Текст книги ""Фантастика 2025-198". Компиляция. Книги1-18 (СИ)"

Автор книги: Игорь Семенов

Ничего себе, подумала Карина. Брайтон считался лучшим психологом в Союзе. Но что бы он предлагал кому-либо прием в этой сфере, такого еще не было. Но нет, конечно, она справится. Как-нибудь, сама. Не больно-то она теперь верит в психологию, даже Брайтонову.

– Спасибо за рекомендацию, я подумаю.

– Что еще ты хотела сообщить, кроме своих извинений? – доброжелательно улыбнулся глава Союза.

– Я хотела сказать, что полностью выключить телепатию твоего брата не удалось.

– Почему ты так думаешь?

– Вчера в зале он пытался поговорить со мной. Видимо, защита работала, но не полностью, потому что это были односложные фразы. Но они были. Думаю, стоит иметь это в виду.

– Разумеется, спасибо, Карина. Я и не предполагал, что нам удастся полностью отключить его телепатию. Но спасибо, ты подтвердила мои догадки. Что-нибудь еще?

– Да, – сказала Карина, преодолевая внутреннее сопротивление. Вообще-то ей совершенно не хотелось этого делать. Говорить об этом, рассказывать о нем. Это казалось немного предательством. Но у нее есть долг, и тут никуда не денешься. – Я знаю, что у него есть еще набор разных возможностей и способностей, кроме тех, что обычно свойственны Древним. Один раз он показал мне свои возможности. Например, я думаю, даже в нашем мире он может применить какую-нибудь магию. И еще он владеет чем-то вроде… вроде бы это называется полевое воздействие. Как силовое поле, но без техники, генерирующей его. Я видела, как он таким образом раскидывал воинов или выставлял защитную сферу против магии. Или просто двигал материю, не знаю уж как… мысленно, может быть. Насколько я понимаю, его возможности в этой сфере очень велики. Поэтому не удивлюсь, если он может и Замок разобрать по камешкам просто силой мысли.

– Спасибо, Карина, ты опять подтвердила мои предположения. Именно поэтому Розовый Замок. Еще уалеолеа создали там защиту от телепатического и магического вмешательства. И от полевого тоже. Так что разобрать по камешкам можно было бы Белый Замок, – Брайтон улыбнулся, – но не Розовый. Подземелья Те'Вайано надежно защищены от всех этих видов воздействия. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему мы выбрали именно это место заключения?

– Понимаю. Спасибо за объяснения.

– Карина, сообщи своим друзьям, что пока полностью не стабилизируется ситуация с таи-ваннцами, вы не должны покидать Коралию, – как бы между делом заметил Брайтон.

– Почему? Предсказание ведь сбылось, мы больше не являемся важной силой в этом мире…

– Предсказание сбылось? – удивился Брайтон. – Что ты хочешь сказать?

Карина пересказала соображения Духа.

– Изящная версия, – сказал Брайтон, выслушав ее. – И не исключено, что правда. Но вы по-прежнему представляете интерес как заложники. Не стоит пока что путешествовать. Подождите, скоро все уладится.

– Хорошо, я передам, – спокойно сказала Карина. Про себя же она подумала, что вот опять они заперты на планете. На этот раз – пленники Коралии. Так же, как было и после спасения с Земли. Она направилась к выходу, но прямо перед дверью вдруг остановилась.

– А… какие там условия..? В Розовом Замке.

– Нормальные, Карина, – вздохнул Брайтон. – Есть все необходимое для жизни. Сейчас мы расширили зону заключения, у него есть даже спортзал. Мы ведь должны обеспечить условия на две сотни лет, сделать их достаточно хорошими. Мы не звери.

– Хорошо, спасибо.

Все-таки не выдержала, спросила, едко сказала она самой себе. А когда она совсем собралась выйти, ее вдруг остановил голос Брайтона.

– А что… он вчера пытался сказать тебе?

– Отрицал, – лаконично ответила Карина. – Это было просто «нет». И все.

– Еще раз спасибо, Карина.

Тоже не выдержал, подумала Карина.

