Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Глава 25.2

Разговаривая с Асей, Саша бродил по площадке для конференций, заглядывая то на одну презентацию, то на другую, то в зону кофе-брейков, то к столам с раздаточными материалами. Нечаева нигде не было.

Саша злился и жевал губы. Он специально приехал сюда ловить этого паразита, а тот опять ускользнул! Ну ладно в конторе ты не бываешь, потому что ездишь по конференциям, но на конференции-то где⁈

Устав от разглядывания бесконечно сменяющихся лиц, Саша плюнул и пошёл в бар при отеле, чтобы что-нибудь съесть. Билет на конференцию-то он купил, хоть и не совсем законно, но законно это надо было делать два месяца назад. А вот талончик на обед в ресторане при площадке раздобыть не удалось, так что питаться приходилось в баре какими-то чипсами во фритюре. Как назло, ни одной приличной кормильни на этой станции не было, а Саша не настолько переживал за свою диету, чтобы лететь куда-то ещё.

По пути в бар он как раз раздобыл Асе сведения про психолога Ермолаевой и собирался обдумать, как это вписывается в общую картину, но тут вдруг увидел его!

Нечаева!

Сидел, гад, за барной стойкой, и втыкал в вижулик, как ни в чём не бывало! Скинув Асю, Рогозин рванул к нему.

Исходно у него было разработано несколько стратегий, как вывести Нечаева на разговор, но после сегодняшних мытарств сил на все эти политесы и игры уже не было, поэтому он просто сел на соседний барный стул и заговорил:

– Афанасий Валерианович, здравствуйте, моё имя Виссарион Рогозин, и я хотел бы поговорить с вами про «ЭкзоТех».

Нечаева Саша уже видел разок – в день своего увольнения. Тот выглядел довольно приметно: субтильный, в идеально сидящем тёмном костюме с лиловой побежалостью, в пику моде он носил удлинённую стрижку, которая неплохо смотрелась на волнистых волосах, аккуратную бороду с элегантной проседью и очки-хамелеоны. Впрочем, может, и не хамелеоны, потому что в баре было довольно темно, а очки не просветлели.

– Вы хотите узнать про наш ассортимент, возможности сотрудничества или благотворительную деятельность? – бархатным баритоном спросил Нечаев.

Хм, интересно, может ли быть так, что Нечаев Рогозина не запомнил? Если да, то отчего бы этим не воспользоваться!

Рогозин активировал экран вижулика так, чтобы он стал виден собеседнику, и вывел на него свой уже недействительный пропуск с подредактированными датами.

– Я кризисный менеджер, нанятый одним из акционеров, чтобы понять, что творится в компании. Буду рад послушать всё, что вы можете мне рассказать.

Нечаев вздёрнул один уголок чётко очерченных губ, и Саша подумал, что хорошо, что Ася сейчас занята и не претендует на то, чтобы смотреть его глазами. Этот хлыщ точно привлёк бы её внимание.

– Были кризисным менеджером, – произнёс Афанасий. – Насколько я помню, вас не так давно разжаловали.

Саша тоже многозначительно улыбнулся. Помнит, значит. Что ж…

– Это как операционного директора меня разжаловали, – размеренно произнёс он. – А как кризисный менеджер я живее всех живых.

Нечаев приподнял голову, обозначая, что осознал.

– Рад за вас. Однако не знаю, что имею право вам рассказать в свете вашего условного отношения к компании.

– К которой? – ухмыльнулся Саша. Всё же он сделал домашнюю работу прежде чем идти на встречу. – По моим данным у вас есть контракты как минимум с тремя компаниями, которые вы поочерёдно представляете на этих конференциях. Стоит ли мне рассказать об этом нанявшему меня акционеру?

Нечаев поджал губы.

– «ЭкзоТех» совершенно не страдает от того, что на непрофильных для него конференциях я беру небольшие… побочные проекты.

– Вот так я Аркадию Петровичу и передам.

Какое-то время они мерялись взглядами. Потом Афанасий вздохнул.

– Хорошо, я вас понял. Но я мало что могу сказать о внутренних процессах. Как видите, моя функция заключается в том, чтобы представлять компанию на конференциях…

– И в барах, – перебил его Рогозин. Он проголодался и устал, а тут этот франт ему пыль в глаза пускает. – Что-то я за весь день по конференц-залам вас ни разу не заметил.

Нечаев томно вздохнул и, кажется, закатил глаза под своими тёмными очками, а потом тоже активировал экран флагманского вижулика. На нём Саша увидел мозаику из видеостримов – ровно по числу конференц-залов на площадке плюс пара ракурсов зоны кофе-брейков и зачем-то гардероб.

