Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Ло 2

Прогресс просто огромен. Носитель, наконец-то, осознал, насколько я полезен для него и теперь будет доверять мне решение важных задач. Более того, он практически признал моё главенство. Мальчишка даже толком не пытался оспаривать предложенную мной тактику по выходу из проблемы с Яковом. Да что там тактика. Китар безропотно позволил мне съесть дары бездны, хотя и видит до сих пор в семенах лишь золото. Моё влияние на мальчишку теперь будет только расти. Если я смогу не допускать ошибок, очень скоро все значимые действия будут происходить исключительно под моим контролем тела носителя.

Вот и сейчас из Бездны будет выходить не мальчишка, а я. Китар согласился, что возвращение в школу нужно доверить мне, как и первый разговор с Яковом, который обязан состояться до завтрака. Потом поднявшийся из-за исчезновения Патара шум усложнит эту задачу и, что хуже – даст Зимородову повод досрочно покинуть храм.

Все знают, что Патар, которого Яков морально подавлял и унижал все эти месяцы, ненавидит своего «хозяина», хоть и ужасно боится. Теперь, с даром Бездны – а дар из настолько сложной норы наверняка должен быть очень сильным – он может попробовать отомстить. Ведь только отчаяние могло загнать Патара в чёрный портал. Человек в таком состоянии готов на всё. Зимородова поймут.

Я шагаю к норе. Лишь бы только не выкинуло на лёд. В проливе он ещё держится, но уже сделался слишком тонким, чтобы спокойно ходить по нему, не боясь провалиться. По логике не должно – из Бездны всегда выходишь в безопасное место. Впрочем, всё относительно. Внутренний двор замка ярла – тоже вполне безопасное место, но мне оно мало подходит. Про то, чтобы очутиться внутри какого-нибудь здания даже думать не хочется. Элемент удачи сейчас очень весом. Жаль из норы нельзя сначала выглянуть и осмотреться. Перенос осуществляется только при полном пересечении объектом плоскости портала. Но я готов ко всему. Прыгаю.

Берег моря. Я стою у обрыва, и самого пролива из-за продолжающей мести снегом вьюги не видно, но мне это место знакомо. Мы за храмом Единого. В мою спину сейчас смотрит своими каменными глазами вечно юный Бессмертный. Повезло! Мы на территории школы! Сложности с тайным проникновением обратно за стены отменяются. И ведь Яков сейчас находится всего в паре сотен метров от нас.

Но бежать к нему вдоль края кручи нет смысла. Он не будет там стоять с открытым ртом и нас ждать. Бросаюсь наперехват. До спального корпуса, что отсюда, что от места, где висела нора, расстояние примерно одинаковое. И пусть до крыла годников Якову немного ближе, чем мне, я точно опережу его. Какое-то время он наверняка потратит на переваривание того факта, что испытание пройдено и на внутренние метания.

Темно, пусто, снежно. Несусь, не боясь быть замеченным. Те два фонаря, что едва разгоняют ночь возле входа в учебный и административный корпуса, желтеют тусклыми огоньками в стороне от моего маршрута. Вот и нужное здание. Основание задней стены скрыто мраком, но, подбежав ближе, у меня получается рассмотреть наметённый под ней длинный сугроб.

Вот и нужное место. Под окном туалета годников ещё можно заметить не до конца сглаженную вьюгой выемку в снеге, куда спрыгивал Яков. Метром левее под кладкой глубина сугроба уже выше колена. Прыгаю с короткого разбега туда и спиной вниз ложусь в снег. Аккуратно закапываюсь, так, чтобы открытыми остались только глаза. Теперь меня ближе, чем с пары шагов не заметить.

И вовремя. В заснеженной темени проступают очертания бегущего человека. Яков понял, что сейчас для него безопаснее всего будет вернуться в комнату. Всё, как я и предполагал. Малолетнему убийце сейчас не до внимательного разглядывания сугробов. Его гонит страх.

