Текст книги ""Фантастика 2025-198". Компиляция. Книги1-18 (СИ)"

Автор книги: Игорь Семенов

Остался ли в ней гнев или обида, что он использовал их сообщение в своих целях? Что знал об их планах, но позволил им свершиться? Наверное, стоило обижаться, но, прислушиваясь к себе, Карина понимала, что в ней не осталось ни гнева, ни обиды. Только любовь. И понимание. Она обманула его, он обманул ее, что с того, если он переиграл их? Разве они сами не пытались сделать именно это..? Да и после всех отчаянных слов любви, после нежности, что была между ними, она просто не могла обижаться на него. «Моя антеоли…» – звучало у нее в голове, вызывало улыбку, а на глаза почему-то наворачивались слезы.

Карина села, откинула одеяло и с наслаждением провела рукой по красивой смуглой спине рядом с собой. И замерла от удивления: поперек его поясницы тянулся длинный тонкий шрам. У Древних же не остается шрамов! – изумилась она. А даже, если б и оставались, убрать шрам на Коралии или Тайвани – вопрос пяти минут.

Чуткий сон Древнего тут же прервался. Рональд резко перевернулся и пристально смотрел на нее, заложив руки за голову. Карина почему-то смутилась, а про себя захихикала, что она похожа на благонравную девицу, застигнутую за непотребством.

– Рональд, – сказала она. И повторила: – Рон'Альд, – будто пробовала на вкус его твердое имя. Она внезапно осознала, что за сорок с лишним дней ни разу не назвала его по имени. Словно слова «Рональд» и «Тарро» все это время были для нее табу.

– У тебя шрам… У Древних ведь не остается шрамов…

– Некоторые остаются, – спокойно ответил он, продолжая изучать ее взглядом. Как будто не смотрел на нее все эти сорок дней.

– Но почему ты его не убрал? – удивилась Карина.

– Может быть, решил оставить как напоминание, – усмехнулся он, и на любимом лице на мгновение мелькнуло что-то хищное, давно забытое Кариной после его тепла и нежности.

– О чем? Откуда он?

– Скажем так, однажды в юности я оказался в плену, – ровно ответил он.

– Расскажешь? – мягко спросила Карина. А про себя ужаснулась. Это что же надо делать с Древним, чтобы у него остался шрам, причем остался на сотни лет.

– Если ты не возражаешь – не сегодня.

– Почему? Если там что-то такое, то голова у меня совершенно не кружится! – рассмеялась Карина.

– Слишком хорошее утро, – пожал плечами он. – Я сейчас забочусь не о тебе, а о себе. Кстати, ты не хочешь позвонить, например, Игорю? А то ночью твои друзья были крайне озабочены тем, куда ты пропала.

– Ужас! – воскликнула Карина и подняла с пола инфоблок. В ответ на ее нажатие блок вежливо сообщил, что вчера ей тридцать раз звонил Дух, двадцать один раз – Андрей, пять раз – Анька и один – Ванька.

– Твою мать! – простонала Карина по-русски. – Они же там с ума сходят!

– Что это значит? – с искренним интересом спросил Рональд.

– Это русское идиоматическое выражение, – отрешенно объяснила Карина, продолжая изучать данные инфоблока. – Обозначает, что ты хотел бы употребить матерное выражение, но не решаешься материться по-настоящему.

– Матерное? – поднял брови Рональд. Он явно наслаждался и самим утром, и ее присутствием рядом. – Пожалуй, мне стоит выучить русский язык. Вероятно, в нем хватает сюрпризов, отражающих особенности вашего менталитета.

– А как же мы тогда будем интриги плести?! – рассмеялась Карина. – Уникальность языка была нашей последней надеждой! О, милостивый Тарро, не лишайте бедных пленников последней возможности!

И искренне добавила:

– Но на самом деле мне будет приятно, если ты выучишь русский язык.

– Я так и подумал, – Рональд сел рядом с ней и кивнул на инфоблок: – В конце концов, я его отключил.