– Это с камер? – удивился Саша.

– Это с дронов, – внезапно шёпотом ответил Нечаев, пригнувшись ближе, и тут же свернул экран. – Моя специализация, комсдарь Рогозин, заключается в том, что я профессионально посещаю конференции. Я давно выработал метод работы. Невозможно раз за разом слушать одни и те же доклады с переставленными искином словами, и толку от этого нет. Поэтому я всё записываю, а потом обрабатываю своим уникальным модулем, чтобы вычленить новое. Скажу вам, промывать речной песок в поисках золота – гораздо продуктивнее.

– Но почему вы шепчете?

– Потому что это, естественно, запрещено, – внезапно хищно улыбнулся Нечаев. – Весь смысл конференций в привилегированности. Компании выкладывают немалые деньги за то, чтобы послать сюда своих сотрудников. Именно в таких местах новости появляются раньше всего, здесь же куются самые важные альянсы. На большинство этих мероприятий нельзя попасть просто с улицы, нужно регистрироваться и получить одобрение. А его получают на основании истории посещений. Но на всё подряд ходить тоже нельзя – нужно понимать, какие именно конференции проложат тебе путь к более полезным, а какие, наоборот, закроют определённые двери. Это как игра в шахматы.

Саша слушал и думал, разводят его или всё и правда так серьёзно. Сам он получил билет через одного знакомого, и тот вроде не говорил, что это сложно, но и бабла состриг прилично. Как знать…

– Если бы доступ к материалам конференций был свободным, – продолжал Нечаев, – многие из них уже утратили бы свой престиж. Ведь, как я уже сказал, ничего эпохального на них обычно не рассказывают. Пузырь бы лопнул. Конференции – это про чувство причастности, про атмосферу, про элитарность. Поэтому запись строго запрещена, ведь на записи остались бы голые презентации, и стало бы ясно, что они в большинстве своём совершенно неинформативны.

В этот момент к ним подошёл бариста и поставил перед Нечаевым большой стеклянный бокал с ручкой, как у чашки, двумя трубочками, зонтиком и чем-то вбзитым и размазанным по стенкам внутри.

– Матча-эспрессо с адаптогенами, куркумой, сублимированной ашвагандой и пенкой из ферментированного винограда, – огласил он. – А вам, комсдарь?

Саша заполошно бросил взгляд в меню и понял, что быстро ничего не прочитает.

– Капучино?..

– Кето-капучино с чагой на кедровом молоке с морским коллагеном? – уточнил бариста.

– Э-э, да, – выдавил Саша, соображая, как коллаген может быть морским.

– Вам с рисовой пенкой или кунжутной? – уточнил невозмутимый молодой человек.

– На ваш выбор, – решил Саша и демонстративно повернулся к Нечаеву.

– Но ведь конференции – это не только про получение информации. Нужно и, как говорится, лицом посветить.

– Конечно, – благостно улыбнулся Афанасий. – Свечение лицом у меня запланировано, – он сверкнул очками, наверняка подглядывая в вижулик, – через сорок минут во время большого кофе-брейка. После этого на докладе про инновации в межзвёздных коммуникациях мне нужно будет задать один умный вопрос, а потом на докладе о вызовах логистики – два провокационных. После этого можно будет отдохнуть до ужина, а вот после ужина начнётся главная сессия нетворкинга. Для выполнения месячного плана потребуется выпить с… четырнадцатью топ-менеджерами. Опять жирным объедаться, ужас, но что поделаешь, издержки профессии…

Саша подумал, что его собственная профессия в сравнении кажется даже не такой уж сложной…

– Скажите, Афанасий Валерианович, – решил Саша перейти к сути разговора, – но вы же не всегда по конференциям катались. Скажем, пару лет назад вы ещё вполне себе заседали в офисе. Не вспомните ли, кто принимал на должности других гендиректоров? Ну, про Ермолаева понятно, а вот, скажем, Рыбьёшка?

Аккуратные губы Нечаева сложились неодобрительной звёздочкой.

– О, этого? Да кто его мог принять, там с тех пор, как Аркадий Петрович отошёл от дел, ясно кто заправляет. Я потому и сфокусировался на выездной работе, что это стало просто невыносимо.

– Кто? – Саша подался вперёд.

– Ну, Ермолаев же всё подряд подписывает, – пожал плечами Нечаев. – Что ему подкладывает жена.

