Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Глава девятая
– Где хочу, на кого хочу

– Домой? И с какого перепугу? Лес общий – охоться, кто хочет. Мы что, зря сюда пёрлись?

Ища поддержки, Линг повернулся к Айку. Не я, он у нас главный. И в поход парней звал он, а не я.

– На меня чего вылупился? Я про возвращение в Град хоть слово сказал?

И уже мне:

– Никаких домой, Кит. Пошли дубояр искать. Невелика беда – новых лодок наделаем. Ты же сам говорил, что там просто.

Приплыли… И как я им теперь объясню, что лучше с пустыми руками вернуться домой, чем столкнуться с обозлёнными на меня деревенскими? Айк, и сам на добрую добычу настроился, и друзьям своим наобещал бобы жменями. Это я при деньгах и долей от души навалил себе только что сверху, а для юных охотников это первый самостоятельный поход, на который они возлагали большие надежды.

– Айк, смирись. Опоздали мы. Они там уже пару недель, как мой остров шерстят.

– Так и что? Большой остров ведь. Всю добычу так быстро не выбить.

– Где большой? Я тебе разве говорил, что большой? Я на пару вёрст и ходил-то всего влево-вправо.

– Волки.

– Что волки?

– Ты про крупную стаю рассказывал. Откуда ей на маленьком острове взяться?

Не прокатило. Айк умный. Придётся рассказывать.

– Ну и пусть большой, – вздохнул я. – Так-то нам на самом деле другое мешает. Боюсь, если с деревенскими столкнёмся, до смертного боя дойдёт. Я ведь плохо со своими расстался. Там на меня не просто зуб, а целая челюсть. Нельзя нам на остров.

– Бредятина! – опередил Айка Линг. – Не ссы, малой. Какой там к йоку смертный бой? Какой деревенский на градского копьё поднимет? В Подгнилье бессмертные что ли? Давно с дружинниками не общались?

И, пока лучник сыпал вопросами, Хоба с Бравом так часто кивали и корчили такие гримасы, что можно было подумать, будто братья и есть – те самые грозные дружинники Ярла, которым уже много раз приходилось учить деревенских наглецов уму-разуму.

– Не сгущай краски, Кит, – согласился с друзьями и Айк. – Встретим, станут наезжать – припугнём. Как бы кто тебя не ненавидел, а на убийство пятерых человек из-за этого никто не пойдёт. На Муне с душегубами не церемонятся. За такое и спалить к йоку могут деревню. Ярл наш строг.

– Убийцу сначала за руку поймать надо, – пробурчал я. – На зверя ещё и не то списать можно.

– Показывай куда-как – и дуй в град, – не выдержал Линг. – Без тебя справимся.

– Не обсуждается, – тут же отрезал Айк. – Вместе вышли, вместе вернёмся. Всё, Кит, заканчивай ныть. Решённый вопрос. Ищем дерево.

* * *

К Журавлиным островкам даже не стал приближаться. Уж больно удобное место для лагеря – можно запросто наткнуться на деревенских. Если и не ночуют там, так уж точно нет-нет останавливаются, когда туда-сюда плавают. Вскрытую тушу Ящерки, чтобы избавиться от вони, с охотниками Вепря мы в воду в своё время спихнули – и ладно. Костровище, следы – это всё ерунда. Ну стояли стоянкой мы на тех островках – так и что? Главное, что на Фрона, Леора и Вахна, которые здесь нашли свой конец, ничего не укажет.

Что в болото мы полезли правее верстой того места, откуда я обычно отчаливал, что, серьёзную дугу заложив, к Дикой земле выплыли тоже сильно к восходу от знакомых мне берегов. Путь вышел чуть ли не вдвое длиннее. Линг даже утомиться успел. В силе лучник наш остальным уступает немного. Но не в смелости. Тут надо отдать ему должное – всю дорогу, едва оказались на чистой воде, шутил шутки про то, как тепло в брюхе панцирника и, как легка смерть от укуса болотной гадюки.

Я вот даже задумался. С первым да – ничего не поделаешь. Есть риск с ящером повстречаться. Но второе… Если всё же столкнёмся мы с деревенскими, надо будет открыть им секрет. Это ползанки я в схроне оставил, а дуделка со мной – всю дорогу посвистывал в неё, пока плыли. Что Лодмура укусит змея или Саноса, к примеру, того же – то я только за. Но ведь может беда приключиться и с кем-нибудь, кто мне ничего плохого не делал. Не по-людски как-то.

