Текст книги ""Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Юлия Жукова

Ло 15

Долина, если не выходить за пределы леса, совершенно безопасна. Хищники давным-давно выбиты, а местные с нас пылинки сдувают. Мечтающий наладить отношения с империей Тумен, что своим наказал «юному князю» во всём помогать, что другим снежникам из пережидающих нашествие у оргаров кланов велел островных гостей привечать. Это, и хорошо, и плохо. С одной стороны – отдыхаем в сытости и в спокойствии, с другой – Китар за те две недели, что мы тут торчим, всего дважды пускал меня к управлению.

Один раз, когда через три дня после выхода из Бездны Айка в долину вернулись разведчики оргаров, мальчишка выпустил меня, чтобы сообщить, что мы никуда не идём. Не посоветоваться, не обсудить варианты, не выслушать моё мнение, а категорично заявить, что спешка уже неуместна, и рисковать он не собирается. Глупец верит, что через месяц хорты уйдут, и можно будет спокойно продолжить путь. И это после того, как разведчики рассказали, что горы к северу от долины оргаров полны звериных стай, контролирующих все подступы к тракту. К побережью пробраться без шансов. Когда бы ещё хорты себя так вели?

Второй же раз мальчишка призвал меня буквально на пару секунд, чтобы я ответил ему на вопрос про испытание Айка. Узнал, что всё правильно понял про жертву и тут же меня снова изгнал. Неприятно. Считает меня, то ли своим слугой, то ли безотказным помощником, решающим все его проблемы по щелчку пальцев.

А ведь всё так хорошо шло до прихода к оргарам. Уверен, ещё месяц-другой в режиме почти постоянного контроля над телом, и моя связь с оболочкой перешла бы на качественно новый уровень. Китар уже больше не смог бы вышвыривать меня в один миг, как сейчас. Но вышвыривал бы. Ибо я по началу упираться не стал бы. Зачем пугать идущего по проигрышному для себя пути дурака?

Может, он догадался, к чему может привести чрезмерное доверие мне? Нет, едва ли. Как вернётся опасность, снова спрячется за меня. А опасность вернётся. Как бы ни была неприступна долина, а на постоянку кормить столько ртов, сколько в неё набилось сейчас, она не способна. Здесь нет полей, огородов, садов. Ягоды, орехи, грибы и прочие дикоросы, что разбавляют сейчас мясо-молочный рацион снежников, в холодную пору исчезнут. Да и с этой прибавкой содержание такого количества народа обходится оргарам недёшево.

Рано или поздно Тумен начнёт избавляться от задержавшихся сверх оговоренных сроков гостей. Изгонять или физически устранять. Скорее, конечно, первое, но от этих дикарей можно ожидать чего угодно, вплоть до массовых отравлений. Впрочем, наш небольшой отряд репрессии коснутся в последнюю очередь. И дело здесь не только в благородности Китара. Одарённые мальчишки банально полезны для местного общества.

Вчера, восстановив за неделю дар, Айк завершил процесс отращивания себе новой руки. Недолго он пробыл калекой. Через шесть дней новоиспечённый лекарь будет снова готов творить чудеса, и Тумен уже договорился с Китаром, насчёт устранения хромоты одного из своих взрослых внуков. А дальше к продавшемуся уже начинает выстраиваться очередь из пациентов. Дар Айка едва ли не самый ценный из небоевых. Очень плохо, что он достался не нам.

Утешает лишь то, что с таким даром парень на Фате без проблем прокормит даже настолько большую семью. Лекари нужны везде. Жаль, что Зорины ни за что не согласятся остаться у оргаров насовсем. Тумен с радостью принял бы в клан Айка даже вместе со всем малолетним балластом. Тогда бы Китара я наверняка смог бы уговорить уйти из долины с Крамом и элцами.

В остальном же мой план по сбрасыванию детворы на Айка теперь стал ещё ближе к успеху. Испытание, что едва не сломало парня, изменило его. Больше он никогда не полезет в Бездну, а без боевого дара про Путь можно смело забыть. Просто же ходить на охоту, будучи одарённым лекарем – несусветная глупость. Да и эта стезя для мальчишки теперь растеряла весь романтизм. Морально он уже готов осесть в каком-нибудь городке, довольствуясь тихими спокойными радостями оседлой семейной жизни.

