать пока дурь не выйдет.

– Да мы так, мы ничего, – виновато захлопал своими вылупленными глазами амбал. – Прощения просим.

– Ладно, прощаю по первому разу, – хмуро взглянул на нас дядька. – Приберитесь тут, и через пять минут во дворе жду. Ишь, стулья они тут роняют.

Служитель вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Босиком бегать хочется мало, но не отступать же теперь. Я поднял с пола свои, брошенные туда перед дракой вещи, сделал рожу кирпичом и, подойдя к кровати, где всё ещё лежала моя шапка, нагло на неё уселся.

– Я здесь буду спать.

– Да спи ради бога, – бросил вещи на ту кровать, что была у двери, здоровяк. – Там небось дует. Потом только не проси поменяться.

– Это сколько же у тебя долей ловкости, мелкий? – покосился на меня белобрысый, потирая живот.

– Сколько есть, все мои, крупный, – огрызнулся я.

– Да проехали уже, – скривился тот. – Меня Растом звать. Мир?

– Мир, – пожал я протянутую руку. – Я Китар. Можно – Кит. Мелким больше не зови только.

– Хорошо, – согласился Раст. – Так, а сколько долей-то? Всё равно же объявят. Слишком уж ты быстрый для своих лет. Тебе же двенадцать-тринадцать небось?

– Двенадцать, ага, – кивнул я. – Семьдесят шесть долей.

– Неплохо, – присвистнул блондин. – У меня сорок две. И ведь думал, что первым по ловкости буду в отряде. Мне бы таких родителей. Из богатой семьи поди?

– Сирота.

– Да ты брешешь! – взлетели вверх брови Раста. – А деньги откуда тогда? Наследство?

– Сам бобы добыл. Я охотник.

– О, брат… Из наших! А чего я тебя не знаю тогда?

– Только в Град перебрался. Из первого своего похода за пролив вернулся на днях. Вепря знаешь?

Лицо Раста вытянулось.

– Так вот оно что… Ты тот мелкий… Тот парень, что с ними хозяина брал? Тогда ясно. Ну, рад познакомиться. А с кем нынче ходил?

– С Броном. Слышал о таком?

– А как же! Вот кто мне всё расскажет… А то, поди разбери, где брехня, где правда.

– Э… Судари, охотники, – влез в наш разговор стриженный под горшок худыш. – Может, вам пробежка по двору босиком и не доставит проблем, но, если я правильно понял служителя, за следующий проступок нас покарают всех вместе. А у меня здоровье не очень – сопли вмиг побегут. Может быть позже продолжите? Нам всего пять минут дали.

– Да, да, парни, – подскочил с кровати здоровяк. – Пойдём уже может? Меня, кстати, Микитой звать. Не из охотников. Батя кожами занимается. Простые люди мы. Еле-еле вот деньги те наскребли, чтобы на учёбу последним годом попасть. А ловкости у меня всего шесть долей, раз уж спрашиваете.

– Да вроде не спрашивали, – хохотнул Раст. – Пойдём сейчас – не боись, Мики. Знакомство только закончим. Давай уже про себя пару слов скажи, – повернулся он к худышу.

– Леонард Митридуб, к вашим услугам, – слегка поклонился мальчишка. – Семья варщиков. Дед держит лавку на углу Светлой и Каменной. Вы наверняка её знаете. Доли ловкости надо?

А наглости пацану не занимать. Вот у нас кто из богатеньких значит. Уверен, что ему тоже двенадцать. Наверняка, все четыре межсезонья отучится. Странно ещё, что только на короткую зимнюю смену пошёл, а не на длинную, которая с самого начала осени до следующего лета идёт.

– Так я у вас и затариваюсь, – всплеснул Раст руками. – Ты чего там про скидки бурчал? Неужели из-за какой-то паршивой кровати прокатишь товарища?

– Ну, товарищами мы вроде бы ещё не стали пока, – ухмыльнулся Леонард.

– То пока, – панибратски положил руку на плечо мальчишке подошедший Раст. – За пять месяцев всяко станем.

– Парни, парни, пойдёмте уже, – взялся за дверную ручку Микита.

