Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

– Поддержу, – согласился Дрог. – Я бы у массахов с удовольствием отлежался.

– Массахи далеко, – скривился Бон. – Не с руки нам туда-сюда шастать. Потом всё равно на закат топать придётся. Река в той стороне.

После памятной неудачи с Джафаром, когда нас в отряде, если не считать Зайку, осталось всего девять человек, нами было принято очень важное, особенно для меня, решение – не разделяться по закрытию предзами пятой норы на тех, кто уходит и тех, кто остаётся, а отправляться в город всем вместе.

А что? Мужики знают куда идти, а дорогой, какая надолго растянется, и людей можно встретить, в том числе и с лучами на лбу, и норы найти. Это раньше, когда нас совсем много было, звезду не собравшим остаться был смысл. Всё же здешние края по разумению Бона для спокойного сбора лучей подходят лучше всего. Потому они с друзьями и пришли сюда в своё время. Теперь же, малым числом оставаться – чересчур большой риск. По мнению предзов, оно не стоит того.

Когда принимали решение, каждый брал слово. Я понятно – тотчас поддержал уход в город. Мне туда в любом случае надо и чем быстрее, тем лучше. По-другому случись, всё равно бы напросился в компанию к предзам. Дрог был против – он свой путь по сбору звезды ещё даже не начал. Дерман тоже – ему, мол, и здесь хорошо. Крамор думал, чуть дольше меня, но в итоге решил, что один шаг шагнуть и дорогой получится, если в Бездну его не возьмут.

Ключевым же стал голос Рохуса, к всеобщему удивлению, выбравшего досрочный уход на другой конец Суши без добора недостающих лучей. Тут уж Дерману некуда было деваться. Оставаться вдвоём с хромым Дрогом бровястый не пожелал и тут же поменял своё решение. Само собой, продолжающий восстановление раненый выбора уже не имел. Мы уходим. Вот только когда…

– Я тут думал… – почесал ухо Дерман. – Если бы всё же массашье гнездо на пути нам попалось, я бы там и остался. Самому оно нет, неохота в холмах торчать, пустолобышей выискивать. А так бы усатых напряг. Дрог, что скажешь? Как тебе такой план?

– Я за, – ожидаемо поддержал раненый. – Сами говорите, что вокруг того города нор нема. Что мне там с пустым лбом ловить?

– В городе ватаги сколачиваются, чтобы вместе в лес идти искать норы, – недовольно пробурчал Бон. – Я рассказывал.

Было видно, что командиру не нравится этот разговор. И я даже знал почему. В долгой, полной опасностей дороге через полпояса каждый лишний человек важен. Это Дрог сейчас за обузу, а через пару седмиц снова станет подмогой. Да и Дерман серьёзный боец – неохота его отпускать.

– Может, хватит уже? – упёр кулаки в бока Хэл. – Всё решили же, нет? Предлагаешь вас к массахам под ручки свести? Хрена с два. Хочешь, топай сам. Направление укажу.

Дрог осклабился.

– Хэл, вот чего начинаешь? – примирительно развёл руки раненый. – Дерман же сказал: если по пути нам гнездо попадётся. А не попадётся, так и говорить не о чем.

– Злой ты, Хэля, – натянуто хохотнул Дерман. – Чуть что, сразу бычишься. То я просто по кошачьей репке соскучился. Больно вкусная она у них. Нет, так нет.

Белобрысый предз принял предложенную игру. Скуластое лицо Хэла тут же разгладилось.

– Знаю я твою репку, – ухмыльнулся он. – Всё не можешь себя простить, что в наш прошлый заход в гнездо массашкой побрезговал. По первой не догнал, что оно с местными бабами можно. Ничего, потерпи. В городе всяких хвостов, под какие вдуть можно, полно. Ещё обженишься с какой кисой, не ссы.

Дерман сморщился. Бровь аж на нос спустилась.

– Идите уже, – отмахнулся он от белобрысого шутника. – А то жара скоро. Хватит время терять.

