Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Вон, моё копьё ему точно понравилось. Попытавшийся на нас напасть ящер саженной длины был мгновенно отогнан несколькими точными тычками в чешуйчатую морду. Удача пока нам сопутствует. Других хищников и тем более ходоков-великанов сегодня дорогой не встретилось.

Ночь опять переждём среди скал. В этот раз я заметил, как Шикаш рассыпал вокруг нашего укрытия какой-то порошок. Что с зельями на Суши не знаю, но отпугивающее хищников средство на вооружении у кошколюдов имеется.

– Куда мы идём? – спросил я и тут же понял, как по-дурацки оно прозвучало.

Идём? Я-то точно никуда не иду. Меня тащат. Но Шикаш понял.

– В мой дом. К мой семья. Уже завтра. Сейчас надо есть.

Отличные новости. Один кошак – хорошо, много – лучше. Раз местные зверолюди настроены дружелюбно, попасть в их поселение – лучший вариант из возможных. И отлежаться спокойно смогу, и всё, что нужно мне про Сушь знать, у них выведаю. Но кроха сил уже есть. Не дотерплю. Любопытство гнетёт. Вот запью водой кисловатую кашицу, которую Шикаш толкает мне в рот по чуть-чуть, и пристану к спасителю.

– Почему ты меня называешь идун? – убедившись, что скормленная мне кошаком пища не лезет обратно, спросил я Шикаша.

– Идуны идти Путь, – сообщил зверолюд. – Массахи, Гравы, Тушкаты и все остальной просто жить.

Теперь ясно. Сокращение от «Идущего по Пути». Но то праздный вопрос, а вот важный задам, пока силы не кончились, следом.

– А ходок? Он же был идуном? Как он стал таким?

Всего десять слов, а едва сумел выговорить. Вот же йокова слабость. И когда полегчает уже?

– Ходок в Бездну ходить, – объяснил кошколюд. – Хотеть луч на лоб, но не взять его. Идуны – все лучи собирать, но не все получать. Кто не взять – тот ходок стать.

Так вот оно что… Бездна на Суши не убивает, а превращает в безмозглых гигантов. Ну надо же… На Земле и в Предземье, как было? Прошёл испытание Бездны – получи дар в награду. А здесь что?

– Лучи? Что ещё за лучи?

– На лоб, – ткнул себя в упомянутую часть лица Шикаш. – Идуны надо полный звезда. Пять лучей собрать – идти дальше. Это все знать.

Все, да не все. Мне хотелось ещё порасспрашивать зверолюда, но мир снова начал кружиться. Силы быстро закончились. Я опять начал проваливаться в полуявь-полусон. Перед помутнившимся взором возникла нора. Та странная, треугольная, которую я нашел здесь, на Суши. Значит, надо было тогда в неё лезть. Луч на лоб… Уж не связан ли с этими лучами тот ромбик, который имелся на лбу ходока?

* * *

– Точно живой?

Сквозь закрытые веки пробивается свет. Новый день. И ещё что-то новое…

– Живой. Только слабый. Ударить голова. Очень сильно ударить. Не может идти. Спать всё время.

– Проверь. Может врёт?

– У тебя забыл совета спросить. Хвостатые к нам со всем уважением. Единственные, кто поможет всегда. Мотай науку на ус, пустолобыш. Массах никогда не станет обманывать идуна. Им Мать-Ночь не велит.

Точно! Новые голоса! Не шипящие, с нормальным людским выговором. Открываю глаза.

– О! Проснулся.

Люди! Много! Целая дюжина, или около того. Всех не вижу. Обступили стеной.

– Утра доброго! – выдавил из пересохших губ и попробовал приподняться на локтях.

Куда там. Как сил не было вчера, так и сегодня нет. Да и откуда им взяться. Не ем почти нечего, только пью понемногу. Совсем захирел. Только хуже и хуже становится.

– И правда, плохой совсем, – нахмурился склонившийся надо мной коренастый мужик. – Какой день говоришь его тащишь?

