Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Глава шестая – Проклятая речь

– Стая большая. Идут быстро. Если не свернут на шестнадцатый, завтра будут у нас.

Усатый и коренастый начальник гарнизона собрал всех во внутреннем дворе. Около сотни солдат и почти вдвое больше обозников с хмурыми лицами слушали речь имперца. Шестнадцатый – это тот форт, что стоит у гор дальше по тракту. Наш семнадцатый. А всего таких крепостей вдоль побережья настроено аж пять десятков. И почти каждый из них в пору нашествий дважды в год подвергается нападениям хортов. Но сейчас-то как раз не пора ещё. Рано гадам. И не повезло оказаться на пути этих ранних именно нам. Или, наоборот, повезло. Так-то за высокими стенами форта нам ничего не угрожает. Обидно только, что время теряем.

– Бояться нам нечего, – повторил мои мысли усатый майор. – Думаю, многим из вас уже доводилось пережидать в крепостях разгул волосатых. В форте достаточно провизии, стрел, смолы, арбалетов, дров и всего, что ещё может потребоваться его защитникам, то есть нам с вами.

Тут он не оговорился. По имперским законам, все, кого нашествие хортов застигло в стенах форта, до завершения оного зачисляются в его гарнизон. И отказаться нельзя. На это время каждый, кем бы он ни был – исключения делаются только для знати, имперских чиновников и служителей Храма – превращаются в солдат, обязанных исполнять приказы командиров. Понятно, что всех не погонят на стены с оружием, но даже богатым купчихам найдётся работа. Кухарить на общей кухне, подносить стрелы. Да мало ли, что может понадобиться, когда все заняты, или сном, или боем. В пору нашествия, говорят, хорты могут по три дня подряд лезть в атаку без роздыха. Замучаешься потом от стен трупы оттаскивать.

Другой же стороной зачисления в гарнизон служит отсутствие платы за постой и питание. Так что, хотя бы издержек не понесём, если в форте надолго застрянем. Только ну его в Бездну – надолго. Нам на Фат надо. Охотиться я хочу, а не хортов с крепостных стен отстреливать. С этой падали волосатой прибытка ноль с хвостиком.

Вот же, Китя. Про прибыль задумался. Хортов к добыче приравниваю. А ведь меньше года назад сидел, трясся в землянке, слушая, как за дверью мохнатый скребётся.

– Так что, переживать не о чем, – продолжал имперец. – Отобьёмся, как уже сто раз отбивались. Но поработать, конечно, придётся. Все, кто считает, что умеет стрелять из лука или арбалета, прошу сделать шаг вперёд.

Народ, включая большую часть немногочисленных женщин, дружно шагнул вперёд.

– А ты куда? – недовольно покосился Айк на так же выступившую из строя мать.

– Лучше в хортов стрелять, чем на такую толпу готовить, – фыркнула Лина.

Судя по грустному взгляду, Вея была с ней согласна. Ну ничего. У неё будет много помощников. Чую, вся малышня наша в поварята заделается. И хорошо. Меньше буду переживать за братишек, сестрёнок.

– Многовато стрелков, – покачал головой майор. – Пока время есть, мои ребята вас всех проверят. Кто слукавил – не обижаемся. Будете на подхвате.

И повернувшись к солдатам, стоящим отдельным строем напротив нас, приказал:

– Господа капралы, разбираем людей, начинаем знакомиться. Утром на стенах должны быть порядок и понимание.

Командиры имперцев двинулись к нам, и я, найдя взглядом капрала Ёша, потащил Лину с Айком ему навстречу. Этот солдат уже знает, на что я способен. С ним будет проще.

– Э не, сударь одарённый, – улыбнулся капрал. – Ты к майору иди. С даром вас на весь форт всего трое. Вами Борх лично командовать будет.

Доложил уже значит. Ну, понятно. Я кивнул и направился к начальнику гарнизона. Коренастый усач уже о чём-то болтал с длинноруким сутулым дылдой в мешковатых штанах и короткой, словно снятой с чужого плеча, куцей куртке.

– И чего себя в грудь тогда бил? – услышал я ворчание майора.

– Вопрос был: есть ли в обозе одарённые? – пожал длинный плечами. – Я ответил, что есть.

– И пользы нам с твоего дара? – буркнул имперец. – Воды у нас – полный колодец.

– Нет пользы, – согласился дылда.

– Ну, так иди к остальным. Стрелять-то умеешь хотя бы?

– Прежде охотником был, – обиделся дядька и, отвернувшись, утопал.

Майор перевёл взгляд на меня.

– Морскую воду он в пресную превращает, – пожаловался мне усач на ушедшего дылду. – На кой мне сейчас такой дар? У меня две версты тут до моря. А ты, стало быть, тот герой, что снежников обратил в бегство?

– Он самый, сударь майор, – кивнул я. – Китар меня звать.

– Господин майор, – поправил меня усач. – В армии мы все – господа. Давай, парень, рассказывай, что ты умеешь. Знаю, что не воду преснить, но подробности надо.

* * *

– С любым оружием в руках мастером боя становлюсь. Меч, лук, копьё, нож… Разницы нет. Да и сами руки, считай, тоже оружие. Даже на кулаках кого хочешь уделаю.

Этот участок стены смотрел ровно на юг, и, кроме леса и поднимающихся справа гор, отсюда отлично просматривался тракт в обоих своих направлениях. Пока на нём было пусто.

– Сильно, – присвистнул лысый, словно коленка, мужик по имени Гога, носивший прозвище – Огнеплюй.

Невысокий и худощавый Гога отнюдь не выглядел слабаком. Жилистый, поджарый, сухой, но не тощий. Наверняка не счесть долей ловкости. Про троерост я пока не спрашивал, зато года глянул, когда руки жали. Семьдесят восемь лет мужику. И в отмере четыре года запасом. Слабаки столько не живут. Да и дар слабаку добыть сложно. Мой случай не в счёт – повезло мне.

– А действует скока? – прищурил свои маленькие глазки Гога.

На безволосом, как и его макушка, лице не было, ни только усов с бородой, но и бровей с ресницами.

– Долго.

– Наскока долго?

Вот и Гогу сейчас удивлю, как майора вчера. Сильный дар – он всегда круто временем ограничен. На секунды идёт счёт обычно. Здесь же у меня всё не как у людей. Дар, считай, всегда действует. Бейся мастером боя пока не устанешь. А устанешь, так боб проглоти и дальше твори чудеса.

Ло, когда с ним эту проблему обсуждали, сказал, что не нужно самому себе рамки придумывать. Пусть лучше так, чем потом, если долго сражаться придётся, на обмане попасться. Бывает такое, что дар на постоянку работает. Только там дар попроще обычно. Яды на запах определять, не мёрзнуть в любой холод, года видеть с отмером опять же.

– Очень долго, – подмигнул я лысому. – Нет у меня по времени потолка.

– Ого! – ожидаемо удивился тот. – Богатый дар. Тады, получается, ты у нас самый ценный боец на весь форт. Готовься побегать тады. Будешь по стенам туды-сюды мотаться, подмогать, где подмога нужна.

Смешной говор у Гоги. Явно не из империи родом. Аж интересно стало, с какого он острова.

– Да побегаю, конечно, – пожал я плечами. – Раз стрелам перевода нема, отведу душу. А сам ты чего, дядя Гога, умеешь? Огнеплюй – оно ведь не просто так прицепилось небось.

Лысый довольно осклабился.

– Твоя правда. Весь в кликухе мой дар. Пламенем плююсь.

– Изо рта прямо? – не поверил я.

– А чего, думаешь, у меня волос нет? – хмыкнул Гога. – И одёжа такая дурацкая?

Что дурацкая, тут он в верно подметил. А я ещё дивлюсь, отчего у него рубаха без ворота и до пуза распахнута, словно у нас уже лето настало. Ни один солдат так не ходит. Впрочем, Гога, хоть и служит здесь в форте, но солдатом, как мне сам он сказал, не считается. Нанятый на сезон одарённый. Так положено, чтобы в каждой крепости хоть один кто-то с боевым даром был. Гога тут, в шестнадцатом, седьмой раз уже. Комендант ему здешний понравился. Хвалит Борха. С мозгами мужик, говорит.

– Погорело всё что ли? – прищурился я.

– Так ото ж, – вздохнул Гога. – Коже жар нипочём, а волосья вмиг плавятся. И рубахи края, коли недогляжу.

– Диковинный дар, – уважительно протянул я. – Не слыхал про такой.

– Ну, теперича ещё и поглядишь, – хохотнул лысый. – Вона, глянь. Дружки наши мохнатые пожаловали. Когда плевать буду, не стой близко главное. Припалить могу.

Но я уже напрочь забыл про Гогу и его чудной дар. Моё внимание прочно приковало к себе колышущееся серое пятно, что в паре вёрст к закату от нас начало стремительно заполнять узенькую полоску тракта, многочисленными струйками вытекая из леса.

– Хорты? – неуверенно уточнил я.

– Они, родимые, – подтвердил Гога. – Минут десять, пятнадцать – и будут здесь. Тока что-то мне цвет не нравится.

Последнего я не понял. Но переспрашивать не стал. Как завороженный продолжал следить за заполняющими дорогу хортами.

– Судари одарённые, будьте готовы, – подошёл к нам комендант форта. – Ты, Китар, стрел не жалей. Как на точный выстрел подойдут, сразу бей. Старайся тех, что постарше выцеливать. Что-то матёрых в этот раз больно много. Даже отсюда видно, что не один молодняк на нас прёт.

Я вопросительно посмотрел на майора. Как он с такого расстояния может что-то рассмотреть в заполнившей тракт звериной реке?

– С Гогой мы давно сработались, – продолжал имперец. – Он знает, что делать. От тебя же требуется одно – чётко следовать моим приказам. Сам никуда не лезь. Жди, когда пошлю. Твоё дело – стрелять и со стен их скидывать помогать, если где взберутся.

Я кивнул. От меня-то на самом деле мало, что будет зависеть. Это битва Ло. Настоящий мой дар сегодня едва ли понадобится. Не стоит десяток скошенных хортов того, чтобы свой секрет открывать. Пусть незримые клинки остаются тем козырем, какой в нужный момент смогу вытащить из рукава, если совсем уж припрёт. Не хочу, чтобы слухи и про эту мою способность дошли до Зимородовых. Мало ли, вдруг судьба ещё сведёт-таки с ними.

– Ну, ждите пока, – похлопал нас с Гогой по спинам майор. – Я последним обходом сейчас пробегу и вернусь.

Имперец поправил застёжку на шлеме и двинулся по стене вправо. Я обвёл крепость взглядом. Правильный квадрат стороной под полсотни саженей. По углам четыре невысокие башни, сквозь которые можно пройти насквозь. Там укрыты ведущие вниз винтовые лестницы. Ещё две, чуть поменьше, поднимаются на пару десятков локтей с двух сторон от ворот.

Между ними мы как раз и сидим. Здесь свои лестницы и отдельный котёл со смолой. Мощные, окованные железом ворота хортам не сломать, но тут у них есть шанс подкопаться. Под створками камень уходит под землю всего на сажень, тогда, как под стенами на все две с половиной.

Сами стены – ни чета нашему деревенскому частоколу. Высоты пять саженей. Ширина – трое поверху пройдут в ряд свободно. С наружной стороны по всему верхнему краю идёт парапет с зубцами в мой рост, с внутренней тоже оградка по пояс, чтобы случайно никто не свалился.

Этот форт, в отличие от того, к которому причаливает Мунский паром, стоит не на скалистом морском берегу, а посреди леса. Тут врагу можно бросаться на приступ со всех сторон разом. Но на сотню шагов от стен вокруг крепости простирается расчищенное от деревьев пустое пространство. Незамеченным близко не подойдёшь. Но хорты и не думают прятаться. Открыто шагают по тракту толпой. Чего им бояться?

Ан нет. По дороге, то только часть из них шла. Внезапно южный край леса запестрил выбирающимися из-под деревьев на просеку приземистыми фигурами хортов. Бежать к крепости пока не спешат, растекаются вдоль опушки, явно задумав окружить форт.

– А вот это уже что-то новенькое, – нахмурился Гога. – Обычно они сходу на приступ кидаются. Говорил же – не тот цвет у стаи. Слишком светлый. Гляди, старья сколько…

И только теперь до меня дошло. Чем хорт старше, тем у него мех светлее. Меняется с годами окрас. Вон, тёмно-серые – то молодняк. Этих больше, конечно. Но среди них, и действительно, тут и там торчат пятнами более старые звери. Те, если присмотреться, и крупнее, и выше.

– Гля! С копьём гад! – выбросил вперёд руку с указующим пальцем Гога. – И ещё один! И ещё!

– А вон тот с топором!

Это уже я заметил шагающего вдоль лесной опушки здоровенного хорта с вполне себе людским оружием в лапах.

– Смотри! Не пускают молодняк, – округлил глаза лысый. – Рычат на своих… Едрить-колотить! Никогда такого не видал.

А тем временем кольцо вокруг форта почти что замкнулось. По всем стенам народ на ногах. Тычут пальцами, негромко переговариваются. Не нужно заглядывать в лица бойцов, чтобы увидеть накрывший крепость облаком страх. Даже мне, ничего толком не знающему про материковые нашествия хортов, понятно, что звери внизу ведут себя не как звери. Та орда, что накатывалась в том году на посёлок, была стаей. Эта уже куда больше напоминает ватагу охотников. Почему так – не знаю, но ясно одно – это плохо. Вот прямо очень.

– У них лестницы.

В голосе вернувшегося к воротам майора удивление смешалось с обидой.

– Долбаные, мать его, лестницы! – прорычал он уже громче и злее. – Как так, Гога? Это же сраные хорты!

Но вопрос ответа не требовал. Да и не было на него ответа у лысого одарённого, как не было его и у каждого из защитников форта. Ответа не было, а вопрос был. И лестницы были. Корявые, грубо связанные из жердей и палок, но достаточно длинные, чтобы достать до верха стены. Их как раз выносили из леса здоровенные хорты с неправильным, слишком светлым окрасом меха.

– Смотрите!

От опушки к пересекающему вырубку тракту, аккурат напротив нас и ворот, шагал к форту, волоча в одной лапе дубину и сжимая в другой большой щит из прекрасно знакомой мне коры дубояра, настоящий хорт-великан, покрытый густым мехом пепельного цвета. Не дойдя до стены шагов семьдесят, гигант остановился и резко вскинул щит, поймав им выпущенную кем-то из наших стрелу.

– Не стрелять! Рано! – гаркнул на торопливого лучника майор.

Гаркнул? Нет. Еле пискнул. Именно такая мысль первой промчалась в моей голове, когда мигом позже по поляне к форту покатился рёв седого хорта. Не голос, а гром. Столь же громкий и столь же рычаще-раскатистый.

– Рашма гах, фаха! Божо го сахаг! Хадрас! То сады дар га!

Проревел, постоял три секунды и вперёд спиной, прикрываясь щитом от возможных стрел, двинулся обратно к лесу. Мы в молчании провожали его взглядами. Ну и здоровенная туша. Даже у такого сутулого башка в двух саженях от земли. Разогнётся, так все три будет в нём. И веса, поди, пудов двадцать, не меньше. По-настоящему старый хорт. Но, что он ревел? И кому?

– Язык хортов? – вопросительно посмотрел я на Гогу.

Но ответил стоявший по-прежнему рядом с нами майор.

– Какой к йоку ещё язык хортов?! – рявкнул сжимающий кулаки имперец. – Не нужны им слова. В башке у них всё, – постучал он себя по лбу.

И только тогда ожили лишённые бровей и ресниц глаза одарённого. Гога вжал свою круглую, похожую на яйцо, голову в плечи и хрипло прошептал:

– Низверженный… Сам князь тьмы обратился к нам, братья. То не хорт молвил… Проклятая речь.

И, ещё тише, одними губами добавил:

– Конец нам. Последняя битва. Сбылось предречённое…

Гах Джедо Джар

Хозяин леса? Какое глупое название. От того места, где жил поглощённый, до ближайшего леса идти много дней. Тем не менее по классификации низших я со своей непробиваемой шкурой считаюсь именно хозяином леса и, что звучит ещё глупее, зверем. А ведь вид, к которому принадлежал поглощённый, при всей своей дикости и тупости, никак нельзя отнести к неразумным животным.

Тот же прежний хозяин моего нынешнего тела пусть и на примитивном уровне сумел даже освоить язык местных низших. И это при том, что сами нижайшие не используют для общения голосовую речь. Мне повезло. Не встреть я после гибели оболочки настолько старую особь, мне было бы очень сложно получать необходимую информацию.

Основанная на структурировании бесчисленных зрительных образов память нижайшего почти полностью стёрлась при поглощении, а общаться одними картинками – сложно и непродуктивно. Слаборазвитый мозг существа еле-еле сумел вместить моё «я», так что знания о мире, в который попал, добываю в основном, допрашивая пойманных низших.

Пока таких мало. Предшествующий зимней спячке период почти целиком ушёл на подготовку к предстоящей войне. Но скоро у меня будет достаточно пленных, чтобы получить всю необходимую мне информацию. Передовые отряды моей постоянно растущей армии уже вот-вот подойдут к побережью.

Низшим не устоять. Те крепости, что мне «показывали» старейшины признавших мою власть семей, рассчитаны на отражение нападений исключительно безмозглого молодняка, неотличимого в своей тупости от стай обычных хищников. Достаточно взрослые особи, способные понимать приказы обученных мной командиров имеют все шансы взять эти укрепления штурмом.

А, если и нет – угрозы моим замыслам отрезанные от снабжения крепости не представляют. Главное – взять под контроль единственную кольцевую дорогу и пристани, куда причаливают корабли низших. Дальше время будет работать уже на меня.

Если конструктор выжил – а Ло слишком силён и хитёр, чтобы погибнуть без нашей помощи – единственная моя надежда – не дать ему удрать за барьер, чем бы этот загадочный барьер ни был. Острова для конструктора – лишь временное укрытие. Не сомневаюсь, что смогу организовать переправу, и орды нижайших, создать из которых нормальную армию, если не ограничен во времени, очень даже возможно, истребят низших полностью.

Но только на этом поясе. Звери, к которым я теперь отношусь, не способны пересекать разделяющие эту планету на зоны барьеры. Информацию подтвердили три разных источника. Я в ловушке. И потому крайне важно лишить Ло возможности перемещаться по континенту.

Добраться морем до самого крупного острова, откуда можно отправиться дальше на север, у конструктора не получится. Если он уже там – всё пропало. Если нет – я его уничтожу, как и всех низших на поясе. Мне даже не нужно его вычислять. Он умрёт вместе со всеми своими собратьями – это единственный по-настоящему надёжный способ.

А в своей итоговой победе я абсолютно уверен. Все преимущества низших перед нижайшими ничего не стоят в сравнении со скоростью размножения последних. Да, особые способности низших, которые те получают в каких-то одним им доступных порталах, полезны. И опытный воин у них легко одолеет в бою даже взрослого хорта, как они называют нижайших.

Окружённый недавно отряд из всего двух десятков охотников, прежде чем одного из них удалось взять живым, перебил больше сотни моих бойцов, из которых почти треть не была уже безмозглым молодняком. Но нижайшие могут себе позволить такие потери. Это был хороший размен. Каждый год они теряют сотни тысяч убитыми и всё равно превосходят низших числом.

У меня существует единственная проблема, на решение которой необходимо лишь время. В силу ограниченности ресурсов предледниковых областей, где селятся нижайшие, они искусственно держали свою численность на невысоком уровне. Теперь, когда в моём лице к ним пришёл мифический Отец-Прародитель, можно больше не бояться низших и переселяться севернее, в более богатые пищей земли. Через десяток-другой лет я выращу достаточно воинов, с которыми уже можно будет захватывать острова.

И неважно, что предрекающие междоусобные воины в дальнейшем старейшины, правы. Всё равно вся разумная жизнь во вселенной будет уничтожена нами. Когда-нибудь мои собратья найдут способ захватить и эту закрытую от звёздной пыли планету. Достаточно построить не использующие пыль корабли, на каких выходили на орбиту первородного мира наши далёкие предки, и доставить их сюда. Это требует времени, но это возможно. Высшие могут всё.

А ещё высшие не бросают своих. Перед тем, как продолжить преследование конструктора, командир звена отправил назад с посланием Гах Хен Джена. За нами придут, и этот закрытый мир откроет нам все свои секреты. Я чувствую, что лишённая пыли планета опасна для нас не меньше, чем спрятавшийся на ней конструктор.

В атмосферу планеты мы входили не одновременно, как с промежутками и выходили из междумирья на её орбиту. Гах Лен Трод предварительно консультировал каждого прибывающего бойца своего звена. Я явился последним, и мы с командиром устремились вниз вместе, но даже нас спуск развёл друг от друга ещё в верхних слоях. Единственное, в чём я уверен – все наши достигли поверхности здесь, в южном поясе.

Не сомневаюсь, что каждый из высших успел найти себе новое тело, ведь это получилось даже у меня, очутившегося в столь пустынном краю. Если кто-то, как и я, вселился в нижайшего за неимением лучшего, мне скоро будет об этом известно. Процесс подчинения данного вида идёт очень быстро. Нижайшие в сравнении с низшими наделены более сильным восприятием к ментальному воздействию. Каждый из явившихся по моему зову старейшин признаёт мою власть. Всё упирается только в огромные расстояния, разделяющие места гнездовий, но до зимы я точно соберу под свою руку все семьи материка.

А ведь изначально я сильно расстроился, что не смог найти себе для поглощения низшего. Кто же знал, что в отсутствии звёздной пыли мозг нижайшего при всех его недостатках лучше подходит для ментального взаимодействия. Да, на низших мне воздействовать тяжелее, но зато внутри вида я в этом плане почти всесилен. Единственное, что меня ограничивает – это дистанция. Мог бы я вкладывать картинки с задачами в эти тупые головы не с сотни шагов, а с любого расстояния в пределах планеты, у конструктора не осталось бы ни единого шанса.

Но большая часть моих собратьев наверняка предпочла заполучить тела низших. Ведь по внешнему виду – особенно, если тебе встретится молодь – нижайших трудно заподозрить в разумности. Нет, любое высокоразвитое животное может в теории стать вместилищем сознания высшего, но какая часть личности и какой объём памяти сохранится при таком поглощении заранее узнать невозможно.

И здесь возникает определённая сложность. Уничтожая низших, я могу заодно перебить и захвативших их тела собратьев. Моя армия слишком велика и растянута по длинному фронту, чтобы я лично мог контролировать всё и везде. Тут я вижу только один вариант – послание, которое будут распространять командиры отрядов. Последние отобраны из самых старых особей, способных сносно воспроизводить высшую речь по вложенному в память образцу.

Перед атакой на крепость, посёлок, торговый караван или любое другое скопление низших, мои трансляторы будут громко произносить несколько коротких фраз, адресованных моим собратьям. Так же командирам отрядов отдан приказ – сопровождать ко мне любого откликнувшегося на призыв, обращаясь с ним, как с другом. Это не панацея, и кто-то из высших всё равно может погибнуть в начатой мной войне, но братья поймут меня. Наша главная задача – уничтожить конструктора.

Ло – единственный из оставшихся среди низших в разведанной части вселенной владеет искусством управления звёздной пылью на сопоставимом с нашим мастерством уровне. Он опасен и сам по себе, но по-настоящему страшны его знания, которые конструктор ни при каких обстоятельствах не должен передать соплеменникам. Его устранение стоит тех жертв, которые мы уже принесли, и даже гибель всего звена допустима, если того потребует достижение цели.

А цель наша уже наполовину достигнута. Конструктор сам загнал себя в ловушку. Ло не уйти от нас. От меня. Я, Гах Джедо Джар, Третий ловчий Пурпурного звена Небесной цепи Первого карательного легиона, найду и прикончу последнего конструктора низших. Вселенная принадлежит нам. Под звёздами есть место только для высших.