Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Ло 3

Подбежавший к стеклу Вепрь машет рукой, подзывая Тарабана к себе. Он готов передать промежуточный ответ. Но гахар теперь не сдвинется с места. Мне отсюда не видно подробностей – ракурс не тот – но я и так знаю, зачем нелюдь прижался спиной к стене. Эта тварь ещё и стянула с себя драную рубаху, чтобы с её помощью закрыть ещё большую площадь поверхности. Он не просто не помогает нам. Он мешает.

Вепрь замер. Хайдар тоже понял. Он хватается за голову. Но сейчас не время для паники. Круговым движением руки машу Вепрю, призывая того отправляться ко второму «окну» своей комнаты. Тот кивает и убегает. Рано радуешься, гахар. Мы ещё побарахтаемся.

Перелетаю к стеклу, за которым меня уже дожидается ничего не понимающий Клещ. Теперь нужно спешить. Испытание внезапно усложнилось в разы. Тут на пальцах уже не объяснить, что к чему. Сую руку в карман. В норах на Суши едва ли попадаются лабиринты, но пару трофейных мелков, найденных в рюкзаке прошлого гахара, я с собой всё равно прихватил. Боюсь, мне они сейчас не помогут, но попробовать надо.

Увы, как и думал, стекло, из которого были сделаны перегородки, совершенно не подвержено трению. Идеально гладкое и запредельно скользкое, оно ничем не отличалось от того материала, из которого были сделаны сосуды, какие Китар некогда перевозил через «реку» на «лодке». Мальчишка рассказывал мне, как не мог удержать те в руках. Вот и это стекло, словно лёд – мелок скользит по нему, не оставляя совершенно никакого следа.

Придётся писать послание для Клеща на собственной, снятой с себя одежде. Вот только как тот передаст его дальше? У мунца мелков нет. Да и в будущем, когда Вепрь тоже узнает мой план, нам придётся постоянно обмениваться информацией уже в куда больших объёмах, чем раньше. «Продиктованные» пальцами ряды символов будут чересчур длинными, чтобы можно было легко их запоминать и передавать дальше. Это уже не просто число. За секунду это всё не покажешь.

Гениально! Заметив, как я безуспешно вожу мелком по стеклу, Клещ приблизился к перегородке вплотную и, выдохнув на неё, нарисовал на мгновенно появившемся налёте большой знак вопроса. Запотевшая область начинает постепенно светлеть. Но медленно. Очень медленно! Микрочастицы влаги способны прицепиться к этому материалу, и это меняет всё.

Я приближаю к стеклу лицо и начинаю усиленно выдыхать на него тёплый воздух. Вот для чего здесь настроен этот температурный режим. Никакие мелки не нужны. Я принимаюсь стремительно водить кончиком пальца по запотевшей поверхности. Клещу, когда тот станет передавать мои мысли Вепрю, будет сложнее, но для меня не проблема писать всё в обратном порядке.

Зеркально перевёрнутые слова и буквы ложатся на медленно светлеющее пятно. Как закончится место, я ещё надышу. Вздрогнувший, прочитав: «Баня – гахар», Клещ внимательно следит за моим танцующим по стеклу пальцем. Пишу мелко, проводя тонкие линии кончиком ногтя. Понимающий всё мунец кивает. Мы сделаем это. Уверен, у нас всё получится.

Инструкции выданы. Клещ бросается к нетерпеливо мнущемуся у дальней прозрачной перегородки Вепрю. Теперь очередь коротышки много и быстро писать. У меня других дел пока нет – я слежу за процессом. Хайдару тоже есть, что сказать. Он надышал себе рядом второе пятно и тоже принимается водить по нему пальцем. Двадцать секунд «разговора» – и Клещ возвращается.

– Гахар закрыл цифры, – сообщает мне мунец, которому я уже успел сообщить, что умею читать по губам. – Но только первые две. Третью видно. Там тройка.

Для верности – вдруг я не разберу его дикцию – Клещ параллельно ещё и рисует схему. За двумя косыми крестиками появляется тройка [ХХ3].

– И в начале там плюс.

Наше спасение в том, что расстояние между загорающимися на стенах символами достаточно велико. Если пару соседних цифр при помощи своей спины и рубашки гахар ещё способен закрыть, то отвечающий за математическое действие знак и стрелочка находятся слишком далеко от числа, и нелюдю до них не достать.