Карина снова вздохнула. Да уж… Сногсшибательная ночь напрочь выветрила из головы мысли о друзьях. Утешало только то, что, согласно показаниям блока, перед выключениям, с него было отправлено сообщение арро Игорю Духовному, гласившее, что с ней все в порядке, она очень устала и спит. Где спит, впрочем, сказано не было.

– Спасибо, конечно, но ты опять отправил сообщение с моего блока, – констатировала Карина.

– А что мне оставалось делать? – улыбнулся Рональд. – Ты так сладко заснула, что будить тебя сразу было бы преступлением почище твоего вчерашнего подвига. И явно не следовало оставлять твоих друзей в неведении. Они и так, наверняка, весь вечер пребывали в полной уверенности, что ты уже томишься в каких-нибудь подземных застенках за содеянное.

В этот момент инфоблок сообщил, что ей снова звонит неугомонный арро Игорь Духовный.

– Принять, – обреченно сказала Карина и спешно накинула на плечи первое, что попалось под руку, а под руку попалось все то же белое одеяло.

– Карина? – с опаской произнес голос Духа, и на экранчике появилось его растерянное лицо. Карина заметила, что за его правым плечом маячила физиономия Андрея, а за левым – Ваньки и Аньки.

– Да, привет! – улыбнулась Карина, совершенно не представляя, что сказать друзьям. Впрочем, врать она не собиралась.

– У тебя все нормально? Где ты вообще? – более строго произнес Дух. – Мы тебе весь вечер названивали…

– Это я уже поняла, – сказала Карина, – простите меня, пожалуйста…

– Ладно… Хорошо хоть сообщение отправила! А то мы совсем с ума сходили! И ведь в розыск тебя не подашь, учитывая вчерашнее… Но все хорошо что хорошо кончается. Что с тобой случилось-то? И где ты вообще находишься?!

– Я … эээ… у меня все хорошо, – сказала Карина.

– Карина со мной, – непринужденно сообщил Рональд, заглядывая в окошко инфоблока. Прямо как был – с обнаженным торсом. Карина снова отметила, что ему необыкновенно весело и хорошо.

– Что ты делаешь? – в ужасе прошептала ему Карина.

– Расставляю все по своим местам, – вполголоса ответил он.

На лице Духа отразилось удивление, медленно переходящее в понимание.

– У вас все хорошо..? Все в порядке? – растерянно поинтересовался он. Наверно, заодно он осознал, что только что слишком открыто говорил про «вчерашнее».

– Конечно, – улыбнулся ему Тарро. – А завтра приглашаю вас всех на ужин.

– Хорошо… – снова растерянно протянул Дух. – Карина, а ты сегодня домой придешь?

– Не знаю, – честно сказала Карина. Все по своим местам оказалось совершенно не страшно. Да и что за детский сад, чего ей бояться! Ее личная жизнь – это ее личная жизнь, ни друзья, никто ей не указ, и стесняться ей нечего.

– Ну, позвони, когда будешь знать! – вдруг рассмеялся Дух, что было встречено ответным смехом в апартаментах Тарро.

– Хорошо! – ответила Карина. – Доброго дня!

– Доброго дня, Игорь! – улыбнулся Тарро в экран.

– Ну и ну! – Карина продолжала смеяться, когда экран инфоблока погас. – А ужин ты, конечно же, придумал, чтобы они не подумали, будто нас ожидает страшная кара за содеянное?

– Конечно. Кроме того, не забывай, что я всегда имел слабость к землянам.

– Н-да… – задумалась Карина, снова взглянула на экран инфоблока и обнаружила, что уже 11 часов. Она еще раз выругалась и потянулась за универсалом. – Мне ведь на работу надо! Там меня тоже заждались!

Хотя после всего произошедшего ей не хотелось ни на секунду расставаться с Рональдом, даже любимая работа отошла на второй план. Но долг есть долг, дело есть дело.

– К вечеру ты не исчезнешь?! – поинтересовалась она.

– Нет. Но вообще-то я отправил Грайне сообщение, что сегодня, ты, возможно, будешь отсутствовать по моему особому поручению. Так что, если хочешь, можешь не ходить сегодня на работу. В сущности, в этом нет никакой необходимости, система не развалится ни за один день, ни даже за неделю. Да и у меня сегодня тоже выходной, – обольстительно улыбнулся он.

