Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Глава пятнадцатая
– Выбор без выбора

Две с лишним сажени в длину, пудов тридцать-сорок веса, короткие толстые лапы, на которых не прыгнешь, но пробежаться, цепляя белёсым пузом траву, при желании можно. От головы, по всей спине, до хвоста коричневый костяной панцирь с продольным гребнем по центру. Морда вытянутая, челюсти – каждая длиннее моей ноги, россыпь острых зубов. Жёлтые, выглядывающие из-под тяжёлых век глаза с вертикальными зрачками. Шеи практически нет, но петля затянулась надёжно, заняв складку-ложбинку между бугров, что пупырчатыми полосками покрывают всю шкуру твари.

Такой дичи я ещё силком не ловил. Впрочем, я и тушу косули, которую вчера взял капканом на Дикой земле, раньше приманкой не ставил. Обнаглевшему панцирнику не привыкать таскать дичь с этого островка. Только понял, что кормить у того водопоя его больше не будут, как сразу же отправился на поиски пищи и уже на третий день обнаружил дармовое угощение в проверенном месте, где прежде его уже потчевали вкусными аистами.

Шустрый какой. Молодец! Я уже задолбался кружным путём плавать к Дикой земле, трясясь каждый раз от страха. Мало того, что крадучись гребёшь еле-еле, так ещё и в дуделку свистеть, отгоняя всю прочую погань, нельзя. Постоянно ждёшь, что, или змея рядом вынырнет, или сам ящер толчком перевернёт ползанку – и хрум-хрум мои косточки.

Но теперь-то поймался, гадёныш. Дедовой чудо-верёвки ему не порвать, сосну, к которой та привязана, не сломать. Могу опять напрямик смело плавать туда и обратно. Одно плохо – силок теперь занят, только капканом охотиться можно. И главный вопрос: что делать с этой пленённой громадиной?

Прикончить зверюгу – великий соблазн. Бобы в нём есть точно. Достать только как их? Попробовал из самострела глаза ему выбить. Слишком мелкая цель – попасть не могу. Четыре штыря недоступны теперь – валяются на земле возле чудища, не достать их. Пытался копьём подтянуть, привязанный к верёвке топорик кидал, подцепить чтобы – всё бесполезно. Ножей своих пару в те глазья метнул тоже сдуру. Один даже близко ударил по шкуре, но зверь хитрый тут же моргает, а веко его тоже мне не пробить.

Решил пока плюнуть. Пусть сидит здесь на привязи, отпугивает других хищников. Какая никакая, а польза. Глядишь, сам от голода сдохнет. Хотя, панцирники из тех зверей, что на зиму в спячку впадают – умеют подолгу без еды обходиться. Если двигаться много не будет, то до той самой зимы и продержится запросто на голодном пайке. Лучше я его другим делом полезным займу. Не хотел падальщиков к месту моей охоты приманивать вскрытыми тушками – вот и выход нашёлся. Буду трупы добытых животных сюда привозить и проглоту этому скармливать. Отрабатывает пускай содержание, а там дальше посмотрим. Когда-нибудь наберу нужной силы, чтобы эту заразу прикончить, или ещё мысль какая придёт, как разделаться с ним.

* * *

– Эй, безродыш! Разговор есть.

Явились не запылились. Я ждал. Сомнений не было – Санос теперь от меня не отстанет. Едва из похода вернулась ватага, как сразу же про меня вспомнили. Опять всей толпой в лесу выловили. Знают, гады, где у нашей бригады место сбора и с какой стороны появлюсь. Спасибо, что хоть поленились выслеживать и здесь меня ждут. Не дай Единый, у болота поймают и схрон обнаружат. С завтрашнего дня кружным путём ходить стану.

– Нож отдать хочешь?

– Чего? – поперхнулся от моей наглости Санос. – Ты свой шанс упустил. Забудь про нож. Он Патаров теперь.

Мой рыжий «дружок», что само собой тоже был среди преградивших мне путь подростков, при этих словах своего вожака картинно повернулся ко мне боком и похлопал по висящим на поясе ножнам с подарком Такера.

– Если про Вею, то ты сам уже в прошлый раз всё сказал.

– Да нужна мне твоя беззубая, – отмахнулся Санос. – Тут у нас один битый отыграться хочет.