Китар тоже приносит местному обществу пользу. Мальчишка придумал, как с выгодой для всех использовать свой дар и давно уже не сидит в лагере. Вот этот как раз охотник до мозга костей. Никто его не просил подвергать себя опасности, помогая оргарам – Тумен, так и наоборот, отговаривает – но каждое утро Кит отправляется в горы с отрядом поддержки. Причём, сам. В том смысле, что я ему на этой охоте не нужен. Ни разу меня не вызвал, упрямец.

Вот и сейчас, на рассвете позавтракав, снова отправился к посёлку оргаров. Там его уже ждут. Прихватит десяток пастушьей охраны с их длинными пиками, и потопают к краю долины. Одно хорошо в этих ежедневных походах – три десятка бобов и два семени уже греют карман. Не с пустыми руками уйдём от оргаров, когда придёт время.

Вот только, когда это время придёт? Лишнего у меня нет.

Глава пятнадцатая – Хозяин неба

Как обычно, купившийся на приманку орёл падал на меня со стороны солнца, уверенный, что одинокий дурак, зачем-то отошедший от остальных двуногих на пару сотен шагов, не догадывается о его приближении. Глупая птица. Уже сколько пернатых зверей нашли свою смерть, познакомившись с незримыми клинками, а желающие полакомиться человечинкой всё никак не переводятся. Очень уж много орлов развелось в окрестностях набитой стадами копытных долины. Молодняк в основном, но пару раз мне и крупные старички попадались. Сейчас посмотрим, кого мне сегодня Единый послал.

Не делая резких движений, способных выдать мою готовность к атаке, бреду потихоньку вдоль каменистого склона, вертя головой, словно что-то ищу. Давай, давай! Падай быстрее! Боковым зрением вижу на солнце тёмное пятнышко, что постепенно увеличивается в размерах. Ещё три-четыре секунды – и тень хищника накроет меня. Я знаю, в какой момент прыгать, чтобы разминуться с когтями пернатого зверя, при этом достав его своими – значительно более длинными и острыми. Это будет мой одиннадцатый убитый орёл.

Всё! Волна воздуха от распахнутых крыльев бьёт меня в спину. Прыжок в сторону с перекатом – вниз по склону это получается быстро. От царапин и шишек спасают: глухой кожаный шлем и длинная куртка, с овечьим мехом наружу, полученные от Тумена.

Несколько стремительных кувырков – и упираюсь ногами, пытаясь остановиться. Сажень проскользил и застыл на месте. А вот моя добыча дальше по склону всё катится и катится вниз. В этот раз не прикончил, лишь крыло разрубил. Небось, жуткий клёкот раненой птицы сейчас слышен в половине долины.

Добьём. Могли бы и пиками, но беречь дар нет смысла. Второго орла чтобы взять, придётся от этого места уйти на несколько вёрст, а это уже будет вечер. В день больше двух всё равно не добыть, так что, не дожидаясь бросившихся ко мне на помощь оргаров, отряхнувшись, двигаюсь по направлению к пытающейся подняться птице.

Подхожу, выгадываю момент, раз отскакиваю от удара крылом, второй от попытки достать меня клювом. Бью сам. Один выпад, один взмах рукой, один птичий труп. Теперь можно спокойно подходить и вскрывать. Жаль, богатой добычи здесь ждать не приходится. Молодой орёл больно.

* * *

– Ну что, вождь? Ещё двумя пернатыми ворюгами меньше. Получай свою долю.

Протягиваю Тумену пару бобов. У нас договор – ему треть добытого. Это – плата за выделенную охрану. Да и охочусь как-никак в землях клана. По мне, так вполне справедливая плата. Больше – было бы жадностью с его стороны. Всё же я хищников выбиваю, отчего и так польза оргарам.

– Бобы, орлы… – задумчиво пробормотал Тумен, убирая полученное. – Скоро бобы будем жрать вместо мяса. Плохо отец рты считал, когда всех пускал. Сами – бобы, а гостям – орлиные тушки на ощип.

Я напрягся. Не первый раз уже снежник при мне начинает разговор про еду. Видать, и правда, Лютен слишком много гостей к себе принял. Не тянет клан. Но ничего. До конца нашествия недолго осталось – продержимся. Если что, и действительно, бобами будем голод утолять, как Айк в лабиринте.

