Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Ло

Ну вот я и посмотрел на бобы троероста. Похожи на камешки размером с фасолину. Цвет, видимо, означает направленность доли. Загадка природы – растут прямо в сердце, в силу чего, каждый охотник ещё и мясник. Как хорошо, что в человеческом организме не так, иначе бы люди здесь убивали друг друга без устали.

А Кит молодец – не отдал добытое этому волосатому хаму. В идеале и впредь бы всё сразу глотал. Вложения в себя самые надёжные – окупятся точно. Если мальчишка приложит усилия со своей стороны, мы на пару разовьём это тело в два раза быстрее. Я закончил с ногами, веду линию вдоль позвоночника. Дальше руки. Завершив первый слой каркаса, примусь за узлы. А это уже прибавка к физической силе.

Парень уже относительно быстр, но пока ещё слаб. Даже в мире, чьи жители не знакомы с силовыми рисунками, Кит среди сверстников считался бы максимум середнячком. Но мы это исправим. Хватило бы времени. Первый этап самый сложный. Мы не можем ждать, когда парень вырастет. Мне не повезло вселиться в представителя низшего слоя местного общества. Маленькие сироты бесправны – каждый может обидеть их, обобрать, как этот волосатый охотник. Это положение нужно срочно менять.

Вот только глупый мальчишка понавесил на себя якорей. Старуха, девчонка, целый выводок младших. Они тормозят его, сковывают в возможностях. Ох уж эти бессмысленные привязанности. Ох уж это безмозглое детство. Дружить нужно с сильными. С теми, от кого тебе будет польза. Если даже Халашу возможно помочь, в чём я сомневаюсь, тратить на излечение калеки все средства, добытые тяжким и, что важнее, долгим трудом – невероятная глупость.

Сегодняшний случай обернулся удачей. Может впредь Кит начнёт поглощать всё добытое? Это было бы верным решением, но мальчишка самостоятельно не примет его. Вся надежда на Такера – старик может повлиять на ученика. Только на это и возлагаю надежды.

Глава восьмая
– Бессмертный

– Делить бобы? Эк чего выдумал? Не было такого уговора у нас. Брехливый шакал.

Дед новости воспринял спокойно, но взгляд серых глаз не предвещал ничего хорошего. Для Вахна естественно. Как я и думал, урод просто пытался меня развести. Надо теперь, или менять скупщика, или…

– Поговорю с ним, – пообещал Такер. – Припугну малость. Совсем обнаглел, хапуга. Забыл, чем ему жадность аукнуться может.

– Деда, а что там? – не вытерпел я. – Про Вахна?

Но дед не повёлся.

– Тебе знать не надо. Обидит ещё раз, ты ляпнешь, не думая – и будет беда. Там не только Вахн замешан. Нехорошая тайна, опасная. Я сам лучше.

И спорить бессмысленно. Дед свои решения не меняет. Раз считает, что так будет лучше, значит оно так и есть. Посмотрим на реакцию Вахна.

* * *

Сегодня из четырёх силков с добычей лишь один. Очередная мелкая ондатра попалась у тростника. Ещё два так и стоят, не тронутые, а вот с последним беда. Похоже, вчерашнее вскрытие выдры привлекло к моим островкам не только мелюзгу, начисто подъевшую все ошмётки, что на земле, что в воде, но и более крупных хищников. Одного так уж точно.

Журавль. Следы его крупных трёхпалых лап я сначала заметил на том острове, где, собственно, и происходила разделка. Птица шастала возле дерева, к которому был привязан силок. Чудо, что не зацепила, ни натянутую верёвку, ни выгнутую дугой жердь, к которой она вела. Но, если там журавль просто бродил, то на соседнем островке, куда он видимо позже перелетел, привлечённый шумом, одними хождениями дело не ограничилось.

По мелким характерным следам когтистых лапок можно было легко догадаться, что за зверёк здесь попался в силок, но вот самой нутрии в стянутой петле уже не было. Йоков журавль спёр у меня добычу. Судя по обилию крови на траве и верёвке, разодрал её клювом на части и слопал. Пернатый ворюга!