Глава 25.3

Из бухгалтерии я вышла слегка на нервах. Там сегодня был кефирный день, и я рискнула немного попробовать. Это оказалось ошибкой: кефир во мне пузырился и шибал в голову похлеще шампанского, так что шла я немного по синусоиде, в голове весело шумело и побулькивало. Хорошо хоть базу успела залить до того, как нахрюкалась, это ж надо! Когда уже моя диета кончится⁈ Хочу жить, как человек…

Звонок я приняла на автомате, даже не посмотрев, кто это.

– За давностью лет не слышались, – вышиб меня из побулькивания голос Рыбьёшка.

Пришлось срочно протрезветь и при этом не впилиться в идущего навстречу сотрудника.

– Секунду, – я свернула в ближайшую пустую переговорку. – Слушаю?

– А вы не слушайте, вы рассказывайте, – как-то грозно произнёс Рыбьёшек. – Поручение выполнять будем или в салочки играть?

В какие салочки? Это опять его метафоры или это я ничего не соображаю?

– Так выполнено, Климент Смарагдович. Вот буквально только что…

– А чего в мочалку играем тогда? На кол захотелось?

Я поняла, что слишком косая для этого разговора. Что вообще он имеет в виду⁈

– Так не успела, думала до кабинета дойду…

– Ну-ну, – хмыкнули по связи. – Главное чтобы не до кондиции.

Он что, следит⁈ Да не может быть, Скрепыш бы знал…

– Ладно, смотрите у меня там, – продолжил свою мысль этот человек-загадка. – Если хоть один комар нос подточит, муха уже не пролетит.

Чего⁈

Но связь на этом оборвалась.

Я отцепила вижулик от уха и озадаченно на него воззрилась. Это что вообще сейчас было? И не пора ли мне делать ноги? А что если Рыбьёшек как-то прочухал, что базу я залила с изменениями? Как-то резко захотелось к Саше под бочок и подальше, подальше…

Но нет, Ася, надо взять себя в руки и не паниковать. Ты у Саши тут глаза и руки, нельзя, чтобы все труды пропали втуне из-за приступа паранойи.

Я немного подышала, заодно выветривая последние эффекты кефира, и вспомнила, что собиралась делать. А собиралась я на обед, но не одна. Кое-кого я давненько не видела, а на фоне открытий в отделе кадров стоило пообщаться.

Стёпа откликнулась на моё предложение радостно, и вскоре мы обе заходили в «Зелёный угол». Всё-таки здесь меню было поразнообразней, чем в офисной столовке, к тому же подавали и моё молекулярное, и обычное человеческое, так что Стёпе не пришлось бы давиться кубическим борщом.

Выглядела она отлично – с горящими глазами, румяная, посвежевшая. Сразу видно, стресс работы на ресепшене отброшен и забыт, и девушка готова на подвиги.

– Давненько тебя не слышно было, – заметила она невольным эхом Рыбьёшка. Я передёрнула плечами.

– Дел по горло, рвут на части. Ещё и болела, теперь вот, – я ткнула вилкой в прозрачные шарики на тарелке, – страдаю.

– А девочки из бухгалтерии говорят – наслаждаешься, – хихикнула она. – Вроде как похудела…

– Ой, им померещилось, – отмахнулась я. – Это я просто с лица сизая от усталости. Надо бы в отпуск сходить, что-то навалилось всё, да только не знаю даже, у кого теперь этот отпуск просить. У Рыбьёшка как-то стрёмно…

– Ой, не, даже не думай, – закивала Стёпа, уминая японскую лапшу. – Он только мозг сожрёт и ничего не даст. Лучше даже не заикайся при нём об этом, иди сразу к Ермолаеву, он что угодно подпишет, лишь бы отстали.

– Хм… – я призадумалась. Саша вот тоже кидал сообщение, что по словам Нечаева Ермолаев управлял по указке жены… Но то когда было? Ай, ладно, и правда, не к Рыбьёшку же идти, вот заодно и проверю.

Стефания всосала макароны и кивнула на меня.

– Ты просто так поболтать меня вытащила или дело есть? А то я тебя знаю, ты без дела не бываешь.

– Да так, скорее удочку закинуть, – улыбнулась я. – В кадрах тут ремонтик затеяли, в процессе нашли тумбочку старую, а в ней – распечатанные приказы. Причём такие, которые в базе хрен доступ получишь посмотреть. Вот я и подумала…

– Нет ли и на ресепе такой тумбочки? – закончила за меня Стёпа. – Это вопрос интересный. Нет, прям вот тумбочки, конечно, нет, у нас там всё эстетично было. Но вот виртуальный аналог…

– Ну-ну? – я подалась вперёд.