– Нельзя, – суровым взглядом остановил его я.

– Почему? – искренне удивился кожевник.

– Он про ловкость свою не сказал, – кивнул я на юного варщика. – Наш обряд не закончен.

Раст прыснул хохотом, Леонард улыбнулся и только Микита не понял моей шутки.

– Давай, говори быстрее. А то опоздаем, – уставился он на худыша умоляющим взглядом.

– Как правильно подметил сударь охотник, данные сведения не являются тайной, – снисходительным тоном пояснил Леонард. – К моему сожалению, в храмовой школе – а других на нашем маленьком острове попросту нет – занятия разделены на две части: прикладную и предметную, если можно так выразиться. Половину времени… то есть даже меньше, мы будем изучать грамоту, счёт, географию, зверологию, травничество и прочие полезные для меня лично науки, а оставшуюся часть дня будем тратить на развитие физических навыков. Нас ждут в том числе тренировочные поединки, на которых разумно выставлять друг против друга относительно равных противников. Так что доли мои – тридцать в каждой части триады. Дед считает, что этого хватит, чтобы не оказаться в хвосте. И имейте ввиду, я два года уже посещаю занятия мастера Брыка, и могу за себя постоять.

– Каков гусь… – только и присвистнул Раст. – Вот послал Единый соседушек. С виду мелочь беспузая, а вдвоём бы меня отметелили точно.

– Парни, – умоляюще взвыл Микита. – Ну идём же. Теперь-то хоть можно?

– Можно, – разрешил я, и здоровяк первым бросился за дверь.

* * *

По пути к местной трапезной мы ещё поболтали немного. Оказывается, Леонард прекрасно знал Айка – познакомились на занятиях у того самого мастера Брыка. Более того, молодой варщик слышал, про арест моего друга и, что радовало, совершенно не верил в его вину.

Расту же фамилия Зорин ничего не сказала, но зато он много чего слышал про Вепря и Могучую кучку. Это парень был настоящим охотником и уже три сезона, как ходил за пролив в одной и той же ватаге какого-то Белого Волка. Первый год с отцом, но потом тот погиб, и мальчишке пришлось содержать семью. Старшая сестра давно вышла замуж и жила своей жизнью на Локе. Старший брат нашёл свой конец на Большой земле ещё раньше отца. Как Раст выразился, у него на шее теперь сидят пятеро: младший брат-семилетка, три сестры и старуха-мать, разменявшая шестой десяток. Кабы не принятое решение: встать во что бы то ни стало на Путь, ни за что бы не раскошелился на обучение здесь.

А с Микитой всё проще. На семью в девятнадцать голов никто в школах отродясь не учился, а в доме хоть кому-то дружить с грамотой, счётом и прочими премудростями потребно. Так батя сказал. А для Микиты слово бати – закон. Он послушный.

На подходе к отдельно стоящему зданию трапезной мы, наконец-то, наткнулись на учеников из другого отряда. Чуть больше десятка, одеты все так же, как мы, только возрастом в среднем постарше – такой мелкоты, как мы с варщиком, нет. Эти явно пришли не на первый свой год обучения.

– Поди, тоже зимники, – предположил Раст.

Мы шли вчетвером, пока не знакомясь с другими ребятами. Впрочем, и остальные, включая девчонок, разбились по кучкам.

– Естественно зимники, – блеснул Леонард своими знаниями местных порядков. – У годников форма получше. Там знаешь, сколько обучение стоит? Два золотых, на минуточку. Это даже для моей семьи дорого.

– Ой-ли и дорого, – хмыкнул Раст. – Видал я, сколько у вас зелья стоят.

– Само собой причина не в цене, – не стал спорить варщик. – Я просто не готов тратить столько времени на общее образование. Ты едва ли себе представляешь, сколько в нашей профессии нужно всего знать и уметь. Одних только справочников по классификации ингредиентов целый шкаф. Микита, закрой рот. Если слова непонятны, значит тебе это не надо. А вон, кстати, и годники. Хм… И, видимо, как мы, первый отряд. Больно молодо выглядят.

