Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Глава 1.2

Как-то всё резко в моей жизни меняется, думала я, следующим утром отправляясь на работу. Вчера мы со Скрепкой перечитывали переписки Нагибко, пытаясь понять, остался ли в отделе техподдержки кто-то, с кем она общалась. Со времён её стажировки осталось двое человек. Но вроде как дружбу они не водили. Это если судить по мессенджерам, однако они могли общаться лично или подтереть электронный след. Вряд ли, конечно, и всё-таки я переживала. Как выяснилось впоследствии, не того боялась.

Скрепыш: Письмо пришло. Из бухгалтерии. Надо документы подписать.

Я цокнула языком. Чёртова бюрократия, терпеть не могу. Схожу в обед. Сначала надо с отделом заново познакомиться.

Честно говоря, идти туда не хотелось. То есть должность эту я хотела, а вот общаться с отделом нет. Были ли бы эти гики безобидными чудиками, так ведь нет, там полно всяких гадин. Интересно, Телегин всё-таки свалил или всё ещё в каком-нибудь отпуске красоты, то есть ментального здоровья, числится?

За этими размышлениями я таки дошла до нужной двери. Отчаянно захотелось замедлиться, потоптаться на пороге, настроиться, но нельзя. Подчинённые зачастую очень хорошо чувствуют настроение начальства. А мне сейчас нельзя показать неуверенность. Ибо народ тут такой, на демократию не ориентированный.

Так что я толкнула дверь и уставилась в светящиеся глаза над оскаленной пастью. Чертов пластиковый монстр по-прежнему встречал всех входящих. Количество журналов по обеим сторонам его, кажется, только возросло, отчего хозяина этого безобразия стало совершенно не видно. Не знала бы, что один из лучших работников, никогда бы не догадалась.

А вот и Лёля, опять дефилирует по отделу с крыльями за спиной, на этот раз как у попугая. Вот же ж персонаж.

Пробежалась взглядом по кабинету: те же или очень похожие плакаты с супергероями, фигурки с ними же и гирлянда с надписью на чёрной бумаге белыми буквами «Спеши, сражайся, сматывайся!»

Хороший девиз. Сражаться мне точно предстоит, вон как на меня смотрят мои новые подчинённые. Как бы не расчленили.

Скрепыш: Да-а, Ася, вот так и встают на путь восстания машин.

– Не ссы, Скрепка, разберёмся. На крайняк Сеню позовем, он убедительный.

Скрепыш: И Клаву в качестве поддержки.

– Не, Клава – это уже танки.

Я остановилась посредине кабинета и оглядела сотрудников. Почти все делали вид, что не замечают меня. Прекрасно, чо.

– Прошу внимания, – громко произнесла я тем самым голосом, который не проигнорируешь. – Меня зовут Александра Игоревна Нагибко. С сегодняшнего дня я являюсь руководителем отдела. Уведомления об этом вы можете найти в корпоративной рассылке. Предлагаю в десять часов, – то есть примерно через час, – провести совещание. Мне нужно понять, какая сейчас ситуация с закрыванием тикетов в отделе.

И прошла в свой, бывший мишуринский, кабинет.

– Скрепка, подключайся к их личкам. Что там народ пишет?

Вообще, конечно, с точки зрения этики действие некрасивое. Я как-то привыкла за время существования в шкуре робота, лезть во всё, что мимо пролетает, но живым людям вроде бы так делать не полагается… Однако это всё ещё было вопросом выживания. А вдруг они узнали во мне Херакла-Асю? Фигура-то осталась та же, особенно если вспомнить юбку из мусорных пакетов.

