Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Ло 12

Ну почему?! Почему я не могу использовать дар? Имей я возможность призывать местную магию, и проклятой зависимости от мальчишки настал бы конец. В последнее время я и так уже почти бессменно контролирую тело. Китар появляется лишь тогда, когда возникает необходимость в невидимых мечах. Тяжёлая ситуация, в которую мы угодили, сыграла мне на руку. Носитель смирился с фактом моего главенства и осознанно уступает место тому, кто ценнее сейчас для отряда. Связь моего духа с телом мальчишки растёт. Скоро я смогу, если не поглотить, то как минимум полностью задавить Китара. Заблокировать, навсегда запереть на задворках своего сознания.

Но, что потом? Подчинится ли дар новому полноценному хозяину тела? Не придётся ли мне в дальнейшем полагаться исключительно на своё мастерство, опыт, знания, довольствуясь лишь переброской узлов и полей? В этом мире, с его крохами протоэнергии, даже грандмастер мало чем отличается от обычного смертного. Пусть сейчас я страдаю, каждый миг ожидая пинка, что в любой момент отбросит меня от штурвала, и тащу на себе кучу лишних ненужных проблем, но без дара, который достался мальчишке, меня бы прикончил ещё тот первый, вселившийся в Брона, гахар. Может, зря я стремлюсь к полной власти над телом?

Вот только запущенный процесс не требует моего решения. В этом плане я не способен ничего изменить. Что будет, то будет. У любого из вариантов есть свои плюсы и минусы. Отбросим терзания. Сейчас нужно сосредоточиться на насущных проблемах. Хортов много, и они близко. Сомневаюсь, что того потока воды, на который рассчитывает наш новый союзник, достаточно, чтобы остановить их.

Когда мы поднялись на плотину – а хоть перемычка и создана не людьми, она именно что является, пусть и природной, но плотиной – я сразу всё понял. Это место специально подготовлено для отражения атаки. Людей или хортов – не суть. Оборонительный приём стар, как сама вселенная, но эффективность его очевидна. Резкий сброс воды, если и не смоет врагов, то по крайней мере существенно затруднит их продвижение вперёд. А, зная хортов, те не будут ждать ослабления потока и полезут штурмовать преграду сквозь струи воды, сбивающие их с ног.

Но увы, большего, чем осложнение подхода к плотине-уступу, нам ждать не приходится. Импровизированная пробка, что перекрывает часть слива, не столь велика, чтобы сквозь освобождённое от заглушки отверстие на врагов хлынул по-настоящему мощный поток. Подбитый с нескольких сторон клиньями обломок скалы не больше метра в диаметре. Столь же маленьким будет сечение жёлоба, по которому вниз устремится вода, когда пробку-заслонку вытолкнут из проёма, где та торчит, сочась струйками из щелей по краям. Лучше, чем ничего, но далеко не панацея. Вот только настроившимся на последний свой бой снежникам невдомёк, что у меня есть возможность спустить озеро гораздо быстрее и эффективнее.

– Ну что… Пожалуй, пора искупать волосатых, – шагнул Маскар к каменной затычке. – Готовьте луки. Сейчас развлечёмся.

– Подожди, – остановил я его. – Зачем их купать, когда можно смыть к йоку.

– Не, – скривился гигант. – У потока мощи не хватит. Это так. Чисто, чтобы им быстро подходить было сложно. Чтобы сплошной толпой не смогли лезть на нас.

– Мощи хватит, – не согласился я. – Просто мы сейчас на них спустим озеро не через эту дырочку, – указал я на заткнутый каменной пробкой слив, – а через дырку побольше. Негода, достань-ка верёвку.

Элец опрометью бросился к оставленным нами, чтобы не мешали в бою, рюкзакам, которые мы сложили в гроте у стенки, чуть дальше по тропе. Вождь снежников же непонимающе переводил взгляд с торговца на меня.

– Чего ты задумал, знатный?

– Сломаю вашу плотину. У меня дар особый – могу что угодно разрезать.

– И камень? – не поверил Маскар.

– И камень. Скала неширокая. Справлюсь.

Негода прибежал с мотком верёвки, и я, обвязавшись одним её краем вокруг пояса, второй протянул Айку с Крамом.