Я, как и все, повернулся в указанном направлении. И правда, получше тулупы и шапки. Не серые, как у нас, а коричневые. Но что-то их мало – десяток всего человек. Нет, одиннадцать. И все малолетки – таких жлобов, как Микита и Раст не видать. Наверное, прав Леонард. Как и мы – первогодки. Тут только богатенькие – у них так не принято, чтобы в пятнадцать лет на один год только в школу явиться. Как с первого года пришли, так и ходят четыре подряд. Занятия же у них уже начались, как два месяца.

На входе столкнулись. Их отряд притопал к дверям аккурат вместе с нашим, только чуть с другой стороны. Служители, что вели учеников, обменялись приветствиями, а мы осторожными взглядами. У нас любопытство, у них надменное снисхождение. Носы задраны, плечи расправлены. Малолетки, а уже своим положением кичатся. Богатеи сплошь небось… И Патар!

Признать свина мне не помешала даже натянутая на самый нос шапка. А он схуднул. И подрос немного. Уже не кажется больше толстым. Просто здоровый для своих лет. Широкий, мордастый.

– Чего пялитесь, зимники? – окинул нас ледяным взглядом какой-то мало отличимый от остальных из-за одежды и шапки парнишка.

– На родича ярла, чего не попялиться бы? – пихнул его со смехом сосед. – Не гневитесь, милсдарь. Пущай простой люд посмотрит.

– Хорош завидовать, Зимородов, – пихнул соседа в ответку юный родственник ярла. – Род за деньги не купишь. Ты против меня тот же смерд.

– Смерд, смердящий, – заржал кто-то рядом.

– И золотом срущий, – поддержал другой голос.

– Заметьте, судари, – поднял палец вверх хохочущий, как и его товарищи, Зимородов. – Срущий прямо в казну. Ненасытная знать день и ночь доит многострадальное купечество и при этом ещё и смердами величает.

– То любя, друг мой Яша, – приобнял Зимородова родственник ярла. – А про дойку ты у Пати спроси. Тебе шутки, а человек недавно из-под коровы вылез. Эй, Патя! – обернувшись, нашёл он взглядом Патара. – По вымени не скучаешь? Оно на ощупь как? Тёпленькое?

Но свин только глаза опустил ещё ниже. Наши группы как раз поравнялись, и я смог рассмотреть в вырезе высокого ворота закушенные губы Патара. Во, как всё обернулось. Теперь сам тут за мальчика для битья. Поди, все два месяца сносит насмешки этих богатеньких гадов. И поделом! Пусть почувствует себя в моей шкуре. Заслужил свин.

– Да он не про мамкино вымя, – со смехом толкнули Патара в спину. – Не чмокай.

И снова свин промолчал. Куда делся весь гонор? Идёт, под ноги смотрит, не замечает меня. Окликнуть его что ли? Нет, не хочу.

А вот и вход в трапезную. Само собой годники полезли туда вперёд нас. Наши стоят, пропускают. Служитель, что нас привёл, уже скрылся внутри. Это что у них тут за порядки такие поганые? А кто говорил, что в школе ученики все равны? Кабы не наказ беса – к себе внимания без повода не привлекать, уже бы подвинул хамьё. И Раст, вижу, хочет того же. Но терпит. Ему ещё в этом городе жить. В городе, где всем заправляют деды и папаши вот этих вот швыстов с толстой мошной.

– Безродыш!

Он всё же заметил. Глаза круглые, словно монеты.

– Ты, что здесь…

– Для тебя, Патя, я – сударь Китар.

И так зыркнул, что свин тут же заткнулся. Открыл рот беззвучно, закрыл. Влево, вправо крутнул головой, словно ища поддержки. Не нашёл её, шумно втянул носом воздух и, отвернувшись, последним из годников нырнул в открытую дверь, будто прячась.

Слабак ты, Патар. Я годами терпел, не сгибался так. Какой-никакой, а давал вам отпор. Тебе же двух месяцев каких-то хватило. Как же быстро сломался…

Или всё-таки нет?