Отлегло. Раз не про Вейку речь, значит Санос решил замять это дело. Понял, что проиграл, и дальнейшие дёрганья в эту сторону будут только позорить его. Хочет снова меня в мальчика для битья превратить, за мой счёт своим швыстам тренировку устраивать. Думает, в этот раз его боец точно намнёт мне бока. Но не Браг. Кузнеца сын – разминка. По его лицу видно, что не сильно он той драки и хочет. Хотя, боб-другой с нашей прошлой встречи наверняка слопал. В таком долгом походе добыча явно немалой была.

– Кто второй, после Брага?

– А белочка с каждым разом всё наглее и наглее становится, – ухмыльнулся старшак. – Победи сначала Брага, а там решим.

– Не пойдёт.

Так-то драки с этими уродами нынче мне только на пользу. Сам Санос против меня выходить постыдится – не ровня ему-великому мелкий безродыш – а с другими противниками избиение с новыми силами мне не грозит. Опыт будет не лишним. Детёныши хищников постоянно друг с другом дерутся, играя. Вот и я поиграю. Но только по своим правилам.

– А тебя будто спрашивали. Будешь делать что я скажу, или…

– Или что? Изобьёте толпой? То-то подспорники из других ватаг удивятся. Сам Санос и так опуститься…

И, прицокивая языком, я медленно закачал головой. Случай с Веей доказал, что ребятам из других шаек есть дело до происходящего в остальных. Для Саноса нет ничего ценнее своего авторитета. Это один на один он может выкинуть любую подлость, а на публику будет выпячивать несуществующую честь. Должен клюнуть.

– Зачем труса бить? – ухмыльнулся Санос. – Зассал, так и скажи. Только помни, что даже к Глуму в ватагу ссыкунов не берут.

Вот йок! Дошли слухи до гада, что я к Глуму просился. Или даже, что тот меня после замера к себе взять собирается. Нельзя, чтобы плохая молва про меня по посёлку пошла. И так после того муфра не в смельчаках числюсь.

– Не больше двух боёв, и с Патаром драться не буду, – насупившись, пробурчал я свои условия.

Пусть Рыжий считает, что боюсь его после того раза, когда он меня добивал после сдачи, или думает, что не хочу сына старосты бить – мне без разницы. Унижать Патарку победой над ним на глазах у всей банды нельзя, а поддаваться этому слизняку не смогу – слишком тошно. Но поддаваться мне по-любому придётся. Это слабого или равного противника я могу смело лупить, а выставят сильного, и, побей я его, вылезет куча ненужных вопросов. Но ничего – сегодня я спокоен. На рожон не полезу.

– Идёт, – на удивление легко согласился Санос. – Только, когда будешь сдаваться, погромче кричи в этот раз.

Намёк не порадовал. Значит, снова задумали лупцевать до потери сознания. Вот уж нет. В этот раз у уродов такой фокус со мной не пройдёт. Отскочу, а потом уже сдамся. Но не сразу. Кто бы не вышел против меня после Брага, пару-тройку синяков свои схватит.

– Тесно здесь, – огляделся предводитель подспорников. – Тут полянка одна есть поблизости. Пошли туда.

И Санос первым зашагал вперёд, позволяя своим бандитам, словно бы невзначай, окружить меня. Боятся, что убегу? Ха! Хотел бы, удрал в один миг. Йока с два они меня даже всей толпой в лесной гуще поймают.

Полянка, куда меня привели, и действительно, была небольшой. Всего шагов двадцать на двадцать. Трава, что росла здесь когда-то, почти везде выкошена. Оно и понятно – совсем близко посёлок. Да и место, где собирается наша бригада, отсюда всего в нескольких минутах хотьбы. По времени, как раз должны первые сборщики туда возвращаться. Через полчаса у нас срок. Укладываемся с запасом. Ещё и за туесом с ягодой, что Хольга припрятала для меня, успею зайти.

– Становитесь, – приказал Санос и, подойдя к занявшему позицию Брагу, ободряюще похлопал того по плечу и шепнул что-то на ухо.

– Давай! – скомандовал старшак.

Браг пригнулся и выставил перед собой кулаки. В этот раз торопиться и лезть на меня сам не хочет. Ждёт, когда я в атаку пойду. Без проблем. Подскочил, отскочил, подскочил, отскочил. Рукой слева махнул, потом справа. Увернуться у крепыша скорости не хватает, но закрывается хорошо – до лица так легко не достанешь. А вот до боков и живота запросто. Туда и начинаю втыкать кулаки.

