Текст книги ""Фантастика 2025-198". Компиляция. Книги1-18 (СИ)"

Автор книги: Игорь Семенов

Солнце здесь было ярко-желтое, а трава – сочная, зеленая. Эл'Боурн смотрел в небо насыщенного голубого цвета, лежа на траве и думал, что такое небо часто встречается в других мирах на разных планетах. Он привык. Где он только не был за чуть больше ста лет своей жизни, и где только еще не побывает. А вот девочка, приплясывавшая в нетерпении у кромки воды, не была почти нигде. Ее просто не пускали. С маленькой Предсказательницы сдували пылинки, заботились, как о сокровище, и, как обратная сторона медали – не позволяли даже малой толики той свободы, что давалась другим детям Древних. Так что единственной возможностью посмотреть миры для Ки'Айли были редкие путешествия со старшими, а у родителей не всегда находилось время или желание водить девочку по мирам. Поэтому Эл'Боурн отнесся к просьбе поводить по мирам двоюродную сестренку с большим пониманием.

Эл'Боурн откинул голову, полулежа на спине и облокотившись на локти. Прямо курорт какой-то… Доисторический, дикий, и в то же время по-своему уютный. Хороший мир. Он любил бывать здесь, как и многие его друзья Древние. Он смежил веки, и солнце ласково коснулось их своим теплом.

– Эл'Боурн, ну что? Пошли? – девочка подпрыгивала от нетерпения, стоя по щиколотку в воде, размахивала руками, словно делала зарядку перед заплывом. Эл'Боурн, чья тяга к активному отдыху была меньше подростковой, перевел на нее взгляд. Интересная девочка, подумал он, сквозь полуприщуренные веки присматриваясь к ней. Ки'Айли выглядела ровно на свои пятнадцать лет. Невысокая, с точеной фигуркой, обещавшей стать просто восхитительной лет через десять. Маленькая и изящная. Пышные каштановые волосы отливали на солнце легкой рыжиной, обрамляя лицо с аккуратными чертами: небольшой острый нос, тонкие брови вразлет, острый маленький подбородок. И зеленые глаза Предсказательницы, не изумрудные, скорее светло-зеленые, как трава весной. Глаза были необычные, не такие яркие, как у большинства коралианцев и Древних, а светлые, обволакивающие, как зеленая заводь, словно приглушенные образами будущего, что она, по слухам, могла созерцать внутренним взором. Когда-нибудь эти глаза сведут с ума не одного Древнего, подумал Эл'Боурн. Когда-нибудь, лет через двадцать. В ней было еще что-то необычное. Присмотревшись, Эл'Боурн понял, что это: девочка словно светилась изнутри. Мягким, чуть теплым, не обжигающим светом. А когда тонкая рука в очередной раз описывала дугу, и светлая кожа чуть блестела на солнце, этот свет словно излучался, разлетался вокруг. Да уж, думалось Эл'Боурну, необычный ребенок. Неважно, есть у нее этот Дар, о котором все говорят с трепетом и почитанием, или все это выдумки алчущих чуда Древних и коралианцев, но девочка и правда необычная. Чем-то она была похожа на… да, действительно, – на уалеолеа. Недаром говорят, что в ней возродилась их древняя кровь.

– Эл'Боурн, ну пойдем уже! – нетерпеливо позвала девочка.

– Пойдем! – Эл'Боурн вскочил на ноги, ощущая силу и ловкость своего тела, в котором лень моментально сменилась бодростью и предвкушением приключения.

– Плыви за мной! – улыбнулся он. – А когда увидим их, делай то же самое, что и я!

– Хорошо, мы же так и договаривались! Я знаю! – сказала девочка.