– И когда ты успел связаться с Грайне? – снова засмеялась Карина, – потрясающее самоуправство с моим инфоблоком!

– Вообще-то с Грайне я взаимодействовал со своего блока, и произошло это ночью, когда ты заснула во второй раз.

– А ты действительно хочешь на работу? – поинтересовался он, притягивая ее к себе.

– Нет, – честно ответила Карина, расслабляясь в горячем кольце его рук.

– А чего хочешь?

– Быть с тобой, – снова совершенно искренне призналась Карина. И подумала, что ей очень хотелось бы добавить «всегда», но пока она на это еще не способна.

– Отлично. Тогда, если не возражаешь, сейчас позавтракаем и поедем.

– Куда?

– В один музей, – улыбнулся он. – Что ты предпочитаешь на завтрак?

– И зачем тебе было нужно, чтобы мы отправили это сообщение? – спросила Карина, когда они сели в беало.

– Я хочу поговорить с братом, – коротко ответил Рональд. – И, может быть, вернуться на Коралию. Официально.

– Зачем? – полюбопытствовала Карина.

– Все за тем же, для поддержания и восстановления баланса, – с легкой улыбкой ответил он. – А промежуточные ходы можно варьировать. Сложно поверить, но все мои действия в последнее время были связаны с текущей регулировкой баланса в нашем мире. Когда вы появились на Коралии, Таи-Ванно могла иметь любое техническое и военное преимущество, могла быть руководима главным игроком – мной. Но даже это не помогло – как только вы оказались на Коралии, баланс с бешеной скоростью поехал в сторону Союза, и наш мир закачался.

Карина замерла. Рассказывает, сам рассказывает о своих целях и действиях.

– Так поэтому ты нас похитил? – спросила она.

– В том числе. Кроме того, иметь вас под рукой и присматривать за вами действительно крайне важно. Но когда на Таи-Ванно оказались и я, и вы, баланс медленно поехал в обратную сторону. Поэтому стало целесообразно дать некое преимущество Брайтону. Например, позволить им получить сведения о вас, о Таи-Ванно и обо мне, то есть дать вам возможность отправить сообщение.

– То есть все это время ты «подкручивал» баланс? Ни много, ни мало? – спросила Карина.

– Да, хоть это и не конец партии.

– Ой, а пилот Ормарро – подставной?! – вдруг вспомнила Карина.

– Ни в коем случае! – рассмеялся Рональд. – Я никак не вмешивался в отправку сообщения. Кеурро всего лишь было приказано проверить, было ли отправлено какое-либо сообщение с подпространственного модуля того корабля. Он даже не знает, для чего мне это, зачем мне провоцировать Коралию.

– А если бы я не отправила сообщение? – с долей лукавства спросила Карина.

– Тогда мы пошли бы другим путем, – улыбнулся он в ответ.

– Ох уж эти ваши игры, Тарро Рональд! – рассмеялась Карина и положила ладонь на смуглую руку, державшую «джойстик» беало. – Все равно не все понятно. Но одно я знаю точно – ты не собираешься воевать с Союзом.

– Почему ты так решила? – с интересом спросил он, направляя беало прямо на запад, куда-то за город Амари-Ко и Воздушные Леса.

– Чувствую, – пожала плечами Карина жестом, похожим на его собственный. Или Артуров. – Я слишком долго игнорировала свои чувства, чтобы продолжать в том же духе. От рассуждений на все эти темы много беспокойства. А вот ощущения не врут и создают покой.

– Надеюсь, это надолго, – с улыбкой заметил Рональд, – когда что-то создает хаос в голове, ясность чувств может очень помочь.

– Если ты о себе, то да, хаос ты создаешь знатный! – продолжила веселиться Карина. – Может быть, распутаешь все-таки? А то я сильна лишь в завязывании узлов – любой морской узел завяжу на раз-два, а не в распутывании. Правда, хоть пару узлов ты сейчас распутал.

