Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Ло

Бобы троероста, отмер, года жизни, что берутся из некого семени, старость и молодость… Тайны этой планеты начинают обретать очертания. Теперь, когда я освоил язык, получать информацию проще в разы. Велись бы разговоры на нужные темы, а уж я всё запомню и проанализирую после.

Что-то понял уже, что-то только отчасти. Здесь, у местных, в отсутствии протоэнергии, есть другая система укрепления организма, не имеющая ничего общего с силовыми узорами. Троерост, как они её называют, развивается по трём направлениям: ловкость, сила и крепь. Термины характеризуют эффект, что даёт рост показателей в каждом из векторов. Первое – скорость и точность движений, улучшение реакции, гибкость. По второму уже всё в названии – рост мышечной силы. Третье – укрепление тела: связки, кости, кожный покров и все прочие ткани.

Измеряют прогресс направлений в долях. Часть – врождённые качества. Чисто генетика. Остальное – приобретённое. И здесь тёмное пятно для меня. Тренировки, как я понимаю, дают мало в пропорции к полученному из каких-то бобов, что встречаются в теле зверей. Где конкретно и как они выглядят пока что загадка. Но я уже вывел правило – чем старше зверь, тем больше шансов найти в его теле бобы троероста. Касается оно и самого шанса находки, и количества ценностей. Ведь заветные семена жизни, которые в местной системе финансов стоят даже выше универсального золота, добываются в том же источнике.

Жизнь и возраст – отдельная тема. В этом мире некая неизвестная сила лишила часть животных старения. Они-то и называются звери. В теории живут вечно, постоянно укрупняясь в размерах и прогрессируя всё в том же краеугольном для этой аномальной планеты троеросте. Причём, не теряя способности к дальнейшему размножению. По крайней мере до определённых высоких пределов. Для точных выводов пока недостаточно информации.

Теперь понимаю, почему здешние леса ещё в самом начале показались мне слишком богатыми фауной. Из-за казуса с естественной убылью, местный животный мир развивался по своим специфичным законам. Хищников здесь значительно больше. И в видовом плане, и численностью. Падальщиков, наоборот, почти нет. Сложные пищевые цепочки ведут к людям и хортам. В этом мире убийство и поедание носят совершенно иные масштабы.

С людьми всё сложнее – к ним старость приходит мгновенно. В пятьдесят лет всего. Зато весь период до этого – бессменная молодость. Загадка с выпавшей возрастной группой разгадана. И, что важнее всего, эту молодость можно продлить, съедая те самые семена жизни. Так что в теории и люди бессмертны. Убивай и разделывай старых зверей, ищи норы-порталы – выполняя задания Бездны можно тоже получать года жизни – и, если будешь удачлив, старость к тебе никогда не придёт.

Но удача – это больше про норы. Найти семя жизни, убив сильного зверя – более надёжный способ. В силу этого тут почти все мужчины – охотники. На охоте здесь держится всё. И не только в этой деревне. Везде. Системообразующая отрасль. Остальные все сферы деятельности выстроены вокруг этой оси. Мир охоты… Не удивительно, что носитель стремится туда же, в охотники.

Кит поставил перед собой недостижимую цель – скопить денег на лечение Халаша. Я не верю, что он с этим справится, но я очень бы хотел посмотреть на работу такого врача. Так как речь шла про лекаря с даром, в ход опять пойдёт та энергия, что подсвечивает числа, когда Кит узнаёт возраст людей. Для удобства назову её магией.

Впрочем, местные бы назвали магией мои силовые узоры. Всё зависит от знаний и угла зрения. Интересно, пересчитает ли местная система в привычные для себя доли троероста те улучшения организма носителя, которых я добьюсь своей кропотливой работой? По первой осевой линии на каждой из ног я закончил. Кит даже, кажется, ощутил изменения. Если я правильно понял критерии здешней троичной разбивки, это даст прирост в ловкости.

Для начинающего охотника самое то. В этом суровом мире умение быстро бегать, на мой взгляд, важнейшее. А с дедом я не ошибся. Хороший наставник сейчас для носителя самое главное. Посмотрим, что у них выйдет из этой охоты силками. Прогнозы хорошие.

Глава седьмая
– Что не наука, всё впрок

Левая рука, правая рука. Гребок, ещё гребок. Плыву в первый раз проверять силки. То есть, как плыву? Ползу больше. Ещё одна наука от старого Такера. Про такой способ передвижения по болоту у нас и не слышали даже. Минувшая неделя принесла столько новых знаний, что у меня уже голова пухнет. Дед – отличный учитель. Всё, что не расскажет, срабатывает, если правильно сделать.