– А у Вепря получилось в итоге одиннадцать, – заканчивает отчёт Клещ. – Давай, Ло! Решай! На тебя вся надежда.

Естественно, на меня. Не охотникам же решать уравнения? Так, что мы в итоге имеем? Одиннадцать Вепря нужно умножить на семь – это действие светится жёлтым, на той стене комнаты гахара, которая мне видна. Затем к получившимся семидесяти семи прибавляем закрытое Тарабаном число и, разделив итог на двенадцать, находим ответ всей задачи. В голове сам собой мгновенно рисуется ряд вычислений: [(77+ХХ3)/12 =?].

В этот раз всё легко. Искомое частное слишком мало, и я запросто выясню его банальным перебором возможных вариантов. Делимое состоит из трёх цифр, последняя из которых – ноль. Ну, максимум четырёх, если первый икс – это девятка, а второй больше тройки. Но меня интересуют только те варианты делимого, которые нацело делятся на делитель «двенадцать».

А таких очень мало. Сто восемьдесят, двести сорок, триста и так далее. Шаг равен шестидесяти. Подходящих делимых не наберётся и пары десятков. Как, соответственно, и интересующих меня частных.

Подбегаю к решётке. Начну снизу. Пятнадцать? Нет. Двадцать? Нет. Двадцать пять? Снова нет. На сорока мой потолок гаснет. Решил! Число, которое закрывал Тарабан, было – четыреста три. В сумме с «семьдесят семь» оно давало «четыреста восемьдесят», которое и разделилось нацело на двенадцать, дав «сорок» ответом.

Но праздновать эту маленькую победу нет времени. Подбегаю к стеклу, отделяющему от меня комнату гахара. У противоположной прозрачной перегородки, само-собой, давно уже дежурит Вепрь. Смена задания уже произошла, и на стенах теперь светятся новые символы. В частности, мне видны: плюс и за ним «двадцать девять». Это одно из двух действий в квадрате гахара.

Жалко, что цифры всегда появляются в одних и тех же местах. Нелюдь как стоял, так и продолжает стоять в той же позе, держа рядом с собой закрывающую дополнительную поверхность стены рубашку. Эта тварь теперь не шелохнётся до самого конца испытания, каким бы он не был.

Вепрь показывает мне большой палец и убегает. Улыбка на его лице вселяет надежду на лучшее. Перемещаюсь к своему второму «окну». На видимой мне стене комнаты Клеща перед стрелочкой светятся зелёным двойка и тройка. С этого числа начинаем. Правее, у прозрачной части той же перегородки мунцы уже вовсю переписываются при помощи пальцев. Сейчас Вепрь передаст мне свою часть расчётов и те символы из комнаты нелюдя, которые гахар не закрыл.

Всё. Ко мне бежит Клещ. На его лице радость, губы коротышки растянуты в улыбке.

– Гахар лопухнулся! Вторая семёрка. Когда цифры менялись, у него из подмышки вылез край верхней палочки. Гад сразу сдвинулся, но Вепрь успел заметить. А всего цифр две.

Отлично! И тут же важнейший вопрос.

«Какой знак?» – пишу я на запотевшем стекле.

– Деление, – исчезает улыбка с лица коротышки.

Клещ думает, что, раз это действие сложнее вычитания и сложения, то и наша задача по поиску неизвестной цифры в силу этого усложняется. Я с ним не согласен. Одно то, что гахар не успел вовремя спрятать семёрку, сходу решает все наши проблемы. Единственный скрытый символ я определю с лёгкостью.

Да и в целом пугают меня не задачи, а неизвестность по поводу их итогового количества. Если испытание рассчитано на решение более, чем семи заданий, мы напрасно тратим силы и время. Ответ на восьмое давать Тарабану. И его он не даст.

Вепрь, Клещ… Потеря столь ценных соратников – это больше, чем плохо. Плюс Сепан, которому всё ещё остаётся шанс вернуть тело. Плюс накопленные семена и бобы, какие в будущем, при сборе нашего прежнего отряда, могли нам очень помочь. Ну а главное – я ни разу ещё не умирал в Бездне. Что, если мой дух не сможет отсюда вернуться в Китара? Что, если управляющая этим миром программа не засчитает за смерть перерождение в ходока, и мой разум будет разрушен или безвозвратно повреждён?

