Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

– Следующие: Леонард и Вион, – объявил мастер Зодас.

Опа! Меня, значит, на последний бой решил выставить. Против Зимородова выйду. Так-то Лео в кулачном бою посильнее меня. Наверное, дело здесь в моей ловкости. Умением, что ярлов внучатый племяш, что купчонок, не уступают нашему варщику, а, стало быть, за счёт разницы в троеросте побьют его легко, хоть один, хоть другой. Я для богатеньких гадов более интересный противник. Оставили на закуску. Ну что же. Так даже лучше. Родню ярла по роже бить как-то не очень, а правнуку – или кем он там главе первого торгового рода на Муне приходится – отобравшего у матери Айка трактир подлеца, с удовольствием пару раз съезжу по рылу. Лучше, конечно бы, больше, чем пару, но тут, как получится. В любом случае у меня повод есть постараться.

– Ставлю червонец, что своего побью с большей разницей, чем ты безродную кунь, – выходя вперёд, весело крикнул Вион Зимородову.

Громко крикнул, так чтобы услышали все. И на свина взгляд.

– Патя, я правильно запомнил имя этой сиротки?

Патар, как стоял – глаза в землю, так и стоит. Морда красная. Рассказал, значит, про нашу «дружбу», урод. Я тебе это припомню.

– Никаких ставок тут! Это вам не турнир! – зло прикрикнул на оживившихся годников Зодас.

– Что вы, мастер, – всплеснул Зимородов руками. – Это же шутка. Но, будь то турнир, я бы ставку принял конечно.

И жест из сцепленных в рукопожатии ладоней тут же подкрепляется обращённым Виону кивком. Вот же гады! Развлекаются за наш счёт.

– Начали! – даёт отмашку мастер Зодас, решивший не заметить плевка на свои запреты, и Лео с ярлёнышем устремляются навстречу друг другу.

И снова это не бой, а показательное избиение. Варщик пытается защищаться, делает всё по науке, но против него сейчас не я-неумеха, а даже более техничный боец, чем сам Леонард, но с моими долями по ловкости. Хотя… Нет. Тут долей ещё больше. Причём, в силе разница столь же существенна. Удары Виона едва не отбрасывают худосочного Лео. Тринадцать, четырнадцать…

А ярлёныш хорош – в две минуты успел уложить двадцать восемь ударов, пропустив всего пять. Как наш варщик вообще продержался так долго? Не иначе, Вион специально смягчал свои плюхи, чтобы не свалить противника раньше времени. А учитель наш – та ещё тварь. Зная, что тут на кон деньги поставлены и деньги приличные, целых десять серебряных, мог бы и остановить поединок досрочно. Тогда бы спорщики не смогли бы определить победителя. Но нет – дал довести избиение варщика до конца. Можно было бы сдаться, сейчас обломал бы уродам веселье. Но тут не работает сдача. Меня просто мастер накажет за поддавки, вот и всё.

– Китар, Яков, выходим. Вы на сегодня последние.

– Давай, кунь безродная! Покажи этому толстосуму! – с хохотом подбодрил меня племяш ярла.

Как же охота ответить… А ещё лучше, выпустить беса на волю, и пусть он уделает, и купца и ярлёныша. Но нельзя. Я молчу. Хотя…

– Как прикажите, милсдарь.

– Давай, давай, кунь! С меня хлеба краюха.

– А ну прекратили! – прикрикнул на нас мастер Зодас. – Готовы?

– Одна секунда, мастер.

Протянув вперёд руку, Зимородов шагнул ко мне.

– Главный поединок дня, – объявил Яков с довольной улыбкой. – Устроим им зрелище.

И тихо, так, чтобы только я слышал, быстро добавил:

– Дай мне выиграть у Виона, и червонец твой.

Твёрдая, словно камень, ладонь крепко сжала мою руку. Ишь, чего захотел. Чтобы мне потом злопамятный ярлёныш проблемы устроил? Нет уж, ищи дураков.

– Спасибо. Не бедствую, – улыбнулся я, еле заметно покачав головой.

Не оценил. Надул губы, нахмурил брови.