Ло 17

Несмотря на заявленное во вступительной речи служителя храма равенство учеников в стенах школы, классовое разделение присутствовало даже в питании. Большой освещённый масляными фонарями зал местной столовой был разделён на три зоны. В центре длинный преподавательский стол с приставленными к нему стульями уже накрыт – миски, кружки, тарелки, приборы разложены, блюда, горшки и кувшины стоят. Подходи, садись и приступай к обеду.

Справа же и слева по четыре пустых стола с лавками вдоль краёв – это уже для учеников. На каждой из сторон зала свой, ведущий в кухонную зону проём в виде арки с прилавком-столешницей, за которым работник столовой занимается индивидуальной раздачей еды, подходящим с заменяющими подносы досочками подросткам в порядке очереди. Таким образом, пересечений более привилегированных учеников с менее привилегированными нет – годники и зимники, что получают пищу – кстати, меню их разнится – что принимают её отдельно друг от друга.

И это хорошо. Носитель, несмотря на мои предостережения, чересчур импульсивен. Китар слишком долго терпел унижения будучи слабым, чтобы сейчас, сделавшись сильным, молча глотать оскорбления. Стоит кому-то из местной золотой молодёжи зацепить мальчишку, и конфликт неминуем. Радует, что хотя бы сын старосты, уронив здесь свой статус, судя по его реакции, не готов продолжать былую конфронтацию. У него сейчас собственные проблемы схожего характера во главе угла. Патару не до старого недруга.

Вскоре выяснилось, что и процесс обучения выстроен по аналогичному принципу. Занявшие всю вторую половину дня занятия в классах проходили у зимников и у годников в противоположных частях учебного корпуса. Более того, за каждым из отрядов была закреплена собственная аудитория с индивидуальными партами, и ученики покидали данные помещения исключительно для справления нужды в сопровождении дежурного служителя.

Видимо, вопрос возможных конфликтов между учащимися волнует местное руководство не меньше, чем меня. Очень грамотный подход – подростки привязаны к классу, а преподаватели переходят с места на место.

По завершению занятий так же организованно в сопровождении взрослого дети направились на ужин и после него в спальный корпус. С распорядком дня здесь всё просто – ранний отбой, ещё более ранний подъём, до обеда занятия во дворе, после обеда при дополнительном свете ламп и свечей в помещении. Перед сном час-другой поболтать с соседями, не покидая своего коридора. И так день за днём. Выходных, как Китар уже выяснил, не предусмотрено в принципе.

В это время года темнеет на этой широте рано. Пока светит солнце необходимо успеть пошвырять копья, пометать стрелы из лука и арбалета, пробежаться на время по полосе препятствий и вдоволь подраться друг с другом на кулаках и с оружием. Эта часть обучения для меня бесполезна. Китар же проводит первую половину дня с удовольствием, а во второй клюёт носом. Науки – это не к нему. Что арифметика – математикой этот примитив не назвать – что грамота с письмом, что география с историей, что собирательство с травничеством, где учат определять и искать ценные растения и минералы, что основы учения Единого его интересуют мало.

Носитель оживает лишь на зверологии, когда речь заходит про виды, повадки и места обитания разных зверей, способы охоты на них и ценность их органов, которые желательно сохранить при разделке. Вот здесь он внимательно слушает. Мне же достаточно просто услышать единожды – память моя абсолютна.

Первые две недели прошли без эксцессов. С соседями по комнате у носителя дружба. С остальными в отряде проблем тоже нет. Конкурируют между собой в наработке разных навыков и умений, соревнуются без фанатизма, на наказания со стороны служителей не нарываются. Пересечений с другими отрядами практически нет. Периодические встречи в столовой с чванливыми годниками столь скоротечны, что у конфликтов просто отсутствует возможность зародиться. Попадающийся же время от времени носителю на глаза Патар не пытается заводить разговоры с мальчишкой, а, наоборот, отводит взгляд.

Пойти в школу было хорошим решением. Если всё и дальше будет протекать в таком мирном ключе, весной Китар выйдет из этих стен уже не настолько дремучим, как прежде. А главное – гахару сюда путь заказан. Идеальное место для нашей зимовки на острове.