Едва выбрались на твёрдую землю, сразу спрятали ползанки – и тут же двинули ещё дальше к восходу вдоль берега. Тот, кстати, вскоре начал потихоньку изгибаться к полудню. Но остров велик – это я и без Айка знал. К вечеру успели уйти вёрст на пять, взяв по пути неплохую косулю, что открыла счёт нашим трофеям целой парой бобов, само собой ловкости.

– А ты говорил: домой, – попрекнул меня Линг, чья стрела нанесла зверю смертельную рану, когда мы, выбрав место для лагеря, начали стягивать на полянку сушняк для ночного костра. – Зверя валом. И не пуганный совсем – всё, как Айк обещал. Это мы так – чисто походя. По-настоящему завтра охоту начнём. Чую, в этой глуши при удаче можно и семенем жизни разжиться. Удача ведь – она тоже баба. А меня бабы, знаешь, как любят?

– Не накаркай, – сурово взглянул на красавчика Хоба.

– Бабы тебя любить будут в Граде, – добавил Брав.

Только Линг был из тех, кто всегда оставляет за собой последнее слово.

– Зазвените монетой, вам тоже обломится, – не остался лучник в долгу. – Кто как хочет, а я отсюда без хотя бы десятка бобов не уйду.

* * *

С вечера, побродив недалече, подобрал пару мест, где есть смысл поставить ловушки. На тропинке одной прикопал и присыпал землёй свой капкан, возле яблони-дички петлю под кустом примостил. Без приманки на хищника сложно рассчитывать, но хотя бы какого кроля изловить для начала.

Костёр в яму на ночь прятать не стали, но прежде, чем его разжечь, по темноте долго в лес всматривались. Чужого огня не видать, значит и наш деревенские, если на острове стоят где-то лагерем, не смогут заметить. А нам ведь не только погреться и мясо поджарить. Костёр – наша главная защита от хищников. Без него точно сунутся. Тут вам не посёлка окрестности.

Помогло. Каждый свою стражу отсидел тихо-мирно. Ещё затемно поднялись – и до рассвета уже у водопоя в засаде. Место вчера присмотрели хорошее – следов всяких тьма, и к воде выход очень широкий. Явно крупные звери тропу протоптали. Притаились поодаль. Айк с Лингом поближе, Хоба с Бравом подальше – им подранка коль что перехватывать, когда от берега дёрнет. Мне же со своим самострелом ловить вообще нечего – я в двух дюжинах саженей правее по берегу стерегу непонятно чего. Думаю, поставили тут, чтобы под ногами не мешался. Надо бы мне тоже из лука стрелять научиться.

Долго ждать не пришлось. Оглашая лес хрюканьем так, что и мне было слышно, к водопою притопало целое стадо родичей здешнего хозяина леса. Если не брать в расчёт полосатую мелочь, дюжина с лишним голов. Из-за дерева, за которым я притаился, тропу было видно не очень, но сама кромка воды просматривалась отлично.

Да уж… Надо было мне Дикую землю Кабаньей назвать. Этого зверя здесь тьма. Вон один боров, что больше других, распихал молодняк и залез рылом в воду. Здоровый… В холке выше меня. Надо брать.

Трень – пропела тетива. И вторая за ней сразу – трень!

Поднимая копытами брызги, кабан принялся крутиться на месте. Что в одном боку стрела, что из другого торчит чуть поменьше вторая.

Ещё выстрел! Ещё!

Стадо прыснуло в разные стороны. Вожак тоже рванул прочь от берега. А я что? Не пригодившийся самострел под куст – потом подберу – а сам с копьём наперевес в погоню. Мчусь на звук. Его много. Лес наполнился треском и топотом. Визг и хрюканье тоже присутствуют. Обхожу по дуге. Когда Хоба и Брав на тропе встретят стадо, часть зверей может повернуть в мою сторону.

Так и есть. Шум сменил направление. Кто-то ломится прямиком на меня. Ближе… Ближе… Да тут сразу несколько. Но мне много не надо. Нахожу взглядом подходящее дерево, куда можно взобраться по-быстрому. Прячусь за ствол. Бегут! Совсем близко уже.

Вот и бурый мохнатый бок. Что есть силы метаю копьё. С двух саженей промазать никак. Остриё наконечника входит в плоть кабана аккурат под основание передней ноги. Убил, ранил – смотреть уже некогда. Пока не стоптали и на клыки не подняли, взлетаю по веткам наверх.