Переставил силок на другую сторону островка, второй вновь зарядил рыбой на выдру и двинул обратно. Может быть, завтра повезёт больше. Сильнее меня сейчас заботит скорая встреча с Вахном. Дед вчера вечером сходил поболтал с волосатым. Вроде договорился, но мало ли.

* * *

На удивление, всё прошло гладко. Скупщик только зло глянул на меня, но ничего не сказал. Не врал Такер – было чем припугнуть гада. Молча сунул мне медяки за ондатру и тут же ушёл. Я же отправился нарезать опостылевшую олему. В бригаде уже смеются над бестолковым новичком, но плевать – не за травкой за стены хожу.

Прибежал на поляну, где тюк набивал в предыдущие дни. Олемы здесь валом, но кроме неё ничего путного отыскать шансов нет. Потому и не тянет сюда других сборщиков, несмотря на близость поляны к деревне. Широко здесь, просторно – по другую сторону ручья луг, где общинные овцы гуляют. Пастухам меня за густой травой не видать. Идеальное место. Ещё на пару недель этой поляны мне точно хватит, а там за соседнюю примусь. Мне ведь много не нужно: чтобы олема в достатке, и поменьше людей.

Только вот одиночеством мне сегодня насладиться не дали. Стоило начать нарезать траву, как от правой опушки на поляну из леса повалил народ. Из похода охотники возвращаются. Присмотрелся – ватага Лодмура. Принёс йок на мою голову. Попытался укрыться в олеме, но поздно – заметили.

Несколько фигур отделилось от группы и двинулось в мою сторону. «Лучшие мои друзья» топают – неразлучная троица. С ними ещё двое. Показалось сначала, что Лон один из двоих, но нет – брат Патарки остался при взрослых. Вон он – тащит заваленную тушками лис и кого-то ещё волокушу с другими охотниками. Да и в целом все взрослые с грузом. На жердях кабана прут толпой. Вон олень, вон косуля. Волков пару вижу. Впрочем, и подспорники почти все с разной ношей – кто луки, кто копья несёт, кто сети и топоры тащит. Налегке только троица младших и эти, что с ними свернули ко мне.

Пусть и высокие, но тоже подростки, из старших. Санос – первый в посёлке задира и предводитель шайки заносчивых старшаков, которому, слава Единому, до такой мелкоты как я раньше не было дела. И ещё один здоровяк, чьего имени я не знаю. Походу, эти пятнадцатилетки взяли сынка старосты с его швыстами под крыло. У подспорников в каждой ватаге своя банда сколачивается. Выясняют потом с кулаками, за кем сила в посёлке. У Лодмуровых всегда перевес. От меня-то что надо? Я сам по себе. И вообще просто сборщик.

– Глядите-ка, – пнул Патар невеликий пучок олемы, брошенный мной на расстеленную на траве тряпку, которую я потом сверну в тюк. – За полудень уже, а у него овце на укус. Вот ленивая кунь. Отсыпался небось.

– Работничек, – гадливо протянул Гауч.

– А, это тот ссыкливый безродыш, который от муфрят в болото тикает? – окинул меня пренебрежительным взглядом Санос. – Дрыщ дрыщём, а уже в охотники просится. Наглая мразь.

Прознали-таки. Ну и йок с ними. Я знал, что, или Варсаг, или Драмад посмеются над моей попыткой при ком-то. Вот значит, какой у них повод ко мне пристать нынче. И ладно Патарка со швыстами. Но эти-то без года, как взрослые. Вон у Саноса лапы какие – мышцы так и торчат. Да и ростом на две головы меня выше. Даже щетина на подбородке полезла – чёрная, как и ёжик волос на башке. Совсем стыда нет – к малышне приставать.

– Я пришёл только, – буркнул я для Патарки и, отвернувшись, нагнулся к олеме. – Хотел, что получше найти. Не нашёл, – добавил негромко.

– А ну встал, кунь безродная! – рявкнул сын старосты.