Глава семнадцатая
– Наука терпеть

И снова я первый на полосе. Наконец-то из четвёртой риски смог выбежать. Мастер Боча своим угольком провёл чёрточку на песочных часах, перевернул их и поставил рядом с другими такими же. Рекорд Лымаря не побил, но лучшую из попыток Раста повторить смог. Глядишь, перестанет теперь зазнаваться. Подумаешь, у меня долей ловкости больше. Зато у него руки, ноги длиннее – он прыгает дальше, хватается выше. Лымарь тоже вон по долям уступает мне, а попробуй этого дылду обогнать.

Но сегодня я смог. Сейчас только Микиту и пару девчонок дождёмся, что вчера пробежали ещё хуже медлительного кожевника, и пойдём в тир – по мишеням стрелять. Там уж мне за первые места не бодаться. Но ничего – я учусь потихоньку, и успехи заметны. К весне, глядишь, наловчусь худо-бедно и стрелы пускать.

С копьём против старших мне тоже ловить пока нечего. Зато топоры и ножи я метаю почти так же лихо, как Раст. Жаль нет у нас такого урока, чтобы силки вязать и какие другие ловушки налаживать. Вот бы, где всех обставил. Но в целом я всё равно по отряду не на последних местах. Пусть драться на мечах не умею – на кой, вообще, эта наука охотнику? Зато на кулаках – спасибо Саносу за полученный опыт – могу потягаться, и с Растом, и с Лымарем. Один только Лео, несмотря на, казалось бы, огромную разницу в ловкости, меня постоянно уделывает.

Троерост троеростом, а мастерство всё же гораздо важнее, как я теперь понял. Это между парой долей и дюжиной оных настоящая пропасть, а когда речь идёт про десятки, то тридцать и семьдесят отличаются, не как небо с землёй. Я быстрее прилично, а всё равно не хватает той скорости, чтобы за счёт этой разницы доставать его чаще, чем он меня. Да и сила с крепью, что у варщика выше моих, тоже имеют вес в драке.

Вес – он и в прямом смысле важен. Вот Раст с Лымарем не учились два года у мастера Брыка и руками, ногами машут так же, как и я, по-простому. В силе с крепью я им уступаю, но в ловкости превосхожу. Ловкость всё-таки в тренировочном поединке важнее. Мы же в мягких шерстянках, надетых на руки, как варежки, друг друга мутузим. И на ногах вместо сапог чуни мехом наружу. Тут не свалить у нас противника цель, а как можно больше ударов нанести по уязвимым местам. Хотя, свалить и на болевой приём соперника вывести тоже к победе приравнивается.

Вот тут и режет их больший вес всё моё преимущество в скорости. Борьба – то и вовсе молчу. Завалили, не вывернулся в первый же миг – считай, проиграл. Но дело не в этом. Удары у этих громил, что ещё и по силе меня обгоняют, даже в шерстянках настолько тяжёлые, что пропустишь по голове – и поплыл. В корпус тоже приятного мало. Побеждаю обычно, когда две минуты, которые длится бой, удаётся отскакать вовсе без пойманных плюх.

Всё – последняя из девчонок кое-как доползла до конца полосы. Сейчас наш отрядный служитель Феокл поведёт нас на следующее занятие. Дальше у нас тир с луком, затем будем биться на мечах, потом снова тир, но уже с копьём, которое через день чередуется с топорами-ножами, а напоследок, уже перед самым обедом, помашем руками-ногами. Надеюсь, мастер меня снова поставит с варщиком в паре. Очень хочется хоть разок побить Лео.

* * *

О! А эти, что здесь делают? На занятие по кулачному бою к мастеру Зодасу мы обычно приходим после второго отряда наших же зимников. Расписание поменялось? Но постойте. Они не заканчивают, а, наоборот, начинают – раздеваются, натягивают шерстянки и чуни. Получается, мы сегодня без боёвки остались, раз арена занята годниками.

– Мастер Феокл, а куда мы тогда? – поинтересовался у служителя Лымарь, тоже удивившийся присутствием на арене другого отряда.

– Вы сюда, – равнодушно сообщил храмовник. – Мастер Зодас сейчас объяснит.

Мы обменялись непонимающими взглядами с Растом и Лымарем. А вот у всезнайки-варщика уже был ответ.