– Ой ли, – зло прищурился Яков. – Дюжина малолеток на шее, так теперь ещё и Вепреву шлюху кормить.

Вот тварь! Он всё знает! Мой настоящий враг здесь – не Патар вовсе, а этот вот улыбчивый гад.

– Хватит шушукаться! – рявкнул уставший ждать Зодас.

И стоило нам разойтись, скомандовал:

– Начинайте!

Ну всё, Яша, расстегай мошну – плакали твои денюжки. Я знаю, что делать.

И он тоже знает. Раз с моим подкупом ничего не вышло, торопиться придётся. Времени – всего две минуты, а точных ударов нанести нужно больше двух дюжин. То ему. Я могу, и вообще, не бить. Мне победы не видать всё равно, так что хоть этому уроду свинью подложу.

Зимородов кидается на меня без раскачки. Засвистели кулаки, замелькали ноги. Отбивать, уклоняться – не справлюсь. А вот бегаю, прыгаю, по земле кувыркаюсь я шустро. Ну-ка, попробуй поймай. Сколько есть места на дощатой арене – всё моё. От одного края к другому мечусь. Пропускаю удары нет-нет, когда Яков меня в угол зажмёт, но совсем не так много, как ему бы хотелось.

– Ай, да кунь! Ай, красавушка! – долетает до меня радость ярлова племяша.

– Давай, Кит! Давай!

Это наши. Все, кто смотрит, уже поняли, чего я задумал. И мастер Зодас само собой тоже, но что он мне скажет? Уклонялся от боя? Не стремился к победе? Да какая победа, когда у противника по всей триаде под сотню долей? И к тому же он драться умеет. Я своё здоровье спасал.

Йок! Как больно достал! Быстрый взгляд на большие часы. Ну понятно – вторая минута пошла. Яков сдался. Теперь спор с Вионом ему точно не выиграть, вот и хочет меня наказать – свалить с ног и досрочно закончить потеху.

Йок! Ногой прямо в ухо! Звенит в голове…

Йок! Под дых со всей мочи! Сгибаюсь пополам. Дышать нечем.

Йок! В подбородок так сильно, что даже через шерстянку все костяшки на кулаке сосчитал.

Йок! Снова в ухо! В другое…

– Закончили! – вырывает меня из начавшего сгущаться тумана крик мастера Зодаса. – Победа за годниками. Счёт поединка: одиннадцать – ноль. Китар, браво! Отличная тактика. Если ждёшь с минуты на минуту подмогу – может сработать. Если нет, ты – дурак. Все мы – всего лишь люди. Даже мастера ошибаются. Бороться за победу нужно всегда.

– Так он и боролся.

Взгляды зрителей тут же устремились к Виону.

– За мою победу боролся, – хитро улыбаясь, пожал плечами ярлёныш. – Государь попросил, смерд откликнулся. Учитесь, мунчане.

Но в накрывшем арену дружном хохоте годников я всё же услышал негромкое злое:

– Тебе конец, тля!

И, убедившись, что Зодас не смотрит на нас, мой новый влиятельный враг стремительно провёл большим пальцем по горлу.

Ло 18

А носитель оказался устойчивее, чем я о нём думал – сумел не ответить отпрыску местной знати на оскорбление. И отказ Зимородову в просьбе ему подыграть – тоже правильный выбор. Заметь Вион, что Китар поддаётся противнику, мы бы получили во враги вместо представителя и так недружественной купеческой фамилии родственника самого Ярла. Единственное, сформулировать этот отказ нужно было иначе – без вызова и, показав свой страх перед благородным.

Но сделанного уже не вернуть, и на выходе мы теперь имеем проблему в лице обиженного мальчишки, который, судя по всему, вознамерился во что бы то ни стало сломать волю Китара. Отныне на каждом совместном занятии по кулачному бою мастер Зодас, который, или подкуплен, или имеет какие-то обязательства перед родом купцов Зимородовых, неизменно ставит носителя в пару с Яковом.

