Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Ло 14

И снова мальчишка влез, куда не просили. Эмоции… Они не должны мешать. Айк, как обиделся бы, так бы потом и пришёл извиняться. Он прав только в том, что для Китара нора точно так же представляет опасность. Нельзя было вообще про неё говорить. Очень глупый поступок.

А уступать Айку было нельзя и подавно. И дело здесь даже не в ещё одном даре, который мы не получим. Этот парень нам нужен. Риск его потерять не сравним с преимуществом, что даст нам наличие в спутниках ещё одного одарённого. На Айка у меня слишком большие планы.

За время путешествия по материку они с Веей сошлись ещё ближе. Взаимная влюблённость в их паре определённо присутствует. Китар не покинет Предземье, не пристроив свой выводок, и Айк с Линой, приняв Вею в свою семью, должны послужить тем гарантом, который развяжет носителю руки. Столь важной единицей нельзя рисковать.

Но проклятый мальчишка не даёт мне вмешаться. Как изгнал тогда утром, так до сих пор и не подпускает к штурвалу. Боится, что я вопреки обещанию откажу Айку. И тут он прав. Нужно уметь признавать свои ошибки. Сглупил на эмоциях, так, придя в себя, всё исправь.

Но нет. Собрал рюкзак: продукты, верёвка, писчий уголь – ставить на стенах отметки, если выпадет лабиринт, лист бумаги с карандашом, запасся водой – сразу несколько фляг и бурдюк, выпросил, на Тумена ссылаясь, у местных два факела, взял оружия разного – его утром оргары как раз принесли. Вроде, как для себя всё, но передаст Айку. Лине они ничего не сказали. И остальным тоже.

И вот после обеда явился, как и обещал, новый вождь. Приглашает отвести к норе. Китар просит Айка его проводить и никого больше с собой не зовёт. Теперь заставить упёртого мальчишку поменять своё решение может только месторасположение портала. Если нора висит где-нибудь на склоне, ближе к краю долины, у Китара появится повод аннулировать данное другу обещание. Хорты уже на подходе – Лютен сказал, что сегодня орда доберётся до крепи – и очутиться после прохождения испытания где-то за пределами долины станет самоубийством.

И нужный вопрос задан. Увы, портал ждёт мальчишку в лесу, на противоположной стороне озера. Проблема безопасного выхода из Бездны не стоит. Обошли водоём. Кстати, мои мысли про кратер потухшего вулкана нашли подтверждение. Мало того, что температура воды держится здесь круглый год на почти одном и том же уровне, так ещё и чуть в стороне есть довольно глубокая впадина, на дне которой находится ещё одно маленькое озеро с кипятком.

Причём, уровень кислотности там такой, что органика растворяется в ноль. В этой последней купели вчера и хоронили Лютена. Вулканической же активностью и объясняется мягкий микроклимат долины. Здесь настолько тепло, что зимой не держится снежный покров. Интересное место, но задерживаться тут надолго в мои планы не входит.

У портала охрана. Есть подозрение, что не все снежники свято верят в теорию про продажу души или некоторые готовы продать её за хорошую цену. Впрочем, пара стражников здесь могла быть оставлена, чтобы просто отгонять любопытную детвору от опасного места. Китар не стал спрашивать.

Нужно отдать мальчишке должное – роль князя он играет неплохо. Не торгуясь и явно продешевив, отсыпал вождю оргаров целых пять золотых за неполную сотню бобов. Каждой ветви по три десятка. Само собой всё отдал Айку. Тот решит уже в Бездне – глотать разом всё, чтобы резко усилиться, или, наоборот, растянуть сей процесс.

Ни напутственных речей, ни эмоциональных пожеланий удачи, ни дружеских объятий. Китар просто сообщил Тумену, что в Бездну отправится его человек и вручил рюкзак с оружием Айку. Тот тоже неплохо справляется с ролью и в целом достойно держится. Кивнул, поблагодарил фальшивого князя за доверие и прыгнул в портал.

Можно выдохнуть. Победителей не судят. Мальчишке повезло. Нам всем повезло. Айк рисковал собой, Китаром – другом, я – возможностью спихнуть малолетних сирот на идеально подходящего для данной цели кандидата. Нора схлопнулась. Испытание пройдено.

Носитель поблагодарил вождя и отправился назад. Видимо, считает, что теперь нужно просто дождаться, когда новоиспечённый одарённый вернётся в лагерь. И верно – потеряться в долине оргаров невозможно, но….

* * *

– Где мой сын?

По бледному лицу Лины сразу ясно, что женщина обо всём догадалась. Ещё издали заметив идущего вдоль берега Китара, она бросилась нам навстречу.

– Почему ты один? Ты что… Ты позволил ему?! Как ты мог! Ненавижу!

И сейчас я даже благодарен Китару, что он по-прежнему стоит у штурвала. Пусть сам её успокаивает.

– Тише, Лина. Всё хорошо. Хорошо. Айк прошёл испытание.

Но материнское сердце уже разорвалось. Так легко его обратно не склеишь. Не по-женски твёрдый кулак врезается в скулу. Мальчишка не стал уворачиваться. Знает, что заслужил. Айку тоже достанется, когда он вернётся.

– Где мой сын?!

– Закрылась нора. Понимаешь? Закрылась.

Бесполезно.

– Убирайся! Не хочу тебя видеть, обманщик! Не смей возвращаться без Айка! Ищи его! Быстро!

Претензия не лишена смысла. Парень мог выйти из Бездны в крайне истощённом состоянии. Или даже с серьёзными ранами. Может, он прямо сейчас лежит весь в крови под каким-нибудь кустом, умирая? А не нужно держать взаперти мудрого Ло. Я бы сразу же обратился к Тумену с просьбой организовать поиски.

И Китар это, наверняка, понимает. Просто ему стыдно сейчас прятаться за мою спину. Будет справляться сам. Подзывает Крама и элцев. Договариваются, кому в какой стороне искать. Лучше бы к Тумену бежал. Но к вождю оргаров «князя» тоже стыд не пускает. Чего сразу не попросил помощи спросит. Потому, что дурак. Теперь только на свои силы рассчитывать.

Но нашли Айка всё равно местные. После часа метаний по лесу Китар решил сбегать в лагерь, проверить – не вернулся ли друг. Повезло, что заметил несущих потеряшку оргаров до того, как те добрались до места. Не перехвати он Айка, и Лина, увидев сына в таком состоянии, лишилась бы чувств.

Лучше загодя её подготовить. Ведь жив. Это главное. А то, что на смерть похож – худющий, ободранный, грязный, с осунувшимся лицом, растрескавшимися губами, бледный и весь в синяках – это мелочи. Оклемается.

И рука… Хорошо ведь, что левая. Если правой бы лишился, сложнее бы было. И вообще, надо радоваться, что только по локоть оттяпана. Выше бы – и не факт, что смог бы кровь остановить, перетянув верёвкой плечо. Гордись сыном, Лина – не помер, рану факелом прижигая. А оно, ой как больно. Герой. Храбрец. Одарённый.

Калека…

Глава четырнадцатая – Шёпот тьмы

– Я прошёл испытание.

Но в пустых глазах Айка нет радости. Даже эта короткая фраза далась ему с огромным трудом. Ноги друга не держат. Попробовавшие его было поставить на землю оргары тут же подхватили заваливающегося парня под руки. Вернее, подмышки.

– Мы почистили его рану, нанесли мазь, – сообщил один из снежников. – Загноиться не должна.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Донесите его до нашего лагеря. Я вперёд побегу. Подготовить всё надо.

Лина прикончит меня. Я и сам себя готов прикончить. Ну зачем я поддался?

– Нашли! Сейчас принесут, – успокоил я наших, подбежав к лагерю. – Живой!

– Принесут? Почему принесут? Что с моим мальчиком?!

Я схватил Лину за руку и держал, не давая ей вырваться. Как же хочется призвать беса, но нет – это моя ошибка, и за свой глупый поступок отвечать только мне.

– Испытание было сложным, но Айк справился. Всё закончилось. Он очень устал. Видно, провёл в Бездне не один день. Ему нужен отдых. И отъедаться. Успокаивайся давай. Чай не глупая девка уже. Хорошо всё.

Я прижал к себе переставшую сопротивляться Лину и, гладя по спине, успокаивающе шептал на ухо.

– Ты его не ругай сейчас, ладно? Айк твой взрослый уже, настоящий охотник. Мы в походах тоже жизнью рискуем. Мужикам по-другому никак.

Постепенно Лина перестала дрожать. Материнская любовь – ничего нет сильнее. Вот и мне вернуть мамку бы… Но я с долей сиротской своей давно свыкся. И забыл уже, как меня мать ругала малого, когда шкодил и повсюду лез. У меня теперь Вея за мамку.

Как про руку сказать то…

– А за руку не переживай. Халаша на ноги подняли и Айка починим. На одарённого лекаря деньги есть…

– Что?! – вырвалась Лина из моих объятий.

Но в этот момент к лагерю как раз подошли несущие Айка оргары, и женщина, позабыв про меня, бросилась к сыну.

– Сынок! Айк! – подлетела она к остановившимся снежникам.

– Что с ним? Как он? – всего на шаг отстала от Лины заплаканная Вея.

– Тише, женщины, – остановил их старший оргар. – Он спит.

Ну, хоть Айку повезло. Спрятался от матери в мире снов. И отлично. Не нужны ему сейчас, ни слёзы её, ни тем более гнев. Пусть меня лучше кроет.

* * *

Айк проспал весь остаток дня, ночь и большую часть утра. К тому времени Лина уже успокоилась и сумела утешиться мыслью, что сын-калека – это куда лучше, чем сын-мертвец. О чём они говорили после его пробуждения я не знаю. Мы с Туменом как раз ходили в тот момент к крепи – взглянуть на орду.

Хорты явились с рассветом, и было их много. Тысячи серых копошащихся пятен растеклись по долине внизу. Часть пошла дальше, другие остались и долбят большими камнями ворота. Сверху оргары швыряют в них более мелкие. Штурм только начался, но уже ясно, что прорваться в долину у хортов не выйдет. Скальная стена чересчур высока, чтобы можно было забраться наверх, строя живые лестницы, а надумает враг подтащить к воротам таран, так оргары подготовили просто огромную кучу камней, которую в любой миг могут обрушить вниз, полностью завалив вход в пещеру.

В общем, ни хортам сюда не прорваться, ни людям из долины не выйти. Заперты мы. Только тайные козьи тропы нам в помощь. Но это сначала нужно с кручи отвесной незаметно спуститься – пригодных мест на то несколько есть – и потом на другую подняться, по-тихому низину пройдя. Сложно. Тумен опять повторил, что с детьми такой путь не осилить. Но пока всё равно ждём разведчиков.

– Ну что, друг? Сил наспал чуть? Рассказать готов, как с рукой так вышло? – вернувшись в лагерь, присел я возле Айка. – Ведь не демон выпал. Вижу, много ты времени в Бездне провёл. Лабиринт небось.

Выглядевший чуть лучше вчерашнего парень, опёршись спиной о дерево, сидел на расстеленной шкуре. На обычно весёлом, жизнерадостном лице застыли тоска с равнодушием. А ведь даже в застенках у ярла он всегда улыбался.

– Лабиринт, – вздохнул Айк. – Большой. Очень. Лучше демон бы был.

И такая усталость в глазах, что я вмиг передумал расспрашивать дальше. Отойдёт пусть сначала. Мы теперь никуда не торопимся. Но собравшись с силами, он заговорил снова.

– Я пока никому не рассказывал. Ни мамке, ни Вее. Может и не расскажу никогда. Но ты должен знать… Твой друг – трус. Предатель и трус.

И Айк опять замолчал. Трус? О чём он? От зубана меня тогда остался спасать. В Саноса-подлеца без раздумий стрелу пустил. В форте дрался на стенах, не дрогнув ни разу. А уж кого и как он предать в Бездне мог…

– Я рыдал, Кит. Плакал, как баба. Рыдал и рыдал, пока слёзы не кончились. И я… Я сдался. Понимаешь? Сдался. Лёг на землю и отказался бороться. Тебя подвёл… Вею предал… Я ведь люблю её. Очень сильно люблю. И мать… Я один у неё. Она бы дальше жить не смогла бы. Винила бы себя. Я её знаю.

И снова мне нечего было сказать. Пускай выговорится. Какое-то пятно чёрное у него к сердцу прилипло. Плохо другу. Сам себя винит в чём-то. Помочь надо.

– Слабак я… И трус. В двух шагах от победы сложил лапки кверху. До выхода было рукой подать. На четвереньках ползти надо было. Зубами за камень цепляться. А я обрыдался и лёг умирать. Самому от себя теперь тошно.

– Хватит! – не выдержал я. – Вышел из Бездны? Прошёл испытание? Дар получил? Остальное не важно. А ну соберись и нормально рассказывай, что там да как. Какой дар-то хоть?

– Да откуда я знаю? – отмахнулся Айк.

По скривившемуся лицу сразу ясно, что ему безразлично и это. Сломала друга Бездна. Вместе с рукой кусочек души отобрала. Ну ничего. Излечим. А про дар я, конечно, спросил… В глухом месте-то.

– Наберёшься сил, сходим на гору – узнаем. На краях долины дар действует.

– Сходим, сходим, – равнодушно покивал Айк. – Только ни один дар не утешит, если сам себя презираешь. И зачем я только в эту проклятую Бездну полез… Никогда больше… Следующая меня точно убьёт.

– Да рассказывай уже, что там было, – не вытерпел я. – Хорош стенать. Вспомни Айка, который, ни моргнув глазом, в нору шагнул. Возьми уже себя в руки.

Про руки прозвучало не очень. Парень вздрогнул и перевёл взгляд на уродливую культю.

– Тьма догнала меня, – произнёс он печально. – Там нельзя останавливаться. Тьма всегда за спиной. Зовёт, шепчет. Не знаю сколько дней я не спал. Много. Кажется, целую вечность бродил там.

Айк прервался, взял флягу с водой, что лежала с ним рядом, сделал несколько жадных глотков и вернулся к рассказу. Наконец-то, он нашёл в себе силы поведать про выпавшее ему испытание.

* * *

Лабиринт. Обычный, не как у меня в темноте – бесконечные коридоры, перекрёстки, развилки. Айк ставил отметки, как я научил, находил тупики, возвращался, обследовал проход за проходом. Но первый же привал показал, в чём подвох.

Стоило, усевшись на каменный пол, начать есть, как позади Айка коридор, по которому он пришёл, начал заполняться густым чёрным дымом. Клубящаяся стена тьмы медленно ползла по направлению к парню. Пришлось быстро закинуть припасы обратно в рюкзак и двигаться дальше.

Скорость чёрного дыма была невелика, так что даже шагом Айк спокойно оторвался от тьмы, отставшей после первого же поворота. Подгонялка. Как в той норе, когда Ло прыгал по столбам, решая задачи на счёт. Айк сразу это понял и потому не сомневался, что входить в чёрный дым нельзя.

Очередной привал оборвался, ещё толком не начавшись. Стена тьмы, оставшаяся по прикидкам Айка далеко позади, внезапно выросла у него за спиной всего в паре десятков шагов. Значит, дело не в скорости. Хоть иди, хоть бегом беги, а решишь остановиться, как подгонялка тут же появится у тебя за спиной.

И с каждым разом она появлялась всё ближе и ближе. Есть, пить и даже справлять малую нужду приходилось теперь на ходу. Стоило задержаться на месте больше нескольких секунд, как неизменная тьма возникала у тебя за спиной или сбоку, если сесть, облокотившись о стену. Доступного времени хватало только на то, чтобы сделать отметку у очередной развилки.

Один раз на перекрёстке парень замешкался. Мгновенно сгустившийся чёрный дым, немедля, пополз к нему, и Айк тут же двинулся дальше. Тьма последовала за ним, но её скорость уступала скорости шага Айка, и оттого поводов особо переживать не было. Клубящаяся стена обычно исчезала, едва скрывшись из виду за очередным поворотом.

Вот только на том перекрёстке боковые коридоры уже имели отметки, указывающие на то, что Айк единожды по ним проходил, и парень выбрал путь – прямо. Ускорив шаг, он постепенно отрывался от ползущего следом дыма, но спасительный поворот всё никак не хотел появляться.

Тупик! Айк оказался в ловушке. Коридор заканчивался глухой стеной. В надежде, что боковое ответвление просто незаметно издалека, парень бросился вперёд, но его ждало разочарование.

Упёршись лбом в холодный камень стены, какое-то время Айк простоял, погрузившись в раздумья. Его мысли путались от нахлынувшей паники. Тупик! Конец! Выхода нет! Загнал себя в угол! Ждать, когда тьма сюда доползёт, смысла нет. Может дымовую завесу можно пробежать, не дыша? Звучит глупо, но ничего другого он не придумал. Айк развернулся и бросился навстречу тьме.

И, о чудо – чёрный дым с той же скоростью, с какой бежал парень, начал удирать от него, отступая назад по коридору. Направление не важно! Главное – двигаться! Айк отбросил тьму за перекрёсток и, вернувшись назад, свернул в боковой проход. Сделал пару шагов по нему, вернулся обратно и выглянул из-за угла. Дым пропал. И вместе с ним пропал страх.

Ничего сложного. Просто нужно не останавливаться. А усталости Айк не боялся – тех бобов, что ему дал Китар, хватит на целых три месяца. Знай себе глотай по одному в день, и всегда будешь полон сил. Еда с водой, хоть запас и велик, всё равно раньше закончатся. Можно даже бежать, чтобы быстрее обследовать лабиринт.

Но через несколько часов бег даже лёгкой трусцой утомил проглотившего боб парня и, что хуже, на коже выступил пот. А воду надо беречь пуще сил. Жажду с голодом полностью не заглушишь бобами – в первую очередь они снимают усталость. Хотя позже Айк всё же подметил, что, постоянно глотая бобы, пить и есть стал значительно меньше.

Дальше Айк передвигался исключительно шагом. Да вот только и шаг утомляет прилично, если топаешь сутки напролёт без единой передышки. Смены дня и ночи нет в Бездне. Как узнать сколько времени прошло? Никак. Только по собственным ощущениям. Не удивительно, что следующий боб Айк проглотил раньше срока. Доля-то, конечно, к троеросту прибавилась, а вот усталость никуда не делась. Пришлось через время закидывать в рот ещё один.

И это был первый, но далеко не последний раз, когда Айк поспешил. Таких промахов постепенно становилось всё больше и больше. Ориентироваться на чувство голода он не мог. Осознав, что бродить по этим бесконечным коридорам здесь можно долго, парень начал ещё сильнее беречь еду и воду, так что есть и пить ему хотелось всегда. Оставалась усталость.

Но и та подводила. Порой Айку казалось, что сутки давно прошли, но он всё равно шагал и шагал, чтобы уж в этот раз точно не ошибиться. Потом глотал боб и узнавал, что время снова его обмануло. А йоков лабиринт всё никак не заканчивался. Он словно состоял из огромных кусков. В какой-то момент исчёрканные метками перекрёстки и развилки сменялись точно такими же, но уже свежими, без единого следа угля.

Не подготовившийся к прыжку в Бездну так хорошо, как Айк, человек уже бы давно провалил испытание. Первый же сон здесь обернулся последним бы. Тьма всегда была рядом. Парень время от времени позволял ей явиться – ту же большую нужду на ходу уже не справить никак. И что самое страшное – чёрный дым с каждым разом появлялся всё ближе и ближе. От тех изначальных двух десятков шагов постепенно осталось от силы шесть-семь.

А потом тьма и вовсе перестала исчезать. Уход за угол больше не помогал. Стена чёрного дыма выползала из-за поворота и двигалась следом за парнем, с той же скоростью, что и он. Теперь расстояние до тьмы сократилось всего до пяти шагов. Пока идёшь, разрыв сохраняется, но стоит остановиться, и клубящаяся чернота тут же начинает приближаться. Продолжишь движение – тьма опять отстаёт. Но не дальше, чем на прежние пять шагов. Хорошо хоть, что скорость, с какой стена чёрного дыма ползла, когда Айк останавливался, по-прежнему не менялась и была очень медленной.

Копьё, топор, факелы Айк бросил ещё в самом начале. Колчан с луком чуть позже. Нести лишнее на себе в лабиринте нельзя. И не зря я собрал ему с собой так много воды. Еда закончилась первой. А ведь снеди там было, даже если лопать от пуза, на пару недель. Значит, точно не менее месяца Айк провёл в Бездне. А скорее, так и значительно больше. Давно стухшая вода и сильно уменьшившиеся в числе бобы о том тоже свидетельствовали. Парень начал отчаиваться.

И тут пришёл шёпот.

В какой-то момент, разбираясь на перекрёстке в своих прежде поставленных метках, Айк, привыкший к постоянному присутствию рядом тьмы, подпустил её слишком уж близко. Внезапно раздавшийся голос заставил подпрыгнуть от неожиданности. Хриплый, тихий, тягучий – он звучал неприятно и страшно. Определить направление, откуда шёл голос, не составляло проблем. К Айку обращался кто-то из-за стены дыма. Или это была сама тьма.

Парень поспешно отскочил от клубящейся подгонялки, но голос никуда не исчез, а только лишь сделался тише. Разными словами и не всегда внятно голос, не переставая, твердил об одном и том же: сдайся, отсюда нет выхода, не мучай себя, не трать время, познай боль, лишь настоящая боль может помочь. Бред. Познай боль, но не мучай себя. Чушь, не имеющая смысла. Очередная попытка сделать его пребывание в Бездне ещё невыносимее. Нужно просто не обращать внимание на противный голос.

Сначала Айк не особо расстроился. Ну бубнит и бубнит. Привыкну. Но уже через пару дней он поменял своё мнение. Вызывавшие когда-то лишь ухмылку слова, сейчас гнётом давили на оголодавшего, невероятно уставшего парня. Временами, забывшись, он ловил себя на мысли, что готов лечь на каменный пол и закрыть глаза. Из этого лабиринта нет выхода. Всё равно ему недолго осталось. Зачем мучать себя? Но Айк бил себя по щеке, глотал очередной боб, иногда восстанавливая силы, а чаще убеждаясь, что сутки ещё не прошли, и брёл дальше.

Когда же последняя опустошённая фляга полетела на пол, Айк отчётливо понял, что конец его близок. Без воды он даже на бобах протянет недолго. Голос же продолжал уговаривать познать боль. Что за боль? Он и так тут страдает. Куда уж сильнее? Лишь мысли о людях, что ждут его, не давали смириться. Дар уже не манил, жизнь, которую по идее ещё можно спасти, не казалась достойной наградой за эти мучения.

День, два, три… Айк не знал, сколько он шагал живым мертвецом по бесконечным коридорам бесконечного лабиринта, не отвлекаясь больше даже на то, чтобы сделать глоток воды, которой нет и никогда уже больше не будет. В забытьи он зачем-то доел все бобы, что у него оставались. А позже, когда кроме шёпота тьмы в голове уже ничего не держалось, Айк перестал ставить метки. Он просто брёл сам не зная куда и зачем он бредёт.

Вея, мама, Китар… Три образа, по-прежнему вызывающие в замутнённом сознании отклик, какое-то время ещё гнали парня вперёд, но потом и они потускнели. Айк сдался и даже не понял, что сдался. Последняя мысль про холодный каменный пол отчего-то порадовала. Это значило, что его муки закончены.

Но тьма обещала боль, и боль пришла яркой вспышкой, позволившей вспомнить себя. Айк вскочил. Пальцы левой руки пылали огнём. От центральных трёх, словно кто-то откусил по фаланге. Но кровь не лилась. Обрубки были покрыты запёкшейся коркой, будто их прижгли пламенем. Это всё чёрный дым. Стена тьмы добралась до лежащего тела и впилась в ту его часть, что торчала чуть в сторону.

Боль не только вернула в сознание, но и придала сил. Айк пополз. Сначала убраться подальше от пожирающей плоть тьмы, потом всё остальное. Но дальше, чем на три шага отодвинуться от чёрной стены было невозможно. Парень полз, полз и полз… А шепчущий дым плыл за ним следом и требовал: «Мало! Ещё! Познай настоящую боль!»

Выхода нет. Конец. Времени нет, сил нет, ничего нет. Айк не выдержал. Грудь парня сотрясли рыдания. На глазах – уж откуда только жидкость взялась – выступили слёзы. Обида, разочарование, ненависть – к Бездне, к себе. Он не смог, он не справился, он подвёл всех. Он труп.

И Айк снова лёг на пол, раскинул в стороны руки и закрыл глаза. Ничего больше не важно. Боль, так боль. Смерть, так смерть. Пусть тьма забирает. Беспамятство, сон, небытие…

Но боль не дала ему спрятаться от жестокой реальности, снова приведя Айка в чувства. В этот раз она была по-настоящему страшной. Всё тело словно горело во всепоглощающем пламени, а левая рука, от которой осталось едва ли две трети, полыхала сильнее всего. Это уже было невозможно терпеть. Айк рванул прочь от тьмы, не разбирая дороги. На карачках, ползком, поднимаясь на колени и падая, опираясь на локоть укороченной левой руки.

Боль и ужас были сильнее его. Там, где парень не смог заставить себя двигаться дальше, два этих бича гнали по-прежнему живой труп вперёд. Перекрёсток. Налево, прячась от тьмы за углом. По коридору вперёд и вперёд, не оглядываясь и не слушая голос, что-то твердящий про настоящую боль и про жертву. Ещё один поворот…

Нора! Выход! Он был совсем близко… На бобы и два семени жизни, что дарами лежали на камне, Айк даже не посмотрел. Подполз к жёлтой воронке, висящей над полом, и сразу же в последнем рывке закинул себя в неё.

Пение птиц, шуршание ветра, проглядывающее сквозь сосновые ветви вверху голубое небо. Но радости нет. Боль и ужас ушли. Вместо них: злость, обида, разочарование, ненависть. Ненависть к себе. Слабак! Сдался, когда до выхода из лабиринта было рукой подать. Слабак! Трус! Предатель! Он предал не только себя. Но и меня, Вею, мать.

* * *

Когда, дойдя в своём рассказе до выхода из Бездны, Айк начал по новой винить себя, я не выдержал.

– Хватит! – прервал я его. – Слабак, трус, предатель… Я всё это уже слышал. Завязывай. Правда думаешь, что на твоём месте любой другой продержался бы дольше? И выход бы из Бездны нашёл? Ты не теми словами ругаешь себя. Ты дурак. Это да. Остальное забудь. Неужели не понял, в чём фокус?

Друг непонимающе посмотрел на меня. Не дурак он, конечно. Просто разум от усталости помутнился, ум притупился, да и сейчас ещё не очухался парень. Это мне тут сытому, бодрому хорошо думается, а он там едва ноги мог волочить. Потому и не заметил подсказки в том шёпоте. Посоветуюсь потом с Ло, но уверен, что прав. Испытание это было с подвохом.

– Ты жертву принёс, потому и нашёл только выход. Твоя боль и плоть были платой.

Не поверил. Пока не поверил. Задумался. Ничего. Оклемается, поймёт, что я прав. И себя заодно перестанет винить.

Ну и силён всё же мой друг! Стойкость выше всяких похвал. Наверняка, народ, кому это же испытание выпадало, в разы раньше и стену тьмы к себе подпускал и её шёпот начинал слышать. Не лабиринт бесконечен – бесконечно упорство балбеса, что едва не сгубил себя, упираясь там, где оно было не нужно.

Но ничего. У Айка есть умный я. У меня есть ещё более умный Ло. Не пропадём.

* * *

– Готовься. Скоро уже должен будешь почувствовать.

– Пока ничего.

– Это ясно. Я скажу когда. Пошли выше.

За прошедшую неделю Айк прежним не стал. Но себя не винит уже больше и немного отъелся. До края леса так и вовсе сам без поддержки дошёл. Только на склоне, позволив на себя опираться, его повели Крам с Негодой. Хотя, быстрее бы было нести на руках. Вот только не дастся он. И так стыдно, что тянут под руки на виду у оргаров.

Без серьёзной охраны с длинными двухсаженными пиками бродить за пределами леса не принято. При стадах всегда дежурят отряды опытных воинов. Орлы. Их тут тьма. Постоянно утаскивают с пастбищ животных, но и людьми не побрезгуют, если будет возможность. Тумен слишком сильно ценит меня, чтобы отпускать меня на склоны без дополнительной, умеющей отбивать орлиные атаки охраны.

– Ну как?

Это уже Негоде неймётся.

– Ничего.

В отличие от нас, одарённых, элец не сможет определить границу глухого места. Говорят, на краях долины дар действует. Мы с Крамом сразу почувствуем, когда он вернётся.

– Так скоро и до скал доковыляем, – вздыхает порожник.

И действительно, шагов сто – и трава закончится.

– Есть!

Крам на миг опередил меня. Ощущение было невероятно приятным. Я опять в любой миг могу вызвать незримые клинки. Оказывается, я успел сильно соскучиться по дару.

– И? – дружно повернулись все к Айку.

– Отпустите меня, – странным голосом пробормотал он. – Я… Я не знаю… Мне… Нужно попробовать…

Крам с Негодой, отпустив Айка, шагнули в стороны. Тот не рухнул, остался стоять. Зачем-то поднял вверх левую руку и уставился на культю. Взгляд такой, словно он в первый раз видит своё увечье.

– Ну что там? Не томи.

– Я… Я…

Неожиданно культя Айка вспыхнула ярким зелёным пламенем. Её словно обволок полупрозрачный светящийся воск. И ведь я уже видел такое! Не может быть! Вот так дар!