Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Глава четвертая
Гулкие своды темницы

Молодец… Усадил сам себя под замок. И что теперь делать? Выйти отсюда сквозь стену уже не получится. Невидимость тоже всю слил. Из полезных даров только Циферблат и Клинки. Последние, в принципе, могут помочь. Срубить дверь – не проблема. Но что дальше? Бой с паладинами я точно не вывезу. И ведь сбежать из темницы – это ещё не всё. Из дворца тоже надо как-то удрать.

Ну, допустим, я скину Личину… И что мне это даст? Ничего. Лучше Линой остаться. Если получится убить этих двоих Светлых, дальше как-нибудь выкручусь. Во дворце не так много охранников. Кого очарую своей красотой, кому сотру память, кого «спать уложу» точным ударом. Так, глядишь, и прорвусь. А снаружи уже сброшу Личину – и ищи ветер в поле.

– И куда она делась, та тётя?

Ох… Надеюсь, паладин не поверит мальчишке.

– В коридор улетела. Я слышал, как она искала бездушного. Ты где? Ты где? Её голос.

– Это правда? – мгновенно насторожился Светлый.

Вопрос задан не пацану. Слышу быстрые шаги паладина за дверью – он переходит к камере пленника.

– Это правда? – повторил стражник. – Здесь кто-то был?

– Я слышал только Тошу. Мальчик что-то кричал про сон.

В хриплом голосе притворная слабость, но постороннему человеку эту фальшь не заметить. Он играет измученного. А ещё он меня покрывает. Видать, догадался, что его искал друг.

– Он говорил со мной, – поспешил наябедничать мелкий засранец. – А ему нельзя. Накажи его, Дони! Накажи!

– Мальчик был очень напуган. Похоже, приснился кошмар.

– Это тебя не оправдывает, – зло прорычал Светлый. – Её Светлость запретила тебе открывать свой поганый рот. Тебе отрезать язык?

– Отрежь! Отрежь, Дони! Он плохой, он не слушает матушку.

– Если Её Светлость прикажет – отрежешь. Когда уже она ко мне спустится? Я же просил передать ей. Позовите графиню.

Смело. Это он, принимая удар на себя, отвлекает охранника от страхов Источника. Если прямо сейчас срубить дверь и внезапно выскочить из камеры, смогу достать Светлого даром. Он достаточно близко. Вот только второй, который остался в конце коридора… Тот уж точно меня приголубит плетением. Стану бездарем – тут мне сразу и крышка. В честной драке я обладателю Благословенной Брони не соперник.

– Её Светлости не до бездушной погани. Жди. Молча жди. Это – последнее предупреждение. Ещё раз заговоришь с Антонио – останешься без языка.

Шаги паладина вновь звучат в коридоре.

– Я проверил. Не бойся, – раздаётся уже от дверей комнаты пацана. – Никакой страшной тёти здесь нет. Это – просто сон. Ложись, читай свою книжку. Скоро обед принесут.

И, не слушая визгливых возражений малого, Светлый уходит. Пронесло. Начни он проверять камеры, мне пришлось бы убить его. Нет, прорыв с боем – не выход. Лучше я подожду, пока новый дар восстановится. Раз он действует всего полминуты, значит использовать его можно часто. Тут оно явно не про седмицы и дни.

Сижу жду. Ну, то есть, не сижу. Чтобы платье о пыльный пол не запачкать, стою. А пыли здесь много. Когда зайдут в камеру, сразу поймут, что здесь кто-то был – наследить я успел. И в других комнатушках, через которые я прокрался на даре, отпечатки подошв Лининых сапожек тоже остались. Будет потом этот Дони кусать себе локти. Бездушный отступник, считай, в руках был. Сидел запертый в камере – заходи и бери.

Время идёт. Малый давно успокоился – из его комнаты не слышно ни звука. Прикованный к стене пленник тоже молчит у себя. Я и тем более замер безмолвной колодой – лишний раз боюсь двинуться. Хитрый Тошка, небось, потому и затих, что прислушивается. Любой шорох – и малолетний засранец тут же подымет вой.