Причём, аргументирует такое решение учитель обоюдным желанием самих противников, ведь все прочие поединки уже проходят между бойцами сравнительно одинаковой силы, без обязательного условия их принадлежности к разным отрядам. Тот же Вион после показательного спарринга с Леонардом больше ни разу не дрался с кем-то из зимников. Пара «Яков – Китар» стоит в этом плане особняком и уже сделалась поводом для бесчисленных пересудов и шуток.

Большинство годников считает, что уязвлённый Зимородов срывает на безродыше злость на своего извечного соперника во всех дисциплинах – Виона. И я склонен с этим согласиться. Показная дружба двух юных гордецов абсолютно фальшива. Родственник ярла тянет лидерство в отряде на себя, что привыкшему везде быть на первых ролях Якову очень не нравится, ведь в целом он объективно сильнее Виона. А также богаче и, как это ни странно, влиятельнее.

Я по-прежнему до конца не уверен, что обещания, которыми Зимородов и принудил Китара к постоянным поединкам с собой, пусты. Весьма вероятно, что он и действительно может попросить своих родственников устроить проблемы семейству носителя. У главы купеческого клана и так есть претензии к Вепрю, что уже ударило по матери Айка. А ведь Лина теперь проживает под одной крышей с сиротами.

Не удивительно, что Китар не решился проверять слова Якова на весомость, предпочтя раз в четыре дня служить родственнику влиятельного купца мальчиком для битья, благо импровизированные перчатки, использование которых на занятиях обязательно, вполне успешно защищают учеников от серьёзных травм. Синяки и разбитый нос – вполне сносная плата за спокойствие.

Тем более, что частые схватки с превосходящим противником приносят обратной стороной пользу. Китар за прошедшие четыре месяца существенно подтянул свою технику и с каждым разом оказывает Зимородову всё более и более сильное сопротивление. И дело здесь даже не в десятке узлов и тройке полей, что я успел создать за время его пребывания в школе. Мальчишка банально учится. И учится быстро. Сам того не желая, Яков оказал Китару услугу. Вот бы ещё сам носитель сумел осознать ценность данной науки, а не точил ножи в мыслях.

С момента прихода Китара в школу мы не общались ни разу. В условиях коллективного проживания и постоянного контроля за учениками найти время и место для разговора достаточно сложно. Благо повода срочно обсудить что-то важное у нас попросту не было. Носитель так и не открыл товарищам истинные причины своего согласия на бесконечные поединки с Яковом. Для них происходящие связано с упрямством Китара, вбившего себе в голову, что к концу межсезонья его упорство поможет ему одолеть Зимородова.

На эту тему с разной степенью желчи уже шутят, что в отрядах зимников, что годников. Порой шутят настолько зло, что другой бы на месте Китара сломался. Мальчишка стоически и внешне довольно спокойно проглатывает насмешки, но я боюсь, что внутри у него кипит котёл ненависти. Хорошо хоть, что преподаватель фехтования, которое называют здесь мечным боем, не разрешает Якову брать себе в пару Китара на своих занятиях. В этой дисциплине разница в мастерстве между ними столь велика, что синяков у носителя появлялось бы в разы больше.

Впрочем, даже в искусстве боя с мечом у Китара присутствует ощутимый прогресс. А ведь этой науке мальчишка особо не уделяет внимания. Ему гораздо интереснее лук и копьё. Он в душе пока больше охотник, чем воин. Почти все же занятия, проводимые в классе за партой, и тем более воспринимаются Китаром, как трата времени. После обеда в большей степени уже учусь я, а не он.

И не зря мы провели зиму в стенах храмовой школы. На сегодняшний день былых пятен, покрывающих для меня этот мир, стало значительно меньше. По крайней мере ту его часть, что зовётся Предземье. И, что самое главное: наконец-то я в деталях узнал суть движения, вокруг которого на этой аномальной планете выстроена вся местная жизнь.

Казалось бы, сугубо сакральный Путь воина – это и действительно путь в прямом смысле. Нет, я знал, что вставшие на Путь определяют для себя цель – добраться до так называемой Вершины мира, где каждый обретает бессмертие и истинное могущество. По преданиям это – самый северный пояс разбитой по широтам на зоны планеты. Но я думал, что одного продвижения к северу мало. Похожие учения в других местах всегда предполагают развитие духа параллельно с развитием тела. Причём, первое идёт во главе.