Рукавицы уже в карманах. Едва не наступив на меня, Яков сходу лезет на стену. Старая кладка с широкими щелями даже в снег и мороз для подъёма немногим сложнее, чем лестница. Но, это если тебе никто не мешает.

Вылетев тетеревом из сугроба, я прыгаю Зимородову на спину. Усиленные переброшенными к нужным мышцам узлами пальцы впиваются в особые точки на шее мальчишки, и Яков, выгнувшись дугой, валится вниз. Он в сознании и лишь обездвижен нахлынувшей болью.

Эту тайную технику защемления нервов я постиг на одной из далёких планет, где познание возможностей тела местные монахи возвели в настоящий культ. Если бы я хотел убить свою жертву, я бы выбрал для атаки, как и в случае с Леором, глаза, или попросту сломал Якову шею – сейчас сил мне на это уже хватает вполне – но мы же хотим всего лишь поговорить.

– Сейчас я уберу боль, и ты будешь меня внимательно слушать, – рычу я в ухо подмятому под себя мальчишке. – Очень внимательно слушать. Иначе сначала вернётся боль, а потом ты умрёшь. Услышал меня?

Слегка ослабляю давление, чтобы вернуть жертве дар речи.

– Ты! Ты! Ты… – в ужасе пыхтит Зимородов.

Я жму снова сильнее. Тело Якова вновь сводит судорогами.

– Ты услышал, но не понял, – нарочито медленно шепчу я. – Я сказал: слушать, а не мычать. Сейчас дам тебе сделать вторую попытку.

Отпускаю немного.

– Не убивай! – скулит Яков.

– Молчать!

– Я! Я…

Дошло, наконец. Он заткнулся. Лежит и трясётся от боли и ужаса, не пытаясь вырваться. Впрочем, шансов на последнее у него нет. Мои пальцы по-прежнему под воротником у мальчишки упираются в нужные точки.

– Ты допустил ошибку, глупец, – начал я страшным голосом. – Безопаснее для тебя было бы мстить Виону, а не мне. Ты себе даже не представляешь, с кем ты связался. Думаешь, я проигрывал тебе раз за разом потому, что не мог тебя победить? Ха! Да мне прикончить тебя – дело пары секунд. Голыми руками прикончить. Это ведь не первое моё испытание, Яша. И даже не второе. Это ведь не я помогал Вепрю убивать хозяина леса, а он мне. Я не хотел раскрывать себя, но ты меня вынудил. И это стало твоей главной ошибкой.

Я замолчал. Указательные пальцы продолжают давить на болевые точки, большие синхронно поглаживают кожу на шее мальчишки.

– Не меряй всех одним троеростом, Яша, – снова полился в его уши мой шёпот. – Доли триады – никчёмная пыль. По-настоящему сильным тебя делает дар. И теперь у меня есть ещё один. Очень полезный… Я бы даже сказал – невероятно полезный. Скажи, Яша, ты хочешь жить?

– Да, да, – мгновенно ожил мальчишка. – Я всё забуду! Я никогда больше…

– Одно не то слово – и ты труп, – перебил его я. – Один упавший волосок с головы кого-то из моих близких – и трупов в роду Зимородовых появится куда больше одного. Если с моими что-то случится, мне сразу доложат. Проверенные люди приглядывают. Сегодняшний наш разговор состоялся бы раньше, но пустые угрозы меня не пугали, а драться с тобой было весело. Кто принёс тебе кольцо? Твои родичи знают про это?

И ведь Якова сейчас страх терзает куда сильнее, чем боль. Так дрожит, что никакому морозу не добиться такой тряски от тела. То, что я его в один миг уложил лицом в снег – это только половина причины. Куда больший ужас в него вселяет мой неведомый дар и сам факт того, что Китар смог пройти испытание, погубившее столько народа.

– Мои не знают. Клянусь! – простонал Яков. – Перстень служка мой личный добыл. У меня кое с кем из старшин Босоногих есть связи. Те на Жмыха из гильдии убийц выход имеют. Всё своё золото пришлось выгрести, да ещё и в долг взять. В роде даже никто не знает. Клянусь!