– Но то твоих не касается, знатный – улыбнулся Тумен. – Твоим людям мясо с молоком я всегда найду. Как и ещё парочке важных гостей. Пойдём, познакомлю. Пока ты охотился, мои разведчики кое-кого отыскали в горах. Будешь рад.

Ого! Это кто же меня может порадовать? Имперцы какие-то что ли?

– Не томи. Кто?

Тумен хитро прищурился.

– Фатои. И не из последних. Говорил же, что тебе лучше дело своё с кем из них на Большой земле обсудить, а не сразу на остров плыть. Вот и подвернулся случай. Старшина ватаги. Продавшийся. У себя за проливом большой вес имеет. Рабаней звать.

* * *

– Ну здоров, Китар-смерть, – протянул мне волосатую лапу фатой. – Каюсь, ожидал кого постарше увидеть. Больно вождь тебя нахваливал. Каюсь, не вижу я в тебе могучего воина.

Будто я в нём вижу. Сутулый, худой, всего на полголовы выше меня и мохнат, что твой хорт. Чёрный волос торчит отовсюду. И плечи, и грудь, и спина. Даже пальцы у него волосатые. Голова – то отдельное слово. Где грива в бороду переходит и не поймёшь сразу. Из-под усов рта не видно, даже когда говорит. Бровь одна на весь лоб. Не охотник, а чудо-юдо лесное.

– Могу показать, – пожал я плечами. – Всего и делов-то – из избы выйти. Размяться я завсегда не против.

– Во дерзкий! – хохотнул второй фатой зычным басом. – Ну прямо мой младший.

Этот уже, в отличие от своего друга, воином как раз-таки выглядел. Ростом с Тумена, шириной плеч в Маскара. Худощав только чуть – не торчат буграми мышцы, как у названных снежников. Впрочем, может, просто поголодать им пришлось. Кто их знает, сколько они по горам бродят.

– Не сейчас, – отмахнулся Рабаня. – Мы с дороги. Каюсь, лениво руками махать. Давай, по делам потрём лучше. Тумен сказал, у тебя ко мне дело есть.

Шустрый вождь у оргаров. Всё решил уже за меня. Спасибо, хоть про мою благородную кровь промолчал. Мол, твой секрет – сам им расскажешь, если нужным сочтёшь. Не сочту. И, надеюсь, Ло тоже. Долго бес был не нужен мне, но сейчас его время пришло. Сложные переговоры вести – это к нему.

– Есть, – кивнул призванный бес. – А к тебе или нет, сам решай. Мы как раз на Фат шли, когда всё началось. На житьё у вас одну семью пристроить хочу. Пара баб, да дюжина с хвостом детворы. Деньги есть.

Бровь Рабани изогнулась.

– Батраки что ли беглые? У нас, как бы, не приют для обездоленных так-то. Право жить в лучшем месте Предземья сначала заслужить надо. Такое я не решаю.

– Не, ну если деньги есть… – покосился на друга второй фатой.

– Ой, Брант, – скривился волосатый. – К выборным по такому вопросу надо с такими деньгами идти, что проще купить себе вольную. Больше дюжины душ… Тут десятком золотых не отделаешься. Откуда у мальца такие деньги?

Всё же не так уж и много успел рассказать им про нас Тумен. Кстати, чего это князь спит на шкурах под открытым небом, а этим двоим целую избу выделили? Надо было спросить у вождя прежде, чем тот ушёл, оставив нас болтать с глазу на глаз.

– Десяток золотых – не проблема, – тоном заправского богатея заявил Ло. – Но там кроме денег ещё кой-чего есть. В семье два одарённых. Небось, одарённых-то гнать ваши не станут.

Единая бровь Рабани вновь изогнулась. В этот раз вопросительно, задравшись с одной стороны.

– Что за дар? – опередил своего старшину Брант.

– Ну, один мой, – ухмыльнулся бес. – Я ведь тоже на Фат иду. Ватагу свою собрать думаю.

И вот тут пришло время мне удивляться. На последних словах беса фатои дружно прыснули в бороды. Тумен, что же? Даже про мой дар им не успел рассказать? Чего они ржут?

– Что смешного? – нахмурился Ло.