Но все страхи прочь! От меня здесь уже ничего не зависит. Моё дело – бороться.

– У Вепря выходит сто семьдесят пять, – сопровождает Клещ свои слова написанием данного числа. – Мне в конце всё делить на шестнадцать. Давай, Ло, выясняй, чего буду делить.

Я киваю и приступаю к расчётам. Тут всё ещё проще, чем в предыдущей задаче. К ста семидесяти пяти Вепря для начала нужно прибавить те двадцать девять гахара, которые видно на дальней стене. Получается: двести четыре. Теперь это число нужно разделить на закрытое нелюдем. Всего две цифры, и вторая – семёрка. Вариант здесь один. Нацело «двести четыре» делится лишь на семнадцать. Очередная попытка гахара нам помешать не увенчалась успехом.

Осталось только выполнить действия со стен моей комнаты, и можно передавать итог Клещу. Умножаю полученное «двенадцать» на девятнадцать и отнимаю от произведения пятьдесят два.

«Сто семьдесят шесть» – вывожу я на запотевшем стекле.

Расчёт занял меньше секунды. Стоило Клещу произнести последнее слово, как я тут же выдохнул на стекло, чтобы сразу же дать коротышке ответ. Глаза мунца вытаращены в удивлении.

«Твой ответ – одиннадцать» – на всякий случай добавляю я пальцем.

Клещ срывается с места. Мне же снова нужно бежать к квадрату гахара. Я всегда должен держать эту тварь в поле зрения. Если данная задача окажется на сегодня последней, мне придётся ловить Тарабана. Где появится выход из Бездны? Он будет один для всех, или каждому из нас предстоит нырять в свой портал? Мне нельзя дать гахару сбежать. Как нельзя и позволить прикончить кого-то из мунцев. По ножу мы все взяли с собой. Ни у Вепря, ни у Клеща против нелюдя нет ни единого шанса. Что он выберет – бегство, попытку убить меня, или постарается навредить мне, лишив верных соратников?

Ответ на все эти вопросы откладывается. Вепрь машет мне из-за дальней прозрачной перегородки, тыча вверх пальцем. Понятно – его потолок загорелся зелёным. Приступаем к решению новой задачи. Эта уже в любом случае станет последней.

Бросаю взгляд вверх. «Кровавый таймер» давно уже прошёл середину стекла и до края ползущего вниз красного пятна остаётся не больше двух метров. Это вселяет надежду. Мы, конечно, потратили лишнее время на переписку и дополнительнюю беготню туда-сюда, но эта задержка не столь велика, чтобы стать приговором. На Суши испытания Бездны просты. У четвёрки любых идунов должен быть шанс закрыть эту нору. Раз отпущенный нам срок подходит к концу, значит задач здесь осталось: одна или максимум две.

Звёзды, сжальтесь! Пусть будет одна. И так уже вижу, что в этот раз меня ждёт наиболее сложная. На дальней стене квадрата гахара число из трёх цифр. Его нужно будет умножить на то, что мне сейчас передаст через Клеща Вепрь. Если и у Хайдара зелёным горит что-то крупное, у нас будут проблемы. Слишком большие числа существенно усложнят мне задачу. Ладно, сейчас всё узнаем. Бегу к комнате коротышки.

Даже так? Теперь понимаю, зачем испытуемым дана возможность писать на стекле. Некоторые, особо сложные по местным меркам расчёты, далеко не каждому дикарю по силам делать в уме. Впрочем, у меня нет уверенности и в том, что любой добравшийся до Суши житель этой отсталой планеты владеет методом деления, умножения «в столбик». Окажись сейчас на моём месте кто-то другой, и не факт, что он с той же лёгкостью смог бы перемножить «шестьдесят три», которые были у Вепря, и «семьсот сорок девять» горевшие на стене в квадрате гахара.