Впрочем, зря я его про себя обзываю. Пацанёнок под чарами. Не его вина в том, что мальчишка ради графини-матушки на что-хочешь пойдёт. Не гадкий характер заставляет несчастного Тошу закладывать страже своего единственного соседа по подземелью. Хотя…

* * *

Прошло полчаса. Дара нет. Зато есть шум за дверью в конце коридора. Походу, Источнику тащат обед. А, возможно, и бездушному пленнику тоже. Не могут же они бедолагу ещё ко всему до кучи и морить голодом?

– Пойдём! Да быстрее давай!

Голос Дони. Шаги торопливые. Много. В подземелье зашло сразу несколько человек. Едва ли это малому обед принесли. Вжавшись в угол, который не видно через зарешёченное окошко в двери, стою не дышу.

– Тоша! Тоша!

– Вернулся? – мгновенно откликнулся из своей комнаты мелкий. – Поймали ту тётю?

– Расскажи про неё. Во что была одета? Как выглядела?

– Красивая. В таком коричневом платье, с оборками. Но юбка простая, не пышная, не как у матушки, – с рвением принялся описывать Лину пацан. – Волос чёрный. Высокая. А я говорил, что не сон. Видели её?

– Николь?

Вопрос задан не мелкому.

– Николь. Точно Николь, – зачастили в ответ женским голосом.

Франческа. Теперь всё понятно – хватились меня. То есть, Лины. Тьфу, Николины, Николь. Служанку графини с собой притащили. Ежу ясно, что, как поднялась суета, приставленные к охране темницы паладины тут же вспомнили про приснившуюся мальцу страшную тётю. Тут уж сложить одно с другим любой дурень сможет.

– Свободна, – отпустил Дони служанку, что сразу же бросилась прочь. – А тебе, Тоша, спасибо – помог. Не переживай, мы найдём эту тётю.

Шаги. Остановка. Шаги.

– Но тёмный на месте… – задумчиво произнёс кто-то мне незнакомый.

Они совсем рядом. В этот раз остановились чётко напротив моей камеры.

– Ребёнок спугнул его.

Ещё один неизвестный мне голос.

– Её.

Это Дони. Он, или дурак, или просто не понял, о чём идёт речь.

– Да какой там её? Ты много бездушных баб знаешь? Мужик под Личиной.

Удачно они аккурат под моей дверью пошептаться решили. В отличие от двух других обитателей темницы, я всё прекрасно слышу.

– И точно… Неужели Радван⁈

– Не тупи, Дон. У Радвана Личина на двушке. С ней бабой не обернёшься. Да и не умеет Радван сквозь закрытые двери ходить. Это пришлый отступник.

– Единый! Неужто тот, с Княжеств? Который их грабил? Теперь за нашими плодами явился, подлюка!

– Дурак ты. Какие плоды? Вся Лоренция знает, что сокровищница пуста. Хранители подчистую всё выгребли. Не он это.

– А кто же тогда?

– А йок его знает. У меня только одна догадка имеется.

– И какая? Делись.

– Он кого-то искал. А не нашего ли красавчика? Мож, дружок его какой? Из старинных. Из тех, с кем он с Дна Мира сюда поднимался. Оно ведь какое дело – бездушные по пути в Ойкумену сродняются крепко. С кем Воду прошёл, те тебе словно братья становятся. Мне о том ещё сам Отец Леонардо рассказывал.

– Это да, – подтвердил другой Светлый. – Творец потому и раскидывает бездушных по всей Ойкумене. Приходи они сюда своими пятёрками, мы бы с ними намучились. Тут и одного-то на Путь Искупления не так просто поставить, а когда сразу пятеро, да таких, кто друг за дружку горой… Верно ты мыслишь – за этим бездухом его старый друг приходил.

– И опять придёт, – поддержал Дони. – Спугнуть-то его Тоша спугнул, да отступник успел всё узнать, что хотел. С таким даром, сквозь стены ходить, и Личины не надо. То он бабой по первой обернулся, чтобы всё разведать. Второй раз ему во дворец приходить с чужой рожей уже смысла нет. Сразу с улицы в темницу заскочит.

– И пусть. Он-то сам куда-хочешь зайти-выйти может, а дружок его таких даров не имеет. Как он его вытаскивать собирается?

– Только с боем. Прорваться попробуют. Других путей нет.

