Текст книги ""Фантастика 2025-198". Компиляция. Книги1-18 (СИ)"

Автор книги: Игорь Семенов

Глава 24

Ролар

«Аленор, Аленор», – шептал я, пробираясь длинными подземными туннелями. Некоторые из них были наполнены водой, приходилось плыть или карабкаться по стенке. Давно никто из моих собратьев здесь не был. Не отваживались, ведь это место издревле несло смерть.

Заблудиться в бесконечном лабиринте. Потерять свою магию и самого себя… Его построили драконы как ловушку для других драконов. И сотни, даже тысячи лет это место хранило тайны.

У меня же просто не было другого выхода. Никто не осмелился последовать сюда за мной. Может быть… будет считать пропавшим? Надежды на это мало. И я ощущал, что при выходе меня ждет он сам. Не его посланники, не его личная гвардия. Он сам.

Вся беда в том, что он сильнее меня ментально. То, что мне с детства давалось не легче, чем любому другому дракону, было для него игрой, детской шалостью. Этот дракон вспарывал чужой разум так же легко, как брюшко беззащитной лесной зверушки. И сейчас, ослабленный прежним ранением, уставший от битвы, что пришлось пережить, измученный бесконечными туннелями, я не мог ничего ему противопоставить.

Оставалось лишь кружить по лабиринту, уходя все дальше и дальше, чтобы скрыть даже свой ментальный след. Это место экранирует ментальный сигнал, но нужно было подстраховаться. Он все же явился сам. И значит… я не могу встретиться с ним, пока не обрету силы.

Иначе он просто взломает мой разум и узнает то, что я не должен открыть ему ни в коем случае.

Аленор. Мою истинную пару.

Только мысль о ней давала мне силы идти дальше. А отчаяние, что здесь я не слышу и не ощущаю ее, заставляло вставать снова, подниматься раз за разом после каждого падения.

Главное – успеть. Успеть вовремя. Говорят, на другом конце лабиринта есть выход. Он расположен далеко за полосой туманов, где правят люди. И если я доберусь туда, то буду единственным драконом, прошедшим этот лабиринт и вышедшим из него живым. И даже сохранившим разум.

И оттуда я смогу отправиться к ней. Пусть не подготовив почву на Совете, пусть не сделав ее «королевой» заранее, но вернуться за ней. И унести навсегда. Потом… когда она будет рядом, я преодолею все. Совет не пойдет против меня, ее признают.

Главное – успеть вовремя. В назначенный час, чтобы ее сердце не познало отчаяния и тьмы. Чтобы ничто подобное не коснулось ее светлой летящей души.

Я сжимал зубы и полз вперед, сохраняя остатки разума, призывая свою магию в глубины сердца, чтобы не растерять.

Я думал, что успею.

Но не успел.

***

Аленор

Конечно, уже вечером я уговорила себя не сдаваться. Отказывалась верить, что с Роларом случилось что-то ужасное, убеждала себя, что дела не дали прилететь вовремя. Гнала предательские мысли о том, что он забыл меня.

Вспоминала, как в детстве мама учила меня слушать сердце. И сердце говорило одно – Ролар жив и помнит о тебе. Просто… Вот это «просто» и было самым ужасным. Потому что заставляло представлять темницы, в которых он томится, или отчаянные схватки, которые ведет.

Несколько раз проверила, верно ли я посчитала дни. Может быть, перепутала? И Ролар должен прилететь на день или два позже? Но каждая проверка указывала один и тот же день – тот, что уже прошел. Но все же… В следующие три дня я так же уезжала к одиннадцати утра и ждала его на поляне.

Каждый раз безрезультатно. И каждый раз меня охватывало отчаяние.

Не увидеть Ролара – все равно что умереть. А выйти замуж за герцога значит отдать ему свою душу. Неизвестным образом он поработит ее, заставит любить его, служить ему, верить ему… Тому, кому верить нельзя!

Я должна бежать, и это единственный выход… Ролар, ты не прилетел ко мне! Но тогда я сама отправлюсь за полосу туманов и найду тебя, если ты попал в беду…

Так думала я в эти дни, отчаянно закусывала губу и кидала опасливые взгляды на герцога, который явно видел в моем состоянии больше, чем нежелание выходить замуж. И… может быть, поэтому был особенно вежлив, обходителен, даже ласков. И снова, к моему стыду, это… утешало, что ли.

В вечер перед свадьбой прибыл королевский «летописец вех», который должен был засвидетельствовать наш с герцогом брак. Приехали пара почетных гостей – все со стороны герцога, мы с отцом никого не приглашали. А сестрам я написала не приезжать ни в коем случае. Ведь это не праздник, а путь на плаху… Зачем им видеть, как будет сломана судьба любимой младшей сестры?