Здесь всё иначе. Благостность, праведность, добродетельность – всего лишь желательные элементы. Идущему по Пути желательно обладать ими, но вовсе не обязательно. Критерий для перехода барьеров один – количество лет жизни в отмере. Духовная составляющая влияет исключительно на веру идущего по Пути в гипотетическую благосклонность Единого. Поступай правильно – и удача должна повернуться к тебе. Признаться, весьма сомнительный тезис. Едва ли даже четверть из тех, кто отправляется на Землю, худо-бедно блюдут заветы учения.

И ещё мне понятна теперь суть названий следующих двух поясов. В это трудно поверить, но Земля – кольцевой материк, опоясывающий планету в широтах средней полосы и субтропиков южного полушария. Однозначно рукотворный объект. Впрочем, древние владели искусством терраформирования, и тут нет ничего сверхъестественного. Удивительно другое. Причём, удивительно настолько, что даже побывавший на множестве планет я никогда ни о чём подобном не слышал.

Земля нестабильна. Даже близко не представляю себе механику данного процесса, но целые области материка постоянно перемещаются с места на место. Постоянны лишь сами кочующие зоны и единственный стационарный участок суши – Порог, куда приплывают переселенцы с Предземья.

Вот, кстати, и ответ на вопрос – почему так мало новоиспечённых землян возвращаются обратно, чтобы, к примеру, проведать оставленных родственников. Ведь не ускоренное же вдвое течение жизни на поясе ниже их останавливает. Такой вояж – по-настоящему сложно выполнимое мероприятие. Уйдя с Порога, попасть обратно на него ты можешь ещё очень и очень нескоро. Вся связь Предземья с Землёй осуществляется исключительно силами местных, живущих на этом единственном недвижимом лоскуте суши, как принято называть куски, на которые разбит материк.

Чудеса, да и только. Но наличие Бездны меня ещё прежде натолкнуло на мысль об искусственности странностей этой планеты. Неведомый демиург, был ли он нашим далёким предком, другим древним из расы предтеч, или каким-то иным неизвестным человечеству существом, обладал несомненным могуществом. Этот мир – гигантский конвейер, что плодит людей и животных, зачем-то насильно гоня первых с юга на север.

И вот сразу же странность вторая. У людей есть возможность плодиться исключительно на Земле и Предземье. Экваториальная, судя по дошедшим сюда расплывчатым описаниям, Твердь населена только теми, кто попал туда из пояса ниже. Что там, что на расположенной дальше к северу Суши женщины не способны зачать.

Впрочем, Сушь – это нечто уже настолько далёкое и покрытое мраком, что все сведения о том поясе – сказки на девяносто процентов, что признаёт даже преподаватель предмета «Основы Пути». Да и Твердь ненамного опережает её в этом плане. Единственное, что известно про эту область планеты – её поверхность перестаёт в этой зоне перемещаться кусками, отчего и название пояса отражает стабильность.

Думаю, про Твердь получится больше узнать уже на Земле. Едва ли даже в Империи местные служители Храма обладают существенно большей информацией, чем здешние на Муне, ведь данная религиозная организация едина на всём Предземье. Максимально глубокие знания о Тверди в пределах пояса можно получить разве что в столичной академии наук, но туда мы с Китаром попадём едва ли.

Впрочем, мне пока и чудес Земли хватает за глаза. Представляю, как сложно нам с носителем придётся на следующем поясе. Лучше бы мне попасть туда уже полновластным и единственных хозяином этого тела. Но это всё долгосрочные планы. Сейчас бы просто доучиться последний месяц без серьёзных эксцессов и, покинув школу, побыстрее покинуть и опостылевший Мун. Пусть гахар забирает себе этот паршивый остров. Нам нужно развиваться. И как можно быстрее. Я не собираюсь растягивать свой путь к Земле на десятки лет.

Глава восемнадцатая
– Хитрец

– Прошу минуту внимания!