С полминуты Браг защищался как мог, потом сдался и, перестав отпрыгивать, стал и сам наскакивать на меня в ответ. В этот раз, как ни странно, не пытался схватить, только бил. Дурак. В борьбе у него за счёт большего веса были бы хоть какие-то шансы. При размене же ударами, лишь один его достигал цели на четыре моих. Причём, если я попадал, куда метил и сильно, то Браговы размашистые плюхи цепляли меня на излёте и вскользь.

Не драка, а смех. Этот увалень только моё время тратит. А ведь совсем недавно я считал сына кузнеца настоящим силачом для своего возраста. Для виду ещё покружил с ним минуты две-три и резким ударом снизу вверх в челюсть свалил Брага с ног.

– Сдаюсь! – ожидаемо раздалось из травы, куда рухнул мой побеждённый противник.

И только тут я поднял глаза. Ёженьки! Да здесь уже не только Лодмура подспорники. По краям полянки народу куда больше, чем было, когда мы начинали. Тут и сборщицы из моей бригады, и парни, девчонки из ватаги Глума, что тоже сейчас в посёлке стоит, и несколько взрослых, включая улыбнувшуюся мне Хольгу.

Вот в чём хитрость. Йоков Санос заманил сюда зрителей, чтобы миг моего позора – а он уверен, что сегодня я буду бит – увидело как можно больше людей. Тоже мне подлянка. После того, как я играючи, разобрался с превосходящим меня размерами Брагом, проиграть какому-нибудь старшаку не зазорно. Тем более, что я сразу не сдамся.

– Кто следующий? – уперев руки в бока, дерзко взглянул я на Саноса.

Раз уж публика смотрит, устроим представление. Гордый безродыш смело бросает вызов первому парню на деревне. Тот сам, конечно, этот вызов не примет, но тут других парней много. Я медленно повёл наглым взглядом по Лодмуровским подспорникам. Кого выставит? Из моих ровесников здесь только Патар. Значит кого-то постарше, с кем рядом я буду смотреться сущей малявкой и кому проиграть в драке для меня не позор. Просчитался Санос.

– Давай, я попробую.

Что?! Вот засада… Девчонка! Коротко стриженная, невысокая, худощавая и старше меня всего на год с хвостиком. Насколько я знаю, Гудрун ещё нет четырнадцати. Стати в ней не так много, чтобы смотреться гораздо сильнее меня. Проиграть девке? Пусть эта девка в пацанских свободных штанах и похожей на мою безрукавке и не отличается внешне от парня, а всё равно же девчонка. Вот он в чём подвох. Вот, зачем зрители здесь. Обнаглевший безродыш будет бит бабой. Ну, Санос…

– Хорошо, – кивнул я. – Постараюсь бить нежно.

А куда мне деваться? Теперь не откажешься.

– Я тоже, – подмигнула мне девка.

– Становись. Бой до сдачи, – ухмыляясь, объявил для зрителей Санос.

Я в ловушке. Проигрывать девке, пусть та и старше меня – однозначно позор. Побеждать же – это значит показывать свою настоящую силу. На полуспущенных рукавах тут, увы, не прокатит. Фокус в том, что Гудрун – дочь Лодмура. Не все знают, но эта деваха – очень серьёзный боец. Папка скармливает ей бобы по чём зря. И сейчас, после большого похода, наверняка пару снова подкинул.

По-хорошему, Гудрун в пору противники уровня Саноса. Край, немного слабее. У такого, как я, шансов нет. Посмеяться хотите, уроды? А вот дулю вам с маком! Не будет здесь поддавков. Не могу! Не хочу!

– Начинайте!

Гудрун лаской бросается вперёд. Хочет сразу закончить, показать насколько я слаб против девки. Небольшой, но крепкий кулак мчится мне прямо в глаз. Я отшатываюсь. Едва увернулся и тут же бью сам. Не в лицо. Целю в бок. У меня тут двойная задача – и победа нужна, и мордашку девчонке попортить нельзя. Баба же. Не поймут, не оценят.