Вот и с корой дубояра всё вышло. Чего только наши из той коры не мастерят – материал-то удобный – а, чтобы лодки кто делал, такого нет точно. Хотя деревяшка моя не особо похожа на лодку. Плоский, немного загнутый к краям пласт, длиной чуть больше сажени. Распластался на нём пузом вниз и лопатками-вёслами из всё той же коры загребаю. Ползётся не быстро, но потонуть даже в самой тягучей трясине никак.

И по воде моя лодка идёт, и по грязи. Знай себе кочки обруливай только. Замечательная кора – толстая, прочная и, что самое важное, лёгкая. В кучерях возле берега ещё три запасных пласта припрятано. Ствол по кругу весь ободрал, чтобы не догадался никто. Мастеровые, когда за материалом приходят, берут с найденного дерева всё. Кто наткнётся, на них и подумает.

Ползанка, как я обозвал свою лодку, худая, но длинная. Свободного места полно. Обратно, если с грузом, пойду, не беда. А очень хотелось бы с грузом. Пока только нож на боку и копьё лежит рядом. Тюк с травами, что наскоро накосил заранее, дожидается моего возвращения ещё в одном укромном местечке. Всё у нас с дедом продумано.

Копьё то же, к примеру, я из посёлка не нёс. Зачем копьё сборщику? За пазухой втихаря приволок наконечник, а здесь уже древко вырезал из побега орешника. Одно с другим бичевой стянул крепко – готово оружие. Паршивенькое конечно, но на ту дичь, что я ловлю, вполне хватит.

План ведь Такера в чём? Никто не должен знать, что охочусь. И потому силки стоят в таком месте, где отродясь никто из людей не бывал. В самом сердце болота расставил ловушки. Уж насколько берега Гиблой гнили обхожены мной у деревни, а так глубоко в топь раньше не забирался ни разу. Это ведь не ближние островки. Когда разведку устраивал, полверсты на ползанке одолел, прежде чем наткнуться на эти кусочки относительно твёрдой земли. От того муфра тикая, и близко не подбирался сюда. Тут уже пошла вода чистая. Больше на озеро, чем на болото похоже.

Самая что ни на есть глушь глухая. Здесь уж точно никто мои силки не найдёт. Плохо только, что в одну сторону целый час добираться. Зато, хоть и недалеко напрямик до деревни, зверь тут должен гулять. Это у края топи распугали давно, тут же угодья нетронутые. Я здесь первый охотник. И дело даже не в сложном пути. Просто дичь, что в болоте взять можно, не особо кому интересна.

Нутрии, выдры, ондатры и прочая их родня. Остальная мелочёвка – не звери. Но это из тех, кого мне добыть по силам. Черепахи из крупных, различные змеи, шипоногие журавли, аисты – с этими лучше не связываться. А ещё лучше не сталкиваться вообще. Кабы не очередная наука от Такера, ни за что бы сюда не полез. Без защиты опасно – сожрут на раз-два. Благо есть у меня теперь та защита.

Гребу потихоньку, а в зубах свистулька специальная. Нет-нет дую несильно. Звук негромкий, но от него мурашки по коже. Сам не слышал такой никогда. Тот, кто слышал, далеко не всегда рассказать потом может. Ведь не много не мало, а повторяет дедова поделка шипение самого болотного панцирника. Этот ящер – самый опасный зверь, которого здесь можно встретить. Хорошо хоть, что редкий он очень. Если наткнусь на него, конец сразу. Зато любой другой хищник теперь точно не сунется.

Добрался.

Из утреннего тумана, что над болотом висит постоянно, немного рассеиваясь лишь к вечеру, выплывает тёмным пятном мохнатый островок. Вернее, это я к нему подплываю. Первый, осокой заросший – её хоть нутрия с ондатрой и жрут, но не с таким аппетитом, как тростник, что у следующего. Да и деревьев тут нет, к которым верёвку привязать можно. Колышкам доверять Такерово богатство нельзя. А вдруг крупный зверь? Вырвет к йоку тот колышек и утащит столь ценный силок. Обхожу справа…

Есть! Уже вижу, что ловушка сработала. Пригнутая мной жердь распрямилась, верёвка натянута, а в густоте тростника наблюдается вялое шебуршание. Желание рвануть вперёд во всю прыть своей лодочки мгновенно борю. Мне нельзя тут следить. Не в последний раз силок ставлю. Обойти нужно остров – там мной ранее дорожка протоптана. Обогнул, втянул ползанку на берег, вынул копьё. Хоть бы нутрия!