Вошедший в зал трапезной в сопровождении пары служителей отец-настоятель храмовой школы, несмотря на худобу и небольшой рост, обладал весьма зычным голосом. Уже успевшие приступить к завтраку ученики опустили ложки и руки с лепёшками, чтобы дружно повернуться в сторону дверей.

– Прошу всех поторопиться с едой, – пробасил отец-настоятель, как только в трапезной воцарилась тишина. – Нашёлся ещё один смельчак, пожелавший себя испытать во славу Единого. Через пятнадцать минут состоится прыжок. После завтрака разрешаю послушникам посмотреть на попытку пройти испытание. Начало занятий сдвигается на десять минут. Не опаздываем. Прошу отрядных служителей проследить.

Глава школы закончил речь и быстрым шагом направился к своему месту на торце учительского стола. Пятнадцать минут – это куча времени. Спокойно успеваем, и доесть, и дойти до обрыва, где на самом краю пятый день уже висит ненасытная воронка-убийца. Тем не менее ребята за всеми столами замахали ложками с удвоенной скоростью. Я и сам глотал кашу, как после голодухи, а лепёшку и вовсе засунул в карман – потом съем.

– Интересно, кто в этот раз? – пробубнил с набитым ртом Раст, соскочивший с лавки следом за мной. – Готов спорить – воевода больше не пустит дружинников.

А вот я спорить был не готов. Уже двое служивых, причём один из них даже был одарённым, сгинули в Бездне, и скорее уже не воевода дружины, а сам Ярл запретит своим воинам лезть в нору. Сейчас наверняка рисковать жизнью будет какой-нибудь очередной лихой охотник с раздутым донельзя самомнением и с нехваткой мозгов. Этих на Муне с избытком. Всё лезут и лезут. А ведь уже после пятого не вернувшегося из Бездны героя можно было бы понять, что за чёрной воронкой рискнувшего туда сунуться в этот раз ждёт не просто сложное, а по-настоящему смертельно опасное испытание.

– Это который по счёту уже? – догнал нас Микита.

– Четырнадцатый, – сообщил ведущий подсчёт жертв норы Леонард.

Ну да. Первым был идиот из четвёртого отряда годников, видно, мнивший себя легендарным богатырём, раз полез в нору с одним только украденным из тира оружием. Этот скудоумный испугался, что его опередят. Или, что ещё тупее – не пустят. Дубина не знал, что любая нора для храмовников – приглашение сильным духом и телом пройти испытание от самого Единого. Уговаривать тебя лезть в воронку не станут, но уж если ты принял такое решение, то тебя и соберут честь по чести и к самой норе проводят с почестями. Получение дара – самый важный шаг для решивших встать на Путь Воина.

К счастью, среди всех учеников школы этот годник оказался единственным отважным дебилом, и в дальнейшем в воронку-убийцу прыгали исключительно взрослые. Храм не стал делать тайны из появления чёрной норы на своей территории. В один только первый день к воротам школы явилось целых шестеро отважившихся попробовать пройти испытание и в сто раз больше желающих на это посмотреть. Первых служители принимали с распростёртыми объятиями, вторых гнали в шею. У нас тут и так полно зрителей. В который раз уже прерываем или отодвигаем занятия, чтобы проводить в последний путь очередного отчаянного храбреца.

Впрочем, это я сейчас такой умный и всё понимающий, а в первую ночь прокрался в нужник, чтобы впервые за время учёбы поговорить с бесом. Хотел спросить, что он думает про идею – самим в нору прыгнуть. Бес же у меня всё умеет, всё знает, такой мастер во всём. Тысячи годов опыта за плечами, если верить его собственным сказкам. Бездна – это же царство Низверженного. Единый лишь открывает туда врата, ведущие к испытаниям. Неужели бес испугается отправиться на свою истинную родину? Брон, вон, прыгнул в ту бурую нору, не задумываясь. В чёрной точно дар ценный, не то, что моё баловство.

Но нет. Бес сказал, что это слишком большой риск при моих нынешних долях троероста, и шестеро не вернувшихся из Бездны – лучшее тому доказательство. Мол, оно того не стоит, и Брон тоже не придёт пытать счастья к этой чересчур уж чёрной норе.