Когда стемнело, меня вызвал отец, спросил, как я себя чувствую… Просил прощения за все. А я отрешенно отвечала, что все понимаю, что все не так страшно и что герцог не так плох – обещал мне долгую жизнь. Что подпись кровью под договором наложит обязательства и на герцога.

Потом долго шепталась с Тори о том, как действовать дальше. Скрывала от него волнение – ведь на самом деле я очень боялась отправиться в дальний путь, возможно, преследуемая погоней, вдвоем лишь с другом детства. Я всегда смогу держать Тори на расстоянии. Я могу доверять ему… Но имею ли я право так рисковать его жизнью? Нас поймают, и меня вернут герцогу. А Тори… Тори, скорее всего, казнят. Но пусть лучше он едет со мной, чем совершает другие необдуманные поступки.

А ближе к полуночи ко мне постучался дворецкий.

– Мирри Аленор, герцог Виньялли просит вас принять его.

– Что? Так поздно? – изумилась я.

– Он настоятельно просил передать вам это.

– Хорошо, пусть спустится в библиотеку, – сказала я. Нечего герцогу делать в моей комнате. Пока он жених, вообще не должен входить в мои покои без разрешения. Это завтра все изменится, а сегодня у меня есть повод держать его на расстоянии.

Когда я вошла в библиотеку, герцог стоял, сложив руки на груди, и разглядывал коллекцию книг по ботанике.

– Мирроу герцог, вы хотели видеть меня, – я сделала легкий книксен. – Неожиданно в столь поздний час, вечером перед свадьбой.

– Называй меня Саворин, – герцог резко обернулся, и в его глазах сверкнул огонь вроде того, что я видела в фехтовальном зале. – С завтрашнего дня точно не будет никакого «мирроу герцог». Я не потерплю подобной дистанции.

– Как скажете, мирроу герцог, так и будет. С завтрашнего дня, – чуть усмехнулась я.

– Присядь на диван, Аленор, – мягко произнес он. – Я хотел поговорить с тобой. Спокойно и серьезно, если ты не возражаешь. И искренне.

– Слушаю вас, герцог Виньялли.

– Нет, Аленор, говорить будешь ты. А я задам вопрос. Твое сердце занято? У тебя есть возлюбленный?

– Вовремя же вы этим поинтересовались! – нервно рассмеялась я.

– Ответь, Аленор, – спокойно и проникновенно повторил герцог. – Мне это важно.

– Зачем вам это? – горько усмехнулась я, стрельнув на него глазами. В его лице не было ни насмешки, ни ехидства. Только серьезное внимание. – До сего момента вас это не интересовало. Вы назначили свадьбу, не заботясь, свободно ли сердце невесты, хочет ли он выходить за вас! – сейчас, в вечер перед свадьбой, мне было все равно… И я просто говорила правду. – Хотите сказать, вы отмените бракосочетание, узнав, что у меня есть избранник?

– Вряд ли, – сверкнул глазами герцог. – И все же я хотел бы знать, чтобы понимать сложность своей задачи. Если ты думаешь, что любишь кого-то, будет сложнее сделать тебя счастливой настолько, чтобы ты полюбила меня…

Он крепче сжал руки на груди и на мгновение отвернулся – мне показалось, с досадой. Потом опять посмотрел мне в лицо.

– Впрочем, Аленор, ответ ясен – возлюбленный у тебя есть, – усмехнулся герцог.

– И он живет не в замке.

Мое сердце похолодело… Что ж, не удивительно, что герцог догадался. Теперь главное… не выдать, кто именно «мой возлюбленный». Сохранить эту тайну любой ценой – я всей душой ощущала необходимость этого.

– Почему вы так решили?! – спросила я, как можно тверже и увереннее глядя на герцога.

– Это очевидно, – усмехнулся Виньялли. – К тому мальчику, что почти каждый день поджидает тебя в саду, ты явно ничего не испытываешь. А вот твои отлучки в лес… И возвращение без дичи. Не поверю, что ты ездишь туда, лишь чтобы оплакать в одиночестве свою долю. Так кто он, Аленор?

– Он охотник, – нашлась я. – Браконьер…

– Браконьер?! – насмешливо поднял брови герцог и откровенно рассмеялся мне в лицо. – То есть охотится во владениях твоего отца без разрешения? А ты, как заботливая дочь, обеспечиваешь ему возможность еще и насладиться обществом красивой графской дочки. Не слишком ли для одного браконьера? Ты ездила к нему на свидания, чтобы попрощаться? Или разработать план побега, так ведь, Аленор?