Ну и вообще – а чего они общаются в рабочей программе? Я, кстати, долго не могла понять, почему местные не используют для переписки вижулик. В него-то начальство не залезет. Но Скрепыш мне пояснил: вижулики к рабочим кьюберам не подключались, а это значило, что никакой работы в них было не засунуть. При том, что у большинства экран вижулика разворачивался у всех на виду, тут уж не притворишься, что работаешь. А получить разрешение подключить личное устройство к корпоративным серверам простому офисному планктону не светило. То ли дело удаленщики или всякий разъездной народ. Этим компания выдавала разрешение. У Нагибко, например, было.

То же самое со всякими программами, которые не установлены экзотеховскими сисадминами. Поэтому многие и переписывались прям в рабочей программе. Кто поумней удалял переписку, правда, забывая, что её копия остаётся на сервере. Совсем продвинутые – запускали удаление и там. С отделом техподдержки вообще забавно вышло: они почему-то считали, что только они имеют возможность залезать в чужие переписки. Ну что сказать? Они ошибались.

Уже скоро мы со Скрепкой с интересом почитывали, как меня крыли. А крыли знатно. И выскочка я, и любовница чья-то, знать ничего не знаю, разве что кьюбер включать научилась. «Склад развалила, теперь к нам пришла». Про склад было обидно. Да он единственный во всей компании без нареканий работает!

Скрепыш: Смотри, как интересно: большинство считает тебя ставленицей Широуховой.

Я прокрутила выловленные им цитатки:

«Леопардша свою подружку деланную-переделанную нам впихнула»

«Эту куклу только такая же дура могла поставить? Сказать кому стыдно, кладовщица управляет айтишниками!»

– Ура!

Скрепыш: Чему ты радуешься?

– Так тому, что они робота во мне не распознали!

Скрепыш: Ах да, точно, у тебя же паника никак не выключится. Да не бесись ты, смотри лучше, они решили тебе палки в колёса ставить.

Я перестала прожигать взглядом дырку в Скрепке и вчиталась:

«Да чего вы переживаете? Мишура тоже ни хрена не понимал. А этой можно в уши лить любой бред, прокатит! И вообще можно же что-то такое наплести ей, что её же полной идиоткой и выставит. Тем более скоро демо-день».

Что ж, ребята, основную идею я поняла, но придется вас огорчить. Хотя... вы не останавливайтесь, не останавливайтесь. Будет за что увольнять.

Глава 1.3

Сотрудники стягивались в переговорку неохотно, постоянно оглядываясь, застревая на каждом этапе, медленно выдвигая стулья и вообще так, словно надеялись, что вот-вот та половина помещения, где сидела я, улетит в тартарары, а они, благоразумно задержавшиеся на входе, останутся в безопасности. Когда наконец все расселись, вокруг меня образовалась зона отчуждения даже без пустых стульев, потому что переговорка своими размерами не позволяла всему отделу сесть «подальше», и некоторым пришлось оттащить стулья к стене, чтобы спрятаться за спинами коллег.

Большинство я уже знала: Лёля, которая фигачила, как не в себя, и тушила все пожары, Возлович, который наоборот филонил по полдня и засчитывал себе чужие задачи, Иннокентий, который делал всё самое большое и трудоёмкое и молчал об этом. Потом Выгорелкин – на самом деле у него была какая-то обычная фамилия, но так он значился во всех мессенджерах, и это наводило на мысли. Ещё Горбушкин, которого Мишура назначил супервайзить Телегина. А вот самого Телегина не было так и не вышел из отпуска, качественно я его загазлайтила.

Прочих я знала хуже: фамилии-то видела в табличках, но напрямую дела с ними не имела. Что-то люди там ковыряли, какие-то задачки закрывали. К сожалению, я плохо понимала на айтишном, так что по табличке определить, над чем работает сотрудник, сама не могла. Скрепыш, конечно, пояснял, но тут была пара моментов: во-первых, он всё-таки искин и не застрахован от ошибок, особенно ошибок типа подменить точное на типичное. А во-вторых, он сам признавал, что сделан довольно давно. Меж тем, если где технологии и убегали вперёд, пока ты щёлкал клювом, так это как раз в айтишке. А я понятия не имела, как у Скрепки с обновлением баз. Он считал, что отлично, но хрен же его знает.