Тут нужно иметь хоть какое-нибудь минимальное образование. Того же Китара в храмовой школе учили этим арифметическим приёмам – в теории он умеет умножать «в столбик». Интересно, мальчишка бы догадался, надышав на стекло, проводить расчёты на нём? Не факт. Зная Китара, тот скорее бы умножил шестьдесят на семьсот пятьдесят – при таком округлении это несложно – потом прибавил бы к полученному те же «семьсот пятьдесят» ещё трижды и затем вычел бы из итоговой суммы лишние «шестьдесят три». То есть, сделал бы всё то же самое, что делаю я, только за куда большее время, но тоже провёл бы расчёты в уме.

Но ладно. Теперь эти «сорок семь тысяч сто восемьдесят семь» нужно сложить с чем-то, что нацело делится на пятьсот двадцать шесть. Именно такое число светится жёлтым следом за знаком деления на левой стене моей комнаты. Остальное всё после. Сейчас мое дело – вычислить закрытые гахаром цифры. Благо, тех в этот раз тоже не две.

Их три. И последняя, которую нелюдь не смог закрыть – это девятка. Зря, ох зря, Клеща так пугает деление. Не было бы его среди семи действий нашей общей задачи, мне бы было сложнее. То есть, даже не так. В первую очередь мне помогает деление, когда оно есть уже после закрытого гахаром числа. В данном случае мне достаточно одного деления среди пяти оставшихся действий. И оно идёт сразу же за искомым значением.

Так ещё легче. Сначала мне нужно узнать, сколько «пятьсот двадцать шесть» помещается в «сорок семь тысяч сто восемьдесят семь». Одно на другое не делится нацело. В делимое влезло восемьдесят девять делителей, в остатке же три с лишним сотни. Теперь только нужно установить, в сложении с каким трёхзначным числом, заканчивающимся на «девятку», эти «триста семьдесят три» дадут нечто нацело делящееся на пятьсот двадцать шесть. Нехитрая схема мгновенно возникает перед внутренним взором. [(373+ХХ9)/526].

Перебор вариантов не требуется. Он здесь один. Гахар прячет «шестёрку» с «семёркой», результат же деления: «девяносто один». Умножаю данный ответ на горящее на второй моей стене «двадцать семь» и полученное «две тысячи четыреста пятьдесят семь» можно передавать Клещу.

А можно и не передавать. Думаю, быстрее получится досчитать всё самому и сразу сообщить Вепрю финальный ответ.

«Давай всё, что у тебя и у Вепря» – пишу для Клеща на стекле.

Так как мунец секунду назад закончил мне передавать информацию про частично закрытые символы со стены гахара и стартовое число Вепря, ему и на ум не придёт, что ответ у меня уже есть. Наверняка, он подумал, что для поиска оного мне нужны абсолютно все вводные.

– Тьфу! – ругается коротышка сам на себя. – Не спросил сразу. Сейчас.

Клещ бросается к комнате Вепря и, спустя десять секунд, возвращается обратно. Тем временем «кровавый таймер» успел спуститься ниже высоты моего роста. Чтобы видеть губы Клеща, мне приходится немного пригнуться.

– У Вепря в концовке всё надо делить на тринадцать, – торопливо докладывает мунец. – У меня первым идёт тоже деление, только на тройку.

Второе действие Клеща я и так вижу на дальней стене его комнаты. Там умножение на сорок один. Расчёты элементарны. Итоговый ответ мне известен, но передавать его Вепрю рано. Дышу на стекло.

«Как только появится нора, сразу прыгайте в неё.» – пишу я на запотевшем стекле. «Когда передашь это Вепрю, сразу беги к решётке. С гахаром я сам разберусь. Вы мне будете только мешать.»

Клещ понимающе кивает. Коротышке прекрасно известно, что спорить со мной бесполезно и совершенно бессмысленно. Ло всегда прав, и он всегда знает, что делать. Эх… Когда уже эта аксиома впечатается в подкорку Китара…

Инструкции выданы. Пишу четыре цифры итогового ответа для Вепря. Сейчас или никогда! Победа или смерть! На решение ещё одной задачи, даже вздумай Тарабан нам помочь, у нас едва ли уже хватит времени. Красное пятно почти доползло по стеклу мне до пояса. Умчавшемуся к «окну» в комнату Вепря Клещу сейчас приходится писать уже сидя на корточках.