– Все может быть, герцог. Оставьте вашу иронию – вы хотели говорить спокойно и серьезно.

– Или нет, еще лучше, вернее, хуже для тебя, – рассмеялся Виньялли немного нервно. – Он исчез, не пришел на встречу, а ты тщетно ждала его в лесу каждый день… упрямая, не сдающаяся, – закончил он серьезным уважительным тоном.

Сердце замерло. Что еще он знает? Может быть, знает совершенно все и издевается надо мной сейчас, не говоря открыто о драконе? Но… нет, я ощущала, что герцог поверил в «охотника». И нужно сейчас ему «подыграть», чтобы не усомнился.

– Это не смешно, герцог! Если ваши люди схватили его… – я вскочила на ноги для убедительности.

– Тише, тише, Аленор, – герцог положил руку мне на плечо, призывая сесть. В его лице появилось даже удовольствие. Мои ответы его явно порадовали. Я опустилась обратно в кресло. – Мои люди и даже люди твоего отца не поймали ни одного браконьера в последнее время. Но мне жаль, что тебе пришлось пережить это разочарование. Мужчины иногда… пропадают, так бывает, Аленор. Если, конечно, нет соглашения, подписанного кровью… Я не пропаду, ты понимаешь, Аленор? Не подведу, не исчезну?!

Не знаю уж, о чем он хотел говорить, после того как выяснил, «свободно ли мое сердце», но теперь глаза полыхали похлеще, чем в фехтовальном зале. И мне стало страшно… Даже показалось, что его собранная фигура дрожит от внутреннего напряжения, способного вырваться в любой момент.

– Я не знаю, что ответить герцог, – очень тихо и спокойно ответила я. – Вы понимаете, я не об этом мечтала…

– Понимаю, Аленор. Но, послушай, девочка, – герцог резко вдруг выдернул что-то из-за пазухи. И я увидела, что это старый пожелтевший лист бумаги, украшенный размашистой подписью.

– Это же!? – воскликнула я.

– Да, это договор, подписанный твоим отцом, – ответил герцог. – Если просто сжечь его, проклятие не остановится. Если убить меня – тоже… А вот если я сам сейчас добровольно… уничтожу его, проклятие исчезнет навсегда. Итак, Аленор, – герцог покрутил у меня перед носом бумагой. – Я сделаю это, а ты… завтра добровольно пойдешь за меня. Не из-за проклятия – его больше не будет… Добровольно.

Мгновение я смотрела на него, потом расхохоталась – бесшабашно, издевательски.

– Вы понятия не имеете о добровольности, Саворин! О свободной воле, о том, что значит «свободно» и «без принуждения»! Проклятие исчезнет само завтра, когда я выйду за вас. Ваше нынешнее предложение не меняет сути. Ведь, согласись я, дай вам слово добровольно выйти за вас завтра, добровольности тоже будет не на грош! Ведь я сделаю это лишь потому, что дам вам обещание. А… – я ехидно посмотрела на герцога, – то небольшое преимущество, что дает мне ваше предложение – не думаю, что вы его не просчитали – я не смогу использовать. Ведь как только я выйду из библиотеки, вы свяжете меня слежкой, обычной и магической… Разве что не сами будете держать меня за руку до утра!

И невидимость не поможет, с горькой усмешкой подумала я. Ведь это просто провокация. А я не настолько глупа, чтобы поверить ей.

– За руку? До утра? – герцог быстро свернул бумагу и убрал обратно себе за пазуху. – Неплохая идея. Ты хотела бы этого, Аленор?! Впрочем, – он усмехнулся.

– Ты права… Связать твою молодую глупую честь обещанием – тоже не верх добровольности. А какой добровольности ты бы хотела?

– Вы знаете, какой, – ответила я твердо. – Чтобы всего это не было. Чтобы не было проклятия, чтобы не было нашей свадьбы и подписи кровью. Чтобы я могла сама выбрать, за кого и когда мне выходить замуж… Герцог, Виньялли… – у меня внутри появилась решимость, вместе с осознанием безнадежности ситуации. – Я снова прошу вас об этом. Вы говорили, что я нравлюсь вам счастливой и свободной. Так дайте мне это – прошу вас. Дайте мне свободный выбор.

С полминуты герцог молчал, словно боролся внутри с самим собой – по худым щекам ходили желваки. Одной рукой сжал локоть другой, и я увидела, как побелели костяшки пальцев. А потом вдруг в его бледное лицо бросилась краска.