– Втянете меня обратно, если сам не успею забраться. Рубить буду наискось, – прочертил я рукой в воздухе две, сходящиеся внизу под углом воображаемые линии. – От сих, до сих срежу всё. Так что, близко не стойте. И вообще, лучше всем к тропе отойти. Если у меня всё получится, бой отменяется. Всё. Пошёл я. А то хорты близко совсем.

Само собой, что подробности плана – как и что резать – я разъяснял для Китара. Мальчишка не глуп и поймёт, что от него требуется. По моим расчётам, давления воды хватит, чтобы выпихнуть отделённую от основного куска часть скалы. Если нет, её надо будет ещё измельчить.

– Подожди, подожди, – спустившись к основанию трёхметровой плотины, пробормотал я, имитируя размышления вслух, – Тут нужно будет вот отсюда сюда раз ударить. И потом вот так наискось. И ещё сверху вниз пару раз, если сразу не хлынет. И самому в сторону отскочить, чтобы не зашибло. Ну…

Китар не дал мне закончить. Первым делом мальчишка зачем-то бросил взгляд себе за спину. До передних хортов всего метров пятьдесят. Те, видя спустившуюся со стены фигуру, в кровожадном азарте несутся вперёд. Ущелье с этой стороны ещё уже. От стены до стены меньше двух десятков шагов. Должно получиться. Перепада высоты хватит, чтобы поток всё заполнил от края до края. Вода – это страшная сила. Даже метрового уровня будет достаточно, чтобы хортов смело. Ну руби же уже!

Мальчишка вытянул вперед руку, примерился. Первый мах сверху вниз под углом. И тут же второй. И зачем-то ещё один, третий – дугой, рядом с ними. Он был уже лишним.

Треугольный кусок скалы падает под напором воды. Китар еле успевает отпрыгнуть. Поток задевает его, валит с ног, бьёт о камни. Верёвка натянута. Стремительное течение выталкивает тело мальчишки наверх. Нас тянут в сторону. Берег. Тут, у пробитой плотины он еще есть.

Китар выкашлял набившуюся в горло воду и вскочил на ноги. Всё! У руля снова я. В несколько прыжков подлетаю к стене – и наверх. Сильные руки подхватывают, помогая подняться. Оглядываюсь.

Звёзды! У нас получилось! Бьющий из пробоины водопадом поток через пару десятков шагов разливается на всю ширину ущелья и, прыгая по камням волнами, несётся дальше, сбивая с ног и увлекая за собой хортов.

– Ты лишил мой топор свежей крови! – хмурит брови Маскар.

Но глаза великана смеются. Сражение отменяется. Драться здесь больше не с кем. Если часть хортов и не погибнет в потоке – а колотит их по камням сейчас крепко – то вернуться назад они смогут не скоро.

Дно вселенной! Что ему нужно? Мальчишка бесцеремонно вышвырнул меня, как только я открыл рот, чтобы ответить снежнику.

– Прости, вождь. Я и сам бы не прочь помахать мечом, но у нас мало времени. Скажи, есть ли сейчас шансы добраться до моря?

И зачем он влез? Переговоры вести – моё дело. Китар что же, считает, я сам не спросил бы дорогу? Сейчас догоним своих и решим, куда идти дальше. Крепь, расхваленная тем снежником, и лежащая за ней долина – это на крайний случай. Нам нельзя терять столько времени. Чуть больше недели – и можно забыть про Фат. Если не сбежать сейчас, мы застрянем в горах на долгие месяцы. Неизвестно, смогут ли имперцы очистить побережье от хортов в этом сезоне. Жить больше года среди дикарей…

– До моря? Смеёшься?

Взгляд Маскара мне совсем не понравился.

– Нам бы до крепи добраться успеть. Побережье, как и окрестности тракта, кишмя кишит хортами. Окстись, знатный. Ближайший месяц тебе точно торчать в гостях у моего кровного брата. Пока нашествие не закончится и думать про море забудь.

Безмозглый дикарь. Неужели, они до сих пор не поняли, что это не нашествие? Вернее, не обычное нашествие. Среди хортов, которых только что смыло потоком, тоже были крупные старые особи. В той долине, вообще, хватит еды на гостей? Особенно, если гостям там придётся задержаться надолго?