Мы давно были собраны. Командир наскоро объяснил, кому где сегодня искать, и мы с Боном зашагали к полудню. Обернувшись, я помахал рукой Зайке. Шуша все эти дни не покидала лагеря, помогая то одному, то второму сторожу охранять раненого. Её уши не дадут волку незаметно приблизиться, а вовремя предупреждённые мужики со злым зверем уже справятся точно. Теперь с подругой уже только вечером свидимся.

* * *

Очередной пустой день. Сколько с Боном мы низин обошли, сколько россыпей скалистых обшарили на вершинах холмов, а на выходе ноль. Из удачного только, что, ни волков, ни тем более ходоков сегодня нам тоже не встретилось. Под вечернюю зорьку возвращаемся в лагерь ни с чем.

Мы не первые. С холма вижу, что Хэл с Крамором уже успели вернуться. Мужики с двух сторон обступили Дермана, стоящего подле сидящего на земле Дрога, и о чём-то болтают, сопровождая свои слова частыми жестами. Явно спор там у них. Наверное, утренний разговор продолжают. А вот Гуря с Никитой и Рохусом пока нет. Как и Зайки не видно. Небось, снова по соседним низинам корешки собирает. Малая у нас та ещё добытчица. И себя сама кормит, и нас понемногу подкармливает.

Всё, заметили нас. Хэл машет рукой, прося поторопиться. У меня сразу ёкнуло сердце – неужели, последнюю нору нашли? Бежим вниз. Но блондинистый предз сходу портит мне поднявшееся было настроение. Сначала своим хмурым видом, а потом и словами.

– Беда у нас, – вздыхает Хэл. – Без сторожа остались.

– Что с Зайкой⁈ – мгновенно понимаю я, о ком речь.

– Родня увела, – разводит Дрог руки. – Боюсь, что силком.

– Да силком, силком. Тут без вариков, – бурчит Дерман. – Малая бы вернулась, кабы у неё на то воля была. Да хоть, чтобы с тобой попрощаться. Она так и сказала, что быстро. Мол, сбегает к своим поболтать – и сразу обратно.

– Когда? Где? Рассказывайте! – опережает меня Бон.

Как же так… Злость, обида, страх – всё обрушилось разом. Какая родня… У сиротки? Скорее уж, родичи. Но, что теперь делать? Бежать, искать…

– Давно было. Ещё до жары, – принимается рассказывать Дерман. – Услыхала своих и такая: тушкаты! «Далеко?» – спрашиваю. «Пара вёрст» – говорит.

– Мы её не хотели пускать, – перебивает бровястого Дрог.

– Ага, как ты её не пустишь? – продолжает Дерман. – Сказала, что скоро вернётся, что ей парой слов перекинуться только – и на ногу. Мне ушастую догнать не по силам. Не в спину же ей было стрелять?

– В какую сторону⁈ – возвращается ко мне дар речи.

– Остынь, – кладёт мне на плечо свою тяжёлую руку Бон. – Поздно дёргаться. Уже далеко увели.

– Мы найдём! – не желаю я слышать поганую правду. – По следам!

И у самого тут же мысль: «Какие следы? Не на этой каменистой дубовой земле.»

– Брось, пацан, – кривится Хэл. – Человеку тушката возможно найти, если только ему сам тушкат то позволит. У хвостатых такое бывает. Украли девчонку. Теперь в новую семью невестой войдёт. Забудь. Дальше сами. Просрали мы сторожа.

Грусть, печаль… Сердце давит тоска. Кому сторож, а кому Зайка другом была. Но правы мужики – йока с два теперь мелкую выручишь. Тут свою звезду-нору не можешь найти, а ведь та здоровенная. Попробуй в этих бесконечных холмах отыщи маленькую норку тушкатов, когда те в неё ещё и вход прячут. Тем более, что сородичи Шуши, которые Зайку забрали, ясен-красен не из этих краёв. Все окрестности лагеря мы на много вёрст вокруг обходили. Какие-то залётные выследили.