– Во-во. Так что не пленника вам нужно отныне стеречь, а друг друга. Первым делом отступник попробует перебить охрану. Здесь двоих паладинов теперь будет мало. Усилим. И разведём, чтоб не рядом стояли. Так вас расставим чтоб могли друг за другом следить. Ладно, пошли. Нужно доложить Её Светлости.

Паладины ушли, а мне теперь думать. В том, что друга я отсюда без боя не выведу, они ясное дело правы. Сам-то я, хоть сквозь стену пройду, хоть сквозь пол провалюсь, а ему через дверь только выход. Значит будет им драка.

Мы, и правда, после всех испытаний, через которые вместе прошли, настоящими братьями сделались. Я братишку висеть в кандалах здесь не брошу. Вот дар восстановится, сдёрну отсюда, и потом вернусь сюда уже вместе с Хайтауэром. Его Величество в помощи мне не откажет. И ему этот пленник, как брат. Или даже, скорее, как сын.

* * *

Жду, жду, жду… Ну когда уже этот новый дар восстановится? Часов шесть уж прошло. Тоше дважды еду приносили. Один раз, вроде как, и бездушного пленника чуть подкормили. Но могу ошибаться. Всё делалось молча. Поили-то точно – глотал жадно, громко – а чтобы жевал я не слышал.

Неужто, раз в сутки могу сквозь преграды скакать? А вдруг, даже реже? Тогда прям беда. Тогда мне придётся тикать с тем, что есть. Ночую и завтра, как только Невидимость восстановится, рублю к йоку эту проклятую дверь. Попробую незаметно прокрасться мимо Светлых под даром. Не выйдет, тогда и их тоже рублю. Да, риск. А что делать? Сидеть здесь седмицу – я с голоду сдохну. Придётся рискнуть.

* * *

И уже совсем поздним вечером вновь скрипит та железная дверь, что в конце коридора разделяет темницу и комнату, где сидят паладины. Второй ужин для Тоши? Да нет, слишком много гостей.

– Проверить!

Топот ног. Пробежавшись по всему коридору, Дони торопливо докладывает:

– У бездушного никого. Антонио спит.

– Я проснулся. Ты шумный. Кто пришёл? Это матушка?

– Да, мой мальчик. Это я. Я пришла поговорить с бездушным, а ты заткни ушки и спи, не подслушивай.

Знакомый голос сменяет знакомый цокот тонких каблуков. Джузеппина Мария Лорентийская собственной персоной.

– Да, матушка. Сплю. Пальцы в ушках.

Уж этот подслушивать точно не будет. Источнику нарушить приказ хозяйки никак невозможно. Ему Связка не даст даже подумать об этом. А вот я не под чарами, я с удовольствием уши развешу. Благо гулкие своды темницы все звуки усиливают.

– Открывай.

Ключ защёлкал в замке.

– Больше света.

По цокоту ясно – она зашла в камеру к пленнику.

– Ну здравствуй, Марио. Ты хотел меня видеть? Одумался?

Вот же коза! Не стесняется своих верных псов. Разговаривать будет при Светлых. Выгнала бы паладинов, можно было бы выскочить из своей камеры и сцапать её. С графиней в заложницах мы бы запросто вышли отсюда. Хотя… Не, туплю. У неё же защита жемчужины. Эту знатную тётку хоть на части руби, один йок всё обратно срастётся. Лишили бы меня дара плетением – и привет. Нет, сижу дальше мышкой.

– Доброй ночи и вам, Ваша Светлость. Сейчас же уже ночь?

– Ещё вечер. Так что, передумал? Моим фаворитом быть очень почётно. Твоя честь не пострадает. Наоборот. Это я ставлю на кон свою репутацию, приближая к себе бездушного. Я же всё тебе уже объяснила.

В голосе женщины раздражение и обида чудесным образом сплелись с чем-то тёплым. Она что же, в него взаправду влюбилась? Эта древняя змея в юном теле способна любить?

– Как и я вам, Ваша Светлость. Я не шлюха, которую можно купить. И дело даже не в том, что обо мне будут думать другие. Я мужчина. А настоящий мужчина никогда не пойдёт на такое. Через себя переступить невозможно. Вы зря тратите время.