* * *

Выйдя от Брайтона, Карина не пошла к друзьям сразу. Управляемые тончайшей ниточкой надежды ноги понесли ее в Информационный центр Коралии. Надежда была такой тонкой, незаметной, что она совсем ее не ощущала…

В Центре тайванцы во главе с Кеурро проверяли Артура и команду коралийцев на предмет лжи. Они доставили кучу тайванского оборудования, привезли психологов и даже несколько телепатов. Вейрро болтался здесь же, вид у него был растерянный и виноватый, словно это он уничтожил планету, а не Тарро.

– Ну что? – спросила Карина у него.

– Все исследования подтверждают, что он и они все говорят правду, – вздохнул Вейрро. И робко продолжил: – Карина, послушай… Мне очень жаль… Прости нас…

– Вы тут не при чем, – Карина доброжелательно положила руку на плечо тайванца. – Если бы вы были причастны, зачем бы ему использовать тех черных роботов?

– Арра Карина, – Кеурро неожиданно оторвался от разговора с одним из коралийцев и подошел к ним. – Мне очень жаль, что так повернулось… Но я хотел бы сказать, что Таи-Ванно в любом случае готова принять вас обратно, не думаю, что это станет проблемой теперь.

– Нет, арро Кеурро, – грустно покачала головой Карина. – Помните, я сказала, что вернусь на Таи-Ванно только с Тарро? Это остается в силе. А в свете нынешних обстоятельств, вероятно, – никогда…

– Арра Карина, – Кеурро с сочувствием взглянул на нее, – поймите нас… Мы не можем бросить расследование. Даже если все это правда – а я должен согласиться, что, скорее всего, это правда, все исследования подтверждают это – Тарро Рональд уничтожил одну планету. А другую – нашу – он спас. Мы знаем его не как убийцу, а как спасителя и благодетеля. Получается некий баланс…

– Арро Кеурро, – мягко прервала его Карина. – Не говорите мне по баланс. Дело в том, что спас он вашу планету, а уничтожил – нашу. Отсюда разница в отношении. Я уважаю вашу преданность и упорство в расследовании. Но поймите и вы меня – это была моя планета.

Кеурро покачал головой.

– Я понимаю, арра Карина.

… А может быть, нужно просто слепо верить, что Рональд не уничтожал Землю? Слепо идти за призрачной надеждой, обманывать себя? Нет, это мы уже проходили. Хватит. Лучше честная смерть, чем жизнь в обмане.

* * *

Вечером того же дня, собираясь спать, Карина вдруг уткнулась взглядом в черное кольцо у себя на пальце. Надо же, совсем забыла про него, горько подумала она. Теперь, наверное, нужно снять, а еще лучше – отдать Брайтону. Ведь кто знает, что это за артефакт, раз все оказалось ложью. Может быть, и кольцо совсем другое, чем он рассказал.

Кольцо сидело на пальце красиво, уютно, она так привыкла к нему. Снимать его не хотелось, но теперь это казалось делом принципа. Снять кольцо, которое он подарил – даже символично. «Очень прошу тебя, что бы ни случилось, всегда носи кольцо», – вспомнился ей один из разговоров незадолго до коралийской эскапады на Тайвань. Карина усмехнулась. Снять кольцо стоит хотя бы из духа противоречия… Она вздохнула, преодолевая нежелание, сняла кольцо и положила его на полочку возле кровати…

Посреди ночи она проснулась. В кресле напротив сидел Рональд.

Спокойный, но во внимательном взгляде черных глаз был оттенок боли. Когда-то на Тайвани ей так же снился Артур, истуканом застывший в кресле. Теперь это был Рональд, молча сидящий в полутьме.

– Иди сюда, – сказал он с той непререкаемой властностью, о которой Карина знала, что она есть, но которую он никогда с ней не использовал. Тело само поднялось, чтобы подойти. Карина попробовала сопротивляться внутри, но ничего не получилось, ноги послушно засеменили к нему. Да и зачем сопротивляться, это же сон, подкинул разум простое решение. А во сне все можно…

Он привычно усадил ее на колени, и Карина с наслаждением вдохнула знакомый запах. Запах надежности и силы. Как же она соскучилась… Как она вообще жила без него эти дни? Прижалась к нему, положила голову на плечо. Это ведь сон, здесь можно позволить себе немного счастья… Никто не узнает, даже она сама поутру скорее всего не вспомнит. Он мягко взял ее за подбородок и поцеловал. Твердо, страстно, сильно. Заставляя на время забыть обо всем.