– Да была там такая практика одно время, пока ещё безопасники не запретили раздавать сведения о статусах задач… Статусы эти нам капали вместе с превьюшками самих задач. И вот эти превьюшки оставались в памяти локального кьюбера. Потом, когда СБ вмешалась, заменили кьюбер, а старый должны были списать, но в итоге он осел на том самом складе, который я тебе презентовала. И если ты ничего не выбросила…

– Ни единой пылинки, – широко оскалилась я. – Стёпа, ты просто золото! Наверняка там найдётся что-то интересненькое.

Я предвкушающе потёрла руки, а Стёпа приосанилась, но тут же вернулась к лапше. Эх, как я ей завидовала… Я б тоже щас лапшички…

– Планируешь ещё кому-то разбить сердце? – послышался из-за плеча смутно знакомый голос.

В проходе маячил Ростислав. Тот, что с производства. Бывший. Только не бывший. Ой.

– Да чего мне планировать, – я вскинула голову жеманным жестом, и изящно махнула рукой – я клянусь, у меня скрипт на это есть! – Они сами бьются, только отвернись.

– Коварная! – драматично продекламировал Ростислав. – Как ты могла… Украла мои лучшие годы…

Стёпа, наблюдая за нашим сценическим диалогом, времени не теряла, а всасывала новую порцию лапши. И вот по мере того, как лапша исчезала в Стёпе, речь Ростислава как-то подозрительно замедлялась, пока он наконец не замолк, подошёл ближе и совершенно другим тоном сказал Стёпе:

– Здравствуйте.

И улыбнулся так очаровательно, с ямочками.

Стёпа озадаченно кивнула. Ростислав повернулся ко мне:

– Коварная, познакомишь с подругой?

Мне ничего не оставалось, как их взаимно представить, после чего Ростислав откуда-то из небытия добыл стул и подсел к нам третьим.

– Я вас, кажется, видел раньше на ресепшене в офисе, – буднично заметил он, не отводя глаз от губ Стёпы. – но вы казались такой неприступной…

Я посмотрела на свою пустую тарелку и послала Стёпе сообщение:

– Тебя спасать или не мешать?

Стёпа: А он кто⁈

– Мой бывший.

Стёпа: Иииии???

– И… честно говоря, я вообще его нифига не помню!!!

Стёпа: Мать, ты сколько операций сделала под общим наркозом? Может, хватит уже, пока последние мозги не отвалились? Как можно было такого мужика забыть⁈

И я поняла, что пора ретироваться.

Глава 26.1

– Наш Николка – птица гордая, – ответила Колумбиха в ответ на мой вопрос, можно ли как-то удалённо или без моего присутствия получить подпись от Ермолаева, дабы сходить в отпуск.

– Надо пнуть? – догадалась я.

– Форсировать выполнение! – встрепенулся на подоконнике Капитан.

– Увы, дорогая, – Андриана Альбертовна лично оформила все нужные документы, теперь нужно было только подтверждение от Николы. – Я к нему раньше, чем на следующей неделе не пойду: мы с ним договорились, что я к нему по вторникам являюсь. Иначе злится. А злить его не хочется. Он сейчас и так весь на нервах.

– А почему? – заинтересовалась я. Не потому ли, что наши с Сашей усилия рушат всю его задумку? Может, кстати, он таким образом за гроши хочет выкупить у жены долю компании, которая отойдёт ей после развода? Хотя хитрецом и подлецом он не казался. С другой стороны, Ирочка столько лет положила на успех «ЭкзоТеха»… Ничего не понимаю в этой интриге. Надеюсь, Саша разберётся.

– Наверняка, Ирочка что-то опять выкинула, – пожала плечами Колумбиха. – Или с новым клубом что-то не ладится. Так что лучше не зли его.

– Но мне же нужна подпись!

– Документы кадрового учёта! Вступают в силу! Только при наличии! Подписи работодателя! – бескомпромиссно поддержал меня Капитан.

– С этим проще, – Колумбиха покосилась на птицу, – просто подлови его, когда он в хорошем настроение. Начни трещать на канцелярском, он и полминуты не выдержит.

– Хм… это я могу. Спасибо, Андриана Альбертовна!

– Хорошо отдохнуть, – попрощалась она со мной. Её любимец назидательно добавил:

– Отдых необходим! Для поддержания работоспособности!

Да куда уж больше! Я несколько месяцев днями и ночами работала! А теперь мне из-за этого угрожают. Вернее, не совсем из-за этого. Но всё равно!