Ага! Завалил! Встать не может. Пусть дрыгается ещё, но уже всё понятно. Сородичи жертвы уносятся в лес – их уже не догнать. И не надо. Слезаю.

Достойный секач. Вдвое меньше того, что Айк с Лингом утыкали стрелами, но тоже немаленький. Столько мяса пропадёт… Но мы не за мясом здесь. Должно что-то быть. У кабанов это в первую очередь сила и крепь. Но вскрывать сейчас рано.

Хватаюсь за пляшущую вместе с умирающим зверем рукоять. Продавливаю копьё глубже в рану. Готово! Издох. Теперь можно выдёргивать. И сразу к товарищам. Судя по громкому визгу и звукам борьбы, лишней помощь не будет.

Перебежка длиной в пару десятков секунд – и вот место боя. Здесь все. Линг, не знамо где потерявший свой лук, в двух саженях от земли обнимает руками-ногами ствол молодого граба. Зато, где его топоры мне известно. Один, видно выскользнувший из раны, валяется в паре шагов от дерева, второй торчит в горбатой спине кабана. И не только он. В разных частях туши зверя сидит ещё стрел с десяток и два копья – дротик Айка и длинное Брава.

Оба помянутых парня с одними ножами в руках пляшут вокруг раненого секача, петляя между деревьев. Нападать не спешат, понимают, что слишком опасно. Изматывают и стараются вывести разъярённого кабана Хобе под удар нужным боком. Брат Брава как раз замахнулся, но всё выбирает подходящий момент.

– Кит! Подмени меня! – замечает моё появление Айк.

Я киваю и тут же метаю копьё в морду зверя. Сила силой, но я слишком лёгкий, чтобы достаточно глубоко воткнуть в эту тушу оружие. Тут у Хобы точно лучше получится. Да и раны у зверя такие, что дай время, и он сам подохнет. Лучше я свою ловкость ему покажу.

И ведь неплохо попал. Через пасть и, продрав щёку, в ухо. Для здоровья немного вреда, но больно, небось, ужас как. Полные крови глаза кабана тут же впились в меня. Зверь взревел. С рокотом хозяина леса этот звук не сравнить, но тоже до костей пробирает. Теперь я – его главная цель. Взрывая копытами землю, несётся ко мне.

Вокруг дерева, разгон и, оттолкнувшись от соседнего ствола, прыжок в сторону. Айк мчится прочь – наверное, дёрнул за луком. Линг уже на земле. Брав сгруппировался, словно собирается вот-вот броситься на зверя с ножом. Хоба, наконец-то, решился и, подлетев в два скачка к кабану, бьёт с двух рук.

Вот же живучий йок! Очередное копьё его едва ли не насквозь прошило, а он всё не падает. Продолжает упрямо гоняться за мной. Туша, наверное, под три сотни пудов, клыки в две ладони, а мне совершенно не страшно. Один азарт только. Меня сам хозяин леса гонял, а до него демон в Бездне. Я – мастер подобной игры. У секача шансов нет.

Опа! Снова луки запели. Айк и Линг добрались до оружия. Прыжок, поворот, ускорение, снова прыжок. Вожу зверя по кругу. Вроде старый и должен неплохо соображать, но всё салочки водит со мной. Наверное, ярость виной, что мозг вышибла. Или просто уже понял давно, что конец ему и хочет успеть врага с собой прихватить. Ну, хотя бы одного. Пусть и самого мелкого.

Просчитался зверь. Самый мелкий в нашем случае ещё и самый ловкий. И минуты не прошло, как споткнулся впервые. Вскочил, дальше рванул. Снова упал. Это всё.

Спустя час, уже вскрыв всех трёх диких свиней, что смогли завалить, мы шли к лагерю с окороком меньшей из хрюшек. Вот поджарим мяска, поедим, отдохнём и после полудня пойдём искать новое место, подальше отсюда. Здесь нашумели и кровью округу залили. Ночью пусть шакалы пируют.

Есть, конечно, соблазн по ночи на тех самых шакалов, которые не обязательно будут шакалами, засаду устроить, но под такое дело лучше облава, да с факелами, а для облавы нас слишком мало. Не будем жадничать. И так очень хорошо взяли для половины-то дня. Шесть крепи бобов – один как раз тот мой первый кабанчик принёс – и пять силы.