– Я хочу знать только одно, – сказал он, оторвавшись от ее губ. – Почему ты веришь им, а не мне?

– Факты, Рональд, на их стороне, – сказала Карина грустно. – На их стороне факты, даже записи. А ты все время что-то умалчивал и скрывал от меня, даже не поделился своими планами…

– Ты не думала, что у меня есть на это другая причина, кроме как скрывать убийство Земли?

– Думала, конечно, – усмехнулась Карина. – Но вместе с записями мозаика складывается.

– Понятно. А помнишь, как ты сказала мне, что будешь опираться на свои чувства и предчувствия, а не на разум?

– Я и опиралась на них все время, что была с тобой, – ответила она. – Закрывала глаза на твои недомолвки и прочее. Жила только чувствами. А вышло вот как. Разум ударил в них холодной режущей силой фактов и доказательств. Благодаря тебе…

– Что ж, я понимаю, – неожиданно сказал он. – У меня только одна просьба. Сейчас ты сняла кольцо, и это помогло нам поговорить. Но впредь не снимай его и никогда не давай в руки никому другому.

– Я сама решу, что мне делать… – ответила Карина.

– И все же прошу тебя, – сказал он, подхватил ее на руки и понес к постели. Наверное, он положил ее спать, Карина не помнила, что было в этом сне дальше. Потому что его сменил другой – со знакомыми зелеными всполохами тумана и взрывающимися кораблями. А вслед за ними все вокруг накрыла черная стена…

Как когда-то на Тайвани, она проснулась в холодном поту и села на кровати. Только теперь она была одна, некому было прижать ее к груди, успокоить. Задыхалась от ужаса – успела от него отвыкнуть. Пыталась отдышаться.

Потом протянула руку и надела кольцо обратно. Нет, она не отдаст его Брайтону. Чем бы ни был этот артефакт, лучше носить его, как велел Рональд во сне. Кошмаров, приходящих, если снять кольцо, она долго не выдержит. Да и этот сон, с Рональдом… Слишком реалистично, чтобы быть просто сном… И от этого больно. Лучше носить кольцо, кто бы его ни подарил. Да и какая-то последняя связь с ним… – но в этом признаваться себе не хотелось.

Эл’Боурн в очередной раз бежал по лестнице Белого Замка. Свернул налево в зале Преддверия и попал в широкий коридор, уводящий на север. Вот там, в его дальнем конце была заветная дверь, куда он входил… реже, чем ему хотелось бы. Когда-то Эл’Боурн отказался бы войти сюда – это были дворцовые апартаменты Рон’Альда Эль, в которых последнюю сотню лет он жил с Ки’Айли. Но теперь Рон’Альда не было, а Ки’Айли так и не ушла из их общего дома. Здесь она жила, здесь предсказывала будущее, отсюда спешила к Эл’Троуну с докладом. Здесь она сходила с ума от вины и горя. И сюда Эл’Боурн приходил навещать ее. Реже, чем хотелось бы, но война оставляла мало времени на близких.

То, что происходило с сестрой – и любимой, ведь чувства Эл’Боурна не стали слабее, просто переросли сами себя, стали крепче, тверже, альтруистичнее – ему не нравилось. Последнее время особенно. Ки’Айли словно поблекла, и тень смерти, не трагической, а смерти увядания и истощения, легла на ее лицо и фигуру.

А еще стала худой… Эл’Боурн вспоминал точеную фигурку, маленькую, стройную, но с упругими формами, что были еще десять лет назад. Она всегда была маленькая, стройная, но не худая. А теперь… Вместо упругих бедер и округлых нежных плеч в буквальном смысле торчали кости. Ключицы проступали даже под одеждой, подбородок запал, как никогда. Она стала похожа на маленькую, худую, измученную птичку с запавшими зелеными глазами в обрамлении темных кругов. И сердце Эл’Боурна буквально рвалось на куски при виде этой метаморфозы.

Наверное, это потому, что она почти ничего не ест, говорит, что на голодный желудок лучше видит будущее… А на самом деле ей просто давно кусок в горло не лезет, думал Эл’Боурн. Если не есть почти пару десятков лет, то исхудает даже Древняя. А именно столько прошло с ее возвращения на Коралию.