– С тобой старшие разговаривают! – мгновенно подтявкнул Гауч.

Я глубоко вздохнул, успокаиваясь – не хватало ещё в ответ рявкнуть – и поднялся, опять повернувшись к уродам. Ох, как хочется садануть кулаком в эту рыжую рожу. Только битым мне потом быть, так что терпим. Придёт время. Придёт.

– Чего надо? – сердито спросил я Патарку. – Работать мешаете.

– Нет, ты понял? Это работа у него, – заржал Санос.

– Забудь про охоту, безродыш, – тоном хозяина приказал мне сын старосты. – Ещё раз услышу, что в ватагу просился, конец тебе. Доживёшь до шестнадцати и иди тогда в вольники, а подспорника тебе место заказано. Понял?

Я решил промолчать.

– Так ему же ещё в батраки на три года, – напомнил второй старшак, лишь немногим уступавший Саносу в стати.

– А, и точно. Забыл, – фальшиво удивился Патар, и вся шайка заржала.

– Да куда ему в батраки? Помрёт там он, – хохотнул Санос. – Глиста тощая. Даже Гауч рядом с ним здоровяк.

– Да не, Гауч выше просто, – не согласился с товарищем второй старший. – Такая же глиста, только длинная.

Теперь уже заржали лишь четверо из пяти. Упомянутый дрыщ не оценил этой шутки. Похоже, в отсутствии сторонних жертв, он в их шайке за мальчика для битья.

– Сравнил тоже, – обиженно промычал Гауч. – Я из-за роста худым кажусь, а этот недомерок реально тощий.

– А, ну да. Конечно, – напустив на лицо деланой серьёзности закивал Санос. – Ты у нас здоровяк.

И тут же, с блеском в глазах, выдал весело:

– Мужики, я придумал чего. Давай, Гауча испытаем. А то на махаче с варсаговыми у нас за спинами просидел. Медяк ставлю – уделает наш длинный безродыша.

– Ставлю два! – с хохотом подхватил Патар.

И снова лишь четверым из пяти мудаков было весело.

– Не буду я об это дерьмо руки марать, – попробовал отказаться Гауч, но вариантов у него уже не было.

Попался, швыст. Будешь впредь думать, с кем дружбу водить. Сейчас поквитаемся.

– Принимаю ставки, – едко прошипел я, медленно снимая с пояса ножны.

– Что? – ехидно осклабился Санос. – А деньга-то есть, малый? Ты не девка, чтобы без денег долги отдавать. Хотя…

И опять все заржали.

– Вот, – сунул я ему под нос полученные от Вахна медяки. – Как раз три.

– Ха! Удачно, – ещё пуще развеселился главарь мудаков. – Не смей потом врать, что мы отобрали.

– Не буду.

– Парни? Вы это серьёзно? – заметался взглядом от Патара к Саносу Гауч. – Не буду я с ним драться. Малой же. Я на год старше. Пусть против Брага выходит хотя бы.

– Хотя бы? – набычился упомянутый сын кузнеца.

– Зассал что ли, длинный?

Санос главный и он уже всё решил. Драке быть.

– Да ну. Кого тут бояться?

– Тогда скидывай нож.

– До первой крови или до сдачи? – с азартом уточнил второй старший.

– До сдачи, – опередив Саноса, оскалился Патар.

Знает, что я гордый и быстро не сдамся. Лучше бы про Гауча думал. Почему-то я ни капли не сомневался, что навешаю длинному.

– До сдачи, конечно, – утвердил Санос. – Давай сюда, на покошенное. Сейчас наши пройдут, и начнём.

Осознав, что деваться некуда, Гауч первым вышел на указанный участок поляны, где я давеча срезал траву. Раз отмазаться не получилось, будет теперь выпендриваться. Вон рожа какая надутая – ну прямо бывалый боец. Отцепил нож от пояса, жилетку расстёгивает. Это правильно. Мне тоже голым по пояс биться удобнее будет. И одёжа целее – оторвёт ещё пуговы. Скинул верх, затянул пояс покрепче, шагнул ближе.