Не похоже, что врёт. И это меняет всё дело. Раз вся эта операция по устранению обидчика Якова – дело рук самого мальчишки, мести со стороны влиятельного купеческого клана можно не бояться. Как можно и не бояться огласки происходящего сейчас разговора. Юнец недостаточно глуп и достаточно труслив, чтобы, наплевав на риск, попытаться повторно прикончить Китара, а привлечь к решению проблемы семью для него значит – расписаться в собственной слабости. Тем более, что про сегодняшний его позор никто, кроме Китара не знает. Такую обиду страх поможет Якову проглотить.

– Везучая ты мразь, Яша, – окончательно убрал я давление с болевых точек, как бы давая понять, что его клятва принята. – Сам бы я ещё долго решался с этой норой. Знал бы заранее, какой дар там ждёт… Считай, помог мне. И за Патара спасибо. Эта свинья от меня в школе спряталась. Когда бы ещё до него руки дошли. Вставай. Будешь жить.

Я поднялся на ноги и рывком за воротник помог встать мальчишке.

– Мне на тебя плевать, Яша, – продолжил я уже, глядя в его полные страха глаза. – Забудь про меня и про свои детские обиды и живи дальше, как ни в чём не бывало. Если потянет на глупости, трижды подумай – надо ли оно тебе. Ты ошибся – со всеми бывает. Но вторая ошибка для тебя станет последней. Это понятно?

– Понятно, – проблеял некогда гордый и грозный сын могучего рода, тряся головой.

Он, кажется, до сих пор не может поверить, что его отпускают.

– Свободен.

Я отвернулся от Якова и зашагал к противоположному крылу здания. Дело сделано. Осталось узнать у Китара про дар, и можно возвращаться обратно в комнату. Пугаю мальчишку полученными от Бездны способностями, а вдруг там опять нечто малополезное? Едва ли, конечно, но вдруг. На занятиях нам рассказывали, что прошедший испытание по выходу из норы каким-то шестым чувством мгновенно узнаёт о своём вновь приобретённом умении. Как гахар, когда он сразу же бросился на зубана со своим «выключателем».

– Мести Якова можно больше не бояться. По крайней мере, в ближайшее время, – произнёс я вслух, зная, что носитель меня прекрасно слышит. – Что там с нашим новым даром, Китар?

И вот ноги мальчишки уже топчут снег, повинуясь воле носителя. Молодец Китар – не лез с вопросами и советами, дал мне сделать дело. Теперь и в дальнейшем безропотно будет уступать место у руля мне, когда того потребует ситуация. В идеале бы и вообще сидел зрителем, как я прежде, до самого конца поисков его сестры. То есть до своего собственного конца, так как я очень сомневаюсь, что похищенная давным-давно девчонка жива. Но вера – тот мотиватор, что позволяет нам двигаться дальше, и разубеждать Китара я не собираюсь.

– Что с даром не знаю. А ты точно уверен, что Яшка теперь успокоится? Что ты с ним сделал? Он трясся, словно его огнём жгут.

– Болевые точки, – пояснил я, снова вернувшись к рулю. – Что значит – не знаю? Какой у нас дар?

– Без понятия. Оно в прошлый раз само как-то получилось. В смысле, с годами. Когда на занятиях про дары Бездны рассказывали – ну, что узнают люди сразу – я сильно удивился. Со мною не так было.

Звёзды! Опять всё не как у людей. Наверное, виной тому моё присутствие в теле носителя. Гахар, вон, подавил своего – и проблем нет. Мне жалко Китара, но скорее бы он уже исчез, растворившись сознанием в моём «я», как это было с его предшественниками. Мало было получить дар. Теперь ещё надо его распознать.

Дно вселенной!