Звезда! У дядьки на лбу звезда! Остроносым крестом расходится вверх, вниз и в стороны на четыре треугольных луча. А у его соседа такой же ромбик, как и у придавленного скалой ходока. А у второго соседа простой треугольник, по форме неотличимый от виденной мною норы. А у третьего тоже звезда, но уже лишь на три луча. А у другого опять треугольник. У них тут у всех лбы в отметинах. Старожилы пояса. Как же мне повезло!

– Два дня тащить. Сегодня день три.

Вот и всё, кошак. Ты своё отбатрачил. Дальше люди снесут меня. Глядишь, даже не волоком, от которого уже спину не чувствую.

– До сих пор не очухался… – задумчиво пробормотал дядька со звёздным крестом на лбу.

Ну на нём и одёжа. Снежник снежником. Сплошь одни шкуры и кожаные ремни. У других чуть получше наряды. У кого куртка драная, у кого штаны в латках, у кого истёртые в дыры рубахи. Оборванцы какие-то, а не воины. И оружие у многих нарядам под стать. Самодельные копья с наконечниками из прилаженным к палкам ножей, щербатые топоры, дубины, пращи.

– И уже не очухается.

В щель между повернувшимися на голос людьми замечаю ещё одного облачённого в шкуры мужчину. Тоже звёздочка на четыре луча у него. И у пары стоящих рядом с ним мужиков на лбах светятся точно такие же.

– Тоже думаю, что помрёт, – согласился с записавшим меня в мертвецы мужиком коренастый бугай.

– Или навсегда немощным калекой останется, – вставил кто-то своё ценное мнение.

До чего же ледяные слова. Всего холодом вмиг обдало. Неужели, правы они? Неужели, бессмысленно всё?

– Такую хворь только семенем снимать.

Фух… Про семена-то я и забыл со страху. Оно-то, конечно, не хворь в чистом виде, но повреждение мозга и раной не назвать. Должно излечить меня семя.

– Ну ты сказанул. Где же он его высрет? Не ты же мальчишке своё отдашь.

– Кабы оно ещё у меня было.

– И не у кого нет.

– Ну, допустим, я знаю, где взять.

– Да все знают. А толку?

Кошак стоит в стороне. Окружившие меня люди обсуждают всё так, словно бы я их не слышу. Словно меня тут и вовсе нет. А ведь я ещё здесь. Я живой! Надо срочно вмешаться, пока снова не провалился в беспамятство.

– Я не знаю, – прохрипел я негромко. – Где взять семя?

Услышали. Может, даже ответит кто.

– В ходоках. Где ещё? – пожал плечами коренастый мужик. – Тут бобы, семена только в них. Зверь пустой.

Ну, хоть лучик надежды.

– Стойте! Стойте! – протиснулся ближе мужчина, предполагавший, что кошак их обманывает. Я признал его по голосу. – А что, если парня в нору закинуть? Он уже так и так не жилец. Я же первую увижу. Тоже ведь с Тверди недавно. Обернётся ходоком, а мы его… Мальчишка же. Да ещё и полудохлый. Дармовая добыча.

Народ дружно захохотал.

– Вот вроде и лорд целый, а чушь несёшь, – отсмеявшись со всеми, заговорил коренастый, видно, бывший командиром отряда. – Но то не на ум твой, конечно, нападки. Пустолобыши все тут, на Суши, поначалу, что дети. В нору ты-то его полудохлым мальчишкой закинешь, а вернётся он полным сил ходоком. И при даре. Поди, такой мелкий сюда не на одном только имени благородном поднялся. Отцу его, как бы не был батяня силён, по всей Тверди тащить за собой чадо-бездаря – слишком уж тягостный труд. Да и у вас так, у знатных, не принято. Эй, парень, что у тебя там за дар?

Вопрос задан мне, так что волю в кулак и все силы, какие остались, в ответ.

– Незримые мечи у меня, что всё режут, как масло, – прошептал я с одышкой. – И вторым даром невидимость.

Смог. Теперь точно в нору не бросят. Уже понимаю, что рано я радовался. Никто тут меня никуда не потащит. Для них я мертвец. Бесполезный калека, доживающий последние дни. И точно нет смысла рассказывать им про придавленного скалой ходока. Если тот ещё там, то это – мой единственный шанс на спасение. Прикончат его старожилы – мне точно ничего не обломится.