Достал вскользь по рёбрам. И немедленно ловлю ухом кулак. Больно! Звон в голове. Резко прыгаю в сторону, разрывая дистанцию. Миг – и я снова в норме. Уклоняюсь от новой атаки Гудрун – и по кругу. Осторожность сейчас самое важное. Один пропущенный удар может решить исход боя. Уже вижу, что силы у нас примерно равны, но я малость быстрее – и это мой шанс. Крепи у неё явно больше, а значит размен плюхами будет не в мою пользу. В весе тоже проигрываю, но девка лишь слегка тяжелее.

Думаешь буду твои танцы плясать? У меня своя дудка. Раз увернулся, другой. Отскочил, отклонился. Сам тоже бью в ответ, но больше для вида. Подгадываю момент для прыжка.

Нога! Ничего себе она ими машет. Едва руку подставить успел, а то в подбородок прилетело бы пяткой. Боковой снизу. Мимо! Подсечка. Отпрыгнул. Пропускаю в плечо, а свой удар, едва доставший до твердого, как бревно, живота, напрочь смазал. И тут же выхватываю ногой в бедро. Скорость скоростью, а мастерства и опыта у неё явно больше. Затягивать нельзя – проиграю.

А народ свистит, улюлюкает, подбадривающе кричит. Само собой за Гудрун здесь болеют. Лишь раз слышал выкрик в мою поддержку. Наверное кто-то из Глумовских. Но зато никто не смеётся. Уже поняли, что хилый с виду безродыш далеко не слабак. Но проигрывать девке…

Размахалась ногами. Вот тут мы тебя и подловим. На очередном ударе, что метил мне в голову, подныриваю под бьющую ногу и толкаю опорную.

Получилось! Свалил! И я сверху. Успеваю завести ей под подбородок предплечье. Всё – её шея в замке. Обхватываю ногами девчонку за талию, вцепляюсь клещём. Попробуй меня теперь сбросить.

Не, ну точно ласка. Куница. Выгибается дугой, извивается змеёй, крутится угрём на земле, силится отодрать меня, боднуть в нос затылком, щипается, руки ногтями дерёт. Бесполезно. Я намертво впился, прирос к ней, душу со всей силы.

– Сда… Сда…

Гудрун не хватает воздуха, чтобы выдавить нужное слово. Она прекращает царапать меня и начинает колотить по земле открытой ладонью. Знак понятен – она проиграла. Расцепляю руки и быстро откатываюсь подальше от девки. Мало ли. Ещё бросится с психу по новой.

Не бросилась. Поднялась на колени. Руки на шее. Лицо – словно её продолжают душить. Быстрый непонимающий взгляд на меня, потом злющий на Саноса – и кое как встала на ноги.

– Ловко.

Одобрительный кивок в мою сторону.

– Надо будет как-нибудь повторить.

Поляна молчит. Даже Санос. Тем, кто болел против меня, сказать нечего. Те, кто держал кулаки за меня, в меньшинстве и стесняются бурно выражать свою радость. А Гудрун молодец – умеет проигрывать. Не то, что я гордый.

Прижал кулак к груди и коротко поклонился побеждённой сопернице. Где-то слышал, что так поступают, когда хотят выказать своё уважение к проигравшему. Народ оценил. С разных сторон раздались хлопки и подбадривающие возгласы. Я поднял глаза.

Санос красный, как мак. Гауч, Браг и почти все Лодмуровцы тупят глаза. Один только уставился, словно йока увидел. В выпученных зенках Патара вопрос. Тот самый вопрос. Сын старосты думал, что знает меня. Сейчас к непониманию с удивлением примешан страх, но он скоро пройдёт. И тогда на вопрос захотят получить ответ.

Я подставился.

* * *

– Это печень. Увы, но тут всё.

Озвучивший приговор Сарбахан лицом оставался спокоен, как будто бы и не своей бывшей подруге скорый конец жизни предрёк, а погоду на завтра сказал.

– Как всё? Совсем всё? – не поверила Вея.

Нас, как старших, лекарь не стал выгонять из землянки, так что слушаем страшные слова вместе с Маргой. Хотя, старая словно и не слышит Сарбахана. Блестящие глаза бабки смотрят мимо нас, куда-то в темноту, окружающую созданный свечой островок света. Высохшие губы что-то беззвучно бормочут. На пожелтевшем, как и белки глаз, лице застыла усталость. От жизни? От нас? От судьбы, которая загнала её в угол? О чём Марга думает, мне не узнать.

– С лекарством, что дам, пару дней лишних протянуть сможет, но не более того. Неизлечимый недуг. Даже, если бы раньше ко мне вы пришли, не помог бы.

– Отжила своё, – подтверждая, что всё она слышит и понимает, тихо-тихо прошептала Марга.

А у меня слов, ни для лекаря, ни для бабушки нет. Как же так? Ей же пятьдесят шесть всего. До предела ещё целых четыре года. Да, бывает, не доживают старики до него, раньше срока уходят. Но Марга… Такой же крепкой была! Всего неделю назад, перед тем как поплохело ей резко, и вёдра с водой от колодца таскала, и над стиркой часами могла простоять, и дров нарубить. Да и сегодня вставала с печи, кое-как управлялась по дому. Проклятая старость!

– Могу зелье дать, чтобы быстро и без мучений ушла.

И опять Сарбахан, как с Халашем тогда, ничего окромя избавления от лишних страданий предложить не способен. Что за лето такое? Беда за бедой. И помочь бабке нечем. Тут уже, либо лекарь с даром, либо жизни семя. Последнее, хоть и не возвращает старикам молодость и отмера не прибавляет, но хворь побеждает любую. Только нет у нас, ни того ни другого. Что год жизни, что отмеченный Бездной лекарь – слишком дорого для нас. В обоих случаях цена неподъёмная.

Как я слыхал, за лечение стариков в граде в прошлый раз тот целитель золотой брал, а это целых двадцать бобов, да и когда лекарь с даром на Мун к нам прибудет неведомо. Семя жизни же, и в деревне у нас купить можно, наверное, но то вдвое дороже получится. Лишний год в отмер – это уже два золотых. Даже, если бы я те бобы не глотал, всё равно не хватило бы.

– Спасибо, Сарб, – еле слышно прошептала Марга. – Подумаю я. Ты иди. Мне со своими потолковать нужно, пока на то силы есть.

Подбодрив нас с Веей угрюмым: «крепитесь», лекарь покинул землянку. Сунувшаяся было в открывшуюся дверь малышня мигом убралась, наткнувшись на мой злющий взгляд. Мы остались втроём.

– Ближе, детки, – прошептала старуха, и мы с Веей прижались к печи, клонясь лицами к Марге.

– Если выбор дадут, лучше сами, чем с Зарой. У этой шкуры с голоду передохнете.

Пробормотала быстро – и давай сопеть, воздух что есть мочи глотать. Совсем силы бабку покинули.

– За это не бойся, ба, – погладила Вея старуху по седым волосам. – Мы уже взрослые – справимся. Я справлюсь, – метнула она на меня быстрый взгляд. – А Китя – добытчик уже. К йоку Зару!

А у меня снова язык к нёбу прилип. Не знаю я, что сказать. Услышанное от лекаря в голове не укладывается. Как мы без Марги жить будем? Нам же она всем и за бабку, и за мамку, и за кормилицу. И я даже не про горе сейчас, какое всяко малышне пережить сложно будет, а про хозяйство, про быт. Мыть, стирать, готовить, шить, кормить, лечить, следить… Столько важных «ить» – и почти все на старухе держались. Помогаем, конечно, чем можем, но малышня лишь своё малышнёвое тянет, а нас с Веей весь день дома нет.

Зара же – та ещё гадина. Права Марга, этой противной старухе не место у нас. То будет не помощь, а вред один только. И крик бесконечный. Вреднее и злее, чем Зара, ещё поискать – невероятно склочная бабка. Такой же и раньше была, в пору молодости, что пару лет всего как у неё завершилась. Хорошо её помню до старости. Полногрудая, статная, чёрные длинные волосы. Хорошо, сыто жила, хоть и бездетная, как и Марга у нас. Многие мужики к ней похаживали. В побрякушках блестящих вечно. Работала, спустя рукава, а достаток, что многим семейным на зависть.

Вот только богатства, что отмер свой увеличить позволит, мужиков ублажая, не скопишь. Пришла к Заре старость, и прежняя жизнь в раз закончилась. Скулит теперь день-деньской, оплакивая молодые годы. Единственная одинокая бабка на весь посёлок, кто мог бы Маргу в присмотре за нами сменить.

А про выбор… Кто нам тот выбор даст? Подсунет её нам Хван, как пить дать. От Зары же ни на какой работе нет толку. И к ткачихам её пристраивали, и к гончарам, и овец чесать – уж что проще быть может? Везде вред от старой один. Ленивая – жуть. Травы с нами разбирать даже пробовала – видите ли, не понравилось ей. Потихоньку распродаёт нажитое, чтобы с голоду не подохнуть, но там кроме землянки, что на деле не её, а общинная, ничего не осталось уже.

Зара, наверняка, всеми руками ухватится за возможность над нами смотрящей усесться. Распределять пайки детские ей не в тягость. На два, поди, умеет делить. Половину себе, половину на всех остальных. А все хлопоты на нас с Веей скинет. На Вею особенно. Придётся сестре уходить из бригады.

А Хвану плевать – только рад будет переселить к нам эту Зару-заразу. Ему лишь бы землянка освободилась. Он её быстро какой-нибудь молодой паре за выкуп хороший отдаст. По закону одинокую старуху нельзя силой выгнать, а хитростью, от которой только мы одни пострадаем, очень даже можно. Не упустит староста такой шанс, так что горе наше двойное – и Маргу оплачем, и жизнь свою прежнюю. С Зарой это уже не жизнь будет, а мука одна.

– Отдыхай, ба, – положил я ладонь на сморщенную стариковскую руку. – Сейчас отвар тебе, что Сарб оставил, заварим. Не думай о плохом. Может, таки ошибся наш лекарь? Сарбахан, поди, в Граде школ не заканчивал – не закон его слово. Завтра, чувствую, по-другому на всё это взглянем.

Нет уж! Маргу на Зару менять – не при мне. Не позволю! Не дам бабушке раньше срока уйти. Добуду лекарство.

* * *

Это только дураки, да в безвыходное положение загнанные без серьёзной подготовки на такое решаются. В этот раз у меня, пусть и немного времени, но есть. Еды, какой дома нашёл – всё в мешок. За частоколом ещё диких яблок надёргал. Воды фляга полная, мелочёвки полезной целый набор, боб в кармане, чтобы силу вернуть, если что. И с оружием нынче иду. Все метательные ножи на поясе, топорик в руке.

Думал над тем, чтобы самострел взять, но решил, что моя главная сила в ловкости, и громоздкое оружие, что на спине, что в руках будет только мешать. Подозреваю, что мне снова придётся побегать, попрыгать. Потому и копьё не беру. Топорик у меня от Градовских мастеров, а копьё – самодельное. Старенький наконечник сам к палке лепил. Скоплю к следующей ярмарке денег и настоящее прикуплю. А пока… Мне в любом случае одна рука свободной нужна. Выбор прост.

К Дикой земле пока плыл, думал всё: правильно поступаю ли? Ведь случись мне не сдюжить замысленное, оставлю Вею одну с малышнёй и с Халашем-калекой. А, что ещё хуже, с Зарой. Одну, без меня, без надежды на лучшее. Ведь сама она ни за что из этого замкнутого круга не выберется. Так и будет спину впроголодь гнуть пока шестнадцать не стукнет, да и после детвору вряд ли бросит. Нельзя сгинуть мне. Пропадут без меня.

С другой стороны, откажусь от задуманного, и судьба горемычная ждёт неминуемо. И Вею, и меня, и малых. Тут уже заглянул я в день завтрашний – знаю, как обернётся при Заре оно. Да и Марга… Уйдёт бабка наша. А могла бы ещё целых четыре года жить, нас растить. Жалко бабушку. Не прощу себя, если дам умереть ей, когда шанс спасти был. А шанс этот есть.

Если в прошлый раз без оружия почти, без припасов, хилый, слабый, уставший донельзя смог справиться, то сейчас и тем более пройду испытание. Лишь бы только не пропала нора. С замиранием сердца выбирался на берег. Подплыл сразу к тому месту поближе, где воронка висела. Вон за теми кустами была.

Есть! Торчит белый круг в трёх локтях от земли. Не исчезла. Не зря я готовился. Подошёл, рядом встал. Из жёлтой я выбрался, а в этой всяко проще задание. С другой стороны, повезло мне тогда… Эх, всё равно выбор без выбора у меня.

Дай удачи, Единый!

Стиснул покрепче в руке топорик и прыгнул.

Встречай, Бездна!