Глава вторая – Не даром единым

– Вот на кого бы последним подумал, так это на Патю, – откинувшись на подушку, задумчиво произнёс Раст. – Стольких охотников нора сожрала, а этот тюфяк её взял и закрыл. Бред какой-то. Не верю.

– А тут, хоть верь, хоть не верь, – пожал плечами Микита. – Пати нет, норы нет. Куда бы он ещё делся? Даже мастер Зодас признал, что скорее всего так и было. Из школы бы он не убёг незамеченным. Да и совпадение с пропажей норы больно странное. Я, вот, верю. Вдруг там в Бездне загадка какая была, что именно для Пати простой оказалась. Бывает такое. Скажи, Лео.

В отличии от нас, варщик, придя из купальни, куда мы первым делом отправились после ужина, прежде чем плюхнуться на кровать, сначала аккуратно разложил вещи и сейчас подливал масло в лампу.

– Бывает по-всякому, – откинул Леонард покрывало и тоже полез укладываться. – Я слышал историю про одного везунчика, которому в Бездне выпало мелодии на слух повторять нота в ноту. А он как раз музыкантом был. Может, Пати и повезло нарваться на что-то, в чём только он и силён. Удача, она такая – не угадаешь к кому и когда повернётся. Кит, а ты чего думаешь? Мог бы Патя в нору вот так сунуться с бухты-барахты?

И будто Лео моих мыслей на сей счёт не знает. Весь день только и делаем, что тему пропажи норы и Патара перетираем по кругу. И не одни мы. Вся школа только о том и шепчется. На ужине Отец-настоятель даже выступил с речью о неисповедимости замыслов Единого, связывая исчезновение Патара с закрытием норы. Мол, странно не то, что прошёл испытание, а то, что в Храм возвращаться не хочет. С утра уже ищут по Граду пропавшего, но пока не нашли. Других, объясняющих случившееся версий у храмовников всё равно нет.

– С нашим Яшкой не то, что в нору сиганёшь, а и просто с обрыва вниз бросишься, – пробурчал я. – Довёл Патю до белого каления. Небось после того, как я ему навалял, ещё пуще на своём ручном зверьке злость срывать начал.

– Вот в это я охотно поверю, – оживился Раст. – Вы рожу Зимородова видели? Какой-то он сегодня притрушенный. Ни шуточек от него, ни улыбочек его мерзких. В трапезной ходил мордой в пол и молчал. Сам на себя не похож.

– Ага, ага, – закивал Мики. – Вину за собой чует. Перегнул, видать, с Патей.

– Какая вина? – фыркнул Раст. – Он просто обосрался. Боится, что теперь Патя с даром вернётся и всё ему припомнит.

– Едва ли вернётся, – покачал торчащей из-под одеяла головой Лео. – Хотел бы, уже бы вернулся.

– Я тоже так думаю, – согласился я. – В школе-то как отомстишь? Это летом уже надо, когда годники свалят отсюда.

– Подождите! – резко сел Раст. – А что, если Патю на пролив выбросило? А лёд-то весенний уже. Снегом слабые места припорошены. На трещину какую наступил – и того, провалился. Лежит сейчас на дне, рыбок кормит.

– Да не, – не поверил Лео. – Едва ли. Скорее Пати уже и в городе нет. По фермам, деревням его никто искать не будет специально. До нашего выпуска не увидим мы уже его точно. А жаль. С удовольствием бы послушал про испытание, что там было.

– И про дар, что ему достался, – добавил Микита. – Ох и могучий там небось дар… Из такой-то норы.

И снова ножом по живому. Весь день ведь хожу прислушиваюсь к себе, пытаюсь тот дар распознать как-нибудь. Не выходит пока. Чего-то получил от Бездны, а чего не знаю. Обидно.

Но утешает хоть то, что про Якова бес не ошибся, похоже. Совместных занятий сегодня у нас с их отрядом нет, но в трапезной уже трижды встречались. Косится на меня, но стоит голову в его сторону повернуть, сразу же взгляд отводит. Видать, получилось запугать. Те несколько дней, что остались до моего выпуска, строить против меня козни не рискнет точно, а, если повезёт, то и вовсе предпочтёт про свои обиды забыть. Он ведь, хоть и наглый, а трус.