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Ловить Николу я решила в его клубе. Эх… Сашу бы сюда. Он, кстати, поддержал идею моего отпуска и сказал, что решил больше не тянуть, а лететь к заказчику и сдавать ему все материалы и всех причастных. Пусть Аркадий уже сам решает, кого карать, кого миловать. Да, решил лететь… И звал меня с собой… Несколько дней на корабле. Никакой работы, никаких коллег. И пусть будут и другие пассажиры, но мы можем с ними не знакомиться. Хотя Скрепку взять придётся. Но он теперь отделимый! А так… считай, мы вдвоём! С несколько суток ничего не надо будет делать… по работе. А вот не по работе… думаю, занятие найдётся.

От этих всех мыслей меня накрывало смущением и паникой одновременно. Поэтому я запретила себе думать, что будет, когда мы с Сашей окажемся наедине, и сосредоточилась на деле.

Вроде как в «Барине» Никола чаще всего зависает. Там у него что-то вроде офиса. Чтобы не думать о Саше, пока добираюсь туда, я размышляла, почему Ермолаевы вообще решили развестись. Наверняка Никола изменил жене. Или она ему? Наверное, всё же он, иначе она так на него не нападала бы. Или причина всё же в клубах? Или дело ещё в чём-то? У кого бы спросить? Может, к Широуховой подкатить за сплетнями? Скажет ли? Ирочка всё же её подружка.

Тут аэротакси добралось до клуба, и я вошла внутрь. И еле успела скакнуть в тень, чтобы не попасться на глаза Леопардше. Вот точно, вспомнишь – и появится.

А что она тут делала? Широухова буквально выскочила из здания, и тут же раздался её раздражённый голос:

– Где, хрять, мой аэрокар⁈

– На стоянку отогнали, комсдарыня, как и велели, – мужской голос звучал угодливо, но без перебора.

– За хрена так далеко⁈ Бездари! Как же меня всё задолбало!

Её каблуки постучали куда-то в сторону, цокая с такой силой, что слышно было даже с учётом музыки, глухо бухающей сквозь стены.

– Здоровья вам, комсдарыня, – прокричал ей вслед швейцар и тише добавил: – особенно психического.

А комсдарыня-то недовольна. Интересно, а зачем она приходила? И стоит ли мне теперь идти к Николе? Вдруг он в таком же состоянии.

– А что это вы тут прячетесь, комсдарыня… Нагибко, верно? – раздался сзади тихий злой шёпот.

Я резко развернулась и уставилась на Ермолаева. Он смотрел на меня так, что мне невольно захотелось спрятаться куда как лучше.

– Подслушивали? – прошипел он.

– Нет! – вскинулась я. А что, есть что?

Никола внимательно меня оглядел, от уложенных волос до декольте и ног в миниюбке. В клуб же шла!

– Тогда зачем вы здесь? – в голосе звучало всё подозрение мира. А ещё он, кажется, что-то этакое надумал. По крайней мере лицо его вмиг заледенело и стало надменным.

От людей с таким выражением хочется держаться как можно дальше. И просить у них – то ещё удовольствие. Вероятность получить отказ зашкаливает. Но мне нужен этот отпуск! У меня полёт с Сашей намечается! На космическом корабле! Настоящем! С Са-шей! САШЕЙ!

– Отпуск подпишите, – выпалила я, забыв всю заготовленную речь, и полюбовалась, как надменность на лице Ермолаева сменяется удивлением.

– Что? – уже нормальным голосом спросил он.

– Отпуск, – я порывисто вытащила из сумочки планшет от кадров, который они использовали для подписей, и протянула его Николе. – Пожалуйста!

– И после этого вы уйдёте отсюда? – с вновь ожившим подозрением уточнил Ермолаев.

Вопрос… Он хочет, чтобы я убралась или, наоборот, чтобы осталась? Всё же мой вырез и открытые ноги он осмотрел. Как понять?

– А вы хотите со мной что-то обсудить? – я заправила локон за ухо, не сразу сообразив, что это может быть воспринято как флирт. Ещё и голос сделала таким, хм, интригующим.

– Нет! – рявкнул в ответ Никола. Буквально за пару мгновений вошёл в программу по биометрии и коду, поставил своё «добро», сунул планшет мне обратно и, развернувшись на месте, зашагал вглубь клуба.

Я едва успела схватить планшет, оторопело глядя ему вслед. Что это вообще было? Подумала-подумала, да и махнула рукой. Главное – подписал! Я лечу в космос! Я лечу к Саше!