– А мне и нужен мужчина! – с вызовом шипит графиня. – Шлюх, готовых на всё, пол Лоренции. Мы с тобой оба благородных кровей. Я здесь правлю веками, меня носят на руках мои подданные. Я красива и опытна. Я добра, справедлива. Что тебе ещё нужно?

Во даёт. Ещё бы про свою скромность сказала. Светлых, что слушают её откровения, графиня, похоже, вообще за людей не считает.

– Ну а ты, – продолжает хозяйка Лоренции. – Ты закрыл две сложнейших норы за неполных полгода, стал примером для моих трусов. Тёмные уважают тебя. Ты хорош собой, умён, молод, знатен. Мы достойны друг друга. Почему ты никак не поймёшь… – тяжело вздохнула Джузеппина Мария. – Тебя и только тебя мне не стыдно открыто приблизить к себе. Тайный любовник и фаворит – это разные, очень разные вещи. Я устала их прятать.

И с другой стороны тоже вздох. Собеседник графини не впечатлён откровением женщины.

– Их… Вот именно. Ваша Светлость, прошу вас, давайте вернём всё как было. Я не стану одним из них. Никогда. И дело не в вас. Давайте забудем всё это, как дурной сон, и примиримся. Позвольте мне и дальше служить вам в том качестве, в котором я начал трудиться, попав во дворец. Или верните меня обратно в отряд. Я могу ещё раз-другой сходить в Бездну и стану полезным вдвойне. Отпустите меня. Я прощу вас.

А он молодец. Так вежливо послать бабу ещё надо уметь. И ведь сразу понятно, что уговаривать его бесполезно. Может, всё же отпустит?

– Упрямец! Вернуть всё обратно? Ты, правда, считаешь, что это возможно? Это будет плевком мне в лицо.

Не отпустит…

– Это он? – неожиданно меняет тему графиня. – Он тебя обнадёжил?

– Вы о чём, Ваша Светлость?

– Твой дружок. Тот отступник, что сюда приходил под Личиной. Я всё знаю. Не ври мне. А то позову Бенедикта – он проверит тебя своим даром.

– Вам мало позора? Хотя бы Тёмных сюда не вмешивайте. Мой позор и на вас бросит тень.

– Уже бросил. Своим упрямством ты позоришь меня. Именно меня, не себя! Значит так, – выдыхает взбешённая женщина. – Я даю тебе ночь. Либо ты к утру передумаешь, либо исчезнешь.

– Продадите меня? Куда-нибудь в Царство? Или даже за море, в одно из королевств? Это – мудрая мысль. Вы правы, Ваша Светлость – это станет выходом из ситуации. Ночь не нужна. Тут не о чем думать.

Грустный вздох.

– Не старайся. Я на это не клюну. Ты всё понял. Либо утром ты мой, либо смерть. Это – твой последний шанс, Марио. Для моих Искупляющих ты, и правда, отправишься в Королевства. Я казню тебя тихо. Ты не оставил мне выбора.

Вот же гадина! Либо ты мой, либо смерть. Уж лучше бы посадила его на Связку, как Тошу. Видать, двоих сразу нельзя. Иначе бы он уже бегал бы за хозяйкой влюблённым болванчиком. Ну и дрянь…

– Выбор есть всегда.

Ох, не нравится мне его голос… Благородная кровь… Да пошла она эта честь! Соглашайся! Обмани эту стерву! Пусть тащит в постель – ублажишь и сбежишь. Подумаешь – с бабой покувыркаться разок. Я-то, конечно, не пробовал, как оно, но со слов мужиков, там ничего сложного нет. Небось, можно вытерпеть. Главное, чтобы сейчас не казнили.

– Вот и я о том же, – холодно произносит Джузеппина Мария. – Думай, Марио. Думай. Я вернусь утром.

Уходит. И паладины за ней. Но не все. Один, судя по звукам, остался при пленнике в камере, второй бродит по коридору, ещё двое всю ночь просидят в караулке на выходе. У них там окошко, через которое можно приглядывать за тем стражем, что ходит туда-сюда вдоль железных дверей.

Вот и дождался восстановления дара… Всё хуже, чем плохо. Теперь и Невидимость мимо – до утра и она не успеет восполниться. Остаются Клинки. Это у нашего благородного гордеца всегда есть выбор, а у меня его нет – хочешь не хочешь, а придётся спасать своего знатного брата-упрямца.