А в довесок мне для ловушек приманка. Живца нет, так кусок мяса брошу. Пока народ возится с жаркой, решил сходить, переставить. Ну и проверить заодно – вдруг, кто сидит уже.

Не зря я кролей вспоминал. Ждал в петле, а ушастый попался в капкан. И загнал его на тропу, видно, хищник какой-то. Одни шкурки ошмётки от крольчишки остались. Ну ничего – кусок ещё тёплого мяса тоже пойдёт. Пару часов провозился, но теперь на ловушки надежда имеется. Утром вернусь.

На острове такое изобилие дичи, что зверя выслеживать никакой нужды нет. На утренней зорьке водопой стереги и с вечерней всё то же самое. Вот и мы тем же днём под закат повторили свою же рассветную хитрость. Только в этот раз в новом месте не кабанчиков удалось подстеречь а оленя. Хорошего – на четыре боба силы с ловкостью поровну.

Пока тушу вскрывали, поведал парням, как на острове раньше другого оленя видал, что с рогами на пару саженей. Вот того бы взять… Линг сказал, что в таком точно семя должно быть. Где-то бродит ведь тут недалече. Вдруг, да свезёт снова встретить.

Но шесть следующих дней никто старее того первого секача нам так и не подвернулся. Лось, косули, олени, опять кабаны, мелочь всякая, что и бить смысла нет, волк в капкане, в петле раз лиса, а раз муфр. Без серьёзных трофеев, но в прибыли неплохой по итогу. Три десятка бобов накопили. Айк сказал, что поход уже можно удачным считать.

И, что главное: живы, здоровы все. Ещё Вепря богатыри подмечали, когда мы, ловушку готовя, торчали на острове, что самых опасных хищников Муна не видно, не слышно. Ни медведей, ни их страшной родни – шестилапов. Ни следов, ни задиров на коре, ни помёта. Получается, что самый опасный зверь на Дикой земле – это муфр. Оттого и спокойно ночи проводим – не сунется котяра к костру.

* * *

И вот день седьмой. За спиной три десятка вёрст, что успели отмахать, постепенно смещаясь вдоль берега. Каждый раз понемногу продвигаемся дальше, чтобы новый непуганый зверь попадался. Дикая земля – большой остров, но, судя по всему, мы уже до его противоположного края добрались. Скоро другой стороной возвращаться начнём. То есть могли бы начать, но не будем. Если полный круг делать, на деревенских уж точно наткнёмся. Решили: обратно пойдём по своим же следам.

И быстро пойдём. Время нас поджимает. Успеть надо в Град воротиться до ухода ватаги того шибко умного Брона, к которому Айк предлагает прибиться. Он и парням уши все прожужжал тем чудесным охотником. Вместе будем проситься в отряд. В пару дней доберёмся до ползанок, ещё два с переправой до Града. Запас времени есть, но засада сегодня последняя. Дальше, если разве только дорогой чего возьмём походя.

В этот раз тропа, как и выход к воде, шире прежних. Расстановка обычная – лучники с двух краёв подле берега, Хоба с Бравом при копьях и арбалетах поглубже в лесу. Братья, как мы уже убедились, в большинстве случаев успевают сделать по выстрелу до того, как пускать копья в ход. Мне же место подобрали особое – сижу скрытной птичкой в ветвях на раскидистом дубе, что жмётся к тропе где-то в сотне саженей от берега. Зверя, коли тот из самой чащи придёт, сверху первым увижу.

Но стрелять или прыгать на спину с копьём – то, смотря какой зверь – мне последним как раз. Пропущу к водопою идущего, а, как драпать начнёт, коли прежде его Хоба с Бравом на пики не примут, вмешаюсь. Это раньше меня Айк подальше задвинуть пытался, чтобы под ногами не путался, а теперь моя ценность в отряде любому видна. Даже Линг с уважением смотрит.

Светает. Вчера дождик капал, сегодня прохладно, но солнышко вроде появится. Ветра нет. А и был бы, так нам наплевать. Хоть с подветренной стороны сиди, хоть по ветру – один йок не унюхать нас зверю. Порошочком специальным натёрлись, что запахи все отбивает. На час-другой его действия хватит.

Ну вот! Идёт кто-то! Неспешно и достаточно тихо. Это точно не стадо кабанье. Одиночный зверь… И большой. Больно гулко ступает и ветки цепляет нет-нет. Ну-ка, кто там пожаловал?