…И не спит, говорит, что не хочется. А на самом деле у нее бессонница, если не от навязчивых картинок, то от горя. И пустой надежды.

Чем она вообще занимается? Не гуляет по мирам, даже редко выходит на свежий воздух. Только сидит в огромных апартаментах одна, посреди обстановки, что была при нем, и смотрит свои картинки, не ясно только из будущего или из прошлого…

С этим нужно заканчивать. Недаром даже Эл’Троун начал волноваться о ее здоровье. И очень глубокомысленно сказал ему только что: «Зайди к девочке, Эл’Боурн. Может быть, тебе она обрадуется…» «Я бываю у нее каждую неделю, – ответил Эл’Боурн. – И чем дальше, тем меньше радости в ней от чего-либо…» Да он вообще уже не помнил, когда видел радость, хотя бы искреннюю улыбку на ее лице! Какая тут радость, когда каждый день видишь, как все твои близкие и родной мир гибнут во взрывах и ядовитом тумане… Теперь Эл’Боурн понимал личную драму Предсказательницы, обреченной видеть трагедии, что произойдут с ними со всеми.

И все же… ему она обрадовалась. Впрочем, раньше маленькая Предсказательница кидалась на шею огромному брату, висла на нем, радостно целовала в щеку и отскакивала, как крошечный вихрь, прежде чем он успевал осмыслить водоворот чувств от ее близости. Теперь же лишь обернулась и блекло улыбнулась, сидя за столом и рисуя на бумаге черно-белые корабли в незнакомом Эл’Боурну секторе космоса – она часто визуализировала свои видения таким простым способом.

– Эл’Боурн, рада тебе, – еще раз улыбнулась маленькая Предсказательница.

– Привет, КиА, – сказал Эл’Боурн, обнял ее за плечи и чмокнул в щеку. Господи, щека тоже была осунувшейся, мягкой, без былой молодой упругости… – Ты себя убиваешь, так нельзя! – не выдержал он. – Пойдем прогуляемся! Ты даже не выходишь на свежий воздух!

– Зачем выходить? – Ки’Айли с удивлением и даже раздражением подняла на него взгляд. – Не уподобляйся моим родителям! Что вы все ко мне пристали! Я не уйду отсюда и буду делать то, что должна и столько, сколько должна!

– А что ты должна, Ки’Айли? – устало спросил Эл’Боурн и сел рядом, подперев голову рукой. После недели космических битв ему самому не помешал бы отдых. А видеть изможденную угасающую Ки’Айли добивало.

– Ты же знаешь, Элб! – Ки’Айли в полном изумлении смотрела на него. – Я должна предсказывать будущее, просматривать схватки, указывать места атак геар… Это очень важно!

– Да, все так, – улыбнулся Эл’Боурн. – Но разве заморить себя – твой долг? Ты должна жить, быть здоровой, чтобы лучше предсказывать… И оставить тщетную надежду, – осторожно добавил он, словно прощупывая почву.

– А я больше и не надеюсь, Элб, – глядя ему в лицо, холодно и спокойно сказала она. Как мертвая. И Эл’Боурну подумалось, что лучше бы надеялась.

– Но ты ведь сама говорила, что там очень странно с этой черной стеной… Что она так и не исчезает из их будущего, а должна появиться пустота, – напомнил он сам то, что раньше казалось ему глупым.

– Я знаю, что они мертвы, иначе я увидела бы что-то в их будущем. У Ар’Дэйна теперь там как раз пустота – значит он умер. А у Рон’Альда… – она на секунду осеклась и сглотнула. Исхудавшая шея дрогнула… – по-прежнему черная стена. Но теперь я знаю, что это значит. Мы много говорили об этом с Де’Арто. У него такое было. Он называет это «застывшим предсказанием». Ты видишь нечто очень страшное для себя, а когда оно произошло, не хочешь признавать этого. И вместо новых картинок будущего разум предсказателя выдает застывшую картинку, одну и ту же. Когда принимаешь, картинка меняется. Так с Ар’Дэйном она уже поменялась, это мне проще. А с Рон’Альдом… Должно быть, изменится тоже. И тогда я… умру и сама! – вырвалось у нее.