– Все распутается в свое время, – мягко заметил Рональд. – А пока, если ты не возражаешь, я хотел бы поговорить о чем-нибудь другом, – и тоже рассмеялся. – Не о «работе»!

Спустя полчаса беало начал плавно снижаться из-за облаков, и Карина увидела внизу ровную блестящую гладь большого озера. На дальнем его берегу, на возвышении, от которого спускались к воде белые ступени, стоял большой и очень красивый белый особняк. Не слишком высокий, с классическим портиком и ионическими колоннами, он напомнил ей старое здание Военно-морского музея в родном Питере или древнегреческие храмы, виденные на фотографиях. Как будто посреди безвкусной (на взгляд Карины), аляповатой кубистической, местной эклектики они оказались в оазисе красоты, гармонии, классики и порядка.

– Красота какая! – изумилась Карина, когда они пролетели прямо над озером и начали снижаться возле белых ступеней. – Что это?

– Мой дом, – лаконично ответил Рональд, приземлился, вышел и протянул Карине руку. – Я выстроил его в первые годы своего пребывания на Таи-Ванно, и какое-то время жил здесь. Мне не очень нравится местная архитектура, – с усмешкой добавил он. – Сейчас я здесь редко бываю, в основном только пишу картины.

– Здорово! – снова восхитилась Карина. – Такая стройность и красота на фоне всего этого тайванского «кубистического бреда»!

– Время от времени мне предлагают организовать здесь музей, – заметил Рональд. – Но мне все же нравится тут бывать. Неплохое место для уединения. Тем более, что поблизости нет ни одного «кубистического бреда», и ничто не портит ландшафт.

По белой лестнице они поднялись к входу в дом, и дверь отъехала в сторону. Из широкого холла поднималась наверх лестница, похожая на парадную лестницу исторической части Белого Замка.

– Пойдем, – Рональд за руку повел ее по лестнице. – Думаю, тебе будет интересно.

– Мне интересно уже то, что это твой дом, – ответила Карина.

Лестница привела на большую площадку с белокаменными перилами, в центре открылась такая же белая дверь, и они вошли в огромный длинный зал, великолепный в своей пустоте и звенящем просторе. Обе стены были увешаны картинами разных размеров и цветовых решений, в разных рамах. Они словно открывали ворота в другие миры, бесчисленные и разнообразные. Карина пошла вдоль правой стены.

А других миров здесь действительно было много… Большая часть картин представляла собой пейзажи, которые жители нашего мира назвали бы фантастическими. Некоторые из них – космические, с галактиками, планетами, звездами, космическими кораблями. На других – невероятные ландшафты иных миров, с необычной растительностью и природными явлениями, а на некоторых резвились обитатели других миров вроде единорогов или пегасов. Отдельной группой картин были изображения городов или батальные сцены, корабли в море, не известные Карине исторические события. А вот портреты встречались достаточно редко.

Картины были выполнены в разных техниках, в разном стиле… Единственное, что объединяло их, это ощущение необыкновенной цельности полотна, единства сюжета и композиции, смысла и решения.

– Это все твои картины? Ты написал? – спросила Карина в музейной тишине просторного зала. Легкое эхо разнесло ее голос далеко вокруг.

– Большую часть картин написал я. Иногда у меня было время на это. Но есть здесь и полотна других художников, что приглянулись мне в нашем или других мирах.

– Невероятно! – изумилась Карина. – И ведь на Тайвани не знают, что их Тарро практически гениальный художник?!

– Ну почему же? Многие мои работы выставлены в местных музеях, некоторые находятся на экспозициях в других мирах. А здесь собраны те, что нравятся лично мне. Нужно же их где-то хранить.

Под его неотрывным взглядом Карина продолжила осмотр. И неожиданно остановилась как вкопанная. Две картины, расположенные в самом центре правой стены, чуть выше уровня ее глаз, притягивали взгляд, манили, как будто вся экспозиция должна была привести ее именно к ним.