Но мне нет смысла смотреть на мунцев. Я уже всё обдумал. Скорее всего, выход из Бездны, как и раньше, будет для всех нас один. Значит, либо разделяющие нас наполовину стеклянные стены-перегородки исчезнут, либо в них появятся двери, чтобы мы все могли перейти в какое-то конкретное место. Вряд ли портал просто возникнет в воздухе. Прежний опыт подсказывает, что нора уже висит в каком-нибудь соседнем помещении. Почти наверняка, нам придётся куда-то идти, подниматься, спускаться. Скорее всего, что-то одно

Я за спуск. Зная любовь Бездны, а вернее её создателей, к правильным формам, симметрии и порядку, можно с довольно высокой степенью вероятности предположить, что проход к помещению, в котором нас ждёт портал, откроется в центре большого квадрата, когда разделяющие его перегородки исчезнут. Либо же проходами на нижний ярус послужат прямоугольные углубления с плитками. Вдруг, решётки внезапно пропадут, а дно каждой из ниш провалится вниз?

Я склоняюсь всё же к первому варианту, но при любом из них моё место сейчас в углу комнаты, возле зарешёченного углубления. Рядом с порталом или рядом со входом в него, мы с мунцами окажемся раньше, чем продолжающий стоять у стены гахар. Пусть раньше совсем на немного, но я обязан учесть каждую мелочь.

Перебегаю в угол. Извлечённое из кармана семя отправляется за щеку. Если гахару удастся ранить меня, проглочу его. Также, в правую руку перемещается вынутый из поясной петли метательный нож. Обычный у меня тоже есть, но его я достану позже. Сначала нужно попробовать сделать точный бросок. Здесь в мою пользу может сыграть внезапность.

Повернувшись к той части стены, за которой стоит гахар, напряжённо считаю секунды. По идее, Клещ уже передал Хайдару ответ. Сейчас Вепрь подбегает к нише в полу. Вот он склоняется над решёткой, просовывает сквозь неё руки. Первая плитка загнана в левый угол верхнего ряда. К ней прилетает второй квадрат с цифрой, за ним тут же становится третья плитка… И вот с глухим стуком на своё место встаёт последний четвёртый камень.

Звёзды! Я прав! Семь задач! Ровно семь!

Разделяющие наши комнаты стены начинают уползать в пол. Но опускаются они недостаточно быстро. У меня нет времени ждать, когда перегородки исчезнут. С короткого разбега взмываю вверх. Высокий прыжок перебрасывает меня через двухметровую, какой она сделалась к этому моменту стену. Я едва не цепляю спиной её край и прямо в полёте метаю нож.

Метаю и попадаю. Цель, как я и ожидал, успела переместиться ближе к углу с зарешёченной нишей. Гахар тоже догадался, в каком месте может появиться ведущий к порталу проход. Но я перехватил его. С засевшем в бедре ножом уже так не побегаешь.

С кувырка приземляюсь ногами на пол. Между нелюдем и мной метров пять. За спиной слышны радостные возгласы увидевших друг друга мунцев. Секунда – и движение стен прекратилось. Перегородки в полу.

– В этот раз тебе повезло, конструктор.

Выдернувший из ноги нож гахар метает его в меня. Замах слишком заметен, чтобы не успеть среагировать. Уклоняюсь. И оказавшийся на одной со мной траектории Клещ тоже легко уворачивается от броска. Нелюдь всё-таки целился в мунца. Он знал, что не сможет попасть в меня. Тарабан отступает.

Я не стану его убивать. Не в Бездне. Подрежу сухожилия на руках и ногах, обыщу, чтобы удостовериться в отсутствии у гахара бобов и особенно семян, которые могут его излечить, и вышвырну ещё живого калеку в портал. Мне не нужен одарённый ходок в непосредственной близости от места нашего появления возле скал.

– Ты умрёшь, как и все твои недоноски-сородичи, – произношу я с ухмылкой, делая первый шаг в сторону нелюдя. – В безвестности и бездарно. Думаешь, ты первый гахар, встреченный мной на этой планете, ничтожество?

Гахар продолжает пятиться. Этой твари хватает ума понять, что в бою один на один против меня у него нет ни единого шанса. Бросаю быстрый взгляд себе за спину. Проход, и действительно, открылся в самом центре квадрата. В полу зияет провалом круглая дыра. Мунцы уже скрылись в ней.