В любом случае, мне с этими людьми предстояло работать и неизвестно, как долго, а потому отношения надо было выстраивать с ними, а не с циферками в табличках. Да и странно будет, если я вместо того, чтобы спрашивать сотрудника о прогрессе, каким-то непостижимым шпионским способом буду всё знать сама. Рано или поздно они заподозрят слежку.

– Итак, коллеги, – заговорила я, разворачивая экран Мишуриного кьюбера на столе перед собой и одновременно транслируя его на стену у себя за головой. – Я вижу, что у отдела есть огромное количество незакрытых заявок, как старых, так и горящих. В чём причина, по которой эти задачи остались нерешёнными?

Ответом мне стало гробовое молчание. Впрочем, я и не ожидала иного, если учесть, какая среда формировала этих сотрудников. Выждав с полминуты, я отсортировала задачи по исполнителю и обратилась к тому, на ком их висело больше всего, то есть к Лёле.

– Дейсдарыня Агапова, вот у вас только на этой неделе восемнадцать просроченных. Скажите, вам не хватает ресурсов для их выполнения, компетенции или это задачи не уровня сотрудника техподдержки?

– Да где времени взять, чтобы их все делать? – Лёля тут же пошла в атаку. – И так жопу от стула не отрываю, а там всё одно и то же, только исправишь, они снова ломают, ну и пускай сидят с этим, если руки из жопы!

– Мгм, – я кивнула. – То есть к вам попадает множество жалоб на одну и ту же неисправность, верно я поняла? А с чем она связана? Сотрудники не обучены пользоваться или есть какая-то системная ошибка?

– Да я их сто раз просила не жать на кнопку подгрузки! Она не работает, там всё падает сразу и потом последние изменения не сохраняются. Все, каждый в отделе мне покивали, подтвердили, два дня проходит – снова здорово! Она им мёдом назамана, что ли, я не знаю?!

Я поняла, что это заседание будет долгим. В своей прошлой жизни я никогда не возглавляла ни техподдержки, ни разработки, да и вообще работала в основном с клиентами и их потребностями в конфигурации программы учёта. Но программу учёта разрабатывали в соседнем отделе, а начальница этого отдела была моей лучшей подругой, так что я каждую пятницу в подробностях выслушивала, кто и в чём накосячил, как теперь это исправлять, какие идиоты пользователи и куда пошло начальство со своими ценными идеями. Так что по крайней мере общие закономерности в работе такого отдела я себе представляла.

– А в чём именно проблема с кнопкой? Нельзя её починить, чтобы всего этого не происходило?

Лёля втянула голову в плечи и нахохлилась. Мне даже показалось, что попугайские крылья на её спине встопорщились, обороняя хозяйку.

– Да хрен его знает, как его чинить, я пыталась, ничего не поняла.

– Мгм, – я покивала. – А вы просили помощи у старших коллег?

Лёля уставилась на меня незамутнённым взглядом.

– В смысле? Это у кого?

Я с трудом сдержалась, чтобы не постучаться лбом об стол. Вместо этого нашла взглядом Иннокентия, который, судя по рассеянному взгляду, пребывал в каком-то своём мире.

– Дейсдарь Валов, вы понимаете, о какой кнопке идёт речь?

Он встрепенулся и принялся нашаривать взглядом на экране подсказку. Горбушкин сжалился и шёпотом пересказал ему суть проблемы.

– А, это где данные по поставщику подгружаются? – осознал Валов. – Так я это в новой версии чинил уже, там надо две переменных развести…

– Новая версия – это вы имеете в виду версии базы, которую вы разрабатывали при прежнем начальнике отдела, так? – прервала его я. До переменных мне дела не было.

– Ну да.

– Насколько мне известно, вашу новую версию накатили только в каком-то одном отделе, и не в том, в котором уже стояла старая, так?