– Нет, Ки’Айли, давай-ка без этого… Ты должна есть, спать и гулять хотя бы иногда… – твердо сказал Эл’Боурн, аккуратно сжав рукой исхудавшее плечо Предсказательницы. – Есть надежда или нет – ты-то жива! И должна жить ради нас всех, и ради…

– Так ты думаешь, я нарочно… – она вдруг посмотрела на него так искреннее. И лицо было совсем беззащитное, как будто детское. – Думаешь, я нарочно? Я знаю, что нужно спать, есть, быть здоровой и сохранять ясность мысли… Чтобы блюсти свой долг. Но… не могу, Эл’Боурн! Я не могу есть, не могу спать, мне кусок не лезет! Я не хочу ничего… Ничего… не хочу, понимаешь!? – она заплакала, инстинктивно прижавшись головой к крепкому плечу Эл’Боурна. А он почувствовал себя большим и каким-то неуклюжим… не знал, что делать, лишь так же инстинктивно, как она, притянул к себе худое тельце, прижал к груди рыжеволосую голову. Господи, ну хоть волосы остались такие же пышные, подумалось ему.

Ки’Айли рыдала. Тонко, неудержимо, как маленький беззащитный ребенок. И ему было так жаль ее, так хотелось помочь.

– Все, Ки’Айли! – сказал он, когда рыдания чуть стихли. И решительно сделал то, чего хотел давно – поднял ее на руки.

– Что ты делаешь?! – сквозь слезы улыбнулась она.

– Мы идем гулять! – заявил Эл’Боурн. – Да-да, Ки’Айли! Гулять и развлекаться! Уверен, все твои предсказания лежат на столе у Эл’Троуна. И никто не против, если ты отдохнешь и развеешься несколько дней.

– Так мне же надо…. – но Ки’Айли ничего не успела сказать, он поменял мир. А потом еще один…

* * *

– Ах вот куда ты меня притащил! – воскликнула Ки’Айли, когда Эл’Боурн опустил ее на землю.

Здесь светили два ярких солнца, сочные заливные луга уходили до горизонта, а рядом плескались легкие волны огромного озера.

– Раздевайся! – непринужденно-деловым тоном заявил Эл’Боурн. Сейчас главное не выйти из роли, сохранить решительность и задор, не повестись на ее возражения. А дальше… Дальше рано или поздно она отвлечется от своих бед.

– Зачем тебе это? – наигранно строго спросила Ки’Айли, опустив голову набок и буравя его зелеными глазами. Вот это уже была она: его шебутная, упрямая, веселая сестра. Чуть-чуть просыпается, раз начала играть интонациями и жестами.

– Хочу вернуть тебя к жизни, – деловито заявил Эл’Боурн и стянул с себя рубашку, оголив мощный торс. – Немного физнагрузки, потом сытный обед – и смотри, не отвертишься, пока все не съешь! А потом отдохнем на море… Давай-ка, Киа, наперегонки! Небось, совсем потеряла квалификацию!

– Хорошо, Эл’Боурн, спасибо, – вздохнула Предсказательница, сделала шаг к нему и легонько, с благодарностью погладила его мускулистую руку. И Эл’Боурн не мог сказать, что ее касания оставляли его равнодушным. Особенно, если учесть, что сам он стоял уже в одних трусах… И вдруг Ки’Айли рассмеялась – странным смехом, словно выдавливала его из себя, заставляла себя смеяться.

– Ты берешь меня на слабо, Элб из Рода Арви! А раз так – берегись! – явно старалась подыграть ему, порадовать, что его помощь пришлась ко двору.

Она развязала две тесемки на шее, белое прямое платье упало на траву, и она осталась в зеленом нижнем белье. О Господи, пронеслось в голове у Эл’Боурна. Вместе с платьем как будто спала пелена, и открылась вся глубина проблемы. Тонкие трусики держались не на округлых бедрах, а на костях, выпирающих из-под кожи. На груди и животе обозначились поперечины костей, ноги казались ниточками… Но она все равно его волновала. Даже такая костлявая…

– Ки’Айли, я буду не я, если не накормлю тебя до отвала! – серьезно сказал Эл’Боурн. – Даже, если придется привязать тебя к стулу и кормить с ложки! Так нельзя!