Эл'Боурн зашел в воду по пояс и нырнул, чувствуя, как у него за спиной пронеслась легкая волна, когда девчонка сделала то же самое. Вода была мутноватой. Пока было неглубоко, внизу колыхались темно-бурые и светло-зеленые водоросли («как глаза у девчонки», – подумал Эл'Боурн), у дна медленно проплывали похожие на тени коричневые рыбины. Эл'Боурн плыл в открытое море. Вода была пресной, но это было море, а не озеро, потому что занимало почти половину планеты. Солнце пробивалось сквозь толщу воды, сверкая бликами и прорезая муть светящимися полотнами. Пока что ни одна рыба Т'Эрр им не попалась. Эл'Боурн знал, что эти животные обитают немного глубже, поэтому считать экспедицию неудачной было преждевременно. Ки'Айли, видимо, быстро забыла, что плыть ей надо за старшим товарищем, и почти поравнялась с ним. Плавала девочка очень хорошо, ловкая, тоненькая фигурка, по-дельфиньи легко скользящая в воде.

Вот и они. Целая стая из пяти вытянутых рыб в длину человеческого роста, серых в коричневую полоску, с острыми плавниками и зубастым ртом. Однако бояться их смысла не было: тэрр были исключительно травоядными и питались местными водорослями. Эл'Боурн обернулся к девочке, сделал ей знак, что пора, и указал на небольшую особь с кривым плавником на спине. Сам схватился за хвост другой рыбины, побольше, и ударил ее по боку. Рыба взвилась вверх, сделала круг у поверхности воды и устремилась в открытое море. Эл'Боурн посмотрел назад, интересно, удержится ли девчонка, когда эта мощная тварь рванет с места. Девочка удержалась. Рыбина извивалась, рвалась вперед, уносила, стараясь то ли сбросить неожиданный груз, то ли уплыть от неизвестной опасности. Ки'Айли, собравшись в струну, ловко повторяла ее движения, неслась в море, и даже в воде было видно, что лицо ее выражало непередаваемый, дикий восторг. Да, мне в детстве тоже очень понравилось, подумал Эл'Боурн. Только в его детстве знакомство с быстроходными и безобидными рыбами Тэрр состоялось намного раньше. В двенадцать лет, как только он научился менять миры, не рискуя каждый раз выйти в открытый космос, его уже отпускали сюда с другим молодым Древним Ар'Гером. А Ки'Айли – только сейчас, да и то лишь в сопровождении старшего родственника.

Рыбы, прорезая воду, неслись вперед. Эл'Боурн, упиваясь знакомым с детства восторгом, еще раз легко ударил рыбину по боку, она взвилась вверх и подпрыгнула над поверхностью воды. Упали обратно они, взметая тысячи брызг, сквозь которые Эл'Боурн увидел, как девчонка повторила его маневр. Так, то проносясь в воде, то прыгая над ней, они и резвились – до тех пора, пока уставшие рыбы не остановились. Тогда Эл'Боурн махнул девочке и отпустил хвост животного. Ки'Айли последовала его примеру, и оба, не сговариваясь, вынырнули на поверхность.

– Полный восторг! – сказала Ки'Айли.

– Я тебе говорил! – Эл'Боурн поднял палец вверх из воды. – А ты все: драконы, драконы! – рассмеялся он.

– Ну, драконы, наверно, лучше… – протянула девочка.

– Может, и лучше, но потом, – сказал Эл'Боурн. – Мне строго-настрого велели и близко не подпускать тебя к драконам!

– Это почему?! – слегка надулась Ки'Айли.

– Ты знаешь, почему, – улыбнулся Эл'Боурн, – потому что…

– Потому что они все мне страшно надоели со своими запретами! – сказала Ки'Айли и нырнула. Эл'Боурн вздохнул – если бы ему столько всего запрещали, он бы, может, еще и не так реагировал… Пусть порезвится. Он лег на воду и, всем телом ощущая непередаваемую морскую негу, снова устремил взгляд в небо. А в каком-то из миров он видел небо зеленое, как глаза девчонки, – подумалось ему. В каком, интересно… Надо бы вспомнить. Спустя четверть часа Ки'Айли вынырнула:

– Может, еще раз прокатимся? На Коралии таких рыб нет…

– Нет, поплыли обратно, – улыбнулся Эл'Боурн, – если хочешь еще куда-нибудь сходить. Обсохнем и пойдем дальше.