Прикончить бы его, да нельзя. Хоть и чешутся руки свернуть ему шею, а проблем у меня сейчас и так выше крыши. Не о мести надо думать, а о том, как побыстрее с Муна удрать. Скорее бы уже эта дурацкая учёба закончилась.

* * *

Под ногами остатки почти высохших луж. Солнце жарит сегодня совсем по-весеннему. И не верится, что недавно город заметала та памятная ночная вьюга. Того и гляди, зелень отовсюду полезет. Не удивительно, что лёд в проливе ещё позавчера полностью вскрылся, и вчера на Большую землю сбегал первый в этом году паром.

Туда-то отвёз он охотников – самые нетерпеливые отправились за «подснежниками». Выходящий из спячки зверь слаб, и многие не прочь подождать, раньше срока занимая удобные для охоты места. А вот обратно на остров паром, говорят, доставил просто кучу торгового люда с товарами. Отец Леонарда, встречающий сына у школы, сказал, что едва всех желающих взяли на борт – столько народу скопилось. На перепутье оно всегда так. Санный путь зимой лёгок, вот и набиваются в форт все, кто приехал под тающий лёд, когда своим ходом пролив пересекать уже страшно, а по воде ещё рано.

Свобода… Иду и на радостях тихо насвистываю весеннюю припевку про тающий снег. Не скажу, что учился я зря – всё ж теперь, и читать, писать умею, и с со счётом ещё больше дружу, и другого полезного всякого кучу узнал, и с оружием нынче чуток управляюсь получше, и друзей обрёл новых, а всё равно в целом мукой та школа была. Второй раз не пошёл бы. Да и не светит теперь.

Лео с батей сразу на повозке уехал, Лымарь с Растом свернули три перекрёстка назад, а с Микитой мы распрощались пару минут всего как. Мой дом дальше всего от храма, на другом конце города. Но прогулка приятная.

Зайти что ли, бумагу свою сразу подправить? Долей-то у меня теперь сильно поболе, чем написано там. Хотя… Вдруг на Фате не принято троерост свой показывать? А вдруг принято? Да и до Фата того ещё пилить и пилить. Лучше сделаю.

До ворот невелик крюк – там бесплатно мне числа поправят. Зашёл, очередь на десяток минут отстоял. Теперь моей бумагой можно смело людей пугать. Пятьдесят пять долей крепи, шестьдесят две силы, а в ловкости, так и вовсе, за сотню перевалил – сто шесть там долей у меня. Кто бы сказал год назад, что возвышусь так сильно, никогда не поверил бы. Богатырь настоящий. И одарённый к тому же. Ещё бы свой новый дар пробудить как-нибудь…

Вот уже и моя Ткацкая улица. Кроме младших все сейчас на работе, но Лина всяко должна воротившемуся домой мужику стол накрыть. Знает, что сегодня мой выпуск. Завтрак был давно, а обедом накормить учеников на дорожку в школе почему-то не захотели. Ну и ладно – достала уже их казённая жрачка. Вейкиных щей навернуть бы сейчас…

Так… Кого-то сейчас наругаю. Наружная дверь не заперта. Разулся в прихожке, шапку с курткой на крюк. Пахнет вкусно из горницы. Напекли мне чего-то.

– А вот и братишка ваш, – толкнув дверь, шагаю я внутрь.

И тут же, сбитый с ног, лечу на пол.

– Бросай нож! А то шею сопле сверну!

Дверь, через которую я только что вошёл, уже захлопнута. Её закрывает собой здоровяк с длинным кинжалом в руке. Ещё двое вооружённых мужиков стерегут окна и выход во двор. Видно, прятались за накрытом длинной скатёркой столом. Четвёртый у лестницы держит Зуйку и Важика. Пятый, тот, что орёт, зажал шею Фоки рукой, а в другой сжимает короткий и узкий меч. Этот у печки. Судя по богатой одежде – хотя остальные тоже далеко не оборванцы – этот у них за главного.