– Как же ты не понимаешь, девочка! Я не могу так поступить по одной единственной причине! Ты ни за что не выберешь меня! Выберешь своего охотника, или гвардейца… – Мгновение – и герцог оказался рядом, одной рукой притянул меня к себе – уверенно, жестко, бескомпромиссно. Так, что я ощутила – начни я сопротивляться, и все равно никуда не денусь. Беззащитная в руках хищника, который только из желания поиграть до сих пор не съел меня… Или еще из какого– то желания.

Другая его ладонь жадно коснулась моей щеки.

«Просто сохраняй холодность и достоинство!» – пронеслось у меня в голове.

– А я выбрал тебя, и теперь не могу отпустить! Не важно, поможешь ли ты, Аленор, достичь моей цели, но ты будешь со мной. И уж, поверь, добровольность еще придет…

Я думала, герцог попытается меня поцеловать. Но он лишь держал меня крепко, так что я не могла отстраниться слишком сильно. И внимательно, жадно смотрел на мое лицо.

– Что скажешь, Аленор, не так? Ты могла бы выбрать меня? – насмешливо спросил он. А я ощутила, что хватка вокруг талии стала чуть свободнее, словно герцог намекал – сейчас можешь вырваться, уйти. Или остаться…

– При других обстоятельствах. Если бы мое сердце было свободно, и нас с вами не связывало бы проклятие, возможно! – как можно спокойнее и тверже сказала я и мягко, аккуратно высвободилась из объятий герцога.

В серых строгих глазах, обращенных на меня, пылало горькое пламя. А мне вдруг неожиданно… стало немного жаль его. Похоже, Виньялли всерьез увлекся мной, и у него действительно нет шансов на мое… добровольное согласие. Это больно. Больно, каким бы чудовищем он ни был.

– Ты говоришь правду, Аленор, – герцог снова сложил руки на груди и посмотрел в камин. Поленья там почти потухли за время нашего разговора. Но под его взглядом разгорелись заново. – Прошу прощения за беспокойство. Доброй ночи, Аленор. И напоминаю – завтра наш свадьба.

Сказал спокойно, вежливо, словно расставил все по своим местам.

Ну все, можно пойти отдохнуть от него и выплеснуть наконец в слезах всю боль по поводу моего «браконьера».

– Доброй ночи, мирроу герцог, – я развернулась и пошла к двери.

Всего пять шагов отделяло меня от выхода. Когда я сделала пятый и протянула руку открыть дверь, то вдруг услышала:

– Аленор, постой, посмотри…

Я обернулась.

Герцог Виньялли стоял у камина, с горькой усмешкой смотрел на меня, чуть наклонив голову.

А в его правой руке догорал уже знакомый мне свиток с проклятием.

Глава 25

Множество мыслей промелькнуло в моей голове за ту секунду, что пламя пожирало жалкий клочок бумаги. Мгновение – и герцог бросил его в камин, под нашими взглядами он скорчился и рассыпался пеплом.

А я подумала, что герцог не мог так поступить, наверное, мне это снится! Это наверняка другая бумага, Виньялли просто играет… И что… немыслимо, но я теперь свободна?

– Вот и все, Аленор, – с легкой грустью сказал герцог и отвернулся. Больше не смотрел мне в лицо, лишь в камин, где плясало уютное пламя.

– Откуда мне знать, что это была та самая бумага? – спросила я резко.

– Откуда? Ты знаешь это, Аленор, – усмехнулся герцог. – Разве ты не чувствуешь? Разве твоя долгожданная свобода не взорвалась в тебе, не заставила твои плечи распрямиться? Разве тебе не хочется облегченно выдохнуть, празднуя свою победу?!

Да, он был прав. Все это я ощущала. Просто не смела, не могла поверить… Что то, чего не могло быть, произошло.

– Зачем вы это сделали? – растерянно спросила я.

Почему-то вдруг захотелось плакать. И я ощутила себя не победительницей. Нет! Просто растерянным человеком, который обрел желаемое, и совсем не знает, что с этим делать. Человеком, чей мир перевернулся, и еще нужно привыкнуть жить в новой, обращенной реальности.

– Решил дать тебе выбор, которого ты так хочешь. Свободу и добровольность… И заодно самому попробовать, что это такое, – усмехнулся герцог.

В его взгляде я увидела лишь грусть. Ни ехидства, ни скрытых намерений. Только грусть. Будь на его месте другой человек, я бы сказала, – светлая грусть, что рождается, когда совершаешь болезненный, но правильный поступок.

Может быть, он сам стал счастливее и свободнее сейчас… подумалось мне.

… Я так и не поняла герцога. Так и не разгадала. И, судя по всему, мои выводы о нем были ошибочными до самого конца. Ведь он сделал то, чего не должен был. То, что совершенно не укладывалось в мои представления о нем.

Я выдохнула, не стесняясь слез счастья, они неконтролируемо потекли по щекам. Слезы благодарности.

– Саворин… Спасибо! Благодарю вас…

Порывом – сейчас было не до сдержанности и мыслей о последствиях – я подошла к нему, обняла за шею и легко, искренне поцеловала в щеку.

– Нет, так не пойдет, Аленор, – усмехнулся он. И быстро, прежде чем я отпряну, коснулся губами моих губ.

Я не воспротивилась.

Один поцелуй перед вечностью. Даже чудовище заслуживает этого!

…Герцог целовал меня не так, как Ролар. Но и в этом можно было потеряться… В страсти – полностью контролируемой страсти – внезапной зрелой любви. Одновременно сдержанной и в то же время иступленной.

Можно было потеряться…

Хотелось отдаться этому и не пожалеть, ведь то, что может дать мне Виньялли, не может дать больше никто.

Главное – забыть потом об этом. Потому что здесь таилась главная опасность. Не в играх и насмешках герцога, не в его холодности и жестокости. Главная опасность таилась в его любви, от которой сложно будет отказаться… Ведь я и сама не заметила, когда начала отвечать на этот поцелуй.

Но в сердце резко взорвалось, словно вспышка, – Ролар. Казалось, где-то далеко затрубил дракон – в отчаянии и боли. Я увидела эту картинку перед глазами, а герцог перестал меня целовать. Провел рукой по моей щеке и отстранился.

– Иди, Аленор. И я буду ждать завтра, несмотря ни на что. Дальше решать тебе, – и отвернулся.

Снова смотрел в камин, как будто в мире не было ничего важнее скачущих языков пламени. И под его магическим взглядом они взлетали вверх, опадали, закручивались небольшими вихрями… Так обычный человек может крутить в руках бумажку, раздумывая, а герцог играл с огнем.

– Благодарю вас… – я не могла уйти, хоть сердце и образ дракона приказывали бежать, бежать прямо сейчас, сверкая пятками. Но я должна была сказать еще раз.

– Благодарю… Я этого не забуду никогда! И в другой жизни, при других обстоятельствах…

Герцог обернулся, сверкнул на меня глазами:

– Можно и в этой жизни, Аленор. Ничто не мешает. Иди. Я буду ждать.

И прежде чем его взгляд снова разгорелся до пожара, я кинулась к выходу. Закрыла за собой дверь и побежала по коридору. Не от герцога – скорее от самой себя.

***

С каждым поворотом мне становилось легче и легче. Свобода! Я получила ее. А значит, у меня и у всей моей семьи есть будущее. Вопрос лишь один – что теперь делать мне?

Я остановилась отдышаться, и в голове молнией сверкнуло единственное верное решение.

Уехать.

Уехать немедленно – прямо ночью или на рассвете. Потому что, если я останусь… слишком велик шанс, что завтра я приду на брачную церемонию. И подпишу все, что требуется…

А дракон вдалеке взревет в отчаянии, потеряв истинную пару.

И потому что… Я усмехнулась. Порыв прошел, эйфория чуть улеглась. Я поверила герцогу. Но на сколько часов, дней или недель хватит его благородства. Он ведь тоже действовал сейчас порывом. И кто знает, что он придумает, когда порыв пройдет?

А отец… слаб. Если поставить его в известность сейчас, он не даст мне так просто покинуть замок. И дальнейшие интриги герцога могут вызвать новую волну неприятностей.

Уехать. Прямо сейчас. Пока проклятие не работает, пока не появилось нового проклятия!

У себя в комнате я села и наспех написала письмо отцу, где объяснила все. Рассказала, что герцог сжег проклятие, что я опасаюсь его дальнейших интриг, и пока мне улыбается удача, покидаю Грейзо. И что мы обязательно с ним увидимся…

Велела ошарашенной Диане незаметно подкинуть письмо отцу под дверь, чтобы он прочитал его лишь утром. Попросила ее, как всегда, держать рот на замке и позвать ко мне Тори. Ведь я по-прежнему не собиралась ехать одна. Спутник мне понадобится, куда бы я ни отправилась.

В кармане я нащупала жемчужину. Что ж… Свобода свободой, а наверняка за мной и сейчас следят люди герцога. Пусть думают, что я куда-то послала Тори, например, с письмом к тетке. А сама выберусь из замка незамеченной, невидимой. И мы встретимся с Тори лишь в чаще леса, на тропинках, знакомых немногим.