– Ого! Ты слышал, Джафар? – повернулся к пустолобому коренастый. – С таким ходоком есть желание драться? У меня точно нет.

– Ладно, – раздался голос того мужика, что первым записал меня в мертвецы. – Хорош время тратить. Пойдёмте. Мальчишке ничем не помочь. Он нам бесполезен. Кошачье гнездо уже близко. Пусть массах его тащит. Вдруг хвостатые выходят мелкого. Хотя, лично я в то не верю.

– Ты прав, – согласился с другим старожилом Суши глава отряда. – Против судьбы не попрёшь. Идём дальше. Копьё точно моё. Остальное оружие после поделим. Кому неудача, а кому ещё как повезло. Вот, как знал, что нужно в кошачьем гнезде ещё на денёк задержаться. Могли разминутся с «подарочком».

– Это у тебя чуйка, Бон, – весело хохотнул кто-то.

– Это у него недотрах, – тут же заржали рядом. – Блох-то хоть не нацеплял, кошколюб?

– Поброди на Суши с моё, – беззлобно пихнул шутника коренастый. – Кошки – бабы, что надо. Не то, что тушкатки облезлые.

– И на тех залезал?

– Иди лесом!

Дальше я перепалку не слушал. Кому весело, а кто только что понял, что его вместо помощи грабят. Ни оружия, ни сил, ни здоровья. Как ты выберешься из всего этого, Китя? Неужто, конец?

Йока с два! Я не сдамся! Сейчас пристыжу этих падальщиков. Такие слова им скажу, что уродам самим от себя мерзко станет.

Стой! Куда? Только не сейчас! Мир поплыл, закружился. Звуки смазались. Я открыл было рот и…

Ло 4

До красной горы ещё несколько километров, а близость воды уже изменила округу. В дождливый сезон, если здесь такой есть, лежащая впереди река, судя по всему, основательно выходит из берегов. Либо же причиной появления достаточно густой и высокой травы так далеко от основного русла служат поднимающиеся здесь к поверхности грунтовые воды, и дело отнюдь не в разливах, орошающих эти луга.

Я ускорился. До травы нужно добраться как можно быстрее. Хватит уже торчать у всех на виду. Последние несколько сотен метров промчался на пределах возможностей. Ну, вот я и здесь.

С появлением растительности округа в момент ожила. Зачирикали птицы, затрещали кузнечики, из-под ног то и дело выскакивают мелкие грызуны. Полукилометром левее меня из травы торчат спины каких-то копытных. Однозначно здесь хватает и хищников. Скоро вечер, а до темноты мне неплохо бы было отыскать подходящее для ночёвки укрытие.

В силу плоскости местности, к таковым отнести могу только деревья, появляющиеся ближе к реке. Там не лес. Даже рощ нет. Одиноко торчащие тут и там великаны поднимаются широкими кронами в небо на десятки метров. Толстые голые стволы делают их похожими на грибы с длинной ножкой. А вот кустов возле русла хватает. Обширные тёмно-зелёные заросли могут скрывать за собой и в себе тех, кто не хочет показываться на глаза.

Обзор в этой микро-саванне, как и на пустынной равнине, откуда я прибыл, отличный. Оказавшийся здесь человек, если не принять должных мер, будет издали замечен любым заинтересованным в этом лицом. Или мордой. И потому я, зайдя в траву, тут же опустился на четвереньки. Продвигаюсь вперёд, то и дело оглядываясь. Хорошо, что запас воды теперь есть, и сегодня к реке подходить мне не нужно.

То есть, к её берегу, возле которого, как я полагаю, находиться опасно. Случайно брошенный звероморфом намёк подтолкнул меня к мысли, что река, как притягивает к себе появившихся на Суши людей, так и убивает их. Наверняка, проблема здесь в хищниках, подстерегающих добычу у мест водопоя. С этим разберусь завтра.

Сегодня же у меня по плану проверка пригодности здешних деревьев для безопасных ночёвок на них. Если тест будет пройдён, я смогу путешествовать вдоль реки. Этот маршрут пока видится мне наиболее перспективным в плане поисков других идунов, от которых я смогу получить интересующую меня информацию. Да и странствовать по дикой местности лучше отрядом. Очень жаль, что мой, собранный с таким трудом, раскидало по поясу. Если звёзды услышат мольбы, будет шанс снова встретиться с кем-то из них.