– Ну что же, друзья по несчастью, – скривил губы в ироничной улыбке Лео. – Поздравляю – сегодня нас поставят против годников. Пришло время показать всё, на что мы способны.

– Серьёзно? – нахмурился Лымарь. – Так нам же навешают.

Невероятно высокий для своих неполных пятнадцати годов парень с кудрявыми каштановыми волосами, которые вечно торчали из-под шапки даже при её подвязанных на подбородке ушах, несмотря на свои размеры, отличался чрезмерной для охотника робостью. Про себя можно было даже назвать её трусостью, но вслух произносить это неприятное слово при Лымаре не стоило. На сказавшего про него такое сын городского дружинника, забывая про свою робость, бросался с кулаками мгновенно. Уже дважды проверено. Они с Растом как-то даже словили босую пробежку за драку.

– Непременно навешают, – согласился с Лымарем Лео. – Эти ребята в большинстве своём хорошо подготовлены. Мастер Брык – не единственный, кто обучает техникам кулачного боя в Граде. Но проигрывать тоже можно по-разному. Остальные все ладно, но мы четверо обязаны провести свои поединки достойно. На наших плечах честь отряда.

– Глядишь, не опозоримся, – хлопнул я варщика по плечу. – Там ведь тоже первогодки. И, уверен, не все из них к мастерам боя хаживали.

Я уже давно нашёл взглядом Патара. Уж кто-кто, а наш свин точно, ни драться не умеет, ни долями не блещет. Если его не поставят против кого-то из девок, сынку Хвана точно быть битым. А это уже маленькая победа для всего нашего отряда.

– Мастерство мастерством, а долей там у некоторых, что на небе звёзд, – недовольно пробурчал Раст. – Мало мне было одним малолеткам проигрывать, – покосился он на нас с Лео, – так ещё подвезли. Лучше бы нас со вторым отрядом зимников поставили. Честнее бы было. Тут ведь они через одного в край бобами отожранные.

Тем временем наш отрядный служитель добрался до мастера Зодаса, а мы, соответственно, до лавок, возле которых были кучей навалены в коробы чуни с шерстянками.

– Переодевайтесь пока, – махнул нам рукой учитель кулачного боя.

Скинув тулуп и сняв шапку, я вслед за товарищами полез подбирать себе мягкую обувь, больше похожую на толстые носки. Размеры тут разные, но лучше брать поменьше, в обтяжку. С шерстянками проще – там отличаются только левые с правыми. Годники же все переоделись уже – стоят в стороне, разминаются. Всего две девчонки у них на одиннадцать человек, а у нас одних только парней двенадцать. Интересно, девок с девками поставят, или кому-то из наших пацанов предстоит позориться?

– С сегодняшнего дня мои занятия, как и мечный бой мастера Клима, будут у вас проходить через раз в два отряда.

Мастер Зодас выстроил нас с годниками в две шеренги напротив друг друга, а сам неторопливо прохаживался посередине.

– Чередоваться будете со своими же вторыми отрядами. То есть день тренируетесь сами, как прежде, потом в паре друг с другом, затем снова сами, а после с учениками вторых отрядов. Поединки с одними и теми же противниками дают мало опыта. Нужно разнообразие. Проходить спаренные занятия будут у нас таким образом: никаких отработок ударов и связок, никаких новых приёмов – это всё у вас завтра и далее через день – сразу всех разбиваю по парам, и начинаем поединки. Пока двое бьются, остальные смотрят. В конце я рассказываю, у кого, где ошибки, и, кто что делал не так, а что так. Бой, как и всегда – две минуты, либо до моей команды. Правила вы все уже знаете – тут ничего не меняется. Между ног не бьём, в горло не бьём, в глаза не тычем. Вопросы?

Вопросов не отыскалось, и мастер Зодас приступил к нашей разбивке на пары. И сразу же облегчение – девчонок поставил с девчонками. Наших двух с двумя ихними, а оставшихся друг против друга. С последних и начали. Тут смотреть было не на что. Лана с Тоней, хоть и были обе дочерями охотников – а другие в храм и не приходили учиться – обе же не могли похвалиться, ни особым мастерством в драке, ни худо-бедно приличным для своих лет троеростом. Примерно уровень той же Гудрун, только эти помладше, им по двенадцать всего. Прошедшей весной бы любая из них в лёгкую бы мне намяла бока, но сейчас они мне не ровня.