– Что-то последнее время все слишком много обращают внимание на мою фигуру! – ответила она и отвернулась. – Давай, поплыли… Пока я не передумала…

– Дамы вперед, – Эл’Боурн указал на водную гладь.

– Хорошо, – пожала плечами Ки’Айли и направилась в воду.

Раньше она бы кинулась с разбегу. Может быть, подпрыгнула и сделала бы сальто, прежде чем красиво нырнуть головой вниз. Но теперь… Просто медленно зашла и поплыла. Но Эл’Боурн знал, что на самом деле она получает от этого удовольствие. Рано или поздно оно доберется до ее сердца, привыкшего к истязанию.

…Только бы у него получилось…

Разбежался и кинулся в озеро.

Конечно, он дал ей фору. Уцепившись за хвост рыбы тэрр, маленькая Древняя всерьез соревновалась с ним, как будто было какое-то значение, кто из них первым доплывет до зарослей красных водорослей… Неслась вперед, похлопывая рыбу по боку, заставляла ее выпрыгнуть из воды, нырнуть глубже, если вдруг там обнаруживалось попутное течение. А потом победительница и побежденный качались на волнах, как столетия назад, когда пятнадцатилетняя Ки’Айли только и мечтала о путешествиях в другие миры, гонках на рыбах и прогулках на драконе…

– Теперь обратно, и…

– К ящерам? – лукаво усмехнулась Предсказательница, бросив на него стремительный взгляд.

– Да, если хочешь, – улыбнулся Эл’Боурн. – Я тоже помню тот день…

– И я иногда вспоминаю его… Только знаешь, Элб… Мне сложно помнить что-то хорошее, эти страшные картинки закрывают все. Даже кольцо не всегда помогает, – она подняла над водой палец с гладким черным кольцом. Все хорошие воспоминания поблекли, словно я и не Древняя…

Эл’Боурн затаил дыхание от ее откровенности. Она давно не говорила о себе так искренне, не изливала душу.

– Они вернутся, обязательно, – сказал он твердо. – Или мы создадим новые! Иди сюда, я тебя подброшу!

– Что-о-о? – рассмеялась Ки’Айли.

– Иди-иди, тебе понравится! – рассмеялся в ответ Эл’Боурн, и пояснил: – Самому выпрыгивать из воды тяжело, а так – бывает весело!

Она подплыла к нему, взялась маленькой ручкой за его плечо, а Эл’Боурн подставл в воде руки, чтобы она встала на них ногами. И резко подбросил ее вверх… Гибкое тело вылетело, как из пушки, сгруппировалось в воздухе, мелькнуло у него перед глазами тонкой стрелой, и тысячи радостных брызг разлетелись в свете солнца, когда она головой вниз вошла в воду.

Спустя несколько секунд Ки’Айли вынырнула, рукой отвела с лица прилипшие волосы…

– Здорово как! А можно еще раз?! – искренне сказала она. – Или хочешь, Элб, я тебя подкину?…

– Иди сюда, малышка! – рассмеялся он. – Давай уж я тебя! Как ты себе это представляешь, чтобы ты кидала такого здоровенного мужика!

И радостные брызги снова полетели вверх…

* * *

После ужина на террасе в одном из миров, где Эл’Боурн часто любил отдыхать, они коротали вечер на берегу моря. Эл’Боурн удобно устроился в плетеном кресле за полосой прибоя, попивал сладковатый зеленый сок из местных тропических фруктов и смотрел, как Ки’Айли ходит босиком по кромке волн.

Вечер был спокойным, волны – небольшими. Они ласкали обнаженную кожу, ластились к ногам, словно хотели смыть волнения и тревоги, помочь ей. Ки’Айли была благодарна Эл’Боурну за этот вечер, в который не было тревожащих видений и горьких мыслей. Да и чувство вины, ставшее постоянным спутником за восемнадцать лет, прошедших с возвращения на Коралию, сделало шаг в сторону, уступило место подобию покоя.

Может быть, можно на что-то опереться, думалось ей. На что-то более живое, чем просто долг, сделавший ее изможденной, словно замерзшей и высохшей внутри.