– Я умру, – шипит сквозь зубы гахар. – Но и ты не покинешь этой проклятой планеты. Мои братья прикончат тебя! Мы очистим от низших всю звёздную россыпь миров!

С этими словами нелюдь выдёргивает из поясной петли нож и… перерезает себе горло.

Дно вселенной! Эта хитрая тварь предпочла честной схватке со мной превращение в ходока. Логично. На его месте я бы поступил точно так же.

– Ло! Нора не пускает!

Глава вторая
Так лучше

Ох и лихо его переделала Бездна… Ладно, распухшие руки и ноги совсем не похожи на прежние – оно у всех ходоков так – но стройный, подтянутый некогда дядька теперь обзавёлся вдобавок к огромной башке ещё и не менее здоровенным раздувшимся брюхом. Архейского лорда в гигантском уроде сейчас выдают только длинные чёрные волосы, выпученные карие глаза и острый крючковатый нос. Страхолюдище получилось – жуть просто.

И к тому же, летучее страхолюдище. Интересно, он долго способен так в небе парить? Нам про этот его дар ничего неизвестно. Вдруг, тот двушкой был? Хотя, вряд ли. Тогда двигался бы ходок гораздо быстрее. Сейчас его скорость сравнима со скоростью быстрого бега. Потому Краж и смог убежать. Пока смог.

– Чего ждём⁈ – орёт Хэл. – Этого мы не завалим! Живо в разные стороны!

– Ночью встречаемся здесь же! – вторит белобрысому Бон. – До темноты возвращаться не сметь!

Бросив всё, кроме топоров или копий, у кого они были, народ дружно кинулся врассыпную. Кто дёрнул прочь от летящего к лагерю чудища, кто вправо метнулся, кто влево. Пустой остаётся лишь та сторона, откуда ходок приближается. То есть, не совсем пустой – отставая от всех остальных на несколько десятков шагов, оттуда в ложбину сбегает подставивший нас дурак.

Неужели Краж взаправду решил, что отряд вступит в бой с ходоком? С таким ходоком? Это же не бездарь какой-нибудь и даже не сисястая попрыгунья, с которой мы и то чудом справились. Джафар со своими лучами на лбу, помимо полётов, про какие никто ведать не ведал, может пользоваться и теми боевыми дарами, о которых всем нам, в том числе и придурку-землянину, наоборот, было прекрасно известно.

Ладно силушка богатырская, какую археец, как Сёпа, может в любой миг призвать – ходоки и без того непомерно сильны – но так лорд же ещё и защитным покровом владел. Как прикажите драться с неуязвимым чудовищем? Тут и с ног его свалить не поможет. С ног… Те ноги сейчас в небе болтаются. Ой, дурак… Трусливая безмозглая тварь! А ведь мог бы и увести великана от лагеря вместо того, чтобы нас подставлять. Пусть ценой своей жизни, но спас бы товарищей.

Хотя, какие мы тут друг другу товарищи? Четверо предзов – те да, а остальные все просто объединены общим делом, не более. Плевать на нас Краж хотел. Как, впрочем, и я на него. Пусть этого трусливого гада теперь ходок и жрёт. Так справедливо будет. Кого-то ведь это летучее чудище точно сожрёт. От такой твари не убежать.

Вернее, не убежать всем. Мы потому и рванули в разные стороны, что ходоку, хоть летучий он, хоть какой, а одновременно за всеми погнаться никак. Кому-то обязательно повезёт. Скорее всего так и многим. Только Творцу известно, кого бывший лорд сейчас выберет. Хоть бы не меня только! И не Бона – с предзом мне ещё в пятую нору лезть. И уж точно не Зайку.

Хотя мелкой как раз опасность быть съеденной сейчас грозит меньше всего. Зверолюды ходокам интересны, только когда людей рядом нет. Но всё равно, близко ко мне ей держаться нельзя. У пары бегущих куда больше шансов быть выбранными ходоком, чем у одиночки.

– Левее забирай! – махнул я на бегу скачущей рядом подруге. – Потом встретимся! В волчьи зубы не попади!