Лицо Гауча – само превосходство. Хорошо прячет страх, но я знаю: коленки трясутся у длинного. Не ведает швыст простых истин. Струсил – наполовину, считай, проиграл. Сделаю рожу позлее – пусть думает, что зубами его грызть собираюсь. Оскалился муфром, до щёлочек сузил глаза.

– Прошли наши, – мазнул взглядом по дальнему краю поляны Санос. – Всё, длинный, можешь больше не сдерживаться. Мочи безродыша!

Гауч медленно двинулся в мою сторону. Держит дистанцию, надеется на длину своих рук, выжидает удобный момент для удара. Или просто ссыт первым бить? Тогда я.

Подскочил – и с левой в нос без замаха. Тычок больше, зато проверил реакцию. У Гауча её, считай, нет. Закрыться не успел, уклониться тем более. Отпрянул, глаза округлил и давай в ответку махать. Мимо всё. Увернуться от его медленных грабель вообще не проблема.

Ногой под колено – и уже с правой по уху всерьёз. Опять попал. В этот раз крепко вдарил – аж кулак болью вспыхнул. Но Гауч не упал. Взвизгнул только и голову руками прикрыл.

– Чего тупишь, оглобля?! Вали его! Хватай мелкого!

– Ногами бей!

– Не стой столбом!

Но подсказки дружков только сбивали Гауча с толку. Он бестолково топтался на месте, то и дело отмахиваясь от меня, когда я пугал его ложными выпадами. Не драка, а стыд один. Уже несколько раз мог достать его в рожу. Не хочу слишком быстро заканчивать, чтобы не вызвать у швыстов вопросы. Им невдомёк, что вчера я прибавил по доле к силе и к ловкости. Гауч и раньше был мне не соперник, а теперь я любое его движение словно наперёд вижу.

Ладно, хватит развлекаться. Левой обманка, правой по челюсти и тут же коленом в живот. Гауч с хрипом согнулся. Назад – и по подбородку с ноги. Всё. Слёзы выступили. Сейчас сдастся.

– Ты чё, лялька малая? Дерись! У меня медяк на кону!

– Да прыгни на него уже! Вес используй!

Патар же с Брагом молчат. Рожи злющие. Не ожидали от безродыша, да?

Зря я ждал сдачи. Добивать нужно было. Скулящий плач сменяется рёвом и Гауч кидается на меня кабаном. Разъярился-таки.

Отпрыгнуть проблем никаких. Пропустил его мимо – и пинка в зад. Упал наконец. Лежачего бить не хочу – вся прежняя злоба куда-то ушла. Даже жалко немного дурака стало. Закончу с ним нежно.

Налетел сзади, завалил поднимающегося – и колено на спину. Схватил руку, выкрутил в плече. Ломлю на себя.

– Сдаёшься?!

– Да! Да! Больно! Ай… Отпусти!

Я поднялся.

– Гоните мой выигрыш.

Патар с Брагом молчат. Санос лыбится. Второй старший презрительно смотрит на побитого Гауча, что, подвывая, отползает в сторонку.

– А длинный наш ещё дохлее, чем я о нём думал. Ставлю два к одному, что с Патаром у тебя так не получится.

– Что? – сын старосты вылупился на Саноса ведомым на убой поросём.

Я тоже обалдел малость. Он что, по очереди решил меня со всеми ими драться заставить? Патарка ладно ещё, но против Брага я уже не потяну точно. Да и один йок потом толпой всё равно изобьют. Сдёрнуть что ли попробовать? Вон кусты неплохие поблизости. Юркну туда – и к болоту. Там меня им не взять.

– Не, Патар, не вопрос. Если не хочешь, не надо. Проучу его сам немножко, и двинем домой. Только гроши придётся отдать. Ставки – это святое.

Вот ведь хитрый жук этот Санос. Неспроста главарём в шайке ходит. Вроде, как и не неволит сына старосты, а и отказаться нельзя. Я сразу же понял, что у Патарки нет выхода. И у меня тоже нет. Пока размышлял, второй старшак зашёл сзади – путь к бегству отрезан.