– Да не кручинься ты так, – похлопывает меня Бон по спине. – Зайке твоей так оно даже лучше. Что ей при людях торчать? Своей жизнью тушкатской жить надо. Держи нос бодрее.

И ведь прав дядька. Чего это я? Сам же по первой Зайку к каким-нибудь её сородичам пристроить хотел. Гад ты, Китя – не о подруге думаешь, а о себе. Может, оно поначалу и не по нраву придётся малой, но дальше, поди, свыкнется, слюбится. В город путь долог и полон опасностей. Нам-то, конечно, её уши бы были серьёзной подмогой, но подвергать девку этому лишнему риску – свинство с моей стороны. Если отыскались сородичи Шуши, так только и надо, что радоваться. Может, и не силком увели. Может, ещё забежит попрощаться, но завтра?

– Ей-то, может, и лучше, – невесело бурчит Хэл. – А нам? Эх… Такую сторожиху просрали…

– Но для порядка поищем, – кивает мне Бон. – Пара вёрст – это близко. До темна обернёмся.

* * *

До темна не успели. В лагерь снова вернулись, когда крохи света уже давали лишь звёзды. Но главное сделали – в последних закатных лучах с Хэлом, Боном и Крамором пробежали ту пару вёрст в указанном Дерманом направлении и что смогли осмотрели. Я так даже и покричал от души, зовя Зайку. Ни следов, ни ответа. Прощай, Шуша! Пусть тебе повезёт в новой жизни больше, чем в прошлой. По себе знаю – любая семья лучше, чем совсем никакой. Будь счастлива! Помни меня.

Вроде совесть чиста, но ложился я спать всё равно в дурном настроении. Как паршивым осталось оно и на следующий день. Где уже та нора? Может, в окрестностях нового лагеря к нам повернётся удача? До заката на тот же закат и шагали. Куда больше трёх десятков вёрст одолели. Чтобы в один переход уложиться, в жару и то привала не делали. Прикрывшись для тени снятой с себя одёжей, топали и топали. С кого как, а с меня семь потов сошло. Жажду так заливал, что аж фляга дно показала.

А восполнить запас теперь негде. На ночёвку становимся не у воды, а где тьма застаёт. Без малой уже не так просто источник найти. Боюсь, следующий день на его поиски весь и потратим. Благо, Бон сказал сразу, что нам с Дерманом завтра Дрога стеречь. Раненого за собой лишний раз таскать тяжко и глупо, а я по разумению командира ещё слишком мал, чтобы на сухую по пеклу шататься.

Утром, разбившись на пары, мужики отправились на поиски источника. Нам же пришлось весь день просидеть в тени скал подле Дрога. Жажда мучала крепко. Горло так пересохло, что болтать было в тягость. Я уже начал думать, что придётся нам возвращаться назад на бобах и на радость Дерману менять направление поисков. Теперь ясно, отчего тут не селились массахи. Вот, где Сушь – настоящая сушь.

Но беда миновала. Вернувшиеся последними Рохус с Никитой обрадовали всех – вода найдена. По вечер с трудом отыскали источник. И то не родник, а низинку, где приметная травка им подсказала, что здесь смысл есть копать яму. Перебрались туда, отрыли колодец, напились, поужинали уже в темноте и на боковую. Все, кому оно можно, заснули мгновенно – устали сегодня жуть просто.

Моя стража третья. Нас с Дрогом с трудом добудились Хэл с Гурем, которые тут же попадали брёвнами. Отвык народ по ночам бдеть в дозоре. При Зайке все лишь для виду дежурили. Да и не изматывались мы так сильно давно.

Сидим слушаем ночь. Тут одно хорошо – мало живности. А нет дичи, так нет и волков. То ли знание это, то ли рана, отнявшая сил в переходе сверх меры, виной, но Дрог не продержался и часа. Начал голову на грудь ронять, бурчать что-то сквозь дрёму, а потом и вообще захрапел. Ладно, пусть. У меня ни в одном глазу сна нет – за двоих подежурю. Всё равно скоро уже Крамора с Никитой будить.