Зайка кивнула и тут же начала отклоняться чуть в сторону от нашего прежнего общего курса. Резко вбок не уйти. В десяти шагах от нас по склону холма несётся вверх Флерд. И неплохо несётся для своей грузной туши. Впрочем, это только на фоне сухощавого Эдриана, летящего настоящей косулей левее крепыша-землянина. А, что с другой стороны?

Быстрый взгляд вправо. Там Гурь. Косматый предз рванул драпать чуть раньше, чем мы, и уже почти на вершине. Ещё дальше за ним вижу Хэла, ещё дальше Никиту и Бона. Двое последних покидают низину, где был наш лагерь, не через холм, а по ложбине и потому вырвались немного вперёд.

– Подождите меня!

Вот, зараза! И чего его именно сюда потянуло? Нет бы прямо бежать, или хотя бы направо свернуть, куда бросились: Дерман, Рохус, Крамор и Дрог. Прямо по нашим с Зайкой следам рванул, гад. И само собой ходок тоже сюда поворачивает.

Ёженьки… Пошёл на снижение. Вот-вот дурня настигнет. Тем более, что на подъёме Краж мгновенно потерял скорость. Огромные лапы выставлены вперёд, пухлые пальцы-колбасы в готовности хватать растопырены, безумные глаза твари светятся радостью, широченный рот раззявлен. Ходок даже язык в предвкушении высунул.

А я тем временем забрался уже не вершину холма. Дальше легче пойдёт. Вниз по склону рвану – только пятки будут сверкать. Начинаю протискиваться среди камней. Позади раздаётся крик ужаса, тут же сменившийся хрустом и чавканьем. Краж добегался.

Влетаю прыжком на обломок скалы, который быстрее получится преодолеть поверху, чем огибать. Зайка умничка – уже скачет вниз. Обогнала меня. А вот бегущий правее нас Флерд, наоборот, немного отстал. Дядька только влетел на вершину холма. На его пути камней больше, и сами камни огромные – некоторые едва ли не с дом размером.

Вот Флерд исчезает в щели между парой таких… И с другой стороны не выскакивает. Ох и хитрый. Затихариться решил. Понадеялся на то, что ходок теперь за нами погонится, а на одну из многочисленных «мышек», что шмыгнула в норку, внимания не обратит. Да и щель там такая, что великану туда не пролезть. И рукой не достанет. Я окрестности лагеря хорошо знаю, и этой длинной и узкой щелью сам ни раз бегал в соседнюю ложбину.

Мчу вниз. Десяток секунд – и снова начнётся подъём. Путь наметил уже. Вон, левее чутка, виден лёгкий проход между скал. И правее ещё один, но там Зайке бежать. Наши курсы постепенно расходятся.

Что за грохот? Невольно оглядываюсь. Ёженьки… Прогадал Флерд. Ходок решил первой ловить ближнюю к нему «мышку». И плевать он хотел с таким даром на скалы. Каменюка, размером едва ли не превосходящая самого великана, отброшена в сторону, и гигант уже подносит к пасти схваченного землянина. Флерд, ревя, лупит в пальцы держащей его руки ножом, но покров не даёт человеку даже оцарапать окаменевшую шкуру чудовища.

Беги, Китя, беги! Не оглядывайся. От такого ходока негде спрятаться. Ему сверху всё видно. Стоит твари заметить, в какую ты норку шмыгнёшь, и конец – отовсюду достанет. Теперь только к Единому мысленную мольбу обращать. Только он сберечь сможет.

На вершине очередного холма не сдержался, бросил назад быстрый взгляд. Джафар снова взлетает. Сейчас сверху приметит себе новую цель – и в погоню. Хоть бы не меня! Хоть бы не меня!

Фух… Куда-то сильно правее летит. Пронесло. Значит забираю левее – и с холма на холм, из ложбины в ложбину, со склона на склон. Буду мчать пока ноги держат. Эх… Как жалко, что Бон у всех, как из Бездны вернулись, бобы отобрал. Но ничего. Уж теперь-то, поди, оторвусь.

* * *

В тот раз не повезло Эдриану. Видать, бывшего лорда на благородную кровь потянуло. Но – спасибо быстроногому знатному – прежде, чем сгинуть, он успел далеко увести за собой ходока. Настолько далеко, что обратно тот уже не вернулся. Заблукал, потерял то место, где проворные «мышки» дружно прыснули от него во все стороны. Осмелев, я ещё до темноты тогда выбрался из нагромождения скал, где прятался на протяжении пары часов, и едва-едва смог разглядеть вдали летящего неизвестно куда великана.