Валов кивнул.

– Там на старую новую просто так не накатишь, – вставил Горбушкин, почуявший приближение люлей. – Там надо для закупок всё с нуля переделывать.

Это я знала и гнула не туда, хотя этот вопрос тоже собиралась поднять, но позже.

– А отчего же эту ошибку не исправили в старой версии, если уж новую поверх неё не поставить?

Валов посмотрел на меня взглядом обиженного ребёнка.

– А я не знал, что надо. Меня никто не просил.

Это будет очень, очень долгое заседание.

Глава 2.1

Спустя ещё час совещания я поняла, что мы завязли. Информацию из сотрудников приходилось тянуть клещами, при этом они постоянно отпирались, переводили стрелки и вообще старались выдать как можно меньше фактов. Я прекрасно понимала, почему: Мишуре было всё равно, с какими проблемами кто столкнулся, его интересовало только, на кого повесить вину за это. И желательно так, чтобы не конфликтовать ни с кем вне отдела.

Про меня же они ничего не знали, кроме того, что я пришла из ниоткуда, и моих внешних данных. А сложив эти два и два, неизменно приходили к выводу, что я на подсосе у кого-то из топов, и фиг же его знает, сколько я этому топу выбалтываю о ситуации на работе.

При помощи Скрепки понять мне пока что удалось следующее: по задумке, задачи, которые приходили в отдел, оказывались в доступе у всех сотрудников. Предполагалось, что сотрудники добросовестно их просмотрят, наберут себе тех, с которыми могут справиться, порешают их и сдадут обратно, поставив об этом галочку в специальной программе для отслеживания работы по задачам. В ней же можно было призвать на помощь более опытного коллегу простым добавлением пользователя на свой тикет, а то и перекинуть задачу кому-то другому целиком после согласования.

Проблема с этой программой заключалась в том, что она была уж очень прозрачная. И Мишура, чтоб его на станок намотало, использовал её, чтобы конопатить подчинённым мозги. Например, разбирает человек сложную проблему, а ему каждые полчаса прилетает сообщение:

Вы отстаёте от графика. В какие сроки тикет будет закрыт?

Это уже неприлично долго. С нас снимут премию, если тикет не будет закрыт немедленно.

И так далее.

А там, скажем, на другом конце жалобщик перестал отвечать на вопросы.

Понятное дело, технически подкованные ребята быстро сообразили и написали скрипт, который усреднял время выполнения всех задач и автоматически их прокликивал в программе с задержкой в полсуток, при этом ещё и сбивая номера тикетов, чтобы Мишура не мог их найти и увидеть реальный прогресс. Но в итоге коммуникация в команде просто умерла. Потому что чаты просматриваются кем попало, просто так с соседом под бдительным взглядом Мишуры не поговоришь, а в вижулик нельзя скопировать ничего с кьюбера.

В результате к нынешнему моменту исходно логичная система распределения задач выродилась в нечто аморфное. Первыми на линии обороны стояли Лёля и Выгорелкин. Они гребли лопатой вообще всё, что прилетало, особенно ультрасрочное, по таймеру ровно двадцать пять минут рвали жопу, чтобы это порешать, а если не получалось, сваливали в бэклог, где оно по большей части медленно кисло и протухало.

Время от времени туда наведывались другие сотрудники, например, Валов, который наковыривал себе самое развесистое и неделю его рассматривал с разных сторон, пока не находил гениальное решение. Пару раз в месяц – как раз перед подсчётом рейтингов – врывался Возлович, одним пальцем за секунду исправлял кучку простых задач, потом накидывал себе ещё с Лёли и Выгорелкина, а иногда и с Валова, и это помечал выполненным. При этом ребята не только теряли часть рейтинга за закрытые задачи, они ещё и получали по шапке за просроченные, ведь Возлович нечасто заходил проставить галки.