Тишина. Холмы спят. Причём, мёртвым сном. Жизни тут, что днём мало, что ночью не больше. Слышно только, как люди сопят. Не ворочается даже никто.

И вдруг звук! Тихий-тихий. Словно кто-то крадётся. Послышалось? Тем не менее, я мгновенно напрягся. Ещё раз – и бужу всех тревогой.

– Китя, – внезапно доносится до меня прилетевший со стороны лежащей между холмов ложбины знакомый шёпот.

– Все спять. Не буди. Поговорить надя.

Ло 4

Не пускает нора? Дно вселенной! Не может быть… Здесь, на Суши, приходится входить в каждую нору, рассчитанную больше, чем на одного человека, обязательно держась за руки. Иначе портал тебя не пропустит. Но для выхода соприкосновения друг с другом раньше не требовалось. Неужели, эта нора выпускает из Бездны только всех четверых? Или… Возможно, за руки при выходе необходимо держаться лишь выжившим.

Но проверять эту версию я точно не буду. В таком случае, если я ошибусь, нам конец. Гахар всё ещё жив. Перерезание сонной артерии не влечёт за собой мгновенную смерть. Сейчас он пока что всего лишь потерял сознание. Несколько секунд у меня есть в запасе. И я их использую.

Тратить жемчужину смысла не вижу. С данной задачей должно справиться семя – его приём внутрь гарантирует полное излечение любых ран, в том числе и смертельных. Если я опоздаю, то труп не поднять и жемчужине – постфактум она по идее не действует. Но это не факт. Экспериментов мне ставить не доводилось. В отсутствии других вариантов придётся проверить и эту теорию. Пока же приберегу этот ценный ресурс на тот случай, если семя не успеет сработать.

А успеть оно должно. Весь мой предыдущий опыт доказывает отсутствие связи между растворением в организме объекта проглатывания и началом действия создаваемого этим объектом эффекта. Тут не нужно ждать всасывания в кровь вещества, из которого состоят семена и бобы. Проглотил – и местная магия мгновенно начинает работать. Другой вопрос – что в данном случае программа зачтёт за проглатывание? Что-либо глотать в своём нынешнем состоянии Тарабан не способен.

Если бы речь шла просто про доставку объекта в организм, можно было бы пропихнуть семя внутрь через прямую кишку, но рассасывание, даже мгновенное, мы уже исключили. За щекой семя может храниться бессрочно. Путь один – протолкнуть его в пищевод сквозь дыру, образовавшуюся в горле гахара после нанесения им себе резанной раны. Хлынувшая потоками кровь мешает определить глубину разреза, но при необходимости его можно быстро расширить.

Размышления заняли долю мгновения. Решение принято. Бросаюсь к гахару и стремительно расширяю рану ударом ножа. Откинутая назад голова Тарабана повисает на последних лоскутах плоти. Выплюнутое изо рта семя уже в моих пальцах. Нащупываю обрезанный пищевод, расширяю входное отверстие и проталкиваю в него магический камушек. Теперь голову на место, совместив края раны – и ждать. На всё про всё я потратил секунды четыре. Должно получиться.

Слава звёздам! Сработало! Плоть на шее гахара стремительно срастается. Сейчас он придёт в себя. Переворачиваю так и не ставшее трупом тело со спины на живот и придавливаю его сверху. Выкрутить руки, зафиксировать ноги. Готово. Теперь точно не вырвется.

– Ждите! Мы выйдем все вместе.

Появившаяся из люка голова Клеща, кивнув, исчезает обратно.

– Тварь! Проклятый низший!

Гахар пришёл в себя. И, судя по тому, что сразу же начал ругаться на своём языке, он мгновенно всё понял.

– Не сбежал? – с иронией интересуюсь я, втыкая ему нож под мышку. – Не надо спешить. Умрёшь ты не здесь.