В идеале, конечно, с Китаром, но тут вероятность работает против меня. До того, как я узнал от псоглава про то, что весь этот пояс – глухое место, мне казалась проблемой безлюдность Суши. Мол, мальчишка, перенесись я в него, будет долго искать одарённого, в чьё тело сможет меня заселить. Всё значительно хуже. Китар просто не в состоянии провернуть этот фокус без дара. Мне нельзя возвращаться к носителю духом. Только физический поиск. Сепан будет жить. В этом плане ему повезло.

До ближайшего из деревьев я добрался без происшествий. Толстый ствол с относительно гладкой корой – не помеха. Заберусь к первым веткам, начинающимся метрах в пятнадцати от земли, используя, как монтажные кошки, ножи. Вместе с разделочным у меня их два. Оба крепкие – мой вес легко выдержат.

Осмотрелся. Поблизости тихо. Притянул копьё кожаным ремнём к снятому с одного из псоглавов заплечному мешку, лямки которого уже ранее подогнал под свой рост. Достал ножи и стремительно бросился к дереву. У его подножия трава слишком низкая, так что незаметно подобраться к стволу всё равно невозможно. Рядом хищников нет. Разве что густая крона скрывает опасность в себе.

Так и есть. Стоило мне приблизиться к дереву, как наверху в десяток голосов заревело, заухало, завизжало. Приматы. Некрупные, до десятка килограмм в особи. По одиночке не представляют опасности, но их там целая стая. Могу и не справиться. Плюс, поднятый шум уже наверняка привлёк к дереву ненужное мне внимание. Лучше попытаю счастье с другим деревом. Здесь их много, и едва ли на каждом сидит по стае приматов. Но сначала…

Скинув всё со спины, схватил лук. Про местную растительную пищу у меня пока информации нет, но мясо я уже отыскал. Воспользуюсь случаем. Точный выстрел, и вниз падает трупик примата. Разделка потом. Вынимаю стрелу и закидываю добычу в рюкзак. Всё про всё заняло секунд десять.

Но и этого, увы, оказалось достаточно, чтобы один из хозяев здешней микро-саванны заинтересовался устроенным приматами ором. Ко мне мчится лев. Пока зверь лежал, его не было видно. Высокая трава – это зло. Враг всего в сотне метров, а ты о нём ведать не ведаешь.

Бежать поздно. Тем более, что под деревом удобное место для боя. Покрытая в основном сухой кожурой каких-то плодов земля лучше подходит для маневрирования, чем густая трава. Мешок, колчан, лук – в сторону. В руки копьё. Для схватки с одиночным противником это оружие лучше подходит, чем оставшиеся в ножнах мечи. Последние вытащить я успею всегда.

Вот так лев! Слишком длинное тело и целых шесть лап. Три метра от головы до хвоста, один в холке. Широченная морда, желтоватая лысая шкура. На гриву нет и намёка. Сходу прыгнул, оттолкнувшись двумя парами задних конечностей. В задранную грудь не промазать. Бью навстречу, и наконечник копья, пройдя между растопыренных лап, врезается в звериную плоть.

Врезается и не пронзает её. Дно вселенной! Мне попался бронированный зверь! Инерция, едва не ломая древко, отталкивает меня назад. Я падаю на спину и тут же, кувыркнувшись через голову, вскакиваю, чтобы за миг до того, как огромные когти достанут меня, молниеносно отпрыгнуть в сторону.

Копьё брошено. С ним в руках такой манёвр совершить я не смог бы. Мечи уже выпрыгнули из ножен. Жаль, что это не те, которые унёс с собой Хо. Не факт, что я смогу разрубить эту шкуру. Попробовал. Да здесь у нас настоящие био-доспехи! Косой режущий удар по спине не принёс результата. Совсем. Никакого.

Смена тактики. Отскакиваю к стволу дерева и под визг обезьян уворачиваюсь от очередного броска. Зверь проворен. Я не сумел на уходе выколоть ему оба глаза. Только один. В силу этого, ослепление растянулось на несколько лишних секунд, но итог тот, что нужен. Больше мне шестилапый лев не опасен. На одном обонянии бронированное чудище меня не поймает.