– Так я и думал, – тяжело вздохнул мальчишка. – Значит, идём с вами к крепи. Спешили к морю… но лучше потерять время, чем жизнь. Веди, вождь. Постараемся догнать наших по-светлому.

Малолетний хитрец! Китар использовал мой собственный приём. Это ведь он сейчас ко мне обращался. Понимает, что в ближайшее время у нас точно не получится нормально пообщаться, вот озвучил своё мнение таким способом. Он не хочет пытаться пройти к побережью сейчас. Не хочет рисковать. За детей этих проклятых боится.

Эх… Были бы мы вдвоём с Крамом. Дождались бы, когда у порожника дар восстановится, и спокойно спустились бы к морю. В таком составе, уверен, у нас бы всё получилось. Скорее бы уже избавиться от этого проклятого выводка! Человечество в шаге от гибели, а я трачу время на возню с бесполезным балластом.

– А мой шлем, – внезапно вспомнил Маскар про мой первый вопрос. – То ведь только торговцев пугать. Неудобная дрянь. Дома, в клановом гнезде, наши шлемы остались.

Снежник перескочил с плотины на тропу и первым зашагал по вырубленной в скале дорожке, мимо стремительно мелеющего озера. Я двинулся следом за ним. Китар сказал, что хотел, и исчез. Я снова главный.

Хотя, кого я обманываю? Пока мальчишка здесь, и в любой миг может изгнать меня, главный в нашей паре – Китар. Последнее слово всегда будет за ним. И потому…

И потому он должен исчезнуть! Ни один дар не стоит того, чтобы бегать вечным слугой у мальчишки.

Глава двенадцатая – Удар по гордости

Оказывается, я убил не только двоих сыновей Маскара, но и троих внуков, одного правнука и, возможно – снежник просто не видел, кто именно прикончил некоторых его воинов – ещё нескольких потомков вождя. Дело в том, что в клане Ургул все мужчины приходились Маскару прямой роднёй. В кого пальцем ни ткни – или сын или внук или дальше по лесенке.

А вот женщины, наоборот, пришлые. Кого обменяли, кого выкрали, кого боем взяли, а кто куплен на торге. Людской торг на материке не редкость. А есть, и вовсе, рождённые на островах. От своих же девчонок клан избавляется тоже по-всякому. Не убивают и не изгоняют, а в остальном те же способы, что и в обратную сторону. На Большой земле, где ни имперская власть, ни храм, власти за пределами фортов своих не имеет, бабы – товар.

Да и как иначе малыми общинами жить? Даже в нашей деревне, хоть там людей и поболе, чем здесь в среднем клане, а и то пары очень тщательно подбирают. Нельзя, чтобы ближе шести коленей родство между мужем и женой было. Тоже вечно по другим посёлкам искали невест, чтобы кровь разбавлять.

Вот и пятая жена Маскара, на троих внучек выменянная, из самой империи родом была. Много лет назад её мелкой совсем ещё воины какого-то закатного клана в полон взяли на тракте, когда обоз грабили. Через три разных торга невольничьих уже расцветающей девкой попала к ургулам. Хорошая баба была, да хорты сожрали, как и каждого пятого в клане.

Маскар всю дорогу, пока мы трусцой по ущелью бежали, своих догоняя, на жизнь бесу жаловался. Ведь сам виноват – под нашествие клан свой ослабил в той памятной вылазке. Лет тридцать на тракт не совался, но тут в том сезоне соседи удачно обоз пощипали, и зависть толкнула на глупость. Сходили пограбить… Ни добычи, ни славы, а воинов на треть стало меньше.

– Не повезло мне, – сокрушался Маскар. – Нарвался на продавшегося. Это ведь очень редкий дар у тебя. Который мастером боя делает. Да и второй тоже. Лишь раз про охотника, что без меча рубит, слышал. Но драться так… И из лука стрелять, как сам Проклятый. Да, чтобы всегда… Нет! Это точно – самый полезный дар из всех, какие бывают. За такой и правда можно душу отдать. Шучу. Чур меня, чур. Обойдусь уж без тьмы этой.

Разговорчивый Маскар – не то слово. И сам столько уже рассказал, и у беса спросить успел тоже немало. Особенно наши с Крамом дары ему интересны. У снежников же, всё не как у людей. Путь для них – глупость. Храм – обманщиков сборище. Норы в Бездну – ловушки, где Проклятый, как они называют Низверженного, одаривает проявивших себя тёмной силой, в обмен на кусочек души. Мол, вернувшийся с даром из Бездны после смерти обязательно там и очутится. Дикари.

Это надо ведь умудриться, так учение с ног на голову перевернуть. Путь, указанный Единым обозвать Дорогой продавшихся, а дар, выданный им же за пройденное испытание, наречь Тёмной волшбой. Будто у самих светлая волшба есть. Хорошо хоть ещё, что с одарёнными спокойно дела ведут и убить не пытаются при любой возможности. В школе много нам по этой теме рассказывали. Снежники – странные люди. Сами в нору не полезут, хоть режь их, зато островитянам место, где та появилась покажут с большим удовольствием. За деньги, конечно. Для них это хороший приработок. Больше приносит только продажа бобов.

– Кстати, в долине Оргаров от даров пользы нет, – неожиданно удивил меня снежник. – Священные места там у них. Не работает волшба Проклятого. Но в долине лишь. На хребте будет слушаться. И у крепи тоже.

Ого! Целая долина – «глухие» места? Нам снова же в школе рассказывали, что бывает такое. Какой-то минерал под землёй, особое расположение в нужном пересечении звёздного света, или что-то ещё превращает некоторые места в Предземье в закрытые для дара. Словно там круглосуточно глушители свою способность задействуют. Вон, дворец императорский на таком обездаренном островке построен. И не просто совпало так. Специально там ставили в своё время, чтобы обезопасить правителя от возможных покушений. Да и много ещё где, есть такие «глухие» места. Но такое большое… Впрочем, мы ещё той долины не видели.

– А вон и наши.

Стоило нам выйти из ущелья, путь по которому вверх занял у нас вдвое больше времени, чем, когда мы бежали вниз, как впереди показалась растянувшаяся вереница людей, поднимающихся к зажатой между двух гор седловине по долине, закрытой с обеих сторон скалистыми кряжами. Тут, чуть больше часа назад, мы и встретили первого сына вождя ургулов. Что-то совсем они мало продвинулись. Быстро нагоним.

– Мы ещё спешим? – обратился к Маскару бес.

Пусть и не самый быстрый бег в гору отнял много сил. Ло, видно, хочет понять – лопать ли заготовленные для боя бобы. Он ведь обратно не забирал выданные нашим недавно.

– Да уже нет, наверное, – пожал снежник плечами. – С хвоста хортов сбили. На перевале осмотримся. Там до крепи уже всего ничего, но сегодня нам туда все равно не успеть. Ты прав – давай побережём силы.

* * *

Но даже шагом мы догнали своих уже через пару часов, когда до лежащей впереди седловины оставалось чуть больше версты. Проклятые горы. Пусть тут на голову тебе ночью не сиганёт с сосны соболь-убийца, а всё равно я уже скучаю по лесу. Сгибающая тело тяжким грузом усталость гнетёт, хоть ты сам заставляешь свои ноги шагать, хоть то делает бес. Не удивительно, что несущие даже смешную по весу поклажу малые едва ли не падают.

А вот детвора снежников выглядит гораздо бодрее. Как и их бабы. И тюки тащат, что Лину с Веей свалили бы, и грудничков, и едва ковыляющих стариков ведут под руки. Айк даже не постеснялся спросить у одной, что несла мешок, превосходящий размером рюкзак самого парня вдвое – что у сударыни с троеростом? Оказалось, там всё за семьдесят.

И ведь у всех так. Где поменьше немногим, а где и сильно побольше. Детишки малые, мальчишки особенно, и те при долях неплохих. Не экономят на себе бобы снежники. Маскар сказал, что на продажу едва ли десятую часть добытого оставляют. Клану ведь, кроме хорошего оружия, и не нужно ничего особо. Своей кузни нет. Всё железо от островитян только. Но большая часть денег клана, как ни странно, уходит на покупку семян.

– Это вам, обменявшим посмертие на земную жизнь, можно за море от старости убежать, – пытался объяснить большую ценность семян для снежников Маскар. – А у нас год за два после века считается. Ладно, мой ещё клан молод был и не слишком велик…

Гигант кинул себе за спину грустный взгляд.

– Н-да… Теперь совсем невелик. А другим иным старожилов своих семенами кормить – никакая охота не вывезет. Батя мой в своё время на хозяина леса оттого и решился пойти, что семян не хватало. Мамку сильно любил. Догнала бы её старость, не пережил бы он горя того. И сам сгинул, и троих моих старших братьев сгубил в той охоте. Так я вождём и стал. С тех пор проще нам. Я ведь единственный на весь клан старожил. Никто боле не добрался до сотни пока.

– А твоя мать?

Такой вопрос мог задать только бес. Понятно же всё. Зачем бередить?

– Мамку старость забрала, – к моему удивлению, совершенно спокойно сообщил снежник. – Не было у меня лишних семян её дальше тянуть. У нас с той поры закон строгий – года в первую очередь мужикам добавляем. И по старшинству очередь. Если только у всех полувечников в отмере по два года есть, до бабы может семя дойти. Тут с моих жён начинаем уже. В общем, всё по уму.

По уму… А должно быть по совести. Теперь ясно, почему из семи доживающих, что ползут сейчас в гору, всего один старик на аж шесть старух. Под себя вождь гребёт всё. Мужики в клане – его плоть от плоти, а бабы – их дело рожать новых воинов. И понятно, отчего у Маскара в отмере всего пара лет. Больше тут про запас не держат. Ох, лукавит вождь. Небось грабить на тракт он пошёл от нехватки семян.

Дураки всё же снежники. На большой земле живут, вокруг дичи полно, а охотой едва-едва свои беды вытягивают. И всё дело в их вере. Что своих, кто за век ушёл возрастом, от старости постоянно спасать – бремя тяжкое, что без дара на старого зверя ходить – риск большой. Вот и получается, что охотники с островов, у кого одарённые есть в ватагах, не в пример ценнее добычу берут.

– Фух… Поднялись.

Маскар первым достиг верхней точки подъёма и, скинув мешок со спины, приставил ко лбу ладонь. Также избавившись от рюкзака, бес подошел к ургулу. Закатное солнце ещё не спустилось за горы, и его лучи били прямо в глаза. Тем не менее, открывающийся с перевала вид рассмотреть было можно. Огромная долина, разделяющая хребет, на который мы влезли, и следующий, убегала на полдень и полночь насколько хватало глаз. Внизу лес и выглядывающая из него кое-где на изгибах река. Пологие поначалу склоны зеленеют лугами, упираясь ближе к вершинам в отвесные скалы, покрытые снежными шапками.

Последние относительно невысокие горы. Дальше только пики-гиганты горбатой стеной, где лишь камень сплошной и одни ледники, что не таят и летом. В тех поднебесных краях не выжить, ни людям, ни хортам. Другой мир. Недоступный, суровый. Мир вечного холода. Только к морю поближе горы ниже становятся. Только там на ту сторону перебраться возможно, где тракт и проходит. То есть, раньше было возможно. Сейчас, наверняка, враг и этот путь перекрыл. Сами хорты же эти горы с полуночного их конца огибают. Но то не про нас дорога – слишком уж далеко.

– Вон, видишь, левее скала загибается, – указал мне Маскар на противоположный край долины. – То оргаров уже круча пошла. Крепь чуть дальше. Вон, видишь выемку? Там она. Завтра у ворот будем.

Бес присмотрелся. И действительно. В указанном снежником направлении обрамляющая противоположный склон долины скала как будто поворачивала к закату. Ло перевёл взгляд правее. Ого! С другой стороны то же самое. Закатный свет обманул моё зрение. Каменный отвес напротив нас не идёт прямой линией, а выпирает вперёд полукругом. Огромным полукругом – от края до края десяток вёрст точно есть.

– Ты хочешь сказать, что твои оргары живут на том круглом плато? – подозрительно прищурился бес. – Глаза ведь меня не обманывают? Оно правда круглое? Или это только с этой стороны такой правильный изгиб у скал?

– Не на плато, а в долине живут, – ухмыльнулся Маскар. – Там, за этими скалами, снова спуск. И круглая долина – ты прав, знатный. Её ещё «котелком» называют. Со всех сторон отвесные скалы по кругу, а в центре вечно тёплое озеро, что и зимой не замерзает. Скоро сам всё увидишь. Отличное место. Гостить дорого у Лютена, конечно, но нашествие в этом году больно страшное – только тут пересидеть сможем.

– Дорого гостить, говоришь? – как и мне, не понравились бесу последние слова снежника. – Обещали же, как своих, провести. Кровный брат там твой вроде.

Огромная лапа гиганта опустилась мне на плечо.

– Не переживай, знатный. Раз сказал, как своих, так и будет. Я от своих слов не отказываюсь. Сам за всё расплачусь.

* * *

И вот вечером следующего дня мы у крепи. Снежник не врал. Стена здесь – любой форт обзавидуется. Больше сотни локтей в высоту и не людьми сложена, а самим Единым воздвигнута. Перевала, как такового, и нет. Просто скальный отвес в одном месте немного пониже, и в нём прямо сквозь камень прорублен проход.

Скала, как шла вверх, так и дальше идёт, но у её основания, где заканчивается травянистый склон и тропа, есть ворота. Сквозь них, так как створки распахнуты, видна каменная лестница. Маскар рассказал, что таких ворот целых три штуки. Одни здесь, ближе к центру прохода вторые и последние на самом верху. Между каждыми больше сотни ступеней. Тройная защита.

Имперцы, когда-то решившие захватить «котелок», и вторых не прошли в своё время. Там же не узкая нора, а целая рукотворная пещера с высокими сводами, где под потолком идут боковые коридоры с окнами-бойницами. Из них на врага, прорвись он в проход, будут стрелы лететь, падать камни и литься смола. Неприступная крепость. Не верится, что какие-то дикие снежники смогли чудо такое в горе прорубить, но глаза мне не врут.

Да и мало похожи встречающие нас у ворот воины на грязных оборванцев Маскара. Тоже в шкурах, но крой в разы лучше. И шерстяная поддёвка у каждого. Добротная, удобная одёжа и обувь. Шапки же заслуживают отдельного слова – пышные меховые, с острым верхом и длинным, прикрывающим часть спины отворотом. С такими, ни воротников, ни капюшонов не надо.

И оружие доброе. Все мужчины при копьях и луках. На поясах ножи, топоры. В руках круглые небольшие щиты. Не охотники – воины. Сколько мужиков наверху и на лестнице мне неведомо, но встречать нас вышло десятка два.

– Долгих лет, брат! – приветственно вскинул руку Маскар.

Даже у здоровенного снежника подъём к крепи отнял много сил. В голосе вождя ургулов слышалась одышка.

– И тебе не знать старости, брат! – откликнулся предводитель встречающих – невысокий, но крепкий дядька с острым горбатым носом и карими прищуренными глазами.

Вождь оргаров – а Маскар предупреждал, что Лютену доложат о нашем приближении, и тот спустится встретить своего кровного брата лично – щеголял длинным плащом из шкуры снежного барса, толстой золотой цепью, свисающей с шеи до середины груди, золотыми же браслетами, натянутыми поверх рукавов, широким, расшитым снова же золотой нитью поясом, на котором висели сразу двое богато украшенных ярко-красными каменьями ножен, и выкованным в форме орлиной головы стальным шлемом, заменяющим ему шапку.

Ну прямо не снежник, а ярл или знатный имперец. Я себе даже представить не мог, что на материке есть такие богатые кланы. Уж этот точно не водит своих воинов в набеги на тракт. Или, наоборот, водит?

– Дряная весна, – развёл руки Маскар. – Впервые за тридцать лет хорты нашли и разрыли моё гнездо. Вот, привёл к тебе всех, кто тот день пержил. Выручай, брат. Нашествие у вас пережидать будем.

Лютен снисходительно кивнул. Ну точно знать. Гордости на роже на пять Зимородовых хватит.

– Плохая весна, – согласился любитель золотых побрякушек. – Ургулы не первые, кто просят принять их. Хорты лютуют повсюду. Ты третьим пришёл.

– Кто ещё здесь? – нахмурился Маскар. – Только не говори, брат, что пустил к себе шакалов Багона.

– Багон – человек, – пришёл черёд Лютена хмурить тонкие брови. – Клан Харад – тоже люди, и не в нашествие гнать просящих убежище. Мне нет дела до вашей вражды.

– Ты прав, брат, – склонил Маскар голову. – На твоей земле я не стану мстить. Мир в нашествие священен. Прости.

– Мир в нашествие священен на всех землях, – поправил ургула Лютен. – Пока хорты здесь, закон не велит нам поднимать оружие даже на имперских свиней.

При этих словах взгляд вождя оргаров переместился на Негоду. Видно, Лютен, признавший в нас по одежде островитян, принял элца за предводителя нашего отряда. И смотрит не то, чтобы с ненавистью, но презрение в его глазах прочесть легче лёгкого. Не любит нас этот напыщенный местный князёк. Но Маскар обещал…

– Не смотри на этих людей, как на имперцев, брат, – вступился за нас понявший намёк Лютена снежник. – Смотри, как на ургулов. Лишь помощь этого молодого продавшегося, – кивнул на меня Маскар, – позволила нам сдержать хортов на перемычке. Мой клан дошёл до крепи только благодаря ему. Я дал Китару слово, что ты примешь их. Не вынуждай меня нарушать обет, брат. Вспомни, как я тогда тебя выручил.

Вождь оргаров скривился.

– Не поднимать оружие, и давать приют – это разные вещи, – процедил сквозь зубы Лютен. – На мне большой долг перед тобой, кровный брат. Я их впущу. Но отныне мы квиты. И плата будет высокой.

– Будто бы когда-то она была у тебя низкой, брат, – улыбнулся Маскар. – Тому долгу полвека уже. Давно пора про него забыть. Я согласен.

А снежник оказался порядочным мужиком. Признаться, я был уверен, что сейчас он от своего слова откажется.

– Хорошо, брат, – снисходительно похлопал Маскара по плечу вождь оргаров. – Духи наших предков свидетели – мы сочлись. Кстати, ты пришёл очень вовремя. Ещё пара дней – и было бы поздно. Мои разведчики принесли весть – вдоль Ерхата с полуночи катится большая орда. Чую, скоро нас запрут здесь. В этом году хортов слишком уж много. Часть уж точно полезет на крепь.

– Да пусть лезут, – хохотнул Маскар. – Будут жрать свои трупы.

– Обязательно будут, – улыбнулся Лютен. – Твои люди устали. Давай цену обсудим уже – и наверх. Время ужина близится.

– Твоя правда. Успеем ещё поболтать, – закивал Маскар. – Я уже подсчитал всё. От клана же видишь от моего что осталось? Тут пары девок за глаза хватит. Двух выбрал на вырост не сильно малых. Одной девять, другой десять. Устроят?

Так вот, чем тут платят! Не золото, не семена. Людьми плату берут. Так я, получается, теперь буду Маскару обязан даже больше, чем думал. То, может, для него внучки, правнучки… или кем там вождю ургулов эти девчонки приходятся – товар для обмена, а я бы кого-то из своих названных младших сестрёнок ни за что бы этому надутому индюку не отдал. Отныне, что долг самого Маскара перед своим кровным братом погашен, что его собственный передо мной. Такую цену я даже за спасение от хортов платить не готов.

– Ты пришёл третьим, брат.

И таким тоном сказано, что сразу понятно, какие слова последуют дальше.

– Двух девок мало. Шесть надо. Я выберу сам.

Вот вам и кровный брат… Маскара же грабят. Откровенно и нагло.

– Шесть?! Ты в своём уме, брат?!

Но в глазах Лютена холод. Как, впрочем, и в голосе.

– Ты пришёл третьим. И в тех двух кланах куда больше народу. Мне всех вас кормить. Потому и такая цена, что придётся голодать сейчас даже моим собственным людям. Духи предков свидетели – это ещё малая плата за жизнь. Сам же видишь, что нашествие в этом году злее прежних всех.

А куда Маскар денется? Он к стене припёрт. Если Лютен не врёт про ещё одну орду хортов, у ургулов, как и у нас, один шанс на спасение – укрыться в этой неприступной долине.

– Значит, шесть, – обречённо вздохнул Маскар. – Выбирай.

Видно, знает вождь ургулов, что с Лютеном торговаться бессмысленно.

– Потом выберу. Тут смотреть надо – дело долгое, – отмахнулся хозяин крепи. – По твоим мы решили. С островными попроще.

Что?! Он с нас, что ли отдельную плату собрался брать? Вот ведь выродок йоков! Сейчас я прикончу эту жадную тварь, и разговаривать будем с каким-нибудь его сыном – или, кто там у них после Лютена главный?

– Вас поменьше, – опять почему-то решил обращаться к Негоде золочёный индюк. – С вас одной бабы хватит. И выбор здесь не стоит. Возьму чернявую.

– Говори со мной.

Голос беса звучал пока без вызова. Я еле удержался, чтобы не изгнать Ло. Да я его… Один взмах незримым клинком, и голова этой обнаглевшей твари покатится по камням.

– Уж больно хороша, – не обратив на слова беса внимания, продолжал Лютен хищным взглядом буравить Лину. – И ждать, пока подрастёт не надо.

– Не бывать этому! Деньгами плату бери!

Выскочивший вперёд Айк закрыл собой побагровевшую от гнева Лину.

– Для мужа слишком молод… Значит сын, – окинул оценивающим взглядом моего друга вождь оргаров. – Можешь при мамке остаться. Возьму тебя в клан.

– Да как ты смеешь…

На большее трясущейся от негодования Лины пока не хватило. Чего Ло ждёт? Сейчас сам всё решу! Бес ловит взгляд Крама и кивает ему.

– Вождь! Не твори греха! – подскочил к Лине порожник. – Мы жён не отдаём, не продаём и не дарим. Моя жена никуда не пойдёт. Выбирай из девчонок! Вон, сколько у нас их.

Ну всё! Бес свой шанс упустил! Изгоняю! Девчонок они отдавать собираются… Да я сейчас, и порожника, и вождя, и всю стражу! Пошли они к йоку!

– Здесь тебе не торг, имперец, – сузились злыми щёлками глаза Лютена. – Я уже всё сказал. Или баба моя, или убирайтесь к йоку. Выбор за вами.

Не к йоку, а к хортам. Забрав тело, я немного остыл. Зарубить-то я его зарублю. Только это и наша смерть. Есть ещё один выход.

– Семена! Возьми семенами, вождь! – шагнул я к Лютену, доставая из-за пазухи кошель. – У меня много есть. Баба пожившая – до старости всего ничего. Себе в убыток возьмёшь.

Коснуться бы его. Наверняка очень старый мужик. И других старых в клане полно. Они же ценят здесь семена. А у меня целых семь. Этот жадный индюк перед таким богатством не устоит.

– Убери свои руки, мальчишка, – отмахнулся от меня Лютен. – Повторяю для самых тупых и упёртых имперских свиней. Здесь вам не торг! Я своё слово сказал. Не устраивает цена – пошли вон! Если бы не нашествие, вы бы уже собой грифов кормили! Только священный мир и не даёт вам стать падалью.

Последние слова вождь оргаров уже выплёвывал через сжатые зубы. Всё понятно. Лютен по какой-то причине ненавидит островитян, и ему сейчас наплевать на выгоду. Это месть. Мелкая, подлая, грязная месть. Эта тварь знает, что у нас, как и у ургулов, нет выбора. Либо соглашаемся на его унизительные условия, либо остаёмся один на один с ордой. В этот раз от хортов нам уже не уйти.

А семена… Снежник снежнику рознь. Что для ургулов богатство, для оргаров, судя по отмеру их вождя – сущая ерунда. Сто двадцать девять лет индюку. А в запасе, не два и не три, и не пять. Целых десять лет отделяет проклятого богатея от старости.

Ну что же… Раз Лютену на деле не плата нужна, а потеха – он же глумится над нами, вымещает обиду – значит, ударю его не незримым клинком. Правильное слово ещё лучше его щит пробьёт. Гордому индюку мы сейчас по гордости и ударим.

– Ты подлец, Лютен, вождь оргаров, – громко, так, чтобы слышали, и его воины, и Маскар с ургулами, произнёс я. – Ты позоришь сейчас своих предков. Лишь священный мир…