Чуть заметная блестящая дорожка бежала по воде, приглашая насладиться вечерним покоем, легкой, ненавязчивой негой. Ки’Айли ступила на нее взглядом и смотрела, смотрела, пытаясь найти ответ. Ей нужно идти вперед, как-то нужно… Она ведь и верно нужна Древним, миру, всей Вселенной.

Может быть, и она может позволить себе немного жизни? Немного живой мелодии внутри… И вдруг внутри ее что-то разломилось, и на глаза выступили слезы.

Эл’Боурн, любимый брат. И не только. Он любил ее все прошедшие столетия, научился быть ей другом и братом. Научился ловить счастье от встреч с ней, не требуя ничего взамен. Эл’Боурн… В ее жизни всегда было только двое мужчин, в которых она видела нечто большее, чем внимание поклонника, чем желание обладать эффектной Древней. Ее антео, ее Рон’Альд, ее любовь. И Эл’Боурн, ее брат, ее рыцарь.

Корка льда, давно покрывшая сердце, дала еще одну трещину, и слезы стремительно покатились по щекам.

– Элб! – отчаянно крикнула она и босиком побежала к нему, понимая, что он все понял и открыл ей свои объятья. Она оказалась у него на коленях, коснулась рукой щеки, ощущая, как его сильные руки жадно обнимают ее, словно он боится, что она сейчас исчезнет. Она сама поцеловала его, зарылась пальцами в густые темные волосы, не оставляя ему вопросов и сомнений.

* * *

Эл’Боурн сразу все понял, когда увидел, как маленькая фигурка бежит к нему по песку. Сердце ударило один раз и взмыло вверх в осознании. Ки’Айли, долгожданная, пронеслось в голове. Его девочка, его счастье… Недоступное, но вдруг само кинувшееся в его объятья.

Он знал, что она ищет отдохновения. Хочет забыться, хочет почувствовать себя живой. Но это не задевало его. Он слишком любил ее, чтобы не дать ей этот дар. Дар широкого сердца, способного любить и отдавать больше, чем когда-либо сможет получить. Ее лицо было мокрым от слез, когда их губы соединились, он ощутил соленый привкус, и дальше только и делал, что стирал соль ее слез своей любовью и страстью.

А она отдавалась ему, как человек, отчаянно соскучившийся по ласке и близости. Как человек, что годы просидел в подземелье и вдруг получил глоток свободы.

Она была маленькая, она была страстная, она была его, долгожданная Ки’Айли, сладкая и остро пронзительная. И он дал ей все, что мог на пляже, у кромки воды, лаская ее сам и позволяя легким волнам ласкать тело, которое он так хотел все эти столетья. Позволяя себе хоть немного дотянуться до ее души через эти касания.

Он будет рядом, сколько она позволит. Хотя в глубине души Эл’Боурн знал, что теперь, когда она сама кинулась к нему, он уже ее не отпустит. Она стала его, и ничьей больше уже не будет. Он не позволит, он ляжет костьми, но не позволит.

* * *

Все последующие дни ноги снова и снова приносили Карину в информационный центр, где тайванцы продолжали исследования. И всякий раз она уходила расстроенная, потеряв еще один кусочек надежды, которой и так почти не осталось. За десять дней тайванцы полностью повторили на своем оборудовании реконструкцию квантового следа, ранее проделанную коралийцами. Рональд все так же стоял на невидимом космическом корабле в окружении шестиногих черных роботов и отдавал приказ запустить маленький зеленый шарик в маячившую во фронтальном окне планету.

Карина до боли сжала спинку кресла, во второй раз увидев тоже самое, на глазах появились непрошенные слезы. Но слезы были скупые, разъедающие душу, как кислота. – Мне очень жаль, – стрельнув на нее взглядом, сказал Кеурро.

– Ничего не поделать, – ответила Карина и поймала на себе внимательный взгляд Артура, тоже регулярно приходившего в центр.

– Я тебя провожу, – он встал и направился к ней. Вообще он, конечно, опять взялся за свое. Подкарауливал ее везде, старался проводить рядом с ней как можно больше времени. А ей было неудобно показывать, что иногда он слишком навязчив. Артур надеется вернуть ее, не стоит врать себе, что это не так. И что делать с этим упрямым бараном, непонятно. Хорошо хоть не пристает, не лезет обниматься или целоваться.