Я чуть с дуба не рухнул. Олень! Тот, огромный, с рогами, что сами, как дерево. Или, может, не он, но такой же. Я в ветку весь вжался, дышать перестал. Вот она – добыча мечты. Только взять её ещё надо суметь. Тут одним, даже самым удачным выстрелом великана сразить не получится. Пусть и не хозяин леса, но очень уж старый зверь. Разве, в глаз если только попасть.

Пропустил под собой оленя-гиганта. Гадаю: что дальше то? Как себя поведёт, когда стрелы колючие в шкуру вонзятся? Бросится на обидчиков, или сдёрнуть попробует? По идее второе. Не кабан чай – скорее должен испугаться, чем разъяриться. Поначалу и не поймёт, что за острые палки воткнулись в него. В этом главная прелесть охоты на Дикой земле. Местные звери не знают, чего от людей ожидать. Пока примут решение, зачастую уже слишком поздно становится. Мы не первый день здесь уже – насмотрелись.

Лежу жду. По моим прикидкам, секунд десять ещё – и начнётся. Готовлюсь. От самострела тут толку не будет – мелковаты штыри для такой-то громадины. Лямки на сук – пусть пока повисит здесь. Потом заберу. Копьё, что под пузом лежало придавленным, наоборот, в руку.

Крик! По-другому не назвать этот звук. В гон олени трубят совершенно не так. Началось!

Треск, шум, топот! Я прав – олень выбрал бегство. Напролом через лес для него при таких-то рогах слишком медленно выйдет – летит по тропе. Показался.

И тут же у него на дороге возникают Брав с Хобой. Сшибка – смерть. Братья, хоть и не семи пядей во лбу, но всё поняли тоже. Один бросок! За ним через долю секунды другой – и парни резко отскакивают в стороны. У зверя в широкой груди два копья, а ему хоть бы хны – как пёр кабаном так и прёт. Неужели упустим?

Думать, взвешивать, предугадывать – на всё это времени нет. Понимаю одно: метну сейчас сверху копьё – он уйдёт. Это ясно, как день.

Ну уж нет! Вскочил. В полный рост умудряюсь на ветке стоять. Копьё смотрит остриём вниз, руки стиснули середину древка. Рано… Рано… Пора!

Прыгаю! Тут сажени три всего лёту, но я будто плыву в киселе. Успеваю подумать: «Зачем? На кой йок оно надо мне?». Успеваю рассмотреть во всех подробностях огромные рога, на которые мог напороться, но нет – опускаюсь как раз строго за ними. Успеваю разогнуться в замахе дугой и тут же в ударе согнуться в обратную сторону. Успеваю ногами скользнуть по широким бокам, смягчая посадку своего зада на звериную спину. И, что самое главное – умудряюсь не выпустить из поехавших по древку рук копьё, что вошло в плоть оленя на локоть.

Прижимаюсь всем телом к мягкому оленьему меху, подлетаю вместе со зверем на очередном его прыжке и только потом осознаю, что я сделал.

Так ведь я же его оседлал… Как Клещ того зубра, а потом кабана. Только вместо серпов у меня колом вбитое в спину зверя копьё. Ух болтает! Что дальше-то? Падать он и не думает. Как не думает и – слава Единому – про то, чтобы сбросить меня, приложившись с разбегу о дерево. Просто скачет, как и скакал – всё вперёд и вперёд. Может, он меня и вообще не заметил? Я же весом раз в сорок ему уступаю.

Нож! Не зря Клеща вспомнил. Как бы так изловчиться и выхватить его подарок из ножен. Он же острый – что хочешь разрежет. Может, до горла получится дотянуться? Или даже просто бок дырявить начать, чтобы с кровью и силы быстрее терял.

Нет. Одной рукой не удержусь. Терпеть только. И ждать, когда выдохнется. С такими ранами его смерть – вопрос времени. Сколько мы уже проскакали? Версту?

Нет, поменьше, наверное. Но всё равно утащил меня гад далеко от своих. Пока парни добегут… Но зато теперь не упустить мне подранка. Сижу крепко…

Вот йок! Что за… Падаем! Оба! И споткнувшийся обо что-то олень, и я вместе с ним.

Теперь точно отцепляться пора. Своей тушей раздавит! Отпускаю древко, подгребаю под себя ноги, толкаюсь – и кувырком по земле.