Смешно… Знатный брат у деревенского мальчишки-безродыша. Не было бы так грустно, так посмеялся бы над только что подмеченной шуткой судьбы. И четырёх полных лет не прошло, как бесправным бессилышем на болоте тритонов ловил, а уже богатырь с троеростом на многие сотни, при дарах, при победах, при опыте, да ещё и, считай, побрататься успел с настоящими королями, баронами, принцами. Видел бы сейчас своего ученика старый Такер…

Хотя, нет. Прямо сейчас деду лучше с Небес на меня не смотреть. Гордиться тут нечем. Сначала сам себя посадил под замок, а теперь ещё меня и в угол загнали. Как бы риск не возрос, а ждать больше нельзя. Этой ночью мы с другом уходим отсюда. Умереть я ему не позволю.

* * *

Ночь в разгаре. Пора начинать. Понятно, что оставленная при темнице охрана из Светлых не спит, но к этому часу хотя бы весь остальной дворец уснул точно. Уже чутка легче. Я давно всё продумал. План рискованный, но иначе никак. Буду действовать нагло и быстро. Авось всё получится.

Тех двоих паладинов, что несут стражу здесь, не проблема прикончить. Два других далеко. Если убить первых Светлых получится тихо, те, которые сидят в караулке, о гибели братьев узнают не сразу. У меня будет несколько ценных секунд. Даст Единый – успеем сбежать.

Всё же умный я – смог-таки найти выход. Как пришёл сюда через пол, так через него и уйду. Новый дар здесь без надобности. Потолки у графини в темнице совсем невысокие. То с ногами запрыгнуть без помощи шкафа на верхний этаж – дело сложное, а имейся над нами дыра, я руками за край без проблем зацеплюсь. Тут мне хватит силёнок. И пленнику хватит. Не такой уж он и измученный. Если что, помогу, подсажу.

Всё. Подходит. Готовлюсь. Замок камеры, в которой сижу, уже срезан. Аккуратненько так – ни лишних щелей на виду, ни каких-либо звуков в процессе. Толкнёшь – и откроется. Только рано толкать. Сначала укол. Паладины сильны и быстры, но они тоже люди – с проткнутой башкой сразу дохнут.

Стою у двери, смотрю наискось. Пройдёт мимо – увижу в окошко. Вот он! Бью!

И тут же выскакиваю, чтобы успеть подхватить падающее тело. Незримый клинок вылетает из кулака молнией – увернуться никак. Ну а промазать мне не дал большой опыт. Укол в голову точен и смертоносен. Этот дядька не первый и, скорее всего, далеко не последний, кого убиваю так даром. Жалко стражника, но он сам виноват. Служить этим мразям – осознанный выбор. Что Орден, что островные колдуны, что местные пиявки-правители – все враги мне. Убивать их не дрогнет рука.

И хорошо, что охранник прицепил фонарь к поясу. Тот отдельно ловить не пришлось. Думал свободные руки важны, а в итоге мне помощь. Шума муфр наплакал. Дверь и та не скрипела почти.

За секунду успеваю уложить на пол труп и сорвать фонарь с его пояса. Теперь к камере пленника. Убитый мной светлый шёл как раз в её сторону. Я специально так подгадал, чтобы быстро его подменить. Небольшая заминка, и стражник продолжает шагать в том же направлении со своей прежней скоростью. Даже топаю я так же, как он, что с комплекцией Лины непросто.

Обожаю свои Клинки за бесшумность. Ключ от камеры пленника, небось, в караулке. И йок с ним. Срезаю и этот замок. Но на этом и всё. Дальше тихо едва ли получится. Я не знаю, где стоит или сидит паладин. Заглянуть в окошко – подставиться. У второго охранника есть свой фонарь. Его свет падает на прутья решётки. Придётся рискнуть. Не уверен, что придуманный мной фокус сработает.

– Бэээ, – издаю я утробный горловой звук.

И ещё. И ещё раз. Это не речь – тут по голосу не определить, кому именно сделалось плохо. Стражник должен подумать, что его напарник собрался блевать. Он, конечно, мгновенно насторожится, но это не важно. Я не слышу его, а мне кровь из носа нужно узнать, где он находится. Главное, чтобы поближе к двери подошёл, за которой стою, или хотя бы выдал своё местоположение любым звуком-шорохом.