– Серебряный, на все его шесть медяков. Твоя ставка мимо. Раз я дерусь, я и ставлю.

Ого! Уел его рыжий. Такого Санос не ожидал. А мне, что прикажите делать?

– Не буду я больше драться. Отдавайте мой выигрыш.

Серебряный – это сто медяков, это очень заманчиво. Но, как бы мне не хотелось навешать Патарке люлей, не пришло ещё время. Побью его сейчас, опозорю на глазах старшаков, и жизни моей, относительно тихой, в деревне конец. Не стоит оно того. Да и не факт, что побью вообще. Папаня любимчику своему неведомо сколько бобов скормил. На замере узнаем, а пока проверять троерост мудака нет желания.

– Ещё как будешь, безродная кунь!

На себя Патар злится. И на Саноса, который подначил его. Промелькнувший в том первом Патаркином взгляде испуг все заметили. Теперь будет доказывать, что им показалось.

– Всё равно потом изобьёте, – предпринял я последнюю попытку. Вдруг совесть проснётся у некоторых.

– Если побьёшь меня, никто пальцем не тронет. Санос?

– Не, ну, если ты просишь, – ухмыльнулся старшак. – Но только сегодня. На всю жизнь зарекаться не стану. Не нравится мне его крысиная рожа.

Патар скинул жилетку и отстегнул ножны. А он и не толстый вовсе. Крупный, широкий. Как есть, троероста бобы. Раньше помню жирок. Или просто подрос?

Деваться мне некуда. Встал напротив него. За ручьём пастухи – место выбрали, чтобы видно получше. Стоят, в свои палки упёршись. Что вмешаются нет надежд никаких.

– Начинай! – рявкнул лучащийся радостью Санос.

Предвкушает веселье, урод. Небось, даже болеть за меня сейчас будет. Захотел макнуть сынка старосты носом в дерьмо. Зарывается поди Патар шибко. Наглеет. Я и рад бы помочь, но нельзя. Мудрость Такерову вспоминаем – голова вперёд сердца работать должна. Чуть попляшем с уродом, и сдамся.

А Патарка не Гауч – сразу буром попёр. Понимает, что вдвое меня тяжелее. Если сцапает, бороться уже бесполезно. Отпрыгнул – и ногой в район почек.

Ой! Больно. Успел, гад, локоть подставить. Попробовал тут же ногу схватить, но тут ловкость за мной. Отскочил, кружу рядом.

Патар снова бросился. Достал плечо, но схватить не сумел. Я вывернулся и с левой саданул его по затылку.

Что в стену ударил. Реакции ноль, а у меня кулак ноет болью.

Отмашка Патара едва не пришибла. Кулак прошёл в вершке от лица. Зато вес потянул рыжего дальше, чем я тут же воспользовался. Короткий удар слева в глаз достиг цели. Несильно, но синяк вылезть может.

Опять заход на борьбу. В этот раз метил в ноги. Видать, кто-то старший учил мудака. Больно уж отработанные движения. Я едва не попался.

Минуту мы играли в эту игру. Патар ловит, я уворачиваюсь и бью с разной долей успеха. По силе и крепи сын старосты точно выше меня, но в ловкости уступает. В этот раз драка шла в тишине. Напряжение висело над поляной грозовой тучей. Даже Санос перестал лыбиться и улюлюкать. Все ждали развязки.

В какой-то момент я осознал, что два-три удачных тычка в конопатую рожу, и даже победа Патара в итоге со стороны будет выглядеть поражением. Пора уступать, а то разукрашу сверх меры – пойдёт по деревне молва, что сын старосты сиротой бит.

Но откровенно поддаваться нельзя. Усталость – вот, что меня одолеет. Я принялся замедляться. Открытый рот, частые глубокие вдохи. Один кружок, второй, третий. Пора.

Патарова грабля вцепляется в мою шею. Победное: «Ага!» летит в ухо, а я уже на земле. Теперь уже, если бы и хотел вырваться, ничего бы не вышло. Тяжёлый, гад. Крепко держит. Но что это?