Удачно. Ничего не отшиб, ничего не сломал. Синяки, да царапины. Вскакиваю.

Ёженьки! Так вот оно что… Как невовремя нашлись деревенские. Вокруг рухнувшего оленя несколько мужиков с копьями. Узнаю их – охотники из ватаги Лодмура. Тычут пытающегося подняться зверя с разных сторон по чём зря. Вот, значит, чья верёвка через тропу натянулась так к месту. Но самого старшины здесь нема. Ясно, ватага большая – разделились на несколько малых отрядов.

– Гля кто? Это же безродыш наш! – всадив копьё в шею зверя, восклицает один из охотников.

– Не наш больше, – пыхтит, нанося удар топором, его вислоусый сосед.

– Зато олень наш, – усмехается третий, пиная сапогом в ребра переставшего дёргаться великана. – Во, какой от сиротки прибыток – и на остров дорогу открыл, и трофейного зверя пригнал. Может, Хван теперь и простит обман швысту?

У меня никакого желания с ними вести разговор и в помине нет. Пячусь медленно.

– Ну-ка, стой! Ты куда это собрался, родной наш?

Добившие оленя охотники начинают растягиваться дугой.

– Друзья ждут, – отвечаю недрогнувшим голосом.

– Уж не Вепрь ли со своими товарищами?

Но, едва я решаю ответить, как тот же умник, что меня швыстом назвал, опережает меня.

– Нет. Те бы такого оленя не упустили. Один ты здесь, дружок. Как один прежде плавал по-тихому, голову своей бригадирше дуря, так и дальше продолжаешь считать, что ты самый умный у нас.

Они знают! Впрочем, это уже не так важно. Путь на Дикую землю так и так мне заказан на будущее. Даже Айк согласился, что второй раз сюда лезть не стоит. По первой сливки самые снять, а дальше пусть местные доят по малу. Материк больше даст. Жаль лишь только, что те самые сливки лежат дохлой тушей за спинами деревенских охотников. Наверное, после хозяина леса второй зверь на весь остров. Семя жизни железно в нём есть. А то и не одно даже. Наверняка, не одно.

– Лес не ваш. Где хочу, там охочусь, – вспомнил я слова Линга.

А сам пячусь дальше. Если резко рвану, метнут в спину копьё? Боюсь, велик шанс. А погонятся точно. И тогда сшибка с нашими неизбежна. Прольётся кровь. И кто выйдет победителем неизвестно. На словах решать надо.

– И мы тоже, дружок. И мы тоже. Где хотим, на кого хотим.

Плохо дело. Слишком уж нехорошая улыбка у дядьки. Слишком уж он зло произнёс: «на кого хотим». На меня намекает.

– Лодмур будет очень рад тебя видеть. Даже дохлого, если вдруг что. Так что не торопись удирать, дружок. Всё равно ведь поймаем.

Совсем страх потеряли.

– Разуй глаза, дядя. В олене копья, стрелы видал? Сейчас мои друзья подойдут. Не доводи до беды.

В этот момент со стороны, противоположной той, с которой я прискакал на олене, раздались звуки бега. Люди! Много! Пугавший меня охотник, бросил в том направлении взгляд и ещё сильнее оскалился.

– Не слепые, дружок. Вот только не по руке такие зубочистки мужикам Вепря. Своим, значит, про найденный остров, что родную общину мог бы исправно кормить, не гу-гу, а дружков из пацанвы градской и месяца не прошло, как привёл шайку целую. Не по-людски это. Пусть приходят. Дождёмся. Как раз поболтать есть о чём.

И в этот миг позади меня охнули. Этот звук на долю секунды обогнала трель спущенной тетивы. Я резко обернулся. И тут же, осознав последствия увиденного, стремглав прыгнул в сторону ближайшего дерева, в надежде укрыться за толстым стволом, где, похоже, и прятался Санос.

Как я мог прозевать? Отвлекли! Судя по выпавшему из руки трупа оружию, этот гад собирался метнуть мне в спину топор. Я был в шаге от смерти…

– Кто дёрнется, будет следующим!

Айк с натянутым луком в руках выступил из-за дерева. До деревенских охотников меньше десятка саженей – с такого расстояния не промахнёшься, что парень только что и доказал, всадив стрелу аккурат в сердце Саноса.