– Хорошо, хорошо, – роняю я на пол нож, который успел прежде выхватить в кувырке из ножен на поясе. – Отпустите малых. Дети здесь ни причём.

– Понял? Да? – скалится главарь, напоминающий мне лицом… – Думал, Яшка мой тебя испугается? Одарённый он… Тьфу! Смерд убогий! Зимородовых пугать… Отродясь среди нас трусов не было!

– Раз не трусы, детей отпусти, – перебил я не то Яшкиного отца, не то брата.

– Да кому эти щенки безродные нужны! – фыркнул Зимородов страший. – Пшла отсюда, сопля! – отпихнул он заплаканную Фоку, когда в моё плечо вцепилась лапа шагнувшего ко мне здоровяка. – Дорох, запри их в сарае.

Державший Важика и Зуйку мужик, кивнул и потащил заревевших малых к выходу во двор. Видать, когда я входил, они им рты зажимали. Заметили из окна загодя и подготовились к встрече. Давайте, давайте – уводите детей. Кабы не боялся за них, уже давно бы выпустил беса. Ло вас живо уделает.

– Чего повеселел, крысёныш? – медленно двинулся ко мне Зимородов, поигрывая своим тощим мечом. – На дар свой надеешься? Или даже дары, если не соврал Яшке. Так зря. Среди нас совершенно случайно затесался душитель. Не ожидал, да?

Налётчики дружно загоготали. Хитёр Яшкин батя. Или всё-таки брат? Ещё одна сильная лапа вцепилась в моё второе плечо. Держат крепко – едва ли сам вырвусь.

– Отец бы тебе язык выдрал и в сраку засунул, я же просто прикончу – я добрый.

Яшкин брат – теперь у меня в этом не осталось сомнений – направил на меня свой клинок. Ну, что он там возится?! В смысле, не этот урод, а который малых в дверь сарая запихивает. Мне всё видно через окно – занавески распахнуты.

– Деньги есть! Много денег! Откуплюсь! Пощади!

Ужас даже не нужно придумывать. Не успеть могу беса выпустить. Нельзя малышнёй рисковать!

– Ты гляди, как запел, – довольно осклабился Зимородов. – Что ты знаешь про деньги, убогий? Про много особенно. Да мы золотом срём.

Но клинок опустил. Жадность даже богатым не чужда. А мне только и надо, что времени лишнего чуть.

– Десять золотых! Моя доля с хозяина леса! Всё отдам! Пощади только!

Ну всё! Опустился засов. Заперший малых Дорох возвращается в дом. Пусть зайдёт, и…

– Всего червонец? – усмехается Яшкин брат. – Не интересно. Подумай ещё.

– Сделано. Засранцы в сарае.

Исполнивший приказ Дорох заходит в дом и даже – какой молодец – прикрывает за собой дверь.

Давай, Ло!

Рывок вперёд – и, оттолкнувшись ногой от груди Яшкиного брата, моё тело кувыркается через голову, выкручиваясь из державших меня рук. Перекат по полу. Подхваченный с досок нож сквозь пробитый сапог впивается Зимородову в ногу. Тот орёт и пыряет меня сверху вниз клинком в грудь.

Боли нет. Да и раны нет. Видно, меня защитили те самые, согнанные в кучу незримые чешуйки, про которые рассказывал бес. Зато есть захват руки и хитрый рывок. В полуприседе Ло умудряется провернуться вокруг себя, не выпуская запястье противника. Тот визжит ещё пуще и роняет свой узкий меч.

Рядом с ухом пролетает кинжал одного из врагов, что держали меня. Бес как будто спиной тоже видит. Не глядя, машет куда-то назад подхваченным клинком Зимородова, а сам уже ныряет под стол.