Над головой сына старосты загораются цифры. Дар Бездны сработал. Больно мне сейчас нужны эти знания. Ну раз так. Глянем, не придарил ли папаня с бобами сынку годов жизни в придачу.

Опа… Это как так? Двенадцать… А дальше какой-то кругляш. Где те тридцать восемь остатка, что там должны быть? Или не тридцать восемь, если в отмер что закинуто, но хоть что-нибудь где? Патар что, бессмертный у нас? Или, наоборот, уже помер?

Я так обалдел, что только боль от удара в лицо привела меня в чувства.

– Сдаюсь!

Но ещё один удар вдавил губу в зубы. Рот тут же наполнился кровью.

– Сдаюсь! – наполовину выкрикнул, наполовину прокашлял я.

– Какой упёртый безродыш, – заржал Санос. – До последнего не сдаётся.

Висевшая над поляной туча прорвалась смехом. Даже рыжий смеётся. Смеётся и продолжает лупить. Ухо, бровь, глаз, щека. Я брыкаюсь, но тщетно.

– Сдаёшься, кунь сраная?

А я и ответить уже не могу. Убью, тварь! Я всех их убью!

– Ну, как хочешь.

Ещё один удар, и мир гаснет.

Ло

Дно вселенной! Ох, Кит… Ну зачем было показывать медяки? Зачем было поддаваться на эту грубую провокацию? Нет, он правильно сделал, что позволил Патару себя победить. Лучше синяки и разбитый нос, чем в смертельных врагах сынок старосты. Только нужно было сразу поддаться, первому же противнику. Зря привлёк к себе внимание, зря продемонстрировал возросшую ловкость и силу. Ох уж эта детская глупость. Ох уж эти юношеские стремления. Не лезь на рожон, сиди тихо, занимайся своими делами. Придёт время – посмотришь на всех этих бездарей сверху вниз.

С другой стороны, не случись эта драка, не узнали бы тайны Патара. Что ещё за светящийся круг вместо цифр, показывающих остаток жизни до старости? Сбой программы? Едва ли. Не уверен, что сам сынок старосты осведомлён о природе своей аномалии. Как и о её наличии в принципе. Тут скорее вопросы к отцу. Хотя… Как я понял, доставшийся носителю дар очень редкий. Даже староста может не знать про феномен.

В этом мире, где возраст – самый важный критерий, информация об остатке жизни до старости очень ценна. Надо выяснить, как человек узнаёт свой отмер. Неужели, просто считает и держит в уме? Было пятьдесят, проглотил семя – вот и на один год больше. Не забывай свой возраст и всегда будешь знать, сколько у тебя осталось до старости. Слишком просто и сложно одновременно. Но в чём же фокус с Патаром?

Сейчас не хватает вводных, так что вернёмся к вопросу позже. Чувствую, это важно. Пока же нужно оценить степень тяжести причинённых организму увечий. Мы теряли сознание. Раз виной тому не удушение, а удар по голове, значит имело место быть сотрясение мозга. По ощущениям лёгкое – очнулся быстро, тошноты нет.

Обидчики Кита не постеснялись оставить валяться избитого паренька на поляне. Убедились, что пришёл в чувства – кто-то из них брызнул в лицо водой – достали из кармана монетки, посмеялись, отсыпали новую порцию угроз с оскорблениями и ушли.

Спасибо хотя бы, что нож не забрали. Носитель – мальчишка упрямый. Поохал, поднялся, доковылял до ручья и, умывшись, вернулся к работе. В итоге успел набить к сроку тюк и даже сам дотащил его до посёлка. С характером малый. На все расспросы по поводу своих синяков, где отнекивался, где отмалчивался. В этом плане с носителем мне повезло – силён духом.

Если переживёт пору нынешней повышенной уязвимости, у него будут шансы подняться. Пусть развивается, пусть растёт. Когда-нибудь я найду выход из этой ловушки, и его тело станет моим. Мне нужно сильное тело.