Как же нам повезло, что гахару тоже не была известна особенность четвёртой норы. Если отсюда выходят лишь в полном составе, то он мог бы просто прикончить себя вместо того, чтобы мешать нам решать задачи.

– Тебе всё равно конец! С этой планеты нет выхода! Ты сдохнешь, конструктор! Ваш вид обречён!

Можно было бы ему отрезать язык, но не хочется тратить лишнее время. Пусть орёт. Я же методично лишаю гахара подвижности, подрезая ему сухожилия. Кровь снова льётся ручьём. Затягивать с этим делом нельзя. Не для того я его спасал, чтобы тут же прикончить по новой. Нож отобран. Обыск тоже закончен. Похоже, он не соврал про невскрытого ходока. Или того не существовало, и своих спутников гахар попросту скормил Бездне. По крайней мере, бобов и семян у него с собой нет, как нет и чего-либо другого, что могло бы представлять для нас ценность.

Ну всё. Хватаю стремительно слабеющего гахара за волосы и тащу его по полу к люку. Лестница коротка – пересчёт спиной ступеней его не добьёт. Мунцы ждут у норы.

– Что-то долго ты, – хмыкает Вепрь.

– Смотрю, Баня не хотел уходить, – кивает на изрезанное мной еле мычащее существо Клещ.

– Хуже, – стаскиваю я гахара вниз по лестнице. – Он хотел в ходока превратиться. Пришлось вылечить. Семя на этого гада спустил.

– Вот урод, – шипит Клещ сквозь зубы. – То-то грудак весь в крови. Глотку резал?

А вот я не испачкался. Всё проделано чётко.

– Резал, – киваю я. – Но ходок – это ладно. У меня есть подозрение, что из этой норы можно выйти только в полном составе. Ты мне очень вовремя крикнул, что нора не пускает.

– Твою бабку за пятку… Так мы же…

– Он бы сдох – и нам крышка, – задумчиво запускает пятерню в свою растрепавшуюся бороду Вепрь.

– Сейчас и проверим. Давайте руки.

Мы берёмся за руки, и стоящий ближе всех к норе Вепрь шагает к порталу. Гахара я пока отпустил.

– Неа, – качает головой Хайдар, смотря на свою ладонь, свободно прошедшую сквозь луч серой звезды. – Не пускает.

– А так?

Я хватаю за ногу еле живого гахара, который всё никак не потеряет сознание, и мы повторяем попытку.

Теория верна. Вепрь исчезает в норе. За ним следом в нижний луч огромной звезды заходит Клещ. Я чувствую в своей руке его ладонь, но опустившаяся на меня при пересечении границы портала абсолютная тьма не даёт разглядеть место, где мы оказались. Звук здесь тоже отсутствует. Тащу за собой гахара…

Внезапная вспышка света заставляет невольно зажмуриться. Мои руки пусты. Открываю глаза. Я вернулся. Вокруг голая полупустынная местность, упирающаяся одним своим краем в песчаное море барханов, а другим в усыпанную у своего основания многочисленными обломками скалистую стену. Я в окрестностях пещерного города лис. Но самих ислинов не видно. И ясно почему – местных жителей заранее предупредили, что идуны лезут в нору. Нарваться на ходока или нескольких желающих нет.

Впрочем, опасность быть пойманным порождением Бездны для звероморфов не столь велика. В окрестностях дома клана плато густо усеяно входами в пещерный лабиринт. И один такой я уже отыскал глазами. Из него как раз выглядывает осмелевший ислин. Его храбрость понятна. Округа прекрасно просматривается. Появись в радиусе пары километров отсюда ходок, не заметить великана было бы попросту невозможно.

Более того, я даже вижу своих соратников. Оба правее меня, если стоять спиной к скалам. Клещ чуть ближе, Вепрь чуть дальше. А вон и гахар. Помахав мунцам, направляюсь в сторону песчаного языка, где тёмным пятном на светлой земле маячит лежащее тело.