– Стоять на месте! – неожиданно зычно взревел не своим голосом Линг, выскочивший из-за другого дерева, правее и ещё ближе к охотникам. Стрела тоже на тетиве, и лук тоже натянут.

– Порешим нахер!

Это уже Хоба. А, может, и Брав. Башмаков мне отсюда не видно. Близнецы чуть отстали от лучников, но их арбалеты выглядят очень внушительно. Вся четвёрка, растянувшись дугой, приближается уверенным шагом.

– Они Саноса убили, – зачем-то промычал очевидное вслух один из охотников.

В голосе обида и страх. Подозреваю, что именно он, а не трезвый расчёт, удержал сейчас деревенских на месте.

– Вы за это ответите, – процедил сквозь зубы тот, самый наглый из них. – Ты ответишь, безродыш.

– Ваш сам виноват, – кинул Айк хмурый взгляд на труп Саноса. – Хотел нашему другу в спину ударить. Ну-ка, десять шагов назад все! Китар, достань наши копья.

Деревенские переглянулись, но через пару секунд всё же, нехотя, попятились. Я быстро подскочил к туше оленя. На копья близнецов по рывку, а вот с моим пришлось немного помучиться – глубоко застряло. А вот на стрелы время не трачу. Три из четырёх при падении зверя сломалось. Та, что в спине Саноса торчит, и тем более – подарок моему «другу» на память.

– Гарбан, что там у вас? – донеслось до нас со стороны приближающихся людей.

Точно! Гарбан его звать, этого наглого. Его ещё кто-то в шутку горбуном называл. Пора убираться. К деревенским подходит подмога. Эти луки натянуть не успели – те точно натянут.

– Айк? – вопросительно взглянул я на друга.

Парни как раз подошли совсем близко.

– Бежать поздно, – прошептал он. – Хуже будет. Договориться попробую.

– Гарбан?!

В этот раз уже ближе. Повернулся туда. Ага, показались уже. Полминуты – и будут. Вижу семь человек. И ведёт их никто иной, как сам старшина. По голосу Лодмура узнал.

– Ты откликнись. Чего молчишь? – посмотрел Айк на Гарбана. – Только имей ввиду – тебя, коль что, буду первым дырявить. Надо миром решать.

Тот недобро прищурился, но слова всё же, в моём разумении, выкрикнул правильные.

– У нас гости тут! Добычу не поделили! – проорал охотник, умолчав пока про смерть Саноса.

Но то лишь отсрочка. Так и так всё упрётся не в мою брехню даже, а в труп этой падали. Вот ведь мрази кусок! Даже смертью своей умудрился подложить мне подлянку. Чего он тут вообще делает вместе со взрослыми? Почему не остался с другими подспорниками?

– В смысле, не поделили добычу? – между тем округлил глаза Линг. – Наш олень. Тут и думать нечего.

– Кто убил – того зверь, – вскинулся, немедля, Гарбан. – Наш трофей!

Сразу видно, что этот вопрос волнует охотника не в пример больше, чем смерть какого-то Саноса.

– Добивать чужого подранка – не дело, – фыркнул Линг. – И без вас бы сдох верстой-другой дальше.

– Йока с два он бы сдох! Ран смертельных там не было.

– Кровью истёк бы!

– Такой старый зверь кровью? Да много ты понимаешь, пацан!

– А Китар у него на спине просто так сидел что ли?

– Мой последний удар! Я убил!

– Так-то я, вроде, – вмешался охотник, что бил топором.

– С какого перепугу? Я до сердца достал!

За перебранкой нас и застали, наконец, добежавшие до места гибели оленя и человека охотники.

– Кто такие? Безродыш… Вот йок! Санос всё, что ли? Кто сделал?!

Запыхавшийся Лодмур, как я и предполагал, держал в руках лук. Остальные, видно услышав слова про гостей, тоже сделали выбор в пользу именно этого оружия. Преимущество нашего отряда в стрелках тут же исчезло. Паршиво.

– Ваш человек напал первым, – выкрикнул Айк. – Я – сын Вепря. Привет вам от него. Отпустил нас на охоту с Китаром.

Лодмур немного оторопел от такого ответа и начал опускать лук. Но тут же его снова резко поднял.

– У Вепря нет детей.

– Родных нет, конечно, – немедленно согласился Айк. – Он же сызмальства на Путь встать решил. Я приёмный. С моей мамкой живут они.