А она мертвая внутри. И любит мертвого мужчину. Вернее мужчину, который для нее словно умер. Как бы она ни бежала от этой мысли, но знала, что Рональд Эль по-прежнему живет в ее сердце. Черная бездна его души, оказавшаяся то ли обманкой, то ли ловушкой, все так же окутывала ее. И выхода не было.

Брайтон все еще запрещал землянам вылетать с планеты. Правда, общаться с тайванцами не мешал. Но было одно «но», облегчавшее ситуацию. На Тайвани все они обрели свое призвание, и теперь Ванька начал ходить в конструкторское бюро и участвовать в разработках. Дух изучал коралийские материалы по терраформированию и продумывал бизнес-план будущей фирмы. Он собирался назвать ее «Новый рай», а заниматься она будет облагораживанием малых планет на заказ: созданием искусственной атмосферы, почвы, флоры… Анька нарисовала новые эскизы одежды и предложила их в центр коралийской моды. Они были одобрены. Карасев тренировал фигуры высшего пилотажа на элеонете и собирался поступить на стажировку военным летчиком.

Только Карина была неприкаянной. После замечательной тайванской службы идти штатным сотрудником в «Голос жизни» не хотелось. Кто ей разрешит переделать там все по-своему? Посадят в офисе отслеживать сигналы, рутинная работа, на которую способен любой. Поэтому, как в начале коралийского существования, она забивала голову книгами, отчаянно гоняла в лабиринте, надеясь, вдруг удастся разбиться… Но в лабиринте была отличная система безопасности. А один раз администратор сказал, что если она будет продолжать в том же духе, то ее перестанут пускать в лабиринт. Плавала в озерах до упада, фехтовала. Рональд немного поучил ее управляться с силовым мечом. И теперь она настояла на продолжении обучения с тренером Древних.

– Я и сам могу иной раз тебя погонять, – сказал Артур, присутствовавший при разговоре.

– Буду очень признательна, – спокойно ответила Карина и включила меч. В драке становилось немного легче, но холод, поселившийся внутри, не уходил. Просто был более терпимым.

* * *

Прошло двадцать дней после Суда, а в жизни Ар’Тура ничего не изменилось. То, на что он рассчитывал, так и не произошло. Карина к нему не вернулась.

Ради чего он затевал все это? Нет, конечно, Ар’Тура нельзя упрекнуть, что у него совсем не было благородных намерений. Они были. Он искренне считал своим долгом обезопасить Союз и весь мир от Рон’Альда. И искренне хотел найти виновного в гибели планеты любимой женщины. Найти, чтобы наказать и не допустить повторения трагедии в будущем. Но все же больше всего он хотел вернуть Карину. Найти нечто, что отвратит ее от Рон’Альда. И именно это сподвигло его начать расследование.

То, что Артур догадался копать в эту сторону, было озарением, догадкой. Он до самого конца не был уверен, что ему повезет. Ведь никаких указаний, что МО728 была уничтожена по чьему-либо приказу, тем более по приказу конкретного Древнего, не существовало. В начале расследования Ар’Тур надеялся, что так может оказаться. Просто очень этого хотел, понимая, что это единственное, что может оттолкнуть Карину от Рон’Альда.

И ему повезло. Непонятно за что и почему, но удача улыбнулась Ар’Туру. Когда он водил Карину в мир с зеленой травой и необъятным озером, он уже получил данные о том, что, вероятно, был невидимый корабль. И после этого отдал распоряжение начать исследования неоквантовым методом…

И он победил. Враг сидел в Розовом Замке, и, как надеялся Ар’Тур, постепенно сходил с ума. А те расследования, что ведут тайванцы, лишь подтвердят полученные им доказательства. Потому что расследование Ар’Тура было честным. Он ударил наугад – и попал в десятку. Только вот своей главной цели он не достиг.

Карина так и была для него недоступна. Дружила с ним, как когда-то, общалась. Но была не такая, как раньше. Она была какая-то неживая. Отрешенная, спокойная, собранная. И эта ее мертвость бесила. Хотелось схватить ее и трясти, пока не вытрясет всю «дурь». Или целовать ее, ласкать – далеко не нежно – и овладевать снова и снова, пока не вспомнит, что ее истинные чувства с ним, с Ар’Туром, а все, что было после – лишь гипноз и наваждение.