Кувырок. Сдёрнутая со стола скатерть летит в набегающего Дороха. Ло заскакивает на лавку. Два шага по ней – и прыжок. Оттолкнувшись от стены, взлетает под потолок. Взмах мечом. Брызги крови – и, схватившись за рассечённое горло, ещё один недруг с хрипом валится на пол. Первый, от которого Ло отмахнулся чуть раньше, с точно такой же раной уже корчится в предсмертных судорогах подле Яшкиного брата, что, хромая, пятится к двери.

– Да прикончите уже ублюдка!

Но во множественном числе обращаться тут не к кому. Третий воин, чьё сердце бес пронзил в молниеносном выпаде, сползает вниз вдоль стены. Потративший же лишнее мгновение на борьбу со скатертью Дорох замер с вылупленными глазами и, похоже, решает для себя в данный миг – нападать ему на оказавшегося мастером боя мальчишку или дёргать отсюда?

В итоге он выбирает второе и бросается обратно, к ведущей во двор двери. Поздно. Подхватив оброненный одним из трупов кинжал, Ло метает его в спину труса. Клинок, делая два оборота, входит Дороху под лопатку.

– Куда?

Бес в прыжке достаёт Зимородова, уже выскочившего было в прихожку. Чётко за раненную стопу ухватил. Дёргает окровавленный сапог на себя. Яшкин брат падает и пытается лягнуть Ло другой ногой, но само собой не попадает. Бес пришпиливает врага к полу ударом в бедро. Прошивший плоть и штанину клинок гвоздём входит глубоко в доску, а Ло уже сидит на спине Зимородова и пальцами впивается в шею врага, как некогда душил его брата.

То есть он его не душит, а мучает. Тело раненного выгибается дугой. От боли он даже хрипеть сейчас толком не может.

– Я считал твоего младшего брата умнее. Почему ваш отец сам за мной не пришёл?

Я не узнаю свой собственный голос. Он страшен своим спокойствием. Ло – не человек. Впрочем, это я и так знаю.

– Если хочешь жить, отвечай.

– Поклянись, что отпустишь! – с трудом выдавливает из себя Зимородов.

– Единым клянусь. Мне плевать на тебя и на всех вас.

– Отец не знает! Нога… Лечилка в кармане! Достань! Сдохну же…

– Доставай сам.

Бес соскакивает со спины Зимородова и выдёргивает из его ноги меч.

– Мать! Как больно…

– Не так громко.

Бес рывком переворачивает раненого. Теперь одна моя рука зажимает ему рот, а вторая приставила к горлу клинок. Яшкин брат дрожащими пальцами сдёргивает крышку с пузырька с зельем. Вязкая жидкость полилась на сквозную рану. Содранный кое-как вместе с носком сапог отлетает в сторону. Остатки лечилки капают на дырку в стопе.

– Отец ничего не знает, – кривясь от боли, пыхтит Зимородов. – Если эта история вскроется, на весь род позор ляжет. Прадед бы от Яшки отрёкся и дружинникам его сдал. Сам я это затеял всё. Чтобы брата потом носом тыкать.

– То есть Яков тебя не просил?

– Да какой там просил? Он даже не знает, что это я ему перстень достал. Василь, слуга его, у меня на прикорме. Сначала про проигранный Ермолову спор рассказал. Потом про придумку в нору тебя кинуть. Затем уж и про угрозы твои. Яшка, дурень, Василю, как себе, доверяет, а ведь это я его приставил к нему, когда тот малым совсем был.

– Хорошо, – кивает бес. – А, где Лина?

– Без понятия, – кривится Яшкин брат. – Шлюху прадед давить собирается, пока та к нему сама на коленях не приползёт. Её трогать нельзя. По утру куда-то ушла. Даже выманивать, как у нас в планах было, не пришлось.

– Понятно, – снова кивает бес. – Твоих людей будут искать?

– Не, – мотает головой Зимородов. – Это не родовые. Я же не дурак – наших брать на такое дело. Хочешь, прямо во дворе закопай. Хочешь, потом повозку за трупами пришлю. Кстати, мне с кого-то из них сапоги и штаны надо снять.

Что-то рано купчонок расслабился. Уже думает, как домой возвращаться не в рваном наряде. Это клятва Единым его подкупила? Или просто зелье боль притупила, и стоящий напротив мальчишка – бес уже отпустил Зимородова – больше не кажется ему порождением Бездны?

Внезапно снаружи послышались быстрые приближающиеся шаги. Ло мгновенно сместился к двери и вжался в угол сбоку от входа. Указательный палец к губам, большой чертит линию по горлу – эти знаки обращены к Зимородову.

– Хозяин, шлюха возвращается! – заглядывает в приоткрывшуюся дверь человек Зимородова.

И не успевает он понять, что происходит, как бес, вгоняя ему острие меча в глаз, рывком затаскивает мужика внутрь и закрывает дверь.

– Про этого ты мне не рассказал.

– Не успел. Собирался как раз, – зачастил Яшкин брат. – Как удачно с ним вышло. Теперь точно все концы в воду.

– Не все.

Стремительный выпад заставляет Зимородова схватиться руками за пронзивший его грудь клинок.

– Теперь все.

Бес выдёргивает меч из раны и обращается уже ко мне:

– Китар, не дай Лине поднять шум. Или, хочешь, я сам с ней поговорю? Трупы нужно будет зарыть во дворе. Справа от сарая, возле забора, есть подходящее место. С Яковом я не ошибся. Это непредвиденный фактор. Этих будут искать. Их оружие не бери, только деньги. Всё. Теперь к детям – они слишком громко ревут.

Бес ловко втянул трупы в горницу к остальным и бросился к ведущей во двор двери. Ну уж нет. Успокаивать мелких – это уже моё дело. Изгнал Ло, подлетел к сараю, скинул засов.

– Всё хорошо. Злых людей больше нет.

Сидя на корточках, обнимаю всех троих разом. Рёв прекратился. Куры, и те вроде тише кудахчут.

– Китя, ты их убил? Правда?

Надежда в заплаканных глазах Важика не даёт мне соврать.

– Правда.

– Всех? – шепчет Зуя.

– Всех, – киваю я, гладя по головкам их с Фокой по очереди.

Тут скрывать правду от малышни смысла нет. Чтобы выжить, взрослеть надо быстро. Сиротки мои не из тех, кто от вида убитых врагов сразу нюни распустит.

– Вы здесь, Зуечка, посидите пока. Мне прибраться там надо. Тётя Лина вернётся сейчас. Позову вас, как можно будет. Хорошо?

– Хорошо, – трясут дружно головками.

Слёзы высохли уже. Губки сжаты. В серьёзных не по годом взглядах решимость. Молодцы! Не разбаловались пока меня не было. Такие крепыши и в походе обузой не станут.

Вышел из сарая и бросился обратно через двор и дом. В прихожке повсюду кровь. Убираться замучаемся. Прислушался. Тихо на улице. То есть не тихо, конечно. Шум, долетающий сюда из ткацкой мануфактуры напротив, никуда не девался. На перекрёстке, у городской стены, ржут лошади. Кто-то на кого-то кричит, что-то лязгает. Ещё дальше какие-то стуки и гам. Но вблизи никакой суеты. Хорошо, когда рядом, ни лавок, ни мастерских, где народ бы по дню ошивался. Пронесло вроде.

А вот и шаги. Дверь открывается…

– Всё нараспашку у них. И на час не оставишь.

Голос Лины. Но она не одна.

– Кит!

– Айк!

Стискиваю шагнувшего внутрь друга в объятиях.

– Отпустили?!

– Ага!

– Мои годы! Что это… Кровь?

Втаскиваю Лину в прихожку и закрываю дверь.

– Хуже. Кровь Зимородовых. Не шумите. Сейчас всё расскажу.