На этом можно было бы и закончить – ослеплённому хищнику больше не до меня – но я, рискуя дождаться на месте скоротечной схватки, сородичей шестилапого льва или каких ещё новых хищников, подбегаю к лежащему на земле копью. Зверя нужно добить. Шкура шкурой, но сейчас меня в первую очередь интересует содержащаяся в сердце твари добыча. Она определённо там есть – уж больно лев силён крепью. Семена, если таковые отыщутся, послужат обменным фондом на будущее, а вот местные бобы, как источник восстановления сил, мне жизненно необходимы прямо сейчас.

Искать слабые места слишком долго. С такой шкурой, кроме глаз, их, возможно, и нет. Подбираю момент и со всех своих сил всаживаю копьё в пасть ревущего в бессилии ослеплённого зверя. Вывод верный. Внутри льва брони нет. Наконечник легко вспарывает мясо и крупные кровеносные сосуды. Лучше бы зверь держал рот закрытым. Две минуты конвульсий – и я, убедившись, что опасных гостей пока ещё поблизости нет, приступаю к разделке.

Процесс сложен. В первый раз я встречаю на этой планете существо с настолько прочной шкурой, если не брать в расчёт различных хозяев леса, но там у гигантов совершенно не та эластичность покрытия. Жаль бросать такой материал, но выбора у меня нет. Мало того, что освежевать тушу – дело очень долгого времени. Куда больше его займёт выделка. К тому же у меня под рукой нет нужных инструментов и средств. Вот имейся бы рядом посёлок с кожевником, которому было бы можно отдать на обработку трофей… Но, чего нет, того нет. Удовлетворюсь в этот раз извлечением сердца.

И хорошо, что закон пищевой пирамиды, в отличие от переполненной зверем Земли, на Суши работает так, как он должен работать. Альфа-хищник держал в своих личных охотничьих угодьях приличную территорию, и те полчаса, которые заняла моя борьба с по-настоящему непробиваемой шкурой, ни один конкурент шестилапого льва так и не побеспокоил меня. Их попросту не было рядом.

Хоть оставайся прямо здесь на ночёвку. Хозяин окрестных лугов побеждён, и даже приматы, смекнувшие, что лезть к ним, наверх, я теперь не планирую, немного притихли. Но нет, я по-прежнему хочу протестировать дерево, как место для ночлега. Не это, конечно. Наконец, достав сердце из туши – пилка-нож, однозначно, незаменимая вещь – приступаю к шинковке.

Н-да… Столько времени выкинул зря. Удивительно, но, казалось бы, отнюдь не молодой лев не порадовал меня, ни семенами, ни даже бобами. В голове тут же родилась неприятная мысль. А что, если звери на Суши обычные? То есть смертные и способны стареть. Соответственно, что-либо искать в их сердцах смысла нет. Новый пояс, и новые правила. Все. Ни даров, ни семян, ни бобов, ни…

Мне срочно нужна информация. Если на Суши не существует возможности пополнить отмер, то действовать нужно стремительно. Никаких долгих лет подготовки с постепенным сбором лучей. Получить звезду на лоб, чем бы эта загадочная задача не являлась по факту, нужно максимум за год. Впрочем, у нас в планах и не было застревать здесь надолго. С испытаниями этой части планетарного полигона, стоит мне узнать в чём они заключаются, я без всяких сомнений справлюсь. Но ведь это даже не половина задачи. То же самое должен проделать Китар. А ведь мальчишку ещё нужно найти.

До соседнего дерева всего сотня метров, но я решил убраться от места разделки зверя подальше. Не сейчас, так ночью, но тушей обязательно кто-нибудь заинтересуется. Тень от поднимающейся на западе огромной скалы давно уже накрыла приречную область. На остатках уходящего света добираюсь до выбранного дерева, растущего максимально далеко от реки. И здесь, наконец-то, удача ко мне поворачивается. Крона зелёного великана пуста.

Вернее, здесь нет относительно крупных представителей местной фауны. Мелочи, вроде хвостатых грызунов, шустрых ящерок и всевозможных птиц, тут хватает, но соседи, разбежавшись и разлетевшись в разные стороны при моём появлении, совершенно мне не мешают. Обустраиваюсь в распадке ветвей и приступаю к разделке примата.