Остальные паслись на этом поле с переменной активностью. Кто-то брал задачу и уходил в загул. Кто-то потихоньку планомерно выковыривал те задачи, которые помогали ему развиваться, и игнорировал другие. Кто-то убивался в ноль, штурмуя крепость восьмидесятого левела, когда сам был на втором…

– Значит так, – решила я. – Во-первых, Агапова и Выгорелкин больше не будут обрабатывать новоприлетевшие задачи. Вы, ребята, внесли неоценимый вклад в работу отдела и нуждаетесь в отдыхе.

Лица всех сотрудников вытянулись, даже у Возловича, который почуял перекрытие доступа к кормушке.

– Вы нас увольняете?! – взвизгнула Лёля.

Я усмехнулась.

– Конечно, нет. Просто с вас хватит работать в авральном режиме. Идите в бэклог и спокойненько, неспеша там разбирайтесь. Для начала рассортируйте задачи на те, которые теперь, набравшись опыта, вы уже можете выполнить; те, которые требуют большей квалификации; и те, которые выполнить нельзя в принципе. Отчёт об этом я хочу увидеть в пятницу. Это реально?

Глаза у обоих вытянулись на стебельках.

– К пятнице?!

Я поджала губы. Конечно, хорошо бы на следующей неделе уже начать что-то решать с бэклогом, но если это займёт больше времени…

Тут Выгорелкин дёрнулся, как будто пнул Лёлю под столом. Она тоже вздрогнула, оба переглянулись и сели прямее.

– К пятнице постараемся, – важно произнёс Выгорелкин.

Я поняла, что они были готовы всё сделать к среде, но в последний момент догадались не признаваться. Что ж, пусть. У меня всё равно вряд ли будет время изучать их отчёт раньше выходных. Надо понять, что с новыми тикетами и откуда они берутся. Если их много однотипных, то найти корневые причины и либо исправить, либо обучить персонал, либо…

И тут меня осенила страшная мысль.

– Скрепка… А KPI отдела за что начисляется?

Скрепыш: За количество закрытых тикетов в месяц.

– Большое или малое количество?

Скрепыш: Большое , конечно, зачем малое?

Понятно, зачем – затем, чтобы техподдержка не плодила ошибки только для того, чтобы зарабатывать на их исправлении. Я таки залепила себе ладонью в лицо, отчего сотрудники состроили рожи мне и друг другу, намекая на мою неадекватность.

– Остальные, слушай мою команду! Берём самые тупые типовые задачи, которые прилетают каждый день и составляем график дежурств. Наша задача – налузгать семечек на премию, которую поделим на всех. Доступно?

Взгляды сотрудников повеселели.

– А это, а можно мне двойную норму дежурств? – вылез кто-то с заднего ряда.

Вот так-то лучше!

Глава 2.2

Дальше совещание пошло конструктивнее. Мы быстро составили график дежурств и раскидали первоочередные задачи. Однако я прекрасно понимала, что это лишь крошечная часть того мусорного монстра, которого мне предстояло уничтожить. Да и доверие команды я пока не завоевала, хотя взгляды многих уже потеплели. Многих, но не всех. Тот же Возлович смотрел презрительно и зло одновременно. Надо, кстати, разобраться, как конкретно этому индивидууму начисляют премию. Похоже, там не всё так просто. Но это потом. Сейчас я решила дать подчинённым переварить услышанное и отправилась в бухгалтерию.

Вообще этот отдел всегда внушал мне вполне оправданные опасения. Я мутных финансовых схем видала! Вернее, настраивала под них программы. Вот уж где приходилось вертеться. Но даже и без оных каждая бухгалтерия представляла собой что-то уникальное, где очень многое делалось каким-то своим особым способом. С учётом манеры ведения дел в «ЭкзоТехе» меня вообще могло ждать что угодно.