– Извини, Китар, – прокашлялся Рабаня. – Ты, может, и смерть, но смерть больно юная. Как бы ты хорош в бою не был, какой бы сильный дар не имел, из наших никто за тобой не пойдёт. Фатои – слишком гордый народ. Каюсь, самый последний охотник у нас и тот нос задирает. Ты впредь лучше про собственную ватагу молчи. Засмеют.

Подвинься, Ло! Надо мной тут смеются!

– Ну, то мы ещё посмотрим, – изгнав беса, процедил я сквозь зубы. – На Фате, поди, каждый старшина, и хозяев леса охотой брал, и вождей клановых голыми руками убивал в поединках, и старых хортов десятками резал. Куда мне до вас-героев былинных, мальчишке сопливому.

Примолкшие фатои переглянулись. Не верят. Ну ничего. У них ещё будет время поспрашивать про меня.

– А дар… Увы, показать не могу. То на самый верх идти надо. Кабы не глухое место здесь, срубил бы вам сейчас без топора пару сосенок. Мне, хоть дерево, хоть камень, хоть человек али зверь – всё едино. От моих незримых клинков самый крепкий щит не спасёт. Боевой дар. Сильнее не видел ещё.

Ну что? Теперь не смешно уже? То-то же. Интересно послушать, чем сам волосатик владеет. Небось, ерунда какая-нибудь. Но сначала добью их.

– А второй одарённый наш – лекарь.

И на кой мне Ло? Виноват, ошибся – разве же это сложные переговоры? Вон у дядек как глаза вспыхнули. Лекари везде нужны. Фат – не исключение.

– И чего время тратил? – расплылся в довольной улыбке Рабаня. – Надо было с Лекаря и начинать. В лучшем виде устроим. И дом найдём, и цену собьём. Теперь бы только до моря добраться. Каюсь, шибко мы по дому соскучились. Сходили в поход до нашествия называется. В одной лодке теперь мы с тобой, Китар-смерть. И застряли здесь, и ватагу потом предстоит набирать, как неведомо.

– Ты о чём? – не понял последнего я. – Вождь сказал, что ты – на весь Фат старшина знаменитый. Уж за тобой-то народ, небось, точно пойдёт.

– За тем, кто из похода вместо двадцати человек, одного приводит, никто не пойдёт, – тяжело вздохнул Рабаня. – От всей нашей ватаги только мы с Брантом остались. Отводил я своё.

Так вот оно что… Мог бы и догадаться. Но только его беда – мне подмога. Вижу выгоду, какую можно извлечь из горя Рабани.

– Соболезную, – начал я осторожно. – Хорты?

– А то, кто же ещё?

– Не твоя вина. Слишком рано явились. Слишком силой большой. Вон, форты имперские – и те устоять не смогли. Что вернёшься домой – уже подвиг. Поймут ваши.

– Не поймут, – замотал гривастой башкой охотник.

– А, коли двух одарённых с собой приведёшь? – быстро продолжил я. – Из которых один лекарь, а второй тебя своим старшим признает?

Правильные слова. Вон, как сразу оживился мужик.

– А своя ватага как же? – прищурился Рабаня. – Передумал?

– Мне не звание старшины нужно. Хорошая доля с добычи важнее. Половина твоей – в самый раз.

Клюнет?

– Можно подумать.

Клюнул. Когда меня в деле увидит, сомнения вмиг отпадут. Не продешевил ли я часом? Впрочем, это мы пока шкуру неубитого медведя делим. Где мы и где Фат? Нам бы сначала добраться до острова. Йоковы хорты. И когда уже уберутся обратно?

– Не торопимся. Думай. Ну а пока, расскажите хоть, как так долго вообще продержались. Горы хортами кишат скоро месяц как. Мы вот сами еле-еле к оргарам успели. Но то, когда ещё было. Прямо чудо, что вы прорвались.

Рабаня снова нахмурился.

– Повезло, да, – грустно протянул он. – Брант, давай ты. Каюсь, на второй раз меня не хватит уже. Только что Тумену нашу историю сказывал. Не поверишь – хозяин неба нас спас.

* * *

Здоровяк-фатой оказался неплохим рассказчиком. Слушая Бранта, я, сам того не желая, ощущал испытанные охотниками чувства отчаяния, страха и безысходности. Да, что там эмоции. Своими словами фатой сумел передать даже холод и голод. Горы, где мы застряли сейчас – это так… холмы малые. Ватагу Рабани хорты загнали в те выси, где снег со льдом даже летом не тают.

Настырные твари. Как сели в предгорьях на хвост, так и бежали след в след, гоня выше и выше. И ведь бой не дашь. Два десятка охотников преследовала стая в три сотни голов. И вели хортов по-настоящему старые звери – огромные, с седым мехом, умные, словно люди. Все уловки раскусывали. Кабы не дар старшины, позволяющий плотный туман напускать на округу, в котором только сам Рабаня и видит, не уйти бы фатоям. Ну и бобы, коих взять на охоте успели изрядно, спасали.

Раз хорты настигли, другой, третий. Туман помогает сбежать, но, где двое, где трое охотников от ватаги отстанет. Да и сами горы не хуже зверей убивать умеют. Кто в пропасть сорвётся, кто на леднике в трещину провалится, кого сыпуном с тропы стащит. Большой поначалу отряд постепенно превратился в малую кучку оголодавших уставших людей.

Скоро в живых и вовсе осталось лишь два человека: сам Рабаня, да сильнейший из ватажников – Брант. Но хорты не бросали погоню. Разделившись на несколько групп, звери сетью растянулись по леднику и гнали свою добычу к двухглавой вершине Эдруса – запретной горы, на которой по преданиям снежников жили злобные духи. Надежд на спасение не было. Последние силы заканчивались.

И тут появился он. Огромный орёл – Брант с Рабаней клялись, что размах крыльев там был под десяток саженей – упал с неба на одну из групп хортов. Хозяин неба – так снежники звали настолько старых летучих зверей, стоящих в одном ряду с хозяевами леса и гор. У хортов не было шансов. Орёл даже не стал уносить трупы жертв – где убил, там и съел. Когда гигантская птица, летающая наверняка уже только благодаря дару, снова поднялась в воздух, на снегу остались лишь красные пятна.

Но, насытившись, хозяин неба не успокоился. Брант считал, что орёл запасался так мясом впрок, Рабаня же был уверен, что летучий зверь наказывал посмевших нарушить границы его владений. На леднике негде спрятаться. Пока утром облако висело на склоне, до скалистой седловины успели добраться лишь люди, и кучки хортов серели чужеродными пятнами на искрящемся под солнечными лучами ярко-белом снегу.

Гигантский орёл налетал на одну из звериных групп, и серый цвет в том месте вскоре сменялся на красный. Теперь уже птица не пожирала трупы убитых врагов, а оставляла валяться в растерзанном виде. Один перебитый отряд, второй, третий. Хорты больше не лезли наверх. Наоборот, со всех лап мчались по леднику вниз. Кучки распались на отдельных зверей, и хозяин неба, больше уже не садясь, на лету, по очереди подхватывал хорта за хортом когтистыми лапами, чтобы тут же уронить в снег новый разодранный труп.

Забившись в щель меж камней, люди с ужасом наблюдали за устроенной хозяином неба бойней. У хортов не было ни единого шанса. Всерьёз сражаться с такой огромной птицей невозможно, прятаться на голом снежном поле негде, а бежать некуда. Меньше, чем через час всё закончилось. Ни один зверь не смог уйти от орла-убийцы, и охотники прекрасно понимали, что стоит им выбраться из укрытия, как и их неминуемо постигнет участь растерзанных хортов.

Зрение хищной птицы – её главное оружие. Брант с Рабаней не осмелились выбраться из-под камней даже ночью, побоявшись, что хозяину неба хватит и света звёзд. Лишь дождавшись набежавших облаков, накрывших склон ледника, люди закинули в рты по последнему бобу и бросились вниз. Позже их спас только дар старшины. Сдувший облака ветер ничего не смог сделать колдовскому туману, и проскочившие снежные поля фатои забились в очередную дыру меж камней.

Лишь через три дня, несколько десятков вёрст и два перевала люди перестали таиться и уже посветлу шагали вперёд, наблюдая за небом. Нет, атаки орлов в горах – это дело обычное, и опытный человек, если будет всё время настороже, легко может избежать встречи с когтями хищника. Но орёл орлу рознь, и Рабаня в любой миг был готов призвать свой туман, что раз в сутки на час мог мгновенно заполнить округу во все стороны на полверсты от охотника.

Вот только хозяин неба так больше и не появился. То ли потерял двух счастливчиков, то ли изначально не видел их и не знал, что на леднике кроме хортов были ещё и люди, то ли просто решил не преследовать покинувших его владения охотников. Наверняка тут не выяснишь. Одно известно – кабы гигантский орёл не вмешался, не встретить бы фатоям оргаров-разведчиков несколькими днями спустя. Спас их хозяин неба.

* * *

– С днём рождения, Китя!

Заметившая, что я проснулся, Вея стоит подле меня на коленях. Улыбка от уха до уха.

– Держи мой подарок.

В руках сестры что-то вязанное – они всё тут день-деньской что-то вяжут. Оргары научили, а шерсти в долине – девать просто некуда.

– Это что? – покосился я на подарок, который сжимал в руке, пока Вейка тискала именинника.

– Шапка.

– Да где же это шапка?

– Это летняя, не жаркая. Чисто, чтобы голову вспотевшую не продуло. Вот так вот натягиваешь на голову… Да не на глаза. Не тяни так сильно. Её ещё под шлем надеть можно, если шлем носишь. Вдруг, у тебя когда будет шлем? Пригодится тогда.

– Спасибо, сестричка!

Я ещё раз крепко обнял названую сестру. Плевать на дурацкий подарок. Главное – помнит. И любит.

– Вставай! Вставай! Китя проснулся! – принялась пихать в бок сопящую Фоку только что разлепившая глаза Зуйка.

Малышня снежным комом заёрзала к шкуре от шкуры, забубнела, задвигалась. Вскоре меня уже облепила спешащая поздравить старшего братика детвора. Тринадцать годов… Совсем взрослый я стал. Мой праздник сегодня. Только грустно вот что-то.

И почему даже знаю. День рождения мой – получается лето пришло. А, что это значит? А то, что нашествию давно уже завершиться пора. Только хорты, как топтались весь месяц внизу, так и топчутся. Тумен говорит: горбач пошел в Ерхат на нерест из моря. Сейчас бы самим с реки рыбку брать, чьё нежное мясо так и тает во рту, а на местах важного для клана ежегодного промысла эти твари пируют.

А вот самим нам давно уже не до пиров. Запасы снеди в долине уменьшаются день ото дня. Стада коз, овец и коров уже не столь кучны, как раньше. Тумен мрачен, как туча, и бурчит постоянно про голод, который нас ждёт, если клятые хорты не уберутся в ближайшее время. Даже нам и то пайку порезали – на похлёбках сидим.

* * *

– Доигрались! Отвернулся Единый… Ты видел его?

Лицо Тумена отражало душевную боль, что терзала вождя. Глаза – узкие щёлки, губы стиснуты, руки вцепились в волосы на затылке. Таким я ещё не видел его.

– Да, – вздохнул я. – Его сложно не заметить. Мы спускались как раз. Люди целы?

– Люди… – скривился Тумен. – Кто при стаде был, лично буду пороть. Разбежались… Йоковы трусы! По десятку плетей! Нет. По дюжине!

– Остынь, вождь. Они там и легли бы все. Что те копья ему?

– Всё равно… Трусы! Лучше легли бы.

– Кому лучше? Не путай смелость с глупостью, вождь. Говорю же – не взять его вашим оружием. Скажи лучше, что дальше? Думаешь, вернётся?

– Конечно вернётся, – процедил снежник сквозь зубы. – Такую кормушку нашёл. Две коровы за раз! Две дойных коровы…

Ещё немного, и на глаза Тумена навернулись бы слёзы. Коров в клане меньше всего. За ними отдельный уход. Ценная животина. Особенно в нынешней голод.

– Никакого выпаса завтра. Оставляю скот в загонах, – озвучил своё решение снежник. – Люди тоже все в лес. Объявил уже. Не хватало ещё, чтобы он на посёлок напал. Своих тоже подальше от озера отведи. Чтобы из-под деревьев носа не казали. И на охоту без моих людей завтра. От охраны нет толку. По темноте наверх заранее поднимись. Большой риск, но что делать? Ты сам его призвал, тебе с ним и биться.

– Чего?! – невольно вырвалось у меня. – Я-то здесь каким боком? Хочешь крайнего найти, так к фатоям иди. Если кто его к вашей долине привёл, так уж точно не я.

Сказал и самому за себя стыдно стало. Смысл сейчас виноватых искать? Беда общая, и бороться с ней надо, а не крайних назначать. Тумен и так тогда ворчал, что зря фатои на запретную гору полезли. Как будто у них выбор был. Ой, как изгонит ещё Рабаню с Брантом за то, что хозяина неба за собой на хвосте привели. Это ведь точно они. При чём я здесь?

– Они потревожили хозяина неба, – согласился Тумен. – На них тоже вина. Потому с тобой и пойдут. Колдовской туман в таком деле лишним не будет.

Ха! А Рабаня уже знает, что со мной на охоту отправится? Я-то, стоило гигантского орла над долиной увидеть, сразу понял, что мне с этим чудищем биться. Больше некому просто. Птицу, спокойно несущую в каждой лапе по взрослой корове, обычным мечом, топором, копьём не убить. Тут только дар помочь может. Мой дар.

– Ты же его своей охотой разгневал, – продолжал Тумен. – Сколько из тех орлов, что ты прикончить успел, его выводком были? Я тебе, князь, приказать не могу, конечно, но ты и сам понимаешь, что кроме тебя тут такой зверь никому не по силам. Долго в лесу сидеть нам нельзя. Сено на зиму заготавливать только начали. Не сможет скот пастись, тяжко всем нам придётся. Проклятые хорты! Нет бы их начал хозяин неба клевать? Эх… Всё же гнев на тебя во главе всего здесь.

Опустив глаза, Тумен замолчал. Приказывать он мне не может… Ага. Откажусь сейчас лезть на гору, что он сделает? В лучшем случае из долины нас всех погонит. И не важно, что ворота на входе в пещеру, от которых подъём в Котелок начинается, давно засыпаны. На верёвках, как разведчиков, спустят.

– Хорошо хоть, что ты не трус, князь, – поднял глаза так и не дождавшийся от меня ответа Тумен. – Поди, даже рад, что шанс выпал хозяина неба сразить.

И, что я на это скажу? Что коротковаты мои мечи-невидимки для охоты на такую птичку? Или, что мне и добытого с обычных орлов бы хватило?

– Хорошо хоть, что ты не жадина, вождь, – хитро улыбнулся я. – Поди, понимаешь, что за спасение клана ещё и с добычи долю просить не по совести будет.

И, дождавшись согласного бурчания Тумена, добавил:

– Рад, конечно. Другие ищут хозяев годами, ко мне же сам прилетел.

Деваться мне некуда, так что пусть хоть моей отваге дивится. Пусть и выдуманная она, показная. На самом деле, колени, как задрожали, когда я ту птичку увидел, так и продолжают дрожать. Подумать только… На хозяина леса, пусть он и хозяином неба зовётся, в одиночку идти. Брант с Рабаней не в счёт.

Вру. Нас всё-таки двое. Ло, небось, как и я, рад до жути. Хотя, чем он мне поможет сейчас? Тут лишь дар, лишь незримые клинки, да накопленный мной за последнее время опыт. И удача. Куда без неё? На обычных орлов охотясь, у беса помощи не просил и тут без него справлюсь. Всё равно ведь понятно, что делать.

* * *

Рассвело. Можно больше не прятаться. Склоны круглой долины сегодня пусты – что широкая, поросшая травами нижняя часть, что узкая каменистая окаёмка по верху. Пастухи и стада прячутся в лесу. Всей добычи для летающих хищников – я, да фатои. Правда, те двое под скальным карнизом сидят – их сверху не видно – мне же, наоборот, показать себя надо. Летите, мол, жрите.

То есть, не летите, а лети, жри. Меня сегодня только одна птичка волнует. И надо, чтобы хозяин неба обязательно первым напал. Может, Тумен не прав, и гигантский орёл не месть мне свершать прилетел. Может, он про меня и, особенно, про мои незримые клинки ничего знать не знает? Тогда будет для зверя сюрприз.

– Я пошёл. Следите за небом. Если мелочь какая, туман напускай.

– Помню. С Богом!

С Рабаней уже загодя обсудили план действий. Коли на меня первым не хозяин позарится, фатой выпустит ещё до атаки птицы туман. Не хочу дар светить. Старый зверь – мудрый зверь. Увидит гигантский орёл, как рублю его младшего брата и сам уже не полезет в ловушку.

Выбрался из укрытия и по склону прогуливаюсь, делаю вид, как всегда, что чего-то ищу. Страшно жуть, как. Эта птичка поверженным всем ни чета. Одним взмахом крыла меня может отбросить на несколько дюжин шагов. Не касаясь, одним ветром только. И лапы там длиннющие… Достану ли до тела в прыжке? Не вверх прыгая, в сторону? Вряд ли. Не смогу убить сразу. Сначала уронить надо, а там уже добивать как-то. Крыло бы зацепить…

Полчаса брожу туда-сюда. Час, два, три. Утомился уже. Не ногами, конечно. Бояться устал. В постоянном же напряжении всего и вся пребываю. Всё жду, когда солнце закроет гигантская тень.

Туман! Вот йок! Рабаня раньше меня заметил пернатого хищника, падающего на добычу с голубой выси. И это не тот орёл. Полдня насмарку. Теперь начинать всё с начала. Хорошо хоть фатой способен дробить отведённый ему в сутки срок и непроглядную мглу может напускать на округу хоть дюжину раз, пока свой час не выберет. Поохотимся ещё.

* * *

Но все четыре атаки, предпринятые за день орлами, в тот раз потонули в тумане. И более того, хозяин неба не появился и в последующие три дня, которые мы с фатоями точно так же проторчали на склоне, меняя лишь место охоты. От безысходности я даже сменил тактику и начал снова рубить хищных птиц, что с безмозглым упорством бросались на опасную дичь. Думал, так хоть разозлю пернатое чудище. Вдруг, Тумен прав?

Не сработало. Молодые орлы поумерили пыл, и попытки напасть на меня сократились до всего одной в день. Тумен сдался, и через неделю успевшие слопать половину запасов сена животные снова вышли на выпас, а люди, вернувшиеся наконец-то в посёлок не только для сна, на покос и охрану скота. Видимо, вождь был не прав, и хозяин неба заглянул в этот край мимоходом. Хоть эта беда миновала долину оргаров.

* * *

Нет. Не миновала. Стоило копытным разбрестись по склонам, как гигантский орёл, неизвестно где прятавшийся всё это время, снова возник в небе. В этот раз я охотился не так далеко от выбранного зверем для атаки стада коров и смог разглядеть всё в подробностях.

Это было по-настоящему страшно. Тварь, способная накрыть своими огромными крыльями пару домов, рухнула прямо на ощетинившихся длинными пиками пастухов, что в отличие от получивших некогда плетей своих родичей, не разбежались, а, наоборот, сбились в тесную кучку.

Находясь в нескольких сотнях шагов от места трагедии, я слышал хруст ломающихся копий и крики разрываемых в клочья людей. Тварь использовала одновременно, и когти, и клюв. Всё закончилось быстро. Коровы даже не успели далеко разбежаться. Помогая себе крыльями, орёл прыгал по склону, на десятки саженей за раз и хватал истерично мычащих животных.

Не охота. Зверь просто убивал, не пытаясь поедать свои жертвы. Убивал, потому что хотел. Потому, что мог. Потому, что мстил. Теперь в этом у меня не осталось сомнений. Вопрос только – кому? Мне, осмелившемуся сократить поголовье окрестных орлов? Фатоям, безнаказанно сбежавшим из владений хозяина неба? Оргарам, за какие-то былые, неведомые мне обиды?

Неважно. Он не остановится, не отступит, не исчезнет через день, два, неделю. Его нужно убить, или нас потом убьёт голод. Или клятые хорты, которые – прав был Ло – не хотят убираться домой, наплевав на все сроки.

И что за несправедливость такая? У людей дар в долине не действует, а птица весом в сотни пудов, закончив драть стадо, спокойно взлетает с коровой в когтях, пару раз взмахнув крыльями. Нечестно! Будь я рядом, всё равно бы ничем бы не смог помочь тем пастухам. Там не вызвать клинки. Этот зверь слишком хитёр и могуч. Я не знаю, что делать…

Но я знаю, того, кто знает! Пора засунуть свою гордость в отхожее место. Выручай, Ло!