А вот девахи из годников – дело другое. То есть одна из них. Первая, хоть и одолела нашу Любашу со счётом достигших цели ударов семь против трёх, а ничего интересного не показала. Просто у одной неумехи троероста чуть больше, чем у другой. Что, собственно, и мастер Зодас сказал. Зато вторая, которая оказалась, как мне шепнул Леонард, дочерью лучшего на весь град оружейника, посещала вместе с нашим варщиком занятия мастера Брыка, что было видно, и по её чётким, отлаженным движениям, и по итоговому результату поединка, который завершился со счётом восемнадцать против двух в её пользу.

Пока девки дрались, что мы, что скучковавшиеся по ту сторону выстеленной досками площадки годники усиленно разминались. Сегодня день солнечный, но лёгкий морозец стоять без тулупа и шапки спокойно не даёт – хочешь, не хочешь, а двигаться надо. Лео в наклоны ударился, Раст приседает, я на месте подпрыгиваю. Но вот и парней черёд. Сразу все оживились. Да рано. Сначала две пары из наших составленные – тут азарта не много. Мастер Зодас самых слабых против друг друга поставил. Кто же следующий?

Ага! Как я и думал – Патарку зовут. А от нас по идее… Отлично! Микиту поставили! Кожемяка у нас пусть и увалень, но зато долей силы имеет почти три десятка. Для работы оно ему надо – вот батя и подкормил бобами. Свину тут ловить нечего. Сейчас будет бит. Уже годникам не в сухую продуем.

– Давай, Патя, не подведи! – выкрикнул вслед Патару чернявый мальчишка, в котором я больше по голосу признал родню ярла.

Лео-всезнайка уже рассказал нам, что этот Вион приходится правителю Муна внучатым племянником. Какой-то там наследник из второго десятка, все заслуги которого – повезло уродиться Ермоловым, а гонора на троих Ратиборов. С удовольствием бы ему шею намылил.

– Только попробуй не оправдать наши вложения! – с хохотом добавил напутствие русоволосый и сероглазый крепыш – Яков Зимородов.

А мы что молчим? Тоже надо нашего бойца подбодрить.

– Давай, Мики! Намни этому поросёнку бока! – звонко выкрикнул я.

Взгляды годников тут же собрались на мне. Тычут пальцами, ухмыляются, переговариваются о чём-то негромко. Яков склонился к Виону и что-то шепчет. Ярлов внучатый племяш кивает и мерзко так лыбится. Вот йок! Помахал мне рукой.

– Начали! – переворачивает большие песочные часы мастер Зодас.

Микита пошёл. Не рванулся к противнику, а именно пошёл. Медленно, осторожно. Оно и понятно – бойцы друг друга не знают. Про Патара я приятелям ничего не рассказывал. Не хочу посвящать в своё прошлое. Для кожевника рыжий – загадка. От годника слабости ждать не приходится, вот и стережётся Микита, не спешит в атаку бросаться. Ну а Хвана сынуле только и остаётся, что время тянуть – этот первым вперёд точно не полезет.

Пробный выпад от Мики. Здоровенная лапа кожевника устремилась в полёт к голове противника. В очень медленный полёт, но свину и этого может хватить. Нет. Успел отпрянуть назад. Сам не бьёт пока, отступает по кругу. И ещё один тычок от Микиты. Свой размашистый боковой бережёт для более подходящего момента. Опять мимо, но кожемяка чуток осмелел – наступает активнее.

– Давай, Патя! Вали этот шкаф!

И выкрик Виона для Патара, как будто, являлся приказом. Неожиданно шустро для своих скромных долей рыжий прыгнул вперёд и, махнув, отвлекая внимание, левой рукой, правой достал в грудь Микиту. Один – ноль. Кожемяка слегка пошатнулся, отмахнулся, не глядя, попятился. А Патар, осмелев, уже бьёт слева в голову. И опять попадает.