Тарабан – или как там на самом деле звали этого нелюдя – не дождался меня. Пока я шёл, его прикончила чрезмерная потеря крови. Я правильно всё рассчитал. Забирать с собой труп смысла нет. Для не знающих правду, Баня станет трусливым ублюдком, хотевшим пройти испытание, подставив своих спутников. В прошлые разы подлецу этот способ помог получить новый луч, но нашла коса на камень. Поверят.

Ещё одним врагом меньше. Я опять победил. На обратном пути к скалам присоединяюсь к дожидающимся меня мунцам, и мы уже вместе подходим к группе высыпавших из пещеры звероморфов. Заберём свои вещи, и в компании пары землян отправляемся в путь через земли ислинов. Самое сложное позади. Дальше будет полегче. Для себя же я абсолютно точно решил, что в последнюю пятую нору я войду только с теми людьми, кого знаю. С меня хватит сюрпризов.

* * *

В этот раз провожатых у нас уже двое. Лис по имени Снус знает общую речь, его младший напарник Васат оперирует только дюжиной слов. Цена их услуг более, чем скромна. Подозреваю, что помогать идунам заставляет ислинов совсем не корысть. Доставшееся нам от гахара трофеем копьё послужило, скорее, символической платой, по факту же ведут нас в дом клана Лек в силу следования заветам почитаемой лисами Матери-Ночи. Удобно. Жаль только, что далеко не все обитатели Суши поклоняются этому покровительствующему нам божеству.

Вот теперь пришло время, а вернее появилась возможность, получше познакомиться с нашими новыми спутниками. С теми, которые люди. Эти двое шли по Тверди в разных отрядах и встретились уже здесь, на Суши. Встретились достаточно быстро, ещё пустолобыми. Им повезло – портал выбросил их в относительно безопасные предгорья хассов, и своего первого злого зверя они встретили лишь у реки, успев побывать к тому времени в гостях у жадного мумра.

Впрочем, жадность жадностью, а по факту Хардун им прилично помог. До ислинов эта парочка добралась куда быстрее меня и почти без проблем. Именно их относительно недолгое пребывание на Суши как раз и виновато в отсутствии большого количества лучей на лбах этих отнюдь не трусливых землян. Они просто ещё не успели найти свою нору. В целом же оба – вполне перспективные кандидаты на сбор полной звезды. Эти двое сильны, умны, опытны. Прежде, чем встать на Путь, каждый из них успел много добиться в жизни.

Гаспар владел кузней на Горе. При этом, переложив большую часть управления семейным делом на сыновей и внуков, сам вместе со старшими отпрысками занимался охотой, ходя за лоскут в одном из сильнейших отрядов всего полиса. Коренастый и длиннорукий мужчина по размаху плеч превосходил даже Вепря. В грамотной речи горца чувствовалась высокая по местным меркам образованность человека. Яркие карие глаза светились из-под густых чёрных бровей интеллектом и, как ни странно, озорным огоньком весёлости.

Хохотал Гаспар часто, заливисто, громко. Будучи сам весьма острым на язык, охотник без проблем позволял и другим бросить в свою сторону колкое словцо, при условии, что оно брошено было без злобы. Балагур и шутник. Тем не менее, ширина покрытого щетиной квадратного подбородка выдавала наличие у своего обладателя по-настоящему железной воли.

Его товарищ, хоть внешне и кардинально отличался от мощного кряжистого Гаспара, но тоже относился к разряду серьёзных бойцов и борцов за своё место под солнцем. Высокого, стройного, русоволосого и светлоглазого мужчину легко можно было принять за юнца – слишком уж часто и заразительно он улыбался, демонстрируя безупречно белые зубы и появляющиеся при этом ямочки на не менее безупречно выбритых щеках, которые Вольфганг каждое утро подолгу скоблил умудрившимся преодолеть во время странствий своего хозяина по трём поясам десятки тысяч километров лезвием.

Внешность обманчива. Под маской неунывающего юного весельчака скрывался ста шестидесяти семи летний барон, на старости лет и в одночасье пересмотревший своё отношение к Пути, когда его род впал в немилость у правителя полиса, поклявшегося достать новоиспечённого кровника в любой точке Земли и Предземья.

Бегство на Твердь решило проблему. Теперь страхи барона Крюгера в прошлом, и тайны из своей грустной истории молодящийся старец не делает. Он и в целом довольно открыт и приятен в общении. Да уж… Тоже мне старец. Старцем, стариком или дедушкой запанибратски называет товарища горец. Вольфганг же отвечает охотнику еще менее подходящими квадратному кузнецу: «Малышом», «Внучком» и «Мальчишкой».

Не удивительно, что Хайдар в первый же день нашего совместного пути озвучил весёлой парочке наиглавнейшее требование: для них мы исключительно – Вепрь, Клещ и Метла. Либо по именам, либо так. То есть, это касалось нас с Вепрем. Подозреваю, что настоящее имя Клеща неизвестно даже его друзьям из Могучей кучки. Условие принято и по сей день неукоснительно исполняется. С новыми спутниками мы ладим отлично.

Дорога через земли ислинов пока тоже легка. За три дня лишь единожды на нас было совершено нападение небольшой стаей хищников. Около дюжины шестилапых шакалов бросились к нам, выскочив из-за бархана. Мы как раз проходили удобное для подобной засады место, где песчаный язык совсем чуть-чуть не дотягивался до скалистой кручи. Более того, основание плато здесь взмывало вверх практически идеально гладкой стеной, на которой отсутствовали, что карнизы, куда бы можно было быстро подняться, что пещеры и трещины, где бы можно было укрыться, держа оборону в узком проходе.

Пришлось нам встречать шакалов выставленными перед собой копьями, встав к скале спинами. Благо, злой зверь злому зверю рознь, и шкура этих относительно мелких хищников, хоть и была непомерно крепка, всё же поддавалась могучим ударам людей, как и кости. Всадив свои копья в пасти шакалов, Вепрь с Гаспаром схватились за топоры, и дело сразу пошло веселее. Тяжёлое оружие крушило звериные черепа без особых проблем.

Мне даже не пришлось по итогу расходовать семена. Ислины во время скоротечного боя сидели на скале в нескольких метрах над нами, вцепившись когтистыми пальцами в еле заметные трещинки, люди же попросту не позволили нанести себе ран. Потеряв половину стаи, шакалы удрали обратно в пески, и мы спокойно продолжили прерванный путь.

Куда больше переживаний, что у нас, что у рыжих проводников вызвал случившийся вскоре ночной переход через песчаный язык, который убегал дальше к югу, преградив нам дорогу. В этом месте плато, вдоль которого мы шли, закончилось, и нам нужно было перебраться к следующей скалистой стене, поднимающейся впереди над равниной. Казалось бы, всего несколько километров, но, во-первых, за каждым из довольно высоких барханов мог внезапно отыскаться ходок, а во-вторых, в песке прятались хищные кофы, заметить которых пока не подойдёшь к ним вплотную почти невозможно.

Впрочем, последние в тот раз не являлись проблемой. Ночью любившие солнце вараны спали по норам. Беда в том, что ходокам спать не требовалось, а в темноте великана заметить сложнее. Ислины, хоть в этом плане и превосходили нас зрением, но очень сильно уступали своим прародителям – лисам, как и не видевшим разницы между ночью и днём ходокам. Тогда нам пришлось довериться ушам звероморфов, прослушивавших округ с вершины каждого очередного бархана.

И всё прошло гладко. Мы снова шагаем вдоль красноватой каменной кручи. Нам с мунцами искать свою пятую нору сейчас смысла нет, но Вольфганг с Гаспаром, как и раньше, обшаривают каждый встреченный по пути закуток, где бы мог скрываться портал. И их упорство вознаграждено – на второй день пути вдоль нового плато очередная пещерка приносит им нужную нору.

Дары новых спутников давно нам известны. Что у охотника, что у барона имеются, в том числе, боевые. Ходоки из них получатся очень опасные, но шансов на плохой исход предприятия мало. Я уверен, что эти двое пройдут испытание без особых проблем, но, чтобы минимизировать риск, перед тем как они влезут в нору, мы уходим подальше от грота, где найден портал.

Ждать возвращения людей, либо же появления ходоков будем в нескольких километрах от пещеры, за крупным обломком скалы, прижавшемся к круче гигантским наростом. В этом месте плато, идущее прежде ровной стеной, начинает плавно поворачивать к юго-востоку. У нас будет достаточно времени, чтобы убраться подальше, вернись кто из пары мужчин ходоком из норы – от чудища спрячет изгиб. Гаспар с Вольфгангом провожают нас взглядами. Расстояние велико, но перед тем, как уйти за скалу, я успеваю разглядеть вдали крошечные фигурки людей. Убедившись, что мы добрались до укрытия, наши спутники заходят в пещеру.

– Обратно! Ходок!

Предупреждение Вепря, зашедшего за скалу первым, заставляет нас быстро вернуться назад. Скрытый ранее от наших взглядов изгибом плато гигант стоит на четвереньках у подножия кручи всего в нескольких сотнях метров отсюда. Нам повезло – сосредоточенный на входе в очередную пещерку ходок не заметил нас. Очевидно, что перед нами загнавший свою добычу в ловушку сторож, который будет сидеть возле «норки» пока «мышка» не выйдет, либо не сдохнет. С подобным я уже сталкивался.

– Вот засада, – косится Клещ на равнину, по которой мы только что шли. – Если Вольф или Гас…

– То бежать нам некуда, – констатирует очевидное Вепрь.

– Будем надеяться, что бежать никуда не придётся, – перехватываю я инициативу. – Быстро к скалам! Спрячемся за камнями.

У подножия кручи на всём её протяжении навалено множество крупных и не очень камней, упавших сюда некогда сверху. Человеку тут спрятаться есть где. Ислину тем более. Издали ходок не заметит. Вот только, если он случайно подойдёт ближе…

– Фух… Оба живы!

Заметив возникшие из ниоткуда вдали на равнине фигуры людей, мы выбираемся из-за камней и принимаемся торопить своих спутников жестами. Нора закрыта. Потери отсутствуют.

– Беги встреть их, – приказываю я Снусу. – Ещё шум вдруг поднимут на радостях.

Ислин убегает. Мы же подкрадываемся к краю скалы и осторожно заглядываем за угол.

– Огнеплюй? – делится своей версией Клещ.

– Похоже на то, – соглашается Вепрь.

Заглядывающий в маленькое входное отверстие пещерки ходок совершенно лыс. Лишённая растительности огромная голова не влезает в проём. Но гигант не пытается засовывать внутрь и руку. Значит, он, или не видит добычу, а только лишь чувствует, или та чересчур далека – не достать.

– Лоб пустой.

Замечание Клеща несёт в себе ценность. У гиганта всего один дар. Если, конечно, он у него вообще есть.

– Смотрите!

Что-то услышав, ходок припадает к земле. Лицо твари оказывается чётко напротив входа в пещеру. Грудь чудовища, как и толстые щёки, раздувается в могучем вдохе. Есть! Резкий выдох, обдав пламенем рожу урода, отправляет в отверстие огненный шар.

– Огнеплюй, – вновь повторяет Клещ. – Не повезло тем, кто в дырке. Кирдык им.

Но тут он не прав. Сгусток пламени, оправленный только что внутрь, наверняка, не первый, не второй и не третий, который туда полетел. В пещере все живы. Снаряды гиганта не могут причинить вреда «мышкам». Иначе бы, ходок, давным-давно всех изжарив, уже утопал бы прочь.

– Не соглашусь, – качаю я головой. – Им, как раз-таки, наоборот, повезло. А вот ходоку нет – он скоро умрёт.

– Хочешь сказать: мы прикончим? – хмурится Вепрь.

– Не мы. Я.