И пока предсказание беса сбывается. Среди сгинувших за четыре дня смельчаков нашего одержимого старшины не было. Но это и не удивительно. Зачем Брону так рисковать, когда он уже получил такой замечательный дар? И вообще, только двое из всех не сумевших пройти испытание были уже одарёнными. В основном как раз на рожон лезут те, кто ещё только мечтает о даре. Причём, кроме нескольких первых по-настоящему сильных охотников, в большинстве своём все погибшие не блистали прославившим их на весь Мун мастерством, либо дюже большим троеростом.

– Чувствую, этот бедолага, кем бы он ни был, будет сегодня единственным прыгуном, – высказал своё мнение Лымарь, когда мы, выйдя из трапезной, собрались вокруг нашего отрядного служителя.

– Дураки имеют свойство быстро заканчиваться, – пожал Лео плечами. – Ты бы прыгнул, когда перед тобой больше дюжины человек из норы не вернулось?

– Я и в белую прыгал бы не раньше, чем по сотне долей по всей триаде наем.

– Не всё доли решают, – прищурился варщик. – В Бездне голова нужна светлая.

– Во всех светлых уже мудрая мысль сидит, что нехрен в эту дырку соваться, – пробурчал Раст. – Вон наши девчонки выходят. Можно топать к обрыву.

Собрав всех, наш служитель Феокл повёл отряд через школьный двор в сторону учебки, как мы называли большой дом, где проходили занятия, мудрёно именуемый мастерами – учебный корпус. Обратной стороной это здание смотрело на обрывистый морской берег, от невысокой оградки которого до стены учебки было не больше десятка шагов. Узкая полоса бесполезного, никому не интересного пространства, что всего пять дней назад девственно белела ни разу не чищенным за зиму снегом.

Но теперь здесь всё изменилось. Начавший как раз вовсю таять в первую весеннюю оттепель снег вытоптан до серой каменистой земли. Кругом куча народа, который продолжает набиваться в теснину между обрывом и лишённой на первом этаже с этой стороны окон учебкой. А в центре, аккурат над невысокой, в три локтя, оградкой чернеет куском ночи нора.

Поближе к ней уже пробились отец-настоятель и старшие служители. За плотной толпой не выходит разглядеть смельчака, что явился причиной толкучки и нашего предстоящего опоздания на занятия к мастеру Боче.

– Дети Единого! – раздалось из самой гущи толпы голосом отца-настоятеля. – Поприветствуем отважного воина, вознамерившегося пройти испытание. Пусть будет благосклонен Создатель к…

Храмовник на секунду замолк, а я, заметив придумку ребят из второго отряда, дёрнул за руку стоящего рядом Микиту.

– Мик, посади на плечи. Ни йока не вижу.

– … к Марону Лыкову, – получив подсказ, закончил свою фразу отец-настоятель. – Храбрости, силы, удачи!

– Храбрости, силы, удачи! – хором повторили собравшиеся проводить смельчака в последний путь.

Почему-то я не сомневался, что путь в Бездну окажется и для сегодняшнего героя последним. Микита, которому я уселся на плечи, поднялся, и теперь, наконец-то, мне стала видна небольшая, расчищенная от зрителей площадка перед норой, как стал виден и скидывающий с себя лишнюю одежду мужик.

– Чего они все раздеваются? – непонимающе промычал снизу кожевник.

– В Бездне вечное лето, – объяснил я. – Зимняя одёжа будет только мешать.

– А…, – удивился Мики. – Вот оно что. Тогда да.

Тем временем оставшийся в одних штанах и в безрукавке на голое тело мужик закинул на спину рюкзак, поднял с земли копьё и повернулся к зрителям, словно ища поддержки. Какое-то у него лицо больно грустное. И ладно бы только грустное – не видно на нём, ни решимости, ни уверенности в себе.

– До старости меньше года, – будто оправдываясь, развёл руки дядька. – Терять нечего. Не поминайте лихом. Пошёл я.

Мужик отвернулся, сделал два шага к оградке. Зачем-то потыкал воронку копьём, потом глубоко вздохнул и замер, по-видимому, собираясь с силами.