И тут же быстро добавил, меняя тему:

– Вы же, сударь, здесь старший? Рассудите, чья правда. Мы подстерегли зверя. Нанесли ему несколько серьёзных ран. Один наш оленю даже на спину запрыгнул и копьё ему в спину вонзил…

– Да какие-то раны! – влез Гарбаг. – Не натяни мы верёвку через тропу, ушёл бы зверюга.

– Из-за вашей верёвки наш человек едва шею себе не свернул. Вы, считай, влезли в чужую охоту.

Айк, похоже, специально не называл меня по имени, чтобы удерживать внимание Лодмура на главном предмете спора. И это работало. Глава ватаги, о чём говорило его выражение лица, уже оценил ценность рогатой добычи и мыслями был сейчас занят исключительно этими.

– Добыча того, кто убил, – мгновенно разобрался за кем правда Лодмур.

– Что?!

– Не лезь, Линг! Я сам, – бросил Айк гневный взгляд на лучника.

– Тут самое малое – нужно делить пополам всё, – снова повернулся новоиспечённый сын Вепря к Лодмуру. – Рога сам берусь в Граде продать. Вепрь поможет. У него больше получится выручить.

И ведь Айк, в отличие от того же Линга, прекрасно понимает, что ничего нам с оленя не перепадёт. Тут ноги бы унести. Пока говорим, те первые охотники, что были с Гарбагом, уже оттянулись к своим. Нас пятеро – их тринадцать. И все сплошь взрослые опытные мужики. Стоит Лодмуру принять неправильное решение, и этот бой мы не вывезем.

И зачем я его тогда второй раз унизил… Не посмейся я над первым охотником, сейчас бы всё точно обошлось только потерей добычи. Теперь же, зуб даю – в голове у Лодмура появилась мыслишка паскудная. Небось, жаждется нас прикончить всех. Карманы, которые мы наверняка успели бобами набить, обчистить, а трупы в болото. Только имя Вепря и останавливает. Знал бы гад, что богатыри из Могучей кучки на Землю отправились, точно бы нам не жить. Ну и свидетелей всё-таки много. Пусть свои, а, вдруг, кто когда рот откроет? Дело-то – черней некуда.

– Про какой раздел идёт речь, юный сударь? – скривился Лодмур. – Вы убили нашего человека. Парню только-только шестнадцать исполнилось. Что я его отцу с мамкой скажу? Гарбаг, – повернулся он к своему ватажнику. – Санос, правда, первый напал?

– Где напал? – фыркнул тот. – Просто к безродышу сзади подкрался. Не дать сдёрнуть чтобы. Мы же, сам понимаешь, про его брехню у мальца хотели поспрашивать.

– Не дать сдёрнуть, ага. С топором в руке. На замахе я выстрелил, – высказал свою версию Айк. – Тут закон на моей стороне. Имел право.

Лодмур лишь сильнее нахмурился.

– Право сильного. Право богатого. Право сына Вепря приёмного… Не неси чуши, парень. Твоё слово против моего здесь – вот и весь закон. За кем, видишь, свидетелей больше? За нами. Не твоего человека убили. У моего жизнь отобрал. Ещё совести хватает про добычу мне что-то доказывать.

– Я знаю, что прав, – стиснул зубы Айк.

Но Лодмур вошёл в раж. Гордо вскинув подбородок, приосанился весь. Пока самого Вепря нет, можно хоть его сынку отомстить за обиду.

– А я знаю, что от каторги тебя только имя приёмного отца отделяет. Забирайте этого лживого швыста и убирайтесь с острова. Чтобы я вас здесь больше не видел. Если бы не уважение к твоему отцу, сдал бы тебя-убийцу дружинникам.

Соглашайся, Айк! Соглашайся! Лучшего нам не выторговать.

– Вы не правы, почтенный, – пришла очередь Айка расправлять плечи и вскидывать подбородок. – Мы уходим. Но лишь потому, что биться насмерть из-за звериного трупа – ниже нашего достоинства. Увидимся в Граде.

– Надеюсь, что нет.

Не опуская луков с арбалетами, парни спинами назад двинулись прочь. Я единственный позволил себе отвернуться от врагов. Именно врагов. Теперь я это отчётливо понимал. Не вышло у меня тихо уйти и забыть навсегда про свой былой дом. Ещё долго аукаться будет. Говорит: не увидеть надеется в Граде? Не верю! Чует сердце, ещё бросит гнилого мяса мне в суп этот подлый Лодмур. Зато…