Зайка в порядке. Она в лагерь самой первой вернулась и всех там встречала. Но итог в целом грустен – в отряде теперь на троих людей меньше. И вдобавок один из нас ранен. Слава Единому – довольно легко, но нормально ходить и тем более бегать Дрог какое-то время не сможет. Нашему пустолобому любителю кос, с одной стороны повезло – смог прикончить напавшего на вооружённого лишь топором и ножом одиночку волка, а с другой – подранная зверем нога будет заживать теперь долго.

Мы тогда думали, что и Дрог того – не вернётся уже, но к утру ближе приковылял в лагерь. Силён дядька. Топором волку пасть заклинил, втолкнув его в звериную глотку, и тут же туда руку с ножом по плечо запихнул. Искромсал хищника изнутри – тот и сдох. Вот только перед тем, как протянуть лапы, волк успел этими самыми лапами хорошенько исполосовать бедро Дрога.

Дядьке даже пришлось наскоро из сухой травы и колючек разводить костерок, чтобы раны прижечь перед тем, как зашить. Благо, огниво, как и нитка со специальной гнутой иголкой в кармане имелись. Бон считает, что только это и спасло Дрога от заражения. Пятый день уж пошёл с того случая, а ни гноя под корками нет, ни опухоли вокруг. Как швы снимем, опять потихоньку разбегается.

Ну, а нет, тогда Бону придётся расщедриться и отдать Дрогу семя. Тех так мало, что на излечение «пустяковой» по словам предза раны, которая и сама заживёт, командир семя жмёт. Вот гноиться начнёт – тогда да, а так нет. Дрог, всю жизнь проходивший в охотниках, умеет, что ждать, что терпеть. Вслух он Бону и само собой поддержавшим решение своего предводителя предзам против ничего не сказал, но по его лицу видно, что дядька несильно расстроится, если его раны таки загноятся.

Но страдания Дрога – это тихо и про себя, а злость Дермана, которого теперь через раз оставляем стеречь лагерь и раненого – это часто и громко. Наш бровястый бандит недоволен тем, что их с Рохусом по очереди заставляют сидеть охраной при Дроге. Мол, так он свою нору никогда не найдёт. И, в отличие от мастера-мечника, Дерман напрочь отказывается понимать очевидное. Им сейчас в Бездну всё равно идти не с кем. У одного два луча, у второго три. А новички, каких, может, найдём, ещё неизвестно когда смогут Дерману составить компанию.

Другое дело – нас шестеро. Среди нас-четырёх-лучевых так даже один лишний есть. Со смертью Эдриана и Флерда мои шансы попасть в заветную пятёрку резко выросли. Теперь это место нам делить только с Крамором. Впрочем, Бон запас в одного человека считает, наоборот, слишком маленьким. Вон, аж четверо было, и уже двоих нет. Постоянно таскает меня за собой, а Крамора при себе держит Хэл.

Раз наткнулись на волка, так предз меня сразу себе за спину задвинул и сам зверя бил. У него то выходит не хуже, чем у Рыжего Йока. А вот Рохус и Дерман по очереди составляют компанию Гурю с Никитой. День за днём бродим, округу прочёсывая, но последней норы нет, как нет.

* * *

– Надо лагерь менять. Исходили тут всё.

Так-то я с Хэлом согласен, но у Дрога нога не готова ещё к таким переходам. Нам придётся тащить его. Или хотя бы под руки вести, чтобы сам на поддержке хромал.

– Завтра утром уходим, – кивнул Бон. – Ещё вёрст на тридцать к закату сместиться бы надо. Там ещё более дикая глушь. Точно нору найдём.

– Снова глушь, – зло пробормотал Дерман. – Надоело уже. Ни людей, ни зверолюдов тебе. Коз и тех уже забыл, когда в последний раз видели. Змей, да ящериц жрём. Давай лучше обратно к восходу смещаться, в те края, где кошаки селятся. Надо бы уже в какое-нибудь гнездо в гости зайти. Подустал народ.