– Прыгай! – вылетел из толпы звонкий выкрик.

По голосу я узнал ярлёныша. Что же, это вполне похоже на него. Вот бы Вион сам сейчас прыгнул в чернеющую круглым пятном воронку. Так, чтобы раз – и нет этой гадины. А ещё лучше Якова первым пустить. Уж эту бы тварь я туда с удовольствием запихнул. Как же я его ненавижу!

– Единый! – внезапно упал на колени мужик. – Пошли мне лабиринт! Или хотя бы загадку! Я слаб…

– Не тяни!

Это уже не Вион. Висевшая миг назад над толпой тишина зашуршала недовольными шепотками, загудела бурчанием, забубнила возмущёнными голосами. И было непонятно, на кого обращён этот гнев – на уродливого душой мудака, что выпячивает в такой момент свою дерзость, или на застывшего в нерешительности у порога Бездны бедолагу. Видно же, что этот Марон не из великих охотников. Он и сам понимает, что ему конец в Бездне. Наверное, решает сейчас чего больше боится – гибели за порогом, или старости и позора, что ждут его здесь, поменяй дядька своё решение.

– Ну… Я пошёл, – ещё раз, едва различимо за шумом толпы повторил Марон и внезапно с короткого разбега сиганул через оградку в чёрное жерло норы.

Народ замер. Безмолвная тишина вмиг вернулась обратно. Секунда, две, три…

– Да переродится сын божий – Марон Лыков могучим воином, – провозгласил, подтверждая смерть очередного прыгуна, отец-настоятель. – Он был храбрым мужем. Теперь прошу всех отправляться на занятия. Если сегодня появятся ещё желающие пройти испытание, мы оповестим вас.

– Всех желающих нужно сюда пригонять заранее, чтобы видели, как прыгают их предшественники, – со злостью в голосе пробормотал Лео, как и я забравшийся Расту на плечи. – Спускай уже. Не на что здесь больше смотреть.

– Разве только на нору, – тихо произнёс Лымарь, продолжающий завороженно пялиться на сожравшую ещё одного человека воронку. – Какая же она жуткая…

– Пойдём, – потянул за руку товарища, избавившийся от седока Раст. – Насмотришься ещё. Ей здесь долго висеть.

* * *

Но нора норой, а сегодняшний день для меня был изначально паршивым. Тот самый четвёртый, к которому мои синяки, полученные на предыдущем совместном с годниками занятии мастера Зодаса, успевали сойти, уступив место ожидающим меня новым. Сегодня я в очередной раз буду бит. То есть, скорее, избит, хотя, конечно же, уже не так сильно, как мне доставалось от Якова раньше.

А ведь проклятый купчонок с каждым разом всё злее и злее. Его бесит моё постепенно растущее мастерство. Если в конце осени у меня на его два десятка точных ударов получалось положить свои три, то сейчас наши схватки уже заканчиваются его дюжиной на мои шесть-семь, а в прошлый раз так и все восемь засунул на тринадцать пропущенных.

Яков злится и всё чаще норовит достать меня подлым приёмом, пока мастер не видит. А и видел бы, так эта продажная тварь ничего своему любимчику не сделает и даже не скажет. Хочет сударь Зимородов пнуть безродного сироту между ног – да пожалуйста. Хотите, милейший, в шерстянку камень засунуть? Так кто против – засовывайте. Желаете плюнуть в противника? Ну так плюйте. Любой каприз за ваши гроши, как говорит про всё это дерьмо Леонард.

Не знаю, чьими молитвами я так долго держусь и до сих пор не прирезал во сне эту малолетнюю сволочь, но моя стойкость на грани. Две недели… Всего четыре, включая сегодняшний, поединка с купчонком – и моя пытка закончится. Осталось совсем чуть-чуть продержаться. Первым днём снегогона мы выйдем отсюда, а йоковы годники оставшиеся до лета два месяца продолжат торчать в стенах школы.

Свобода близка. Даст Единый – имперский законник приедет на Мун с одним из первых весенних обозов, что вот-вот сменят сани на колёсные повозки. Лёд на море уже пошёл трещинами. Скоро даже самые отчаянные торговцы побоятся переправляться через пролив по нему своим ходом, и из порта вновь выйдет паром.