– Дон? Ты чего?

Так вот значит, кого я прикончил. Сработало! Я знаю, где он. До него меньше сажени. Точно достану.

Выпускаю клинки на всю длину и рубящим ударом крест-накрест бью прямо сквозь стену и дверь. Последнюю тут же толкаю. Внутри рассечённый на три части труп. Попал так попал. Быстро к пленнику! Теперь счёт идёт на секунды. Убитый успел перед смертью издать громкий хрип, да и дверь звонко лязгнула срезанным краем.

– Что там у вас?

И тут же, заметив труп в коридоре:

– Тревога!

Я уже у стены, на которой, раскинув в стороны прикованные к ней руки, висит на коротких цепях мой старший братишка.

– Ну привет, Валя…

Не хотел терять время, а оно само вырвалось. И улыбка на всё лицо. Вот не к месту расчувствовался. Соберись, Китя!

– Кто вы?

– Замри! Я Китар под Личиной!

Срубить цепи – и половины секунды не будет. Дар надо беречь. Без него мы застрянем здесь. Все движения выверяю до тютельки.

– Кит⁈ Как… – начинает освобождённый принц Штольгарда, но я тут же перебиваю его.

– Замри! Сейчас потолок упадёт!

Руку вверх – и черчу клинком круг. Очень ровный. Тут чуть угол наклона завалишь вовнутрь, и вырезанная блямба застрянет.

Получилось! Теперь резко в сторону. Плита там толстенная – раздавит в лепёшку. Грохот, пыль.

– На неё! Давай, прыгай! Зацепись!

Выросшая в центре камеры каменная колода нам за подставку – толщины в ней два локтя. Валя, хоть и висел тут незнамо сколько дней, а с первой же попытки без проблем допрыгнул до верхнего края дыры и ухватился руками за гладкий срез половой доски. Дальше всё просто – подтянуться, упереться ногами в близкие стены норы и рывком закинуть себя на верхний этаж.

– Тревога!

Они в коридоре. Плевать! Успеваю. Прыжок. Раз, раз, раз – наверху. Валя здесь же. Мы в каком-то хозяйственном помещении. Вдоль стен комнаты стоят сундуки и шкафы. С чем – не видно. Здесь слишком темно. Кладовая? Без разницы. Важно только, что дверь здесь уже не железная.

Бах! Выбиваю ударам ноги – и наружу. Коридор хорошо освещён.

– Веди к выходу! И хорош уже пялиться!

Я без юбки. Она мне мешала – оборвал ещё в камере.

– Вот бы знать ещё, где он. Я в этом крыле не бывал. Это первый этаж?

– А какой ещё? Ты в подвале сидел.

Перекрикиваемся уже на бегу. Впереди ещё дверь. Эту выносит в прыжке уже Валя. Силёнок у принца хватает.

– Ищи лестницу!

– На кой йок она нам? Мы на первом этаже.

Выглянувшая в коридор служанка, взвизгнув, исчезает за дверью. Не красотка. Значит, мы не в хозяйской части дворца.

– Со второго этажа начинаются окна. Выбьем, выпрыгнем.

– Сюда!

Йок! Не та дверь. Какая-то тупиковая комната. Выбегаем обратно.

– Давай сюда!

– Ты в душилках? – внезапно вспоминаю я про стальные браслеты, так и оставшиеся болтаться на стёртых в кровь запястьях товарища.

– Да, душилки.

– Так, может, тебе руки отрезать? Ты на двушке в момент отрастишь себе новые.

– Уже трёшка. Не трать дар. У меня всё равно ничего полезного нет.

И снова промазали. Склад с какими-то тряпками. Где же уже эта проклятая лестница⁈ Бежим к следующей двери.

– Стоять!

Ёженьки… Доскакались. И с чего я решил, что мы сильно оторвались от Светлых? Вон они, в конце коридора. Поднялись наверх через нашу же дырку. Руки паладинов пусты, но другого оружия им и не нужно. На нас смотрят открытые ладони…

– Беги!

И мир гаснет. Кажется, я падаю…

Спать.