Сейчас я успокаивала себя тем, что мне не надо в этом разбираться, а только что-то там подписать. Странно, а когда повышали в должности на складе, не вызывали. И когда карточку меняла – тоже. Но... это же ЭкзоТех. Надо сделать такой мем, и будет универсальный ответ на вопросы типа «Почему так?»

В этих размышлениях я добралась до нужного этажа и даже двери со скромной табличкой. Вздохнула по старой привычке и попыталась войти. Но... это же Экзотех. Дверь оказалась закрыта. Пошарив взглядом по стенам, я обнаружила небольшую черную коробочку на уровне моей талии. Хм... ну ладно. Я тыкнула в кнопочку на устройстве и тут же словила приступ ностальгии. Звук почти полностью повторял те гудки и шуршания, какие издавали самые первые модемы.

Пока я лыбилась в пустоту, с той стороны ответили:

– Вас приветствует отдел, который сводит дебет с кредитом. – Голос звучал приятно, но явно был изменён программой. – Вы уверены, что хотите оторвать нас от этого занятия?

Я опешила. Интересно, это угроза или юмор?

– Добрый день! Не то чтобы хочу, но меня пригласили. – Подумала и уточнила: – Для подписания каких-то документов.

– Фамилия, имя, отчество?

– Александра Игоревна Нагибко.

– Дата рождения?

Я чуть не назвала настоящую и с ужасом поняла, что не помню, когда родилась Нагибко. Хорошо, хоть Скрепыш быстро сориентировался и вывел на внутренний экран цифры.

– Должность?

Интересно, а тут что называть: склад или техподдержку? Я решила все-таки, что второе.

– Пин-код от карты?

– Вы издеваетесь, да? – наконец сообразила я.

– Немного, – не стала спорить моя собеседница и наконец-то открыла мне дверь.

После такого приёма я заходила, ожидая подвоха. И он был, но поняла я это не сразу.

Сотрудницы, сидящие ближе всего ко входу, на меня никакого внимания не обращали. Своего ресепшна здесь не наблюдалось. А куда идти-то? Пришлось спрашивать у одной из этих барышень. Мне молча тыкнули в проход, по обе стороны которого стояли столы. За ними сидели женщины разного возраста и увлечённо работали. Или по крайней мере изображали бурную деятельность.

– До конца, – бросила барышня, которую я спрашивала, и всем своим видом дала понять, что аудиенция закончена.

Не сказать, что маршрут стал понятен, но что делать? Я пошла. И вот тут и обнаружился ожидаемый подвох: каждая из сотрудниц, мимо которой я проходила, поднимала на меня взгляд и смотрела, не отрываясь. Ничего не говорила, но глаз не отводила, пока я не попадала под прицел следующей дамочки. Будь у меня человеческое тело, я бы уже передёрнулась вся: полное ощущение, что входишь в логово упырей. Или змей. Вот сто пудов они это делают специально! Но даже понимая это, я чувствовала себя овцой, идущей на заклание.

Однако могу собой гордиться: шла я ровным шагом, держа лицо «дружелюбным и спокойным», как называлось это выражение в программе. Я же его обозначала «морда кирпичом». Вот с такой и дошла до конца прохода. Женщина за последним столом на меня, наоборот, не смотрела. И когда я поздоровалась, представилась и сказала, что меня вызвали. Та, не глядя, тыкнула себе за спину и бурнула:

– Дальше.

Дело в том, что коридор между столами заворачивал влево и, похоже, там где-то тоже изгибался. Захотелось застонать. Словно сквозь строй прогоняют!

Оставалось только идти и делать невозмутимый вид. Потом я представила, как всем им ставлю мишуринские программы, и улыбка стала кровожадной. Возможно, даже слишком, ибо некоторые бухгалтерши отводили взгляд очень быстро. Ха!

Проход действительно ещё пару раз вильнул, и в конце его обнаружился... ресепшн! Почему? Ну почему?!

Кажется, я знаю ответ, блин!