Картина слева изображала штормовое море. Стягивались в кулак грозовые тучи, лучи солнца пронзали их, как стремительный удар меча, быстро, ярко и остро. А на фоне шторма кружились три темных дракона, исполненные силы и скорости, хищного великолепия и вековой загадочной мудрости. Карина не могла оторвать взгляд от этого полотна. С художественной точки зрения оно было не лучше остальных. Очень хорошее, но не то чтобы гениальное. У Карины хватало знаний и чутья, чтобы понять это. Но в этой картине было нечто чарующее, близкое лично ей, Карине. А в душе что-то неуловимо саднило, болезненно, и в то же время – приятно. Драконы были великолепны, они завораживали и пленяли, они летели над морем – и пикировали ей прямо в душу. И еще, картина явно была очень старая. Карина знала, что, вероятно, она написана древнекоралийскими красками из растения ойоли, надежно предохраняющими полотна от старения и разрушения, но все же во всем пейзаже, в стремительном полете драконов и лиловых грозовых тучах, блещущих солнечных лучах и отблесках на воде ощущалось, что полотно очень старое.

– Это не ты написал, – уверенно сказала Карина.

– Да, – Рональд неслышно подошел сзади и остановился, устремив свой физически ощутимый взгляд ей в затылок. – Когда-то эту картину подарила мне любимая женщина. Ей не хватало Настоящего дракона, чтобы достоверно изобразить его на полотне. Я пригласил ее полетать на настоящем драконе, и вскоре она подарила мне эту картину. И она же научила меня писать картины.

– Ки'Айли? Она была художницей? – удивилась Карина.

– Да, в том числе. И достаточно хорошей. Не из великих мастеров былых времен, но очень талантливой.

Карина с трудом оторвала взгляд от картины с драконами и посмотрела направо.

– А это она? – спросила Карина и осеклась, переведя взгляд на портрет справа. Прежде чем она успела подробно разглядеть девушку на полотне, из глаз потоком заструились слезы. Карина замерла, не понимая, что с ней происходит, не в силах оторвать взгляд. И мгновением позже, чем полились слезы, душа с волной боли потекла вниз.

– Да, – услышала Карина, прежде чем волна накрыла ее с головой. – А это был первый, написанный мной портрет.

Лицо на картине было живым, но спокойным. Проницательным и понимающим. Решительным и гордым, но с оттенком мягкости. В складке тонких губ залегло едва ощутимое задорное веселье. Тонкие черты лица казались немного детскими, хоть ни у кого не возникло бы сомнений, что на портрете изображена взрослая девушка. Каштановые волосы до плеч были прямыми, но пышными, и отливали рыжиной в легком, как будто бы утреннем свете, невидимо заливающем портрет. Тонкие брови чуть светлее волос стремительно, как два птичьих крыла, разлетались в стороны, а из-под них прямо на Карину смотрели зеленые, цвета молодой травы, глаза. Сквозь непонятное, сногсшибательное чувство Карине показалось, что они с Древней пронзительно смотрят друг другу в душу и между ними нет, не может быть ни одной преграды, ни одной границы. А еще она всей кожей ощущала, что портрет написан с любовью и нежностью, проникновенно и с глубоким чувством. И почему-то она ощущала при этом нежность и благодарность.

– Красивый… и красивая… – прошептала Карина, пытаясь вынырнуть из волны, захватившей ее без остатка. Во взгляде, устремленном ей в затылок, она ощутила струну тревоги. А ее собственная душа потоком струилась в пол, и из глаз неуправляемым ручьем лились слезы. «Что со мной?! – удивленно подумала Карина. – Не слишком ли много слез за последние сутки?! Сейчас вот совсем не понятно, от чего…» Зеленоглазая Древняя смотрела на Карину с картины, а Карина сквозь слезную муть глядела в лицо Ки’Айли…

Ей показалось, что сейчас она упадет от силы непонятного ощущения, от сбивающей с ног боли, от чего-то, что раздирает ее изнутри. Голова закружилась, виски неумолимо сдавило, как это бывает при слишком сильной боли или другом неуправляемом сильном чувстве. Захотелось закричать в странной, безуспешной попытке докричаться до человека на старинном полотне, чтобы разорвать обруч, невидимой силой сжимающий ей голову.