– Где защита?! – не выдерживая, орёт Раст.

– Не подпускай его близко! У тебя руки длиннее! – подсказывает Лымарь.

– Патя, бей! Добивай жлоба!

Это уже кто-то из годников. И тут же оттуда же на разные голоса:

– Жги, деревня! Вали его! Нос расквась! Не сбавляй! Мочи, Патя!

Мики пятится, пропуская удары. Теперь мне всё ясно. Это уже не тот Патар, с которым я дрался – они его накормили бобами. Уж ловкости точно не меньше десятка сожрал. Так вот про какие вложения говорил Зимородов. Проклятые богатеи решили нас лишить шансов даже на одну единственную победу. Это они так смеются над нами. Мол, даже нашего мальчика для битья вам не одолеть. Эх! Вот бы мне сейчас против Патара выйти. Уж я бы его размазал по доскам настила…

– Закончили! – рявкает мастер Зодас, останавливая поединок. – Победа годников за явным преимуществом. Ошибка понятна?

И, повернувшись к потупившему глаза Миките:

– Ты зачем отступаешь? Противник быстрее, но за тобой вес и сила. Ты должен был его пытаться схватить. Наседаешь, сокращаешь дистанцию, теснишь в угол. Пускай бьёт – тебя его удары не свалят. Поймал бы – были бы шансы скрутить. В первый раз что ли с более ловким противником бьёшься? Завтра будешь броски и захват отрабатывать. Всё. Идём дальше. Следующие: Хас и Горал.

Названные парни, один наш, другой годник, вышли вперёд. И снова поединок был остановлен досрочно. Как и три следующих. Оно и понятно – в отряде богатеньких лишь Патара можно было с натяжкой назвать слабаком. Остальные все и драться умели, и на уровень троероста не жаловались. Мастер Зодас сознался в итоге, что сегодня решил преподать нам урок, а в дальнейшем уже будет составлять пары по силам, а не так, чтобы бойцы обязательно были из разных отрядов.

Этакий час позора одних и веселья других. Не особенно красивый, как по мне, ход учителя. Впрочем, вся школа здесь построена так, чтобы обучение нравилось в первую очередь годникам. Справедливость, чтобы они здесь про неё ни пели – это не про Храм. Надо стиснуть зубы и терпеть. И не то терпел раньше. Только что-то оно ни йока не терпится – злость всего разбирает. Отвык от свинского к себе отношения, позабыл того прежнего Китю-безродыша, что умел, и смолчать, и стерпеть.

В итоге первый более-менее интересный поединок, в котором Лымарь проиграл своему противнику всего восемь лишних пропущенных ударов, состоялся, когда нас вместе с сыном дружинника непобитыми оставалось всего четверо. То есть трое теперь. Лымарь хоть и дрался на фоне тех наших, кто выходил перед ним, худо-бедно достойно, а, стоило ему встать рядом с одолевшим его пацаном, как всё то достоинство осыпалось сухой шелухой. На две головы выше, вдвое шире в плечах. И такой богатырь бит мальчишкой?

Вот и у Раста, похоже, в голове те же мысли. Выходит на свой поединок, понурившись. Он и так переживает, что никак Леонарда не может побить, но тому хоть немного совсем уступает обычно. Настроение – дрянь. Вот и надо бы выкрикнуть что-то в поддержку товарищу, а язык прилип к нёбу. Остальные все наши тоже молчат. Одна общая дума у всех – поскорее бы уже балаган этот дурацкий закончился.

Девятнадцать на шесть. Не так плохо, казалось бы, а, что Раст, потирающий кровоточащий нос, что все наши, что мы с Лео, чей черёд получать тумаки впереди, отчего-то не радостны. Идиотский урок. Замечания мастера Зодаса, что он делает после каждого боя, мало пользы несут. Они просто сильнее и лучше дерутся. Мы и так это знали. Если это учитель так решил закалить наш дух, то он явно перестарался. Никому не приятно тыкаться носом в собственную слабость, а, уж если оно так ещё и с размаху… Кому как, а мне точно подобный урок не на пользу пойдёт. Ещё сам не побит, а уже распирает обида.