– К драконам? – девочка лукаво прищурила один глаз.

– Эх… К драконам… Ну когда-нибудь и к драконам. Когда подрастешь, – сказал Эл'Боурн, – но не сейчас. А то нас обоих постигнет Запрет.

– А мы никому не расскажем!

– Нет, Ки'Айли, поплыли обратно и пойдем туда, где водятся другие ящеры – не драконы. Зеленые и коричневые – помнишь, я тебе рассказывал. И можем поужинать у энеариа. А покатать тебя на драконе попроси у папы.

– У него мало времени ходить со мной по мирам, – сказала девочка. – Но знаешь, что? Давай я попрошу, чтоб меня отпустили с тобой кататься на драконе? Пойдем тогда, да?

– Если разрешат, то пойдем, – улыбнулся Эл'Боурн. Вот ведь настойчивый ребенок!

– Все, плыви за мной, – строго сказал Эл'Боурн и нырнул. Путь обратно предстоял более долгий, все же Древние плавали медленнее рыб, доставивших их сюда. А полоска берега едва виднелась на горизонте. Плыть в толще воды было удобнее, чем на поверхности, и, задержав дыхание, двое Древних еще долго наслаждались восхитительным скольжением в обвевавших их струях воды.

Через час Эл'Боурн снова разлегся на травке, а неугомонный ребенок опять приплясывал у кромки воды. Периодически Ки'Айли ловко делала колесо или вытягивала ногу вверх. Зеленый, под цвет глаз, купальник с небольшой юбочкой-бахромой мелькал на фоне такой же зеленой травы. Сегодня очень много зеленого, подумалось Эл'Боурну. Хороший отпуск получается. Водить по мирам Древнего ребенка ничем не хуже, чем валяться на канапе у бессмертных энериа. К этому замечательному народу они еще заглянут, и пускай девчонка там упоенно постреляет из лука или поносится на единорогах. Он же сможет послушать несравненное пение энерианских менестрелей, поговорить с друзьями энериа, да и скачки на единорогах ему еще не надоели…

– Эл'Боурн, – девочка подошла к нему, – а тебя тоже в пятнадцать лет не пускали одного?

Эл'Боурн внутренне поежился от вопроса. Врать не хотелось, а правда девочку расстроит.

– Нет, Ки'Айли, меня пускали, – признался он, – но в такие вот безопасные, спокойные миры.

Он не сказал, что нередко сбегал и куда подальше, в миры интересные и опасные, как это делали и другие мальчишки Древние до него. Не стоит учить ребенка плохому…

– А меня вот никуда не пускают, – пожаловалась Ки'Айли, – хоть я с двенадцати лет свободно меняю миры не хуже любого взрослого. Только по Коралии…

– Ки'Айли, ну ты же знаешь, это из-за твоего Дара, – сказал Эл'Боурн.

– Знаю, можешь не объяснять, – махнула рукой девочка. – Я только не понимаю, что со мной может случиться в других мирах.

– Ну, в мирах много что может случиться, – веско заметил Эл'Боурн.

– Я вообще-то и силовым мечом владею не хуже Па'Рици и Ал'Гора, – заметила Ки'Айли. Па'Рици и Ал'Гор были единственными Древними ровесниками Ки'Айли, – их везде отпускают. Хоть Ал'Гор на год младше меня!

– Это потому, что ты девочка, и твой Дар… – сказал Эл'Боурн.

– Ну так мой Дар и помог бы, – заметила Ки'Айли, – я бы заранее увидела опасность и предотвратила ее. И обидно, что меня с мальчишками не отпускают.

Эл'Боурн вздохнул. Он сам не видел особых ограничений к тому, чтобы девочку отпускали погулять… Но убедить в этом ее родителей, и тем более – Эл'Троуна, который рассчитывал со временем сделать из нее свою Придворную Предсказательницу, было невозможно. Он и не пытался. Он вообще общался с сестренкой только пятый раз в жизни. Эл'Боурн нечасто бывал на Коралии, больше занимаясь Хранительными делами в других мирах. А специализация у него была военная, поэтому периодически ему хотелось отдохнуть где-нибудь под солнцем, у воды, в мирной обстановке. Или на Коралии, в кругу семьи. Но случалось такое редко.

– Правда, я несколько раз убегала, – призналась ему Ки'Айли. Наверно, ей интереснее со мной, чем с другими взрослыми Древними, подумал Эл'Боурн. Все-таки молодой Древний, разделяющий ее любовь к приключениям.

– Четыре раза. Три раза сошли мне с рук, – сказала Ки'Айли, – а на четвертый, когда я вернулась, папа рассказал Эл'Троуну, что невозможно удержать меня дома. И тот обещал, что если я еще раз сбегу, то он наложит на меня Запрет.

Эл'Боурн поморщился. Ему идея Запрета тоже не нравилась, и он считал способность накладывать Запрет излишней привилегией Правителя Древних. Но с этим никто ничего не мог поделать, даже сам Эл'Троун. Наследный Правитель Древних, глава Рода Эль, каким-то невероятным образом, после признания его Правителем, обретал способность одобрять браки и накладывать Запрет. Древний, на кого Правитель накладывал Запрет, терял способность ходить по мирам до тех пор, пока Правитель не соизволит этот Запрет снять. На памяти Эл'Боурна Запрет не использовался ни разу, и слова Эл'Троуна маленькой Предсказательнице могли быть с одинаковой вероятностью и реальным намерением, и пустой угрозой, чтобы заставить ребенка слушаться. Запрет был самым страшным наказанием для Древних, отнимая у них их главное, неотъемлемое свойство, которое и делало их, по мнению многих, Хранителями Миров. Поэтому вряд ли теперь Ки'Айли осмелилась бы ослушаться.

– А я не очень понимаю, как этот Запрет работает, – продолжила девочка. – Как это так, что Древний не может поменять миры?

– Нууу, – Эл'Боурн тоже знал об этом только понаслышке, – насколько я понимаю, ничего особенного не происходит. Ты просто не можешь ослушаться. Вот представь себе, что ты кого-то сильно любишь, но ты рассердилась на этого человека и хочешь его ударить. Но не можешь, потому что любишь. Так же и тут – когда Правитель накладывает на нас Запрет, мы просто не можем ослушаться.

– Не очень ясно, – сказала Ки'Айли и продолжила. – А еще Эл'Троун все время требует, чтобы я приходила к нему в Белый Замок и рассказывала, что я вижу…

– А что ты видишь, Ки'Айли? – с любопытством спросил Эл'Боурн, не особо веривший в Предсказателей и предсказания. – Можешь мне будущее предсказать?

– Ты же не веришь в предсказания! – лукаво рассмеялась Ки'Айли. – Я сразу вижу тех, кто не верит в мои предсказания! Но это как раз просто: ты будешь много воевать… еще ты будешь очень любить одну девушку. А потом она умрет.

Эл'Боурн удивился уверенности, с которой были сказаны эти слова. Может быть, что-то в этом и есть.

– Вообще, – сказал он, – это легко угадывается. Моя основная специализация – военная, поэтому явно, я буду много воевать. И скорее всего я когда-нибудь полюблю какую-нибудь девушку, и скорее всего, она не будет Древней, поэтому спустя какое-то время она умрет. Это понятно.

– Ну да, – девочка снова лукаво улыбнулась и склонила голову на бок, – но, хочешь верь хочешь нет, а будет так. Я только не знаю когда, и что это за девушка.

– Ну, хорошо, – согласился Эл'Боурн, если все Древние и сама девчонка верят ее предсказаниям, то и он вполне может допустить такую вещь. – И что, Эл'Троун часто вызывает тебя в Белый Замок, и тебе это чем-то не нравится?

– Очень часто, – сказала Ки'Айли, – и все время просит меня смотреть, что там дальше будет, а специально смотреть не всегда легко. А еще в последний раз приходил этот, его сын, Рон'Альд…

– А он-то тебе чем не понравился? – удивился Эл'Боурн, потягиваясь.

– Да страшный он какой-то, – призналась Ки'Айли, – глаза у него черные, страшные…

– Вот уж не знаю, что в нем страшного, – сказал Эл'Боурн, – я два раза работал вместе с ним, нормальный Древний. Умный, кстати, хороший стратег… Многим из старейших Древних до него далеко. Так что зря ты так…

– Ну и хорошо! – рассмеялась Ки'Айли. – Пойдем дальше?

– Ага, – согласился Эл'Боурн, вставая на ноги. – Пойдем!

– К драконам? – неугомонная Ки'Айли снова лукаво улыбалась.

– Нет, к ящерам, зеленым и коричневым с во-о-т такими зубами! – Эл'Боурн развел руки в стороны, одновременно оскалившись.

– Ух! Хорошо! Только давай, миры меняю я! Я тот мир знаю, мы там с мамой гуляли один раз!

– Ладно, меняй, – улыбнулся Эл'Боурн, – вот тебе моя рука, – и протянул ей руку ладонью вверх. Ки'Айли вложила в нее свою маленькую изящную ладошку и открыла «стеклянную дверь».

* * *

– Знаешь, Ар’Тур, что я хотел тебе сказать… – задумчиво проговорил Б’Райтон. Вообще-то они разговаривали по делу, но отец внезапно переключился на личные вопросы. Ар’Тур поморщился. Так и знал, что рано или поздно Б’Райтон поднимет сложные темы. И, наверняка, воткнет занозу в его незамутненное счастье.

– Что, отец? О чем ты волнуешься? – спросил Ар’Тур.

– Я хотел бы знать, эта девушка… Карина – что это? Очередное увлечение или нечто серьезное? А волнуюсь я не только за тебя. Не хотелось бы, чтобы ты разбил сердце девочке с погибшей планеты. Представь себе, что с ней будет…

– Конечно серьезнее! Я люблю ее! – с жаром воскликнул Ар’Тур. Впрочем, у Б’Райтона, конечно, были причины сомневаться. Ни одно из Ар’Туровых увлечений не продлилось долго, да и разбитые девичьи сердца были у него за спиной.

Б’Райтон кинул на него быстрый острый взгляд.

– Похоже на то, – лицо Б’Райтона неожиданно озарилось улыбкой. – Тогда скажи, ты знаешь, как любят Древние?

– Как и все, отец, – улыбнулся в ответ Ар’Тур. Разговор ему не нравился, но, вероятно, он был неизбежен. Надо просто перетерпеть. – Мы тоже люди, хоть и живем долго.

– Нет, Ар’Тур, – лицо отца стало грустным. – Мы живем долго, и самые глубокие наши чувства длятся очень долго. Иногда тысячелетиями. Это свойство Древних и позволяло нашим предкам заключать нерасторжимые Одобренные браки. Знаешь, что тебе предстоит пережить, когда она умрет, а ты будешь любить и помнить ее столетиями? Я проходил через это. Я ведь не всегда был женат на твоей матери.

– И что? – удивился Ар’Тур. – Это ничего не меняет. Грядущая потеря – не причина отказываться от любимого человека сейчас. Не думаю, что ты сам когда-нибудь делал другой выбор.

– Мне приходилось делать разный выбор, – ответил Б’Райтон. – Вижу, тебе неприятна эта тема… Только прошу, не надо водить ее по мирам. Найди другой способ производить впечатление и развлекать девушку. То, что она женщина Древнего, не делает Древней ее саму. А для обычных людей иномирные путешествия очень опасны, их психика не приспособлена к этому. Недаром способность к хождению по мирам дана не всем.

Ар’Тур снова поморщился:

– Не понимаю, что в этом может быть опасного. Но хорошо, пока что мы с Кариной найдем, чем заниматься и в этом мире.

* * *

С момента гибели Земли прошло шесть земных месяцев. На самом деле времени прошло намного больше, ведь сутки на Коралии длились тридцать часов. Вначале земляне путались, дни казались им бесконечными. Но чем больше они приходили в себя, тем больше им начинал нравиться коралийский ритм жизни. Днем можно было многое успеть, все же целых шесть лишних часов, а потом – спокойно выспаться. Правда, они так и не знали, куда себя девать… Занимались кто чем, вернее, почти ничем. Карине было полегче в этом плане. Она как начала с самого начала читать книги, фехтовать, гонять в лабиринте, так и продолжала. Фехтовала до изнеможения (когда Артур не знал), плавала тоже как можно дольше, читала (вернее смотрела обучающие фильмы в визуализационном тумане) до головокружения, то есть старалась как можно больше нагрузить разум и тело, чтобы в голову не лезли лишние мысли.

К тому же у нее был Артур. Когда он был на Коралии, они жили вместе в его апартаментах, когда улетал – Карина возвращалась к землянам, оставаться одной, без Артура, ей не хотелось. Да и друзей нельзя было обделять вниманием. В целом она была почти счастлива… И любила его, ощущая сладкий голубой свет в душе, отдавая себя почти полностью. Теперь она жалела, что почти тридцать дней мучила Артура и мучилась сама. Лишь маленькая часть ее души была для него недоступна, что-то едва уловимое, до чего он не дотягивался. Иногда Карина остро ощущала эту часть и чувствовала странное одиночество. Но говорила себе, что это нечто сокровенное в ней, что может принадлежать только Богу.

Артур проводил с ней все время, свободное от дел по Союзу. Ей было интересно с ним, душа пела и раскрывалась от того, насколько они подходили друг к другу. В начале отношений Карина удивлялась, как хорошо они сошлись, ведь он даже не был человеком в классическом понимании этого слова. Но оказалось, что у них есть много общего в характере, что позволяло понимать друг друга, и много дополняющих черт, сходящихся, как элементы мозаики.

Он же сиял от счастья, дарил ей всего себя и весь свой мир. И заполнял ее жизнь почти полностью, словно пытался впитать ее. Как будто получил глоток воздуха и не мог надышаться. И это не прошло ни через месяц, ни через два, ни через шесть… Иногда Карине становилось немного страшно от такой любви Артура. Она порой превращалась в огнедышащую страсть, закручивала ее, как смерч, заставляла сделать маленький шажок назад и убедиться, что та недоступная часть ее души так и принадлежит только Всевышнему и ей самой. Но это не мешало им быть счастливыми друг с другом. В конечном счете, Карина знала, что желать лучшего глупо. Лучше не бывает.

Мешало только одно: Б'Райтон строго-настрого запрещал землянам покидать Коралию, даже в обществе его старшего сына.

В тот вечер Артуру опять нужно было уехать по делам на неделю. Планета Аз-Ауэр находилась в пятой, самой дальней галактике Союза, поэтому возвращаться на Коралию каждый день он не мог.

– Слушай, – сказала Карина. Она сидела в гостиной в кресле, сложив ноги по-турецки. И уже заранее начинала скучать. Без Артура ей всегда было тревожно. Опять фехтовать до упаду, опять забивать голову информацией и травить байки друзьям, чтобы не терять почву под ногами. И не думать, почему именно они пятеро. – А может, я с тобой полечу? Постараюсь не мешать. Вообще мы уже давно здесь, почему бы нет.

Артур поморщился:

– Я сам только этого бы и хотел. Но отец не согласится, а скрыть будет невозможно.

– Но я могу предложить тебе другое… Как насчет того, чтобы поваляться на травке в другом мире? – с улыбкой добавил он.

– Мечтаю об этом! – искренне ответила Карина. Она знала, что давно могла бы уговорить Артура. Но не хотела его подставлять. Про запрет на другие миры ей было известно. Но сейчас он сам решился, это совсем другое дело.

– Тогда иди сюда!

Артур взял ее за руку. Не было ни тьмы, как при прыжке через подпространство, ни сверкающих туннелей, ничего, что она могла предположить. Просто вдруг перед глазами сменилась картинка, словно одна отъехала в сторону, а другая встала на ее место.

Они стояли на полянке, заросшей сочной, высокой травой ярко-зеленого цвета. На Коралии Карина уже успела насмотреться на сады и растительность неземной красоты, но то, что ей довелось увидеть здесь, превышало все ожидания. Тут была ночь, в небе не черного, а темно-синего цвета светили необыкновенно большие звезды, так ярко, что деревья в их свете отбрасывали серебряные тени. Трава была усыпана огромными цветами, похожими на колокольчики, и такие же цветы выглядывали из сплетения ветвей. Цветы светились серебряно-голубым блеском, с них бесшумно капала роса.

Артур потянул ее вниз и сказал шепотом:

– Садись, сейчас, наверно, прилетят, только не двигайся и не говори громко.

– Кто они? – так же шепотом спросила Карина, садясь в высокую траву.

– Сейчас увидишь, – улыбнулся Артур.

Спустя пару секунд на лужок, где они расселись, начали выплывать светящиеся купола размером с небольшую медузу. Они двигались в воздухе, сжимая и разжимая купол, подобно медузам. Изнутри купол светился, как неяркий фонарик. Кружась над полянкой, медузы плавно опускались на траву, покрывали ее светящимся ковром, и вновь поднимались в воздух.

– Потрясающе! – прошептала Карина. Она попыталась потрогать подлетевшую медузу, но стоило поднять руку, как та с неимоверной скоростью метнулась в сторону.

– Они всегда так, – сказал Артур, – пугливые.

– А кто тут еще живет? – спросила Карина.

– Если повезет – скоро увидим, – прошептал Артур. – Пойдем поближе к деревьям. Только о-очень тихо…

Стоило им встать, как хоровод медуз, отчаянно сжимая и разжимая купола, упорхнул в сплетение ветвей.

Они подошли к небольшой рощице, замыкавшей поляну с одной стороны, и присели за деревом, с которого время от времени капала светящаяся роса. Карина поймала капельку на руку, и кожа засветилась в том месте, где соприкоснулась с водой. Она пошарила рукой в мокрой траве. Теперь вся рука светилась, словно ее облепила сотня мельчайших светлячков.

– Это такие свойства материи? – спросила она. – Или это волшебный мир? – спросила Карина.

– Не знаю, что тебе ответить… – подумав, сказал Артур. – Свойства материи тоже бывают разные. Думаю, для нашего мира это было бы волшебством, а в этом мире обычное свойство.

– Интересно как! Классное место!

– Шшш… смотри… – Артур указал в просвет между деревьями. Карина замерла от восторга. Среди серых стволов и отбрасываемых ими теней шло, нет, не шло, скорее, плыло существо, которое она меньше всего ожидала встретить. Это был единорог. Все признаки сходились – белая лошадь с витым рогом. Но существо было намного изящнее, грациознее лошади, и, подобно всем остальным обитателям этого мира, светилось в темноте. Казалось, что с бело-серебристой шерсти слетают блестящие искорки. Длинный, прямой, витой, как ракушка, рог тоже искрился.

Существо – назвать его животным казалось грубым – двигалось совершенно бесшумно, как будто не касалось земли. Карина уже привыкла к коралийским красотам, но это было совершенно сказочное, невероятное создание… Ей хотелось смотреть не дыша, впитывать этот образ, хотя бы мельком приобщиться к неземной, некоралийской, бесподобной красоте.

Вдруг с другой стороны появилось другое свечение, и Карина с Артуром увидели еще одного единорога. Этот единорог был побольше, рог его извивался сