Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Глава семнадцатая
– Узнал!

– Унесли её.

В глазах сидящего перед входом в землянку Халаша ни единой слезинки. Калека своё давно выплакал, он рыдает внутри. А вот мелкие, девки особенно, все в слезах и соплях.

– Умерла бабаааа, – уткнулась мне в живот зарёванной мордочкой Фока.

Малышку трясёт. Вой, как будто не из горла, а прямо из детского сердца идёт и мне в сердце впивается.

Опоздал… Всё напрасно. Раньше надо было звать лекаря, раньше в нору лезть, раньше думать. Всё раньше. Теперь мы сироты вдвойне.

Я поглубже вдохнул, напрягся, чтобы тоже слезу не пустить – не должны мелкие моей слабости видеть – поднял Фоку и крепко прижал к груди. Теперь только я за эту малышку в ответе. И за остальных всех. Я и Вея. Но что Вейка может… По дому хлопотать разве что. Из дерьма, в которое мы попали, всех вытянуть только мне по плечу. И я вытяну!

Детвора облепила. Даже Халаш сдался, подполз. Даже новенький Важик уткнулся в бок, носом хлюпает. Все Маргу любили, всем горько. И это ведь не понимают ещё несмышлёныши, чем смерть её обернётся для нас.

* * *

К дому старосты подходил полный решимости. Вею ждать слишком долго. Я и так знаю, что она поддержит меня. Нужно срочно решать нашу судьбу. Нельзя Зару к нам. Откуплюсь. Не бобами, так семенем. Про нору расскажу. Мол, наткнулся случайно и тут же полез ради Марги. Хвана жадность известна. Не устоит, согласится нас самих управляться оставить.

У дверей в сенях Краг. На приступке сидит, охраняет как будто.

– Чего надо? – недобро уставился на меня хромоногий.

– Дома староста? У меня к нему дело срочное.

– Знаю дело твоё, – буркнул Краг. – В погребе покойница ваша. Поутру завтра к топи снесём. Там уже попрощаетесь. Детвору не тащите только. Не надо им это.

А то я без него не знаю, куда у нас мертвецов кладут перед тем, как последним путём проводить.

– Я не про то, дядя Краг. Кликни старосту. Прошу очень.

– Занят он. Люди у него. Как раз про вас говорят.

Люди?! Про нас говорят?! Неужели и тут опоздал? Ну уж нет. Терять нечего.

– Дядя Хван! – выкрикнул я, что есть мочи.

– Чё?! – вскочил, опираясь на одну ногу, Краг. – Совсем сдурел что ли? Плетей хочешь? Орёт он тут.

Но плети – то ерунда. Выкрик мой достиг цели. Внезапно дверь приоткрылась, и наружу высунулась круглая рожа Хвана.

– Кто орёт?! А… Сам явился. И хорошо. А ну иди сюда, – поманил меня староста. – Поможешь как раз.

Я поспешно исполнил приказ и, обогнув хмурого Крага, прошмыгнул вслед за старостой в дом.

– Уговаривай, – ткнул рукой строста на стоящую, скрестив на груди руки, женщину.

Старую женщину. Зара!

– Не хочет, понимаешь, сопливые носы подтирать, стирать тряпки ссаные. Что ты там ещё говорила? Пердёж детский нюхать? Ор слушать?

Хван явно вышел из себя ещё до моего прихода. Но Единый! Зара, что же – не хочет идти к нам смотрящей? А я-то себе навыдумывал…

– Ещё суп из шкурок. Суп из куриных шкурок забыл, – подлила в огонь масла Зара. – Сказала, что не пойду к ним. Ищи другую дуру дюжину ртов кормить, столько же жоп подтирать.

– Да чего там подтирать? – сквозь зубы прошипел Хван. – Они сами всё. Смотри, какой пацан вымахал. И девка там взрослая – пятнадцать годов.

– Четырнадцать, – робко поправил я.

– Не суть, – зло зыркнул на меня Хван. – Двое взрослых почти, и не одного сосунка. Всё сам умеют. Ты только смотри за порядком…

– И нюхай пердёж, – грубо вставила Зара. – Раз взрослые, пущай сами справляются. Не имеешь права меня выгонять. Не пойду.

– Скажи ей, – рявкнул на меня Хван. – Марге что, в тягость было вас нянчить? На печи сплошь лежала. Жратву небось ту и то себе сами варили.

Но я, вжавшись в стену, только хлопал глазами. Мол, страшен гнев старосты так, что дара речи лишился.

– Да я лучше за овцами прибирать буду. И то лучше работа, чем за шушерой безродной глядеть, – вклинившись, спасла меня Зара.

– И кто тебя туда возьмёт, рухлядь старая?! – не выдержал потерявший терпение Хван. – Без пайки с голоду сдохнешь! Работница…

– Не твоя забота, – выплюнула в ответ бабка.

Но Хван уже распалился донельзя и, покраснев рожей, орал, никого не слушая:

– Ничего не умеешь! Никому не нужна! Сказал, к сиротам пойдёшь! Значит пойдёшь!

Вот только нашла коса на камень. По всему видно, что отчего-то не боится его наглая бабка.

– То сейчас не нужна, – ехидно прищурилась Зара. – А три года назад очень даже нужна была. Да, поросёночек? Или забыл уже всё? Ну так я и напомнить могу.

Хван застыл. Красная морда надулась – того и гляди сейчас лопнет. Сказать ничего не может, ртом хлопает.

– Пошёл вон!

Вырвавшиеся из горла Хвана слова обращались ко мне. Не задумываясь, я дёрнул к двери. Распахнул её и стрелой вылетел из избы, едва не сбив по пути так и не усевшегося обратно на приступку Крага.

Так вот оно что! Хван тоже к Заре ходил, когда та молодкой была. И не знает никто. За яйца она его держит – есть у бабки управа на старосту. Потому и не боится. Потому и не пойдёт к нам, раз не хочет сама.

Спасены!

* * *

Не разбираюсь я в людях. Молодой ещё, глупый. Увидел беду, где её и в помине нет. Вот не боялся бы Зары прихода, полез бы я в нору? От мысли сразу стыдно становится. Да нет! Полез. Точно бы. Я в первую очередь Маргу спасал. Не спас только вот. Утром проводы бабушки были.

Краг прав. Не стоит малышне на такое смотреть. Короткое слово старосты – Хван сегодня уже успокоился – напутственная молитва к Единому, заунывно протянутая одним стариком – настоящего жреца у нас нет в деревне – и завёрнутое в старую тряпку тело закинули в гущу трясины. У нас с этим просто. Не Град, где говаривают, покойников провожают, что свадьбу справляют. Был человек – и нет его. Только пузыри на жиже болотной остались, и те ненадолго.

Когда всё закончилось, Хван отвёл нас с Веей в сторонку. Я думал, меня одного отзовёт, чтобы наказ дать молчать про вчерашнее, но староста, видно, решил, что туповатый малец ничего из слов Зары не понял, или счёл, что и так буду держать язык за зубами из страха.

– Из бригады уйдёшь, – тоном не терпящим возражений приказал Вее староста. – Будешь по дому работать, пока Марге на замену кого-нибудь не найду. Будешь ей помогать, – перешёл взгляд свинячьих глаз на меня. – Пайки лишней не выделю. Говорят, ты удачливый сборщик. Вот и хватит вам.

Я кивнул, как и Вея чуть раньше.

– Разведёте бардак – накажу. Младших больше работать заставлю. Сейчас, считай, почти за так вас кормим. Нахлебники…

И, презрительно сплюнув под ноги, Хван махнул нам – идти.

– Это он не на нас злится, – шепнул я названой сестре.

Что-что, а про Зару, отказавшую старосте, что к ней раньше захаживал, я уже Вейке всё рассказал. Она тоже должна знать, что бояться нам этой противной бабки не нужно. Не придёт она к нам. Да и никто не придёт – некем больше заменить Маргу. Теперь мы сами себе хозяева. Новая тяжёлая жизнь начинается. Впрочем, когда она лёгкой была?

Прощай, бабушка! Спасибо тебе за всё. Дальше сами мы.

* * *

Хоть и царит эти дни грусть в землянке, а с уходом Веи из бригады всё у нас дома ладно: и еда в срок сготовлена, и вода всегда есть, и постирано всё, и чистота, что внутри, что снаружи. Малышня вся, словно на год-другой разом выросла. Не шалят, помогают, чем могут, на работе стараются. Со спокойной душой по утрам ухожу. Знаю, что в надёжных руках наш дом. Одно плохо – без дополнительной пайки сборщика наша проголодь настоящим голодом обернулась. Не хватает еды.

Делать нечего – пришлось Вее часть тайны открыть. Рассказал ей, что Такер учил меня силки ставить. И верёвка под это дело имеется. Мол, могу попытаться дичь какую поймать и по-тихому домой принести. Мелким скажем, что один неравнодушный охотник нам помогает. Коли не удержат языки за зубами, так хоть на меня беду не наведут сдуру.

В общем, к капкану, что у меня на крупняк стоит, прибавился силок небольшой, из обычной верёвки состряпанный. Только не на Дикой земле его выставил. Там меня, ни птица, ни мелкий зверёк не дождётся – к утру всяко хищники мою добычу сжуют. Здесь, на нашем берегу, у куста черновики пристроил. Это нам эта ягода чересчур терпкой кажется, а фазаны её уважают. Вторым же днём изловил цветастого петуха. Ощипал. Перья – в топь, тушка – в тюк с травой.

Хольгу предупредил – если поймают, вся вина на мне. Хоть силком изловил, хоть простой палкой сбил, закон у нас в этой части строг – охотиться только охотники право имеют. И подспорники с разрешения старших. Нарушителей плети ждут. Но силков вокруг посёлка и без моего расставлено вольниками без счёту. Есть правило: наткнулся на чужую ловушку – не трожь. Ни её, ни добычу. Если что-то поймалось, хозяин придёт и сам вытащит. Так что, если даже кто-то найдёт мой силок, ничего страшного не случится. Нельзя только, чтобы с дичью поймали в руках.

С фазаном всё прошло гладко. Высыпая из тюка траву, незаметно засунул ощипанную тушку за пазуху и по-тихому прошмыгнул к себе. Порубили прямо в землянке, и Вейка с лучком потушила. Маловато, конечно, на всех, но прибавка к похлёбке достойная. Если каждый день по птице таскать, про голод быстро забудем.

* * *

День хороший сегодня. В капкане крупный барсук обнаружился. Видать, под утро попался, раз хищники найти не успели. На один крепи боб теперь больше в моём тайнике. Сам барсук же отправился кормить мою «ящерку», как я в шутку стал про себя называть пленённого панцирника.

Тот послушно сидит на привязи, притворяясь бревном. Оживает только, когда я к сосне подхожу. Уже знает, что с мясом являюсь. Вроде как уже и привык ко мне, а всё равно каждый раз сцапать пытается. Выбрал место себе у кустов, где густая осока его прячет от взгляда. Если верёвку, что вдоль земли тянется к месту засады, убрать, ни за что не заметишь. Да и так, если не знать, что он там, запросто можно попасться в ловушку. Один раз уже дикий гусь проморгал опасность – к моему появлению от него только пара перьев осталась.

Но являюсь я сюда теперь реже. Не каждый день есть, что ящерке скормить, а оружие своё на соседний островок перепрятал. По пути к Дикой земле уже там останавливаюсь. Вот и сейчас перегнал ползанку, перенёс самострел с топором, без которых проверять, переставлять капкан не хожу, скинул под кусты, к заплечному мешку и копью, перевязь с ножами. Теперь можно и домой возвращаться. Боб в тайник к остальным нести некогда – по пути же ещё и силок нужно глянуть. Спрячу завтра. Вчера второго фазана взял. Может уже и третий сидит?

Переплыл, переполз к нашему берегу, укрыл лодку, затёр следы у воды. Силок всего в пяти минутах быстрым шагом отсюда. Специально недалеко от болота поставил, куда особо не ходит никто.

Ага! Шум в кустах – ещё птичка попалась. Подскочил, поднял ветки. В этот раз курочка.

– Так и знал, что твоё.

От неожиданности я едва не свалился. Вот же йок! На фазана отвлёкся – проморгал притаившегося в соседних кустах гада.

– Не моё.

Ляпнул и сам сразу понял, как оно глупо звучит.

– Да твоё, твоё. Поздняк отпираться. Поймал я тебя, безродыш. Теперь не отвертишься.

Круглая рожа Патара кривилась ехидством. Попал, так попал…

– Ты, что же – думал, дураки все кругом? Один ты у нас умный? Батя Гауча – вольник. Забыл? Все, кто возле посёлка охотятся, друг друга силки знают прекрасно. Все по-разному ставят же. Батя Гауча так и сказал, что из сборщиков кто-то балует. Бывало уже. Завтра бы тебя уже старшие здесь ловили, но я, видишь, опередил их. Сразу ведь про дружка своего тупенького подумал. Вам же голодно нынче. Нужда на запретное дело толкнула. Считай, беду от тебя отвёл.

Слова вроде как добрые, а ехидный голос с гадливой улыбочкой говорят о другом. Не предупредить меня рыжий явился, а поймать раньше старших. Задумал чего-то, урод.

– Чего хочешь? – в лоб спросил я Патара.

Рыжий ещё сильнее оскалился. Как же хочется ему рожу начистить… Но это не выход. Потом хуже будет. Прикончить мразь? И в болото труп!

Неа. Не могу я так. Да и всплывёт потом, за ним следом отправлюсь. Как же я лопухнулся с силком. О простом не подумал.

– Хочу секрет твой узнать, – прищурился Рыжий.

– Какой секрет?

Ой, плохой разговор. Ой, плохой…

– Не придуряйся, кунь. Я тебя что, не знаю? Был слабаком всегда, а тут, как рванул, как рванул. Ладно Браг. Гудрун, как побил? Троероста откуда столько набрал? Колись, или сдам тебя бате. Плетьми тогда не отделаешься.

Ага. Сейчас я ему всё и выложил. Плети, так плети. Страшнее за подобный проступок ничего мне не светит. Пугает свин просто. Стерплю как-нибудь. Хуже то, что теперь этот гад ещё следить за мной вздумает. Придётся, или кругами к болоту ходить, хвост сбивая, или вообще плавать к Дикой земле лишь тогда, когда ватага Лодмура в походе.

– А не думал, что я вырасти мог? – взглянул я на Рыжего с вызовом. – И, что тренируюсь не просто так? Пока вы ерундой занимаетесь, в охотников играете, я свою ловкость и силу семью потами наверх толкаю. Не пришло такой мысли в твою умную голову?

Слово «умную» я само собой выделил тоном.

– Ой, как поёт, как поёт, – ехидно заохал Патар. – Другому кому эту чушь в уши лей, кунь безродная. Я ведь сдам тебя не с охотой одной. Твою силу многие видели. Отец тоже может заинтересоваться твоими успехами, и тогда уже не я тебя спрашивать буду. Не понравятся тебе те расспросы. Хорошенько подумай, безродыш. Лучше мне одному открыть тайну, чем всем.

Рыжий вроде бы, что-то ещё говорил, но его последние слова я уже пропустил мимо ушей. Будто кто-то идёт сюда. Бежит даже. Неосознанно я пригнулся, прислушиваясь.

– Тихо! – шикнул я на Патара.

– Чего? – возмутился тот было, но тут же поменялся в лице.

Видать, тоже услышал.

– Потом договорим, – прошипел он мне шёпотом. – Валить надо.

Но свалить мы никуда не успели. Окружая нас, к кустам черновики со всех четырёх сторон разом начали подбегать люди. Первого выскочившего на полянку я сразу узнал. Фрон, охотник из ватаги Драмада, тот самый, что принёс тогда весть про нашествие хортов. Понятно, почему других обогнал – у него ловкости за шесть десятков долей, от такого убегать бесполезно. Совсем ненамного опередил Патар старших. Плакал его хитрый план, как и мой идиотский. Лучше бы поголодали немного, чем проклятые фазаны эти.

– Поздно, – тяжело вздохнул я.

Опа… Это ещё кто такие? Ни одного знакомого лица кроме Фрона. И одежда не наша! И у каждого в ножнах меч на боку! Я невольно попятился.

– Стоять! – тут же рявкнул охотник.

Это что же тут происходит? У чужаков – а я семерых насчитал – вид настоящих бандитов. Тяжёлые сапоги, каких у нас не носит никто, на головах кожаные шлемы с накладками из железных пластин, поверх длинных рубах, блестит сетка кольчуги. Похожие воины когда-то мой родной хутор сожгли. По спине мигом побежали мурашки. Воспоминания, что никогда не тускнеют – они вечно со мной.

Окружили – бежать уже некуда. Миг – и сильные руки схватили под горло. Ни пикнуть, ни вырваться. Патар взвизгнул было, но ему тут же грубо ладонью закрыли рот.

– Дядя, Фрон! Что мы сде… – попытался я прошипеть через силу, но одна из державших меня лап, переместившись с горла наверх, уравняла нас в немоте с сыном старосты.

Запоздало попробовал вывернуться – бесполезно. Рыжий рядом ногами пинается, извивается, мычит – тоже бестолку. Покраснел от натуги. Глупо дёргаться. Момент для побега мы уже упустили. Нужно силы беречь, ждать другой подходящий. Только выдастся ли такой вообще? Вон, Патара уже начали верёвкой обматывать. Плохо всё. Ой, как плохо…

– Вот он. Как обещал.

Фрон обращался к шагнувшему на полянку последним мужчине в странной, невиданной мной доселе одежде. Узкие штаны, длинная куртка в обтяжку с высоким расшитым золотой нитью воротом и шляпа с загнутыми вверх с левого края полями. На обоих боках с богатого, снова же золочёного пояса свисают тонкие ножны. Не иначе, какой-то богач из Града.

– Отлично! – кивнул чужак. – Чистая работа.

Тонкие длинные пальцы нырнули в вынутый из внутреннего кармана куртки кошель. Резкое движение – и в сторону Фрона, сверкая, полетели монеты.

– Лови.

Охотник ловко поймал все пять золотых сложенными в ковшик ладонями.

– Благодарствую.

– Заслужил. Нам и суток ждать не пришлось. Быстро ты его выманил.

– Повезло, – осклабился Фрон. – Второго довеском возьмёте?

– Мальчишку? – повернулся богач в мою сторону.

Из-под приподнявшегося края шляпы на меня смотрел…

Шут! Тот йоков скоморох, на котором поломался мой дар! Или он не ломался…

Единый! Так это же он! Я вспомнил это лицо! Без шутовского раскраса и на ярмарке бы признал. Такое не забывается. Воспоминания, что вечно со мной…

Не даром схватившие нас воины вызвали в памяти тот страшный день. Ошибка исключена. Этот богач… Этот шут… Это он возглавлял тех людей, что пять лет назад убили моих родных! Тех людей, что сожгли мой хутор! Тех людей, что забрали сестрёнку…

И тут меня словно ледяной водой окатили. Страх мгновенно сменился надеждой.

Так ведь он же знает, где моя Тишка!

– Нет. Зачем мне обычный ребёнок? – скривилось лицо под шляпой. – Этот – твоя проблема. Уходим.

Последняя фраза предназначалась воинам. Патара, которого как раз закончили связывать, один из мужчин мешком закинул на спину, и отряд чужаков во главе со своим загадочным предводителем поспешно покинул полянку.

Цепкие пальцы Фрона, к которому, уходя, меня толкнул державший прежде мужик, до боли сдавили плечо.

– Извини, пацан, но ты видел и слышал то, что не должен был.

Ло

То, что идея с ловлей фазанов на этом берегу – невероятная глупость было очевидно, как день. Я думал, носителя поймают с поличным другие охотники, но взрослых опередил сынок старосты. А ведь я только порадовался удачному разрешению проблемы Марги. Старуха умерла, но серьёзных последствий её смерть коммуне сирот не принесла. Страхи мальчишки так и остались страхами – девчонка прекрасно справляется со своими новыми обязанностями. А, что лучше всего, в тайнике под корягой теперь вместе с бобами лежит семя жизни. Капитал не потрачен.

Но что же теперь делать с этим настырным Патаром? Сын старосты всё больше и больше портит носителю жизнь. Надо бы уже устранить его. Желательно чужими руками. Шантажисту положишь в рот палец – откусит всю руку. Надеюсь, Китар не поддастся на провокацию.

Но что это? Кто-то бежит сюда! Дно вселенной! Нас окружают! Чего Китар ждёт?

Ну всё. Поздно. Попались. Какие-то пришлые. И с ними охотник из местных. Предатель привёл чужаков. Китар им не нужен – явились по душу Патара. Так и знал, что тот ряженый шут вернётся за рыжим. Неопределённый отмер… Сынок старосты – ценность. Тут было легко догадаться. Но как же не повезло нам. Оказаться рядом с объектом в момент захвата…

Пять золотых! Всё пропало! Для местных – это огромные деньги. Свидетелей такого не оставляют в живых. Этот Фрон… Троерост нам его не известен, но мальчишка догадался задействовать дар. Пятьдесят четыре – в таком возрасте мужчина, живущий охотой, по определению не может быть слабым. Наверняка, доли по всем трём векторам измеряются десятками. Китару с ним не справиться. Шансов нет. Это только, если бы я смог перехватить управление телом носителя. С моим мастерством рукопашного боя и опытом…

Но увы. Остаётся опять уповать лишь на ум мальчишки. Возраст возрастом, но в отмере у Фрона всего один год. Он уже на краю. Видимо, оттого и решился на сговор с шутом. Тот, наверное, и вербует таких, одной ногой вставших на порог старости. И в знание этом наш шанс. У носителя есть, что предложить Фрону. То, перед чем он не сможет устоять.

– Извини, пацан, но ты видел и слышал то, что не должен был.

Ну же, Кит! Счёт пошёл на секунды. Хватайся за эту соломинку!

Глава восемнадцатая
– Вы сделаете то, что мне нужно

Сейчас он убьёт меня.

Мысль пронеслась в голове, обдав волной холода. Даже нож доставать не станет. Свернёт шею, как я тому фазану – и всё.

Но это, если я ничего не придумаю. А плана нет! Только времени тоже, и потому сейчас нужно хотя бы его чуть-чуть выиграть.

– Ой, и выручил ты меня, дядя Фрон! Ой, и выручил!

Сработало. Охотник замер. Непонимающе смотрит на меня. Срочно продолжать! Потеряет интерес – мне конец.

– Проклятый Патар! Как он меня достал! Сызмальства жизни не давал, свин вонючий! От всей души тебе спасибо, дядя Фрон! Спас меня! Поделом ему, гадине!

И поклон до земли. То есть не до земли, а докуда охотник позволил – крепко он меня держит. Но слушает.

– Отплачу тебе добром за добро! Единым клянусь!

Ох, прости меня, Единый. Оно изо рта само льётся. Куда веду, пока сам не знаю, но в голове первые камушки начали складываться в узор. Подкуплю. Обману. Заманю… Да! Я знаю, что делать!

– Вот, задатка ради. У меня ещё есть. Ничего не жаль за такое.

Протягиваю ему вытащенный из кармана боб на ладони, а у самого на глазах слёзы счастья. И взгляд той малявки, которая мамку нашла. Скороговоркой на едином духу всё трещу, чтобы охотнику слова было некуда вставить. Тот от моей наглости, или ещё от чего обомлел малость. Только, завидев боб, чуть очухался. Мигом смёл его с моей ладони и прищурился подозрительно. Спросить хочет, но я пока не даю – без остановки пою свою песню дальше.

– Всё их рыжее семейство во главе с Хваном извести надо, – шепчу заговорщически. – Не сдал бы ты, дядя Фрон, его скомороху сейчас, я бы Патарку-ублюдка сам придушил. Единым клянусь!

И только сейчас охотник ожил окончательно.

– Скомороха узнал?

– Дык, а как же? Я на ярмарке в тот день рядом стоял, когда рыжий скомороха обидел. Свин свиньёй себя с человеком повёл – вот и расплата. Как же счастлив я! Ты себе даже не представляешь, дядя Фрон, как я счастлив. Патар же сейчас у меня отобрать всё хотел.

Момент истины. Клюнет? Я мысленно приготовился к драке. Если всё же решит прикончить меня прямо сейчас, попробую схватить с его пояса нож. Фрон не знает, на что я способен. Вдруг, да прокатит? Других идей всё равно нет.

– Что отобрать? У тебя ещё бобы есть? Сколько?

Фух… Клюнул. Жадность – великая сила. Против неё не попрёшь даже с пятью золотыми в кармане. Но за одними бобами в болото он не полезет.

– Ещё восемь, – решил я подмешать в свою ложь чуток правды. – В благодарность тебе четыре отдам… Даже пять.

Глаза Фрона задёргались, губы едва заметно зашевелились. В раздумьях охотник. С одной стороны хочется побыстрее убрать свидетеля – в живых он меня в любом случае не оставит – с другой пять бобов на дороге просто так не валяются. Тут можно было бы сразу пожирнее приманку подбросить, но, если про семя сейчас речь заведу, он может догадаться, что специально заманиваю, а то и решит, что вру вовсе. Пусть лучше сам спросит. Должно же быть интересно, откуда у мальчишки столько бобов?

– Пять бобов! Ох, спасибо, малой! Щедро, щедро.

Получилось! Пальцы Фрона разжались. Я свободен, но пытаться немедля удрать – это смерть. Он меня проверяет. Я играю в свою игру, он в свою. Малолетнего дурачка во мне принял. Поверил в мои причитания. Думает, я не понял, что убить меня собирается. Хочет, вызнать, где бобы, забрать всё, а потом уже по горлу ножиком – чик. Хотя, кровью следить он не станет. Придушит или просто руками шею свернёт.

– Это с тем, что уже мне дал, пять?

– Да не. Сверху пять, – потупился я. – Ты меня от большой беды спас, дядя Фрон. Негоже тут жадничать.

– Ну, спасибо, малой. Пригодятся. Да и нельзя тебе есть столько. Замер будет, спросят – откуда доли? И, что скажешь? Охотой набрал? Не поверит никто. И охотиться тебе пока нельзя так-то.

Хорошо подвёл. Хитрый. Да только я ещё хитрее.

– Почему охотой? – возмутился я. – В нору лазил. Нашел белую и…

– В Бездну? – округлил глаза Фрон. – Правда, что ли?

На крючке! Теперь точно не прикончит, пока не выяснит всё. И не отберёт само собой всё. Он же знает, что в белой норе не получить дара. Как и знает, что наградой там не только бобы. А вот мелкий безродыш, вроде меня, не в курсе, что семя найдёшь в белой норе в любом случае, вот и пытается утаить своё главное богатство. Откупиться бобами решил, дурачок.

– Единым клянусь. Долго с силами собирался, целый месяц решиться не мог. Но потом всё же прыгнул. Я смелый.

– Целый месяц? И где же та нора от нас пряталась?

Как легко его направлять. Снова то, что мне нужно спросил.

– На болоте. Я потому и нашёл её, что висела там, где из наших не бывает никто. Островок один, в глубине Гиблой гнили, – махнул я неопределённо рукой в сторону топи. – Кроме меня туда никому хода нет.

Заинтересованный блеск в глазах Фрона ещё больше усилился.

– Ну-ка, ну-ка. Что там ещё за островки? Удивляешь ты меня, малый. Пошли за твоими бобами – расскажешь дорогой, как по болоту ходить научился. Мокроступы и те в Гиблой гнили не везде помогают. Тропку твёрдую что ли разведал?

– Не тропку, – улыбнулся я, делая первый шаг. – Старый Такер одному фокусу научил. Сейчас покажу. Бобы-то у меня как раз на одном из тех островков и запрятаны. Я ведь там и охочусь силками, но это секрет.

Всё, что хочешь могу сейчас Фрону рассказывать. Всё равно только один из нас вернётся сегодня в деревню.

– Да ладно, малый. Какие меж нами секреты теперь? Мы отныне с тобой смертной тайной повязаны. Понимаешь же, что про Патара теперь никому? Даже матери. Даже Единому.

Ага, ага. Так я тебе и поверил. Повязаны…

– Нема матери у меня. А Единый и так всё увидел, но он будет молчать. Он надёжный.

– Это точно, – хохотнул Фрон. – Так что там с болотом? Силки говоришь? На кого ставишь-то?

– Выдры, нутрии, ондатры. По крысам я, в общем.

И, чтобы отвлечь Фрона от ненужных мыслей, я принялся в подробностях описывать свою охоту, само собой умалчивая о важном. Узлы как вяжу, как петли прячу, как жердь изгибаю и прочее. Пусть видит, что я действительно эту часть ремесла разумею.

Само собой, привёл я Фрона не к своей ползанке, на которой недавно вернулся, а к кучерям, где запасные запрятаны. Достал две, выдал малые кусочки коры, что вместо вёсел использую, объяснил, как лёжа на пузе грести – в общем, все свои секреты в этом деле открыл. Охотник только языком цокал и головой качал. Если и были у него раньше сомнения, то теперь в историю мою твёрдо уверовал.

– Можно сначала ногами идти – тут островки с ивами прилично от берега тянутся – а можно сразу ложиться – и ползком на коре между ними. Так меньше запачкаешься.

Подавая пример, я бросил свой кусок коры на муляку и улёгся в него. Охотник повторил всё за мной, и мы двинулись. На удивление, Фрон управлялся с ползанкой не хуже моего. Вот, что значит ловкости с силой навалом. Ой, как не выгорит план мой. Гребу, в дуделку посвистываю – объяснил Фрону отчего панцирников бояться не нужно – а сам весь в поту. И не усталость мне лоб намочила. Вон уже Журавлиные островки показались. Сейчас всё решится.

– Вон там, у сосны мой тайник, – указал я на дальний край острова, когда мы выбрались на берег. – Охотничьи угодья мои, – обвёл я округу рукой.

– Неплохо устроился, – кивнул Фрон. – Тут и рыбы хватает небось. Не знал, что наше болото так скоро с этого края озером обращается.

– Никто не знал. Кроме Такера, – довольно улыбнулся я. – Ты, дядя Фрон, подожди здесь, а я схожу бобы принесу.

Последний толчок. Со мной должен пойти. Нет времени у него потом по островку ползать, мой несуществующий схрон искать. Вечер близко.

– Да брось, малый. Какие у нас друг от друга тайны теперь? Идём вместе.

И вот самый важный момент. Фрон должен увидеть, что я не хочу светить семя. Смысл этого в том, что мои дальнейшие действия он истолкует, как моё нежелание отдавать его. Нужно поупираться для виду. Но и переусердствовать нельзя, а то схватит за шкирку и волоком потащит к сосне. А это мне испортит всё дело.

– Да я быстро. Тут рядом уже. Я туда и обратно.

– Пошли, пошли, малый.

Фрон, пока ещё нежно, подтолкнул меня в спину.

– Веди.

Ну и хватит. Я помялся секунду, вздохнул тяжело и пошёл. Предвкушающий скорую развязку Фрон следом. Небось уже мысленно к своим пяти золотым ещё два прибавил. Хотя, семя он, наверное, сразу сожрал бы. Так-то деньги ему на покупку прибавки к отмеру как раз и нужны.

Три сажени, две… Мне прекрасно известно, как близко ящер подпускает добычу перед тем, как на неё броситься. Вон она, моя «ящерка» – прячется, где всегда. Только бы Фрон на верёвку внимание не обратил. Пора отвлекать.

– Если на вершину сосны залезть, – задрав голову, указал я рукой наверх, – Над туманом окажешься. Можно даже наш берег разглядеть.

Получилось! Фрон тоже перевёл взгляд к верхушке сосны. Ещё шаг. Ещё… Сейчас…

Поравнявшись со стволом дерева, я внезапно рванул вперёд. Помоги мне, Единый!

– Ах ты!

Фрон мгновенно бросился следом. Теперь ему не до какой-то верёвки. Подлый безродыш решил обмануть. Но ему не уйти!

Весь вопрос лишь – кому ему? Я-то вижу, как панцирник подобрался к атаке. А Фрон… Фрон видит только меня.

Одновременно с броском внезапно ожившего бревна я прыгаю в сторону. Из-под самой руки Фрона ушёл, что уже почти схватила меня.

– Аааа!

Зубастые челюсти твари сомкнулись на ноге Фрона.

– Нет! Нет!

Чудище резким движением перехватывает добычу покрепче.

– Аааа!

Панцирник начинает болтать башкой, отчего тело схваченного зверем охотника выписывает в воздухе дуги и бьётся о землю.

– Ты! Нееет!

Тварь снова перехватывает добычу. В этот раз могучие челюсти уже смыкаются на животе Фрона.

– Аааа!

Этот крик уже слабый и булькающий. Я успел отползти за сосну и теперь с безопасного расстояния с ужасом наблюдаю за пиршеством чудища. С ужасом и с облегчением одновременно. Это всё! Фрона нет! Я опять обманул и смерть, и врага. Я опять победил.

Крики стихли. Меня уже скоро начнут искать. На сбор в любом случае опоздаю, но спешить нужно не только по этой причине. Шут со своим отрядом с каждой минутой всё дальше и дальше. На Патара плевать, но загадочный чужак точно знает, где Тишка – его нельзя упускать.

Спихнул ползанку на воду и со всех сил погрёб к нашему берегу. Получается, что у моей сестрёнки то же самое чудо с отмером, что и у рыжего гада. Не грабить они тогда приходили. За ней. Чем-то ценны такие, как Тиша с Патаром. Их ищут, на них настоящую охоту ведут. Самому гнаться за вражинами бестолку, но тут случай подкинул подмогу, какой грех не воспользоваться. Хван за младшенького своего горы свернёт. Теперь лишь бы поверил мне.

У берега тщательно измазюкался в грязи. К месту сбора бежать уже смысла нет, а вот в схрон заглянуть нужно точно. Смерть я сейчас в очередной раз обманул, но впереди ждёт меня испытание, каких не было прежде. Шут этот, или кто он там на самом деле, невероятно опасен. К тому же их там целый отряд. Не знаю, как пройдёт наша встреча, да только мирно едва ли. Мне нужно быть к ней готовым.

Три боба силы, три крепи, два ловкости – всё, что было, всё в рот. Только семя жизни завернул в тряпочку и сунул обратно под корягу. Бобы – дело наживное. Добуду ещё. Мелкоту вроде меня никто не воспринимает всерьёз. Вдруг лишняя доля поможет врага одолеть? Или жизнь свою снова спасти? На серьёзное дело иду. Тут не до жадности.