Рональд твердо взял ее за руку, и все вдруг снова стало хорошо. Поток слез остановился так же внезапно, как и начался, а боль растворилась под ногам, лужицей растеклась по полу и пролилась сквозь щели между белыми плитами. Карине показалось, или она на самом деле услышала в голове что-то странное, промелькнувшую отрывочную фразу, которую не смогла разобрать, то ли «не сейчас», то ли «не стоит», то ли просто «нет». «Тут еще и не такое почудится, – подумала Карина, – мало ли какие обрывки его мыслей я могу услышать, учитывая, что он телепат».

– И почему я плачу глядя на нее? Как ты считаешь? – поинтересовалась Карина, поднимая взгляд на любимого.

Рональд с непонятным выражением посмотрел в ее заплаканное лицо, и неожиданно рассмеялся:

– Может быть, ревнуешь?!

Карине тоже стало смешно. Бушевавшие слезы и оглушающие чувства как рукой сняло, а в душе легким ветерком зарезвилась весна. А все загадки и непонятности показались невесомыми и незначимыми на фоне счастья, заливающего ее этим утром.

– Я не ревнивая, – улыбнулась она.

– Пойдем, здесь есть, что еще посмотреть, – ответил Рональд. – Вон там, – он указал в сторону самой дальней стены, – одно любопытное полотно, на котором я изобразил осень в Воздушном Лесу. Кстати, осень здесь бывает, и скоро можно будет это увидеть…

* * *

Карина оказалась очень заинтересованным и вдумчивым посетителем «экспозиции». К тому же автор большей части картин за руку водил ее вдоль стен и рассказывал о полотнах, это было особенно увлекательно. В основном на них были изображены другие миры. Рональд рассказывал ей про многие из них, почему он захотел запечатлеть тот или иной пейзаж или событие из истории (как правило, это были события, в которых он сам принимал участие). Карина, увлеченно слушала и как будто проникала в пространство полотна. И ей, конечно же, хотелось побывать в этих местах самой! Рональд улыбался – исторические события давно прошли, многие ландшафты изменились… – Но миры-то остались, – смеялась Карина.

– И где ты все это рисуешь? – спросила девушка, когда они не спеша обошли весь зал. – Самое интересное! Святая святых каждого художника!

– Здесь, рядом, – ответил он и провел ее в незаметную дверь в левой части зала.

Они вошли в просторную мастерскую. Рональд отпустил ее руку и дал осмотреться. Карине показалось, что она входит в храм, тихий, спокойный и пропитанный благоговением. Высокий потолок, такие же белые стены, несколько тонких колонн вдоль них. Просторно, сквозь огромные окна широкими, как полотна, лучами льется дневной свет. И везде вокруг мольберты, несколько столиков с красками и другим инвентарем, у ближайшей стены – стеллаж с многочисленными полочками, на которых хранились разнообразные художественные приспособления. Несмотря на изобилие всего, в мастерской было просторно, и царил относительный порядок, ровно такой, что кажется удобным на рабочем месте.

Рональд прошел в центр комнаты, остановился посредине перед большим мольбертом. На нем был натянут старинный коралийский холст, сделанный из устойчивого к разрушению и удобного для нанесения красок волокна дерева айну. И в этот момент Карину пробило. Стремительным шагом она подошла к нему, обняла и, порывисто прижимаясь к горячей груди, сказала:

– Я хочу понять. Пожалуйста, я хочу знать и понять это, разделить с тобой…

– Что ты хочешь знать, Карина? – она ощутила, что он улыбается.

– Я хочу знать все, – Карина слегка отстранилась. – Зачем ты это все делаешь. В чем смысл, суть. Зачем все это нужно – Тайвань, наше похищение, поговорить с Брайтоном. Все это непонятное, странное для нас, что наводит на мысль об играх и интригах. Что еще, кроме просто баланса? Я хочу понять тебя, зачем тебе это. И я очень постараюсь… Не технические подробности, как ты говоришь, а суть…

Рональд внимательно смотрел на нее. Секунда проносилась за секундой, а он все смотрел и молчал. Карина чувствовала в его взгляде столько тепла и нежности, что ей даже в голову не приходило обидеться на то, что он, возможно, не спешит делиться с ней информацией..