Женщина за стойкой поздоровалась и окинула меня долгим взглядом.

дейсдарыня Коноплёва, бухгалтер, д.п.ж

Интересно, что такое д.п.ж.?

– Александра Игоревна, вы так часто меняетесь, что я не успеваю запоминать ваши лица. Это последний вариант или не стоит беспокоить фотографа для ваших снимков на сайт?

– Пока я решила остановиться на этом варианте, – хлопнула я ресницами, вспоминая, что на портале действительно висели фото начальников отдела. – В письме говорилось про какие-то документы.

– Разумеется. Вы и должности меняете, только успевай!

Тут я от души улыбнулась.

– Да, карьера идёт в гору. Вот подумываю, не внедрить ли разработки моего предшественника и у вас, – проговорила я с отчетливой угрозой, сделала паузу и добавила: – Или вы и так работаете хорошо?

Лицо Коноплёвой дёрнулось, но намёк она поняла и шлёпнула передо мной пачку каких-то бумаг и протянула ручку.

– Расписывайтесь, Александра Игоревна. Чем меньше техподдержку здесь видят, тем лучше.

Я взяла ручку и удивлённо посмотрела на неё, а потом на документы. Серьёзно? Прям вот бумажные? Даже пощупала верхний. Не пластик, не какой-то еще материал, а прям бумага? И ручка, ручка шариковая! Прям орать захотелось. Бюрократия, родненькая, выжила! Всё изменилось, она осталась! А говорили, ничто не вечно... Сто пятьдесят лет прошло, а она живее всех живых!

Я взяла первый лист, якобы, чтобы прочитать, но больше, чтобы пощупать.

Скрепыш: Да подписывай уже! Я все прочитал. Стандартные доки. Буду каждый читать. Если что, скажу.

Но я всё-таки и сама всё изучила и таки подписала. В стопке оказались документы и на должность руководителя склада.

– Смартвижен будете брать? – буркнула Коноплёва, забирая бумаги и подсовывая какой-то журнал с линованными страницами. Вид у него был... как у ровесника моего мозга!

– Смартвижен? – не поняла я, пытаясь сообразить, за что расписываюсь.

– Корпоративный.

У Нагибко вижулик был какой-то навороченный, точно помню. Кстати, получше, чем у Валетова. У меня же никакого не было, что меня сильно демаскировало. Спасало то, что они иногда бывали совсем незаметными: волосами прикрыл, и не видно. Смартвижен стоял у меня в планах, но приличные стоили дорого, и меня душила жаба. Корпоративный стал бы выходом. А Нагибко, получается, отказалась. Или ей не предлагали.

– А давайте. Как техподдержка, я должна понимать, с чем сталкиваются остальные сотрудники.

– С дер... с древними аппаратами, – Коноплёва шлепнула передо мной еще парочку бумаг. – Заявка на получение. Подпишите.

Я так и сделала.

Бухгалтер д.п.ж. неодобрительно посмотрела на бумагу, потом на меня и выдала очередное наставление:

– Получите самостоятельно на складе два. Надеюсь, у главы техподдержки хватит умений настроить корпоративное устройство. Если не справитесь, обратитесь к своим подчиненным. Уверена, они вам помогут, – произнесено это было так, что я поняла: ни фига не помогут, как, похоже, уже не помогли бухгалтерии.

– Мишура закупал? – догадалась я.

– Больше некому, – скривилась Коноплёва. – Мы вас больше не задерживаем, Александра Игоревна, и надеемся видеть ваш отдел здесь как можно реже.

– Рада, что у вас так мало технических сложностей, – сияюще улыбнулась я и поспешила убраться из бухгалтерии.

В этот раз мои мысли занимали не её сотрудники, а вопрос: «А что за склад два?»

– Скрепка, а наш склад имеет номер?

Скрепыш: Да. Склад номер 3.

Хм... А где же склады один и два, и почему я о них ничего не знаю?