Здесь уже не ивы хозяева. На весь островок четыре невысокие сосенки. На соседних, где вообще есть деревья, тоже хвоя одна. Крадусь к крайней с другой стороны. Вон верёвочка моя – обвёрнута вокруг ствола и на хитрый узел завязана. Я соваться в тростник не хочу. Пусть добыча сама ко мне лезет. Ухватился за верёвку покрепче и дёрнул. Потащил, потащил. Упирается, фыркает. Всё же ондатра.

Молодой зверёк. И аршина не будет. Веса тоже фунтов десять от силы. Тут не нож, не копьё не нужны. Специально на первом островке дубинку припрятал, чтобы туда-сюда не таскать через топь. Подтянул ещё ближе. Петля чётко за передними лапами затянулась. Верёвка так впилась в шкуру зверька, что под мехом и не видно почти. По голове приголубил дубинкой и тут же шею свернул. С этой мелочью сил у меня на такое хватило. Крупного уже только резать. Был бы он ещё этот крупный.

* * *

Крупного ничего не попалось, но это и к лучшему. Две ондатры и так еле влезли в пук с травами. Очень даже неплохо для первой охоты. Для проверки сойдёт. Бригадирша, высокая тётка с косой аж до задницы ничего не сказала, когда я одним из последних пришёл к точке сбора. С виду ноша не хуже других, а что там у меня, кроме спрятанных тушек, одна кормовая олема, так я новичок, ещё толком не знаю, где стоит искать что-то путное.

Эта Хольга подкуплена Такером. За молчание дед ей целый серебряный вывалил – это плата за месяц. Неслабые деньги, но мне просто перекрыть затраты не стимул. Если желаю добиться чего-то, нужно выручать в разы больше. Вот посмотрим сейчас, сколько мне за болотных крыс перекупщик даст. Медяков по пять за тушку цена им. Значит, столько за пару и даст. Такер вроде как в пополам сговорился.

Заходили в посёлок все вместе. Каждый с грузом. Внимание я ни чьё не привлёк. Так-то можно и дальше добычу таскать в тюках с травами, но отходят те, и уже пошли грибы, ягоды. Скоро будем из леса нести туеса и корзины. В эту тару уже тушку зверя не спрячешь. Да и мелочь сегодня попалась – а возьму завтра крупное что? Нет, тут нужно с перекупщиком укромное место условить, куда буду добычу притаскивать.

Эх, жаль всё-таки, что сейчас отдавать обе тушки. Мясо нежное у ондатры и вкусное. От крольчатины не отличить. Марга бы в горшке потушила с лучком, но нельзя, ни кормилице нашей, ни названым братишкам с сестрёнками знать, что я стал охотником. Да и слухи пойдут, если сироты вдруг мясо есть станут вдосталь. А плюс шкуры, плюс кости, которые в мусорный короб бросать. Хватит нам и прибавки пайка, что теперь я как сборщик заслуживаю. Перекуп тот же будет нет-нет мне по-тихому снеди подкидывать – выдам за подарки от Такера.

* * *

– Почти не ест ничего. И вялый такой. Не поболтать, не сказку послушать. Девчонки к нему полезли в перерыв было – мне Фока рассказывала – подбодрить чтобы, а он их прогнал. С каждым днём только хуже и хуже. Не знаю, что делать. Меня тоже не слушает, глаза закрывает, что спит притворяется.

И страхи сестрёнки понятны. У Веи на лице грусть с беспомощностью. Совсем скис Халаш.

– Займи малых чем снаружи. Поговорю с ним.

Пока Марги нет, попробую посекретничать с мальцом. Деваться некуда – откроюсь. А то до излечения своего, пусть оно пока и в моих мечтах только, не доживёт Халаш. Дождался, когда Вея утянет всех за дверь и полез в угол комнаты, где особняком поддон с лежанкой калеки.

– Привет, Халаш! Хорош дрыхнуть. Поговорить надо.

Я знаю, что он не спит, а только делает вид, но притворюсь в свою очередь, будто поверил. Не поддаётся, продолжает мирно сопеть. Тряхнул.

– Кит? Чего тебе?

Голос слабый, дрожащий, а всё равно огрызается.

– Как мужик к мужику пришёл.

– Чего?

Удивил, заинтересовал. Первый шаг есть.

– Того. Почему меня подводишь? – спрашиваю строго. – Так-то после меня самый старший, помогать должен. А ты валяешься, нос кривишь от всех.

– Чего?!

Это третье «чего» уже злое и громкое. Встрепенулся, на локтях приподнялся. Второй шаг тоже сделан.

– У меня ног нет! Забыл, что ли?!

– А это что?

Хватаю его за ногу – и вверх из-под шкуры её.

– На месте твои ноги. А то, что не ходят, так это и излечить можно.

– Нельзя. Я тебе не лялька малая. В сказки не верю.

– Вот и я говорю, мужик ты. Почти взрослый, а ведёшь себя, как девчонка сопливая. Бросил на меня всех и себя бросил. Я за тебя должен бороться с недугом? Или Вея? Может Марга? Как мужик мужику говорю – можно излечить.

Говоря последнее, схватил за плечи и к себе подтянул. Смотрю прямо в глаза. Пристально смотрю, строго.

– Брехуном меня назовёшь? Сказочником?

Глаза Халаша, что щёлочки. Губы закушены, подбородок дрожит.

– Правда можно?

Пробил я защиту. Теперь точно поверит.

– Лекарь с даром Бездны поможет. Даю слово, найду деньги нужные. Только ты дотерпеть должен. Есть воля? Или будешь реветь?

– А кто ревёт?

Узнаю былого Халаша. В глазах вызов.

– Так ото ж. И не смей. Ног нет, руки есть. Не можешь ходить, значит ползай. За жизнь нужно зубами цепляться.

– А я что?

– А ты кислая клюква. Чтобы ел за двоих и на Вею не шикал. Знаешь, ей тяжело как? Это мы с тобой мужики, а они с Маргой бабы. Хочешь, чтобы помог, помоги и ты мне. Договор, брат?

И сую ему руку.

– Договор, – жмёт мою ладонь своей маленькой.

Нет силёнок в руке, но во взгляде решимость. Прошиб. Будет жить.

* * *

За неделю добыл семь ондатр, три нутрии. Два зверька покрупнее попалось, но не настолько стары, чтобы были бобы. Даже вскрывать, потрошить не стал. Пришла пора переставить ловушки по новым местам, а один силок заточить под иную добычу. Хищники по пути троероста быстрее идут – там шансы найти бобы выше. Попробую теперь поймать выдру.

На приманку словил рыбок несколько. Дед сплёл из лозы небольшую вершу – работает, как и все стариковы поделки. Петлю вчера притопил возле берега, придавил сверху грязью погуще. На колышек, что гнутую жердь спустить должен, привесил прут с рыбой нанизанной. Плыву проверять, что там как.

Ого! Вот так пляшет верёвка! Конец в воду уходит. На островок выбрался, к нужному дереву подбежал, пытаюсь тянуть – не тянется. Серьёзного кого-то поймал. Пока думал, что делать, край натянутой верёвки вильнул, и из воды высунулась мохнатая голова зверя. Выдра, а это была она, с фырканьем втянула воздух и снова нырнула.

Ничего себе! Здоровенная какая. Дубинкой здесь уже не обойтись. Вернулся к ползанке, достал копьё. Проверил наконечник – наточен хорошо, сидит крепко. Теперь бы вытащить добычу из воды. Верёвка тонкая – не взяться толком. Опять поднял дубинку, приложил сверху и надавил всем весом. И тут же, выбрав слабину, свернул петлю на палке. Теперь осилю точно.

Держась с двух краёв за дубинку, прокрутил её несколько раз. Села крепко. Упёрся в землю ногами, поднатужился. Раз! Раз! Раз! Рывками пошло. Тот конец верёвки ползёт мне навстречу. Вода бурлит. Толстый хвост поднимает фонтаны брызг. Вот уже и сама выдра.

Как удачно! Петля силка затянулась на шее зверя. Упираясь, только душит себя. Это точно не молодняк. Потяжелее меня будет даже.

И стоило мне провести это сравнение, как выдра, перестав сопротивляться, наоборот, бросилась в атаку. Я едва успел подхватить копьё и направить на зверя.

Её бросок и мой встречный удар дополнили друг друга. Преодолев плотный мех, наконечник проткнул шкуру животного и на целую ладонь вошёл в грудь зверя. Убить не убил, но рана серьёзная. Отпустив древко, я отпрыгнул назад и рванул в противоположную от дерева сторону.

Успел! Зубы выдры клацнули в паре вершков от моих удирающих пяток. Здесь уже не дотянется – крепко держит верёвка. Смахнув пот со лба, сел на корточки. Вот тебе и охота силками. Еле ноги унёс. Хорошо, что на человека выдры не нападают. Против такой, будь она не на привязи, у меня шансов нет.

Вспомнив про хищников, вынул из кармана свистульку и дунул в неё пару раз. Запах крови, шум… Пускай думают, что здесь панцирник кормится. Но торчать долго здесь всё равно страшновато. Добить раненого зверя никак – что копьё, что дубинка лежат возле дерева, под которым ярится издыхающая выдра. Не с ножом же на неё лезть? Чтобы время не тратить, сплаваю пока – остальные ловушки проверю.

В двух пусто, в третьей мелкая нутрия. Свернул зверьку шею, выставил силки заново и обратно к выдре. Пока занимался другими делами, та сдохла. Осторожно подкрался, подтянул к себе копьё. Взял оружие, осторожно потыкал наконечником тушку. Не реагирует, истекла кровью. Можно доставать нож.

Моё первое настоящее вскрытие. Волнительно так, что аж руки трясутся. Не от страха. Азарт распирает. Здоровенный же зверь. Для выдры, конечно. Старый значит. Насколько? Тут опыта мне определить не хватает. Но кролик такого размера принёс одному из ватаги Драмада год жизни. Я ту ушастую тварь позапрошлой весной своими глазами видал. Резцы по вершку. Только выдры побольше кролей изначально. Зато хищники. С хищником шансы выше.

Добраться мне нужно до сердца, но начинаю разрез с верха пуза. Под рёбра проще залезть изнутри, чем сквозь них ковырять. Жаль ножик обычный. Кривой охотничий с лезвием пилкой, что используют для быстрого вскрытия, мне, сборщику, не положен – сразу же выдаст. Так бы Такер мне дал. У него таких два.

Вроде кровь вся из раны ушла, а один йок много здесь её. Дело грязное. Не испачкаться главное. Руки-то я отмою легко, а на стирку нет времени. Мне до общего сбора ещё скупщику тушки сдавать.

Есть! Нащупал сердце. Просунул руку с ножом, подрезал. Тяну.

Небольшое. Всего с два моих кулака. Положил на землю, вдохнул, выдохнул. Режу.

Всё ценное, если есть оно там, в серединке. Повредить не боюсь – что семя, что бобы и топор не берёт. Растворяются лишь внутри человека проглоченные.

Чирк. Что-то твёрдое попало под лезвие. Сердце замерло. И то, которое режу, и моё в груди. Неужели…

Кромсаю, едва пальцы целы. На фарш разобрал за секунду. Увлёкся так, что и лицо всё в крови. Бобы! Сразу два! Зелёный и… Обтёр об травинку. И синий! Доля ловкости, доля силы. Богатство! За каждый по три серебром дают. У нас дают. В граде по пять. Это уже мимо скупщика. Отдам Такеру, а как торговцы приедут, дед сам сговорится с кем нужно.

Сияя от счастья, потащил тушу в воду. Промыть надо, скинуть кишки и всё лишнее – тут растащат в момент. К утру и крови на земле не останется, не то, что ошмётков. Проверил верёвку. Погрызана крепко, но о разрывах и речь не идёт. Переставил ловушку опять на ондатр и нутрий. Завтра утром из верши ещё рыбки выну. Если хватит приманки, попробую сразу два силка переделать на выдру. Или кто там ещё рыбку любит.

* * *

Вахн уже ждал меня. Невысокий, с несоразмерно короткими ногами и чёрными волосами, покрывавшими всё его тело, кроме части лица и ладоней, он напоминал исхудавшего хорта. Хотя рожа не хортская – пухлые губы, кривой длинный нос и огромные вылупленные глаза. Вокруг всего этого густая чёрная поросль. Где ещё борода, а где уже бакены не разобрать. Мохнатость у дядьки повышенная.

– Чё долго так? – прошипел скупщик вместо приветствия.

Вечно хмурый, всегда недовольный. И чего дед выбрал именно этого вольника? Вне ватаг у нас мелким промыслом живёт под десяток охотников. Любой из них симпатичнее этого ворчуна во всех смыслах. Подозреваю, что с Такером их связывает некая общая тайна. Старик намекал, что Вахн нас не сдаст, так как трус. Значит есть, чем прижать у деда. Чего-то такое знает про вольника, чего другим знать нельзя.

– Так добыча какая? – кивнул я на выдру, что за лапу волок по земле.

Перекинутая через плечо нутрия на фоне этой туши смотрелась детёнышем.

– Еле допёр.

Раздвинув кусты, в самой гуще которых находилось наше тайное место, Вахн уставился на трофей.

– Ого! – охнул он, догнав, что лежащий на земле зверь – это выдра. – Богато. В ней точно, что будет.

Глаза мужика загорелись.

– Если что в ней найду… Постой! Уже вскрыл что ли?

Взгляд охотника изменился. Как и голос, мгновенно сделавшийся злым и рычащим.

– Конечно вскрыл. Старый зверь же.

Вот я безрогий олень! И дед тоже хорош – не мог предупредить меня, дурня? Ошибку свою я увидел мгновенно, а вот, что теперь… Разум судорожно искал выход.

– Давай сюда?

Вахн угрожающе шагнул ближе.

– Чего давать?

– Всё, что в сердце нашёл.

Я попятился.

– Это ещё почему?

– Уговор пополам. Вся добыча.

Вахн сделал ещё шаг вперёд. Рожа злющая.

– Уговор был про туши, – неуверенно возразил я, отступая ещё. – Мясо, шкуры…

– Не на базаре в граде, – оборвал он меня. – Давай сюда! Живо!

И тут уже меня взяла злость. Я жизнью рисковал, потел, страдал. А этому просто так боб достанется? Да не за что!

– Я съел.

– Как?! Врёшь!

Волосатая лапа метнулась ко мне, но я слишком ловкий. Увернулся, отпрыгнул.

– Вот так.

Стремительным движением я выхватил из кармана бобы, и поднеся кулак к лицу, молниеносно закинул их в рот.

– Ам, и всё, – озвучил я своё действие, глотая бобы насухую.

Вахн с рёвом рванулся ко мне. Тут уже дал поймать себя. Волосатые руки тряхнули.

– Ах ты крыса сутулая! Сожрал? Прямо щас!

– Зачем щас? Сразу съел.

Страха не было. Стоило спасти от несправедливого раздела добычу, как я вмиг успокоился. Не убьёт же. Бобы не вернуть уже.

– Подлый крыс! Взыщу с Такера. Сколько там было?

По затылку прилетела затрещина. Я стерпел, не ответил. Не справлюсь с уродом. Пока.

– Боб всего. Тронешь Такера, и конец делам нашим.

– Конец будет тебе, крыс безродный. Ещё раз без меня вскроешь зверя, и я вскрою тебя.

Несмотря на злые слова, было видно, что Вахн успокаивается. Оплакал потерю, смирился. Зато знает теперь, что с меня можно выжать хороший барыш. Подыграю.

– Впредь не буду, – пообещал примиряюще. – Уговора не понял. Дальше всё пополам.

– И боб сверху.

Всё же в первую очередь Вахн торгаш, а охотник уже во вторую.

– Половина. Один же был только.

– Один боб, – с нажимом повторил Вахн. – И за туши сегодня не дам ничего. За обман плата.

Это кто ещё кого обманул. Ну да ладно. Не буду с ним спорить за эти гроши. Будет платой мне за науку. Не вскрывать без него? Ага, как же. Чую, выдра сегодняшняя – последняя моя большая удача. Для урода для этого. Впредь серьёзного зверя не увидит он здесь. Лучше вскрытые тушки в болоте топить, чем с этой гнидой делиться.

– Хорошо, – вздохнул я, как бы признавая своё поражение. – Забирай. Пошёл я. Ещё тюк набивать.

– Вали, – оттолкнул меня Вахн. – Второй раз не прощу.

Мысленно послав его к йоку, я поспешно покинул кусты. И действительно, поспешить надо. Времени мало, но справлюсь. Не врут люди – боб, проглоченный, силы в раз восстанавливает. А я аж два слопал. Жалко денег потерянных, но может и к лучшему. Чем сильнее я и ловчее буду, тем будет зверя взять легче. Вон, как мчусь. Словно и не долю прибавил, а несколько. Впрок идёт мне охота. Меняюсь. Ползёт троерост потихоньку.