– Хорошо, – наконец сказал он и отвернулся, прошел вдоль столика с красками, провел по нему рукой. И обернулся к ней с совершенно серьезным, непроницаемым лицом:

– Ты слышала что-нибудь о Кольце Событий?

– Нет, – удивилась Карина. – Что это такое?

– Вероятно, сейчас не известны даже легенды о нем. Да и две тысячи лет назад Кольцо Событий было скорее темой легенд и преданий. Кольцо Событий – это кольцо времени, по которому движутся миры и Вселенные.

– Что это значит? – удивилась Карина. – Ты хочешь сказать, что такое Кольцо времени реально существует? Что это не образ и абстрактное построение, а существующее явление?

– Именно так. Это реально существующее явление…

– Хотела бы я на это посмотреть! – улыбнулась Карина. Но при виде серьезности собеседника ей стало немного тревожно.

– Я не могу взять тебя «туда», откуда его видно, это однозначная смерть, – сказал Рональд и протянул ей руку, – но я могу показать, если хочешь.

– Конечно, хочу! Тем более что я пока ничего не понимаю. Кроме того, что оно действительно существует.

– Хорошо. Попробуем. Присядь, это будет необычно. И уж голова точно закружится с непривычки, – усмехнулся он и подставил ей небольшое кресло. Вся мебель в мастерской была без силовой подушки, просто мебель старинного образца, из тех, что когда-то использовали на Коралии или на Земле… Рональд устроился напротив, присел на краешек стола.

– Просто смотри мне в глаза и ничему не удивляйся.

– Хорошо, это я всегда! – улыбнулась Карина и начала стремительно тонуть в яркой бездне любимых глаз. На этот раз бездна была совсем-совсем черной. Потом в ней, как в давнишних видениях, засверкали легкими вспышками невесомые звездочки, голубые и серебряные. А мир вокруг исчез из поля зрения. Карина словно оказалась перед огромным трехмерным экраном, в котором вспыхивали и гасли веселые быстрые звезды.

– Это чтобы ты привыкла, – услышала она голос Рональда. – Звездочки тут в общем-то ни при чем.

– Наверняка, ты слышала о том, что время идет по спирали, – продолжил голос, – и события повторяются. То, что прошло – повторяется снова, на новом витке спирали.

– Слышала, конечно, – сказала Карина, – только, на мой взгляд, это совершенно неважно…

– Так вот, – в любимом голосе послышалась легкая улыбка, – это так и есть. Ось времени похожа на спираль, а миры движутся по ней. – Каринин взгляд неожиданно словно отъехал назад, звездочки стали почти незаметными, и посреди бесконечного пространства она увидела спираль, уходящую справа налево. Эта спираль не имела цвета и формы, она была прозрачной и в то же самое время – совершенно явно ощущаемой, можно сказать, видимой внутренним взором. И все же это «зрение» было скорее похоже на осязание, спираль больше ощущалась, чем виделась. И по ней двигались уходящие вверх и вниз «плоскости», «пространства» – Карина не знала, как их еще назвать. Такие же прозрачные, бесцветные, но так же явно ощущаемые. Лишь одно отличало их от самой спирали – эти странные конструкции как будто подсвечивались изнутри.

– Это миры. Они движутся по спирали времени, и события, которые происходят в них, повторяются на каждом из витков. Вернее, повторяется не событие, а его суть. На каждом из витков есть разные участки. И на каждом из них важна именно суть происходящего, в то время как то, что случается, может быть очень разным. Впрочем, обращу твое внимание, что иногда события повторяются буквально.

Карина продолжала созерцать бесчисленные миры, движущиеся по бесконечной спирали, и постепенно ее охватил восторг. Вот оно – устройство мироздания, его даже можно увидеть, ощутить! Восторг был всепоглощающим, словно разрывающим изнутри и заставляющим одновременно и петь, и мучиться от боли, и взлетать, и падать!

– А поскольку важна только суть, – сказал Рональд, – то совершенно неважно, что это спираль. Если посмотреть на спираль «с торца», то увидишь Кольцо, – Каринин взгляд неожиданно отъехал в сторону, повернул, и вместо спирали она увидела огромное Кольцо, по которому так же двигались светящиеся пространства миров. – Именно это и называют Кольцом Событий. Миры, жизни, события, история – движутся по Кольцу. Оно «работает на всех уровнях» – на уровне миров, Вселенных, и в то же время – на уровне отдельных планет, государств и даже отдельных людей и их судеб. Посмотри. Если приглядеться, то на Кольце можно увидеть разные участки.

Карина присмотрелась и заметила, что кольцо неоднородно. Его «ткань» где-то казалась гуще, где-то – более прозрачной и легкой. А где-то она словно прерывалась небольшими темными перемычками.

– А это, – сказал Рональд, – особые участки. Это точки, в которых происходит проверка балансировки какого-либо мира, и если баланс не достигнут, то включаются автоматические вселенские механизмы балансировки.

– Похоже на жизненный цикл живой клетки, – сказала Карина, – и «сверочные точки» в нем, когда решается, можно ли пропустить клетку дальше по циклу.

– Именно. Можно даже сказать, что приведенный тобой пример – один из простейших случаев проявления Кольца Событий. На микроуровне.

– И что? Наш мир подходит к такой точке?

– Да, именно так, – сказал Рональд. – Знаешь, в чем заключалась главная проблема Древних как Хранителей? – спросил он.

– В том, что они со временем сходят с ума, – сказала Карина, – мы это уже обсуждали.

– Нет, не в этом. Проблема Древних как Хранителей заключалась в том, что они не могли видеть будущее. Древние чувствовали колебания в системе, когда те уже начинали развиваться. И могли провести балансировку по месту и времени действия. Но это не всегда было эффективно. Часто, чтобы погасить или сбалансировать развившиеся колебания, требовались сотни лет. Поэтому оптимальным было бы знать будущее и предотвратить дисбаланс. Либо приготовиться к тому моменту, когда колебания начнутся. Однако у Древних не было такой возможности. Уалеолеа обладали даром предвидения, и, пока они жили бок о бок с Древними, они помогали им. Но когда уалеолеа покинули нашу Вселенную, Древние почти полностью потеряли возможность видеть будущее. Дар предвидения был крайне редким. Во времена моей юности среди нас было только трое Предсказателей, и лишь один, вернее одна из них могла давать четкий прогноз на ближайшее будущее.

– То есть было бы здорово, если бы Древние могли смотреть на Кольцо событий и прогнозировать по нему? – поинтересовалась Карина.

– Да. Но после ухода уалеолеа не было никого, кто умел это делать. Для того чтобы увидеть Кольцо, необходимо выйти в пространство Вселенной, туда, где расположено множество миров нашей Вселенной. В нем мы сейчас и находимся – в воображении, разумеется. Технике выхода в пространство Вселенной и наблюдения Кольца учились сотни и тысячи лет. Когда-то очень давно это умели Истинные Драконы, потом несколько уалеолеа и несколько Древних. Но и в моей юности все эти умения были лишь легендарными, а их носители давно покинули нашу Вселенную. К тому же мало выйти в надпространство – после этого нужно было еще и отрешиться, как от пространства, так и от времени.

– И ты научился? – изумленно произнесла Карина.

– Да. Я не смог этого сделать когда-то давно, когда это было крайне необходимо. Но спустя полторы с лишним тысячи лет я увидел Кольцо. И в нем я увидел вот это… Это наш мир, Карина, – Карина заметила, что один из миров словно засверкал ярче других, – и он действительно приближается к «сверочной точке». И даже, если к моменту прохода точки в нашем мире будет достигнут полный баланс, нас все равно сильно затрясет. Это неизбежно, проверка в этих «точках» никогда не бывает безболезненной. Вопрос лишь в том, позволят ли миру пройти дальше, или он схлопнется… Не удивляйся, миры тоже могут гибнуть.