За оставшихся два месяца весны нам кровь из носа нужно убраться с Муна. И дело здесь теперь не только и не столько в Броне. Я уверен, что младший Зимородов не успокоится и, выйдя из школы, устроит мне «сладкую» жизнь. Сейчас, когда я узнал, что мать Айка расплачивается не просто за грехи Вепря, а в первую очередь за свою собственную глупость, у меня нет сомнений, что прапрапрапрадед, или кем там приходится Якову глава богатейшего купеческого рода всего острова, прислушается к просьбе этого урода, и тогда отобранный трактир станет лишь началом травли.

После нашего прошлого поединка Яков разозлился настолько, что не остаётся сомнений – всё им выдавленное в сердцах про мать Айка сквозь зубы – неприятная, но чистейшая правда. Лина до Вепря была подругой старшего Зимородова. Того самого пра пра пра, главы рода. И не той подругой, с которой только разговоры разговаривают. Ушла она от него. Хотя, Яков, конечно, другими словами сквозь зубы плевался. В общем, теперь мне понятно, откуда ноги той мести растут.

Попал в западню я. И ту Лину-вертихвостку не бросишь, и подставились все из-за ейной красы, что мужикам сердца злобит. Хорошо хоть, что так и так собирались тикать. Вот всего ещё четыре разка отстою с кулаками против этого гада…

Как же хочется вызвать беса, чтобы тот начистил этому подлецу его мерзкую рожу! Только бес мне едва ли поможет. Наверняка гаду-Яшке поддастся. Слишком уж он того беса боится, что в Броне сидит. Испугается выдать себя. Этот Ло чересчур осторожный. Если бы не знал, что откажет, уже давно бы спустил на урода. Когда ещё те слухи до Брона дойдут. А проклятый купчонок в любом случае меня постарается со света изжить. Так хоть мордой бы его в дерьмо макнул напоследок.

– Да не кручинься ты так, – выдёргивая меня из раздумий, легла мне на плечо тяжёлая лапа Раста. – Отохотишься сезон с Броном, отъешься бобами и на будущую зиму намнёшь ссаному купчонку бока. Старшина ваш Единым отмеченный. С одного похода такую добычу взять – это тебе не хухры-мухры. Яшке столько никто не отсыпет. Как в двенадцать на именины откормили до сотен, так теперь лишь в шестнадцать удвоят. У них в роду так принято – мне Захар из второго отряда по секрету поведал. Он парень серьёзный – не стал бы брехать.

– А походишь со мной к мастеру Брыку, так не просто побьёшь Зимородова, а с запасом побьёшь, – присоединился к подбадриванию меня Лео. – У тебя же талант. Вон за зиму всего как прибавил. Не верится даже, что когда-то тебя побеждал. А ведь было.

Так-то правильно всё друзья говорят. Только им мои истинные беды неведомы. Они думают, что я Яшку во что бы то ни стало побить себе целью поставил, потому и кручинюсь, что не выходит никак. Мол, всю зиму в пару с ним становлюсь из упрямства едино. Отговаривать даже поначалу пытались. Ведь вся школа смеётся над глупым безродышем, что раз за разом люлей получает, а всё приходит и приходит за новыми.

Одному Зимородову правда известна, только он никому не расскажет. Для того и затеял всё это, чтобы посмешище из меня сделать. Даже успехи мои, что растут от недели к неделе, умудряется против меня обернуть. То не я ведь с его слов дерусь лучше, а ему меня лупцевать стало скучно. Мол, со мной развлекается чисто, а на полную силу в другие дни поединки проводит, когда сходится с противниками из второго отряда, или с тем же Вионом.

Ярлёныша, кстати, Яшка, как в основном побеждал, так и сейчас побеждает. По-прежнему лучшим бойцом на все четыре младших отряда слывёт. Хитрый гад. Ненавижу урода! Постараюсь сейчас ему нос хоть разбить. Получилось раз как-то. Вон, идут уже годники. Скоро схлестнёмся с паскудой.