Мне не впервой есть сырое мясо. Главное, чтобы оно было свежим. Организм выдержит. Помня о многочисленной кожуре, устилающей подножие дерева, успел до темноты достать пару крупных плодов, напоминающих манго. Жить можно. Осталась проблема воды, но её решу завтра. Развесил оружие и мешок по сучкам, а сам распластался на более-менее подходящем древесном ложе. Свалиться с ветки мне не грозит. Я умею спать в одной позе и чутко.

* * *

Выспавшись, спустился вниз затемно. Пришло время подкрасться к реке. Именно, что подкрасться. Хищники часто подстерегают добычу у мест водопоя, а интенсивность последнего наиболее высока на рассвете. Хочу посмотреть, как проходит процесс.

Саму реку не видно. Русло полностью скрывает захвативший этот берег местный родственник камыша, в заросли которого с приличными интервалами друг от друга уходят промятые полосы звериных троп. Пробежавшись вдоль зелёной стены, пока солнце раскрашивало в красный вершину другой, отыскал идеальное для наблюдательной позиции место.

Идентичное тому, на котором я ночевал дерево росло всего в нескольких десятках метров от начала одной из широких троп, уходящих в камыш. В этот раз мне понадобилось подняться до самой вершины, чтобы очутиться над кроной, заслоняющей ниже обзор. Как я и думал, противоположный берег реки упирается в скалу. Там стремнина и глубь. Подобраться к воде можно исключительно с этой стороны. Ждём.

Десяток минут – и вот уже к зарослям камыша начинают стекаться первые гости. Длинноногие антилопы не спешат сразу же бросаться к воде, до которой от начала зелёной преграды ещё метров двадцать. Стадо загодя разделяется на несколько групп, устремившихся к разным тропам. У других, куда более узких, уже заняли позиции спустившиеся с деревьев приматы. Вижу лис и шакалов. А вон и один из здешних альфа-хищников. Шестилапый лев выбрал себе среднего размера тропу и совершенно не обращает внимание на служащих ему в другое время добычей соседей.

Всё понятно. Час мира. Хищных и травоядных сухопутных зверей сейчас объединяет общее дело. Мне ясен их замысел. При одновременном подходе к воде меньше шансов стать завтраком тех, кто в ней прячется.

Так и есть. Стоило первым, ведомым крупным вожаком антилопам ломануться к реке по одной из самых широких троп, как вся линия зарослей захрустела, зашелестела сминаемым камышом. Наблюдаю. Ага! У просматриваемого мной куска берега, где копытные, заняв всю кромку, жадно припали ртами к воде, громкий всплеск. Огромные челюсти хватают антилопу за голову.

Речной ящер. И вода ими просто кишит. Подойдёшь в одиночку – ты труп. Всё. Проблема ясна. Незаметно тут подкрасться не выйдет. Не через хрустящий камыш. Сторожа круглосуточно бдят. Что хотел, я увидел. Как животные, пережившие водопой, отойдут, можно будет спускаться.

Решение есть. Приглядев подходящую длинную тонкую ветку, рублю её. Мне, в отличие от животных, совать голову в реку, чтобы напиться, не требуется. Попытаюсь наполнить тару с дистанции.

Выждав время, спустился и, убедившись, что виденного сверху льва рядом нет, двинулся к началу тропы. К своим тыквам-кувшинам я приделал подвязки, с помощью которых прикреплю их по очереди к кончику ветки. В той пять метров длины. Если мне повезёт, эта жердь не заинтересует речных хищников. В идеале же, их и вовсе не окажется рядом. Я готов пожертвовать часом и даже двумя, ради пополнения запасов воды. Это дело не каждого дня. Куда больше времени займут последующие: отстаивание и фильтрация.

Красться, осторожно переставляя конечности, чтобы минимизировать звуки – очень, очень и очень небыстрый процесс. Двадцать метров я преодолевал больше часа. Но оно того стоило. К протянувшейся к воде жерди с висящим на ней сосудом никто не спешит бросаться. Аккуратно притопил тыкву, и через десять секунд та полна. С наполнением второй тоже всё прошло гладко. Обратный путь я уже проделал бегом, стремглав выскочив с закупоренными сосудами из камыша.

Качество воды так себе, но за неимением лучшего на первое время пойдёт. Здесь не родник и не горный ручей. Кипятить воду не в чем, так что нужно ей дать отстояться и потом прогнать верхний слой через фильтр из завёрнутого в тряпку измельчённого грунта. В общем, полдня уже расписаны наперёд. Параллельно займусь заготовкой плодов, до которых не так-то и просто добраться.

* * *

Ночевал я уже на дереве, расположенном десятком километров севернее моего предыдущего лагеря. Направление выбрано, местность худо-бедно изучена. Буду постепенно двигаться вдоль реки, осматривая округу. По моим прикидкам, на Сушь каждую неделю переносится несколько человек. Рано или поздно я обязательно обнаружу притянутого сюда рекой такого же, как и я, идуна-новичка, либо же наткнусь на отряд из людей, попавших в этот пояс значительно раньше меня.

* * *

Увы, за четыре дня я так и не встретил ни одного человека. Зато дважды в поле моего зрения попадали охотящиеся в саванне псоглавы. Эти не прячутся. Приходят большими отрядами и со своими примитивными топорами и копьями в лапах окружают добычу. Бегают звероморфы ненамного медленнее копытных, так что обе облавы, которые я наблюдал, завершились удачно.

Удачно, в плане взятой добычи. Успех в целом сомнителен. На вчерашней охоте псоглавов один из них сам стал жертвой шестилапого льва. Собратья даже не стали пытаться отбить звероморфа у бросившегося на него из травы хищника. Теперь ясно, почему я не видел здесь посёлков местных. Приречная зона для них слишком опасна.

С их убогим оружием невозможно противостоять бронированным тварям. Я вон и то стараюсь не сталкиваться лишний раз с хозяевами саванны. Позавчера ещё одного, предварительно ослепив, прикончил по проверенной схеме, но на этом и всё. Опыт набран. Даже занятые приматами деревья уже научился заранее определять по количеству кожуры у подножий. Мне в приречной зоне комфортно. Единственное, что передвигаться приходится слишком уж медленно.

Вот опять сижу на ветвях, дожидаясь, когда отстоится набранная этим утром вода. Плоды, составляющие половину моего рациона, давно уже собраны. Заняться чем-либо полезным возможности нет. Отдыхаю. Ещё полчаса, и залезу в очередной раз на вершину. Периодически осматриваю округу на предмет возможного появления рядом людей.

Всё. Полез. Наверху ещё в прошлый подъём выбрал несколько мест, где сквозь крону нормально просматривается то или иное направление. Начинаю с реки. Тут, до самого русла, всё тихо, но это самая малая из зон наблюдения. Перебираюсь на другую ветку. Ну-ка, что там восток?

Звёзды! Кто это? Что за гигант? Ближе к краю саванны, с юга на север движется гротескная пародия на человека высотой под семь-восемь метров. Одутловатые руки и ноги, несоразмерно огромная голова. Ожившая детская кукла – длинноволосая, голая. Вот только шагает. И быстро. Всего минут пять – и пройдёт мимо моего дерева. Хорошо хоть, что в приличном отдалении от него.

Я сразу же ощутил исходящую от сутулой фигуры опасность. Это точно не человек. Но вот кто… Ждём, когда это чудо приблизится. Километр, пол, триста метров…

Быть не может! Я знаю его! Это Гило – одарённый китой, в которого Китар должен был меня заселить после прохода через барьер. Вот так встреча. Но, что с ним случилось? Те же длинные чёрные волосы, только распущенные. То же круглое лицо, те же пухлые губы, тот же чуть приплюснутый нос, те же карие глаза. Вот только их выражение…

Во взгляде гиганта отсутствует разум. Не замечая укрывшегося в ветках меня, округу обшаривает взгляд умственно неполноценного человека или непонимающего ничего, кроме позывов простейших инстинктов младенца. Это больше не Гило. И спрашивать у него, как он превратился в эту гигантскую куклу, совершенно бессмысленно.

Мне нужна информация! Этот пояс – сплошная загадка. Что это за великан? Откуда и куда он идёт? Что он ищет? Уж точно не воду. С его высоты видно реку. И точно не пищу. Копытные, что при приближении гиганта всем стадом сорвались с места, его не заинтересовали ни капли. Но головой эта ожившая кукла вертит безостановочно.

Прослежу. Это будет несложно. Эта тварь на своём пути распугает всех хищников. Великан не оглядывается. Если двигаться перебежками от дерева к дереву, отпустив его подальше вперёд, он меня не заметит.

Приняв решение, спускаюсь к оставленным ниже сосудам с водой. Та как раз отстоялась. Процежу, используя выдолбленный несколько дней назад из куска коры плоский тазик, который таскаю в мешке, и в погоню.

Разобрался с делами, собрал вещи, спустился. Великан как раз успел уйти дальше. Разрыв подходящий. Погнали! До ближайшего, растущего в нужном направлении дерева чуть больше двух сотен метров. Проскочил на рывке – и за ствол. Скорость гиганта – под десять километров в час. Такой темп легко выдержу. Посмотрим, как долго голозадый раздутый Гило сможет вот так шагать без еды и воды. Уверен, до вечера он устроит привал. Такой махине бояться здесь некого, а, следовательно, нет нужды и выбирать подходящее для ночёвки место. Для него они все подходящие.

* * *

Я ошибся. Это не человек и не зверь. Передо мной некое магическое существо, неподвластное обычным законам. Великан, казалось бы, расходующий прорву энергии, не нуждается ни в пище, ни в воде, ни во сне. Как шагал целый день, так продолжил свой монотонный поход и с наступлением ночи.

Для проверки я решил одни сутки потратить на эту погоню. До утра следовал за ним перебежками от дерева к дереву, основательно себя утомив, но теперь знаю точно, что мои выводы о сути гиганта верны. Простым смертным и даже лишённым своего инструментария грандмастерам бесполезно состязаться в выносливости с этим огромным гомункулусом. В этот раз мне не суждено выяснить, куда он идёт и что ищет.

Давно рассвело. Выбираю подходящее дерево, на котором устрою привал. Полдня точно потрачу на сон. Эксперимент получился весьма утомительным, но, что ещё хуже, теперь мне придётся задержаться здесь на какое-то время. Гигант на своём пути распугает не только животных. Все люди, которые теоретически могли находиться в приречной саванне к северу от меня, завидев такого гостя, гарантированно разбегутся. Думаю, паузу в несколько дней я вынужден взять.

Звёзды! Как же невовремя он устроил поход за водой… Впереди, всего на пару сотен метров дальше той точки, где в данный момент находится великан, со стороны реки к ближайшему от него дереву несётся бросивший бурдюк человек. Бежит, не скрываясь. В последнем уже смысла нет. Гигант, обнаруживший его раньше меня, уже мчится на перехват мгновенно расширившимися шагами.

Так вот, кого искал великан. Нас, людей. Отчего-то я даже не удивлён. Если в зверях нет семян и бобов, то по логике здесь отсутствуют и хозяева леса. Их нишу, предельно опасных противников для любого идущего по Пути, заполняют такие вот человекоподобные чудища.

Вмешаться в происходящее я не могу – мешают расстояние и усталость. Но, если бы и мог, то не стал бы. Хочу посмотреть, к чему приведёт эта встреча. Человек однозначно успевает добежать до дерева раньше гиганта. Если у него есть ножи, то подняться на недоступную чудищу высоту ему тоже по силам. Сомнительно, что неуклюжий с виду уродец способен вскарабкаться к веткам по гладкому стволу.

Ножи есть. Проворства и опыта человеку тоже хватает. Похоже, он, как и я, ночует в кронах деревьев. Перебирая руками с кромсающими кору ножами, мужчина поспешно поднимается к кроне.

Всё. Успел. Исчез в листьях. Смотрим, что теперь предпримет огромный уродец. Он большой, но не настолько велик, чтобы, не имея оружия, причинить мощному дереву ощутимый урон. Потрясёт, постучит по стволу кулаками и, либо ни с чем пойдёт дальше, либо останется караулить добычу. Во втором случае я не завидую загнанному наверх человеку. Не требующий подзарядки во всех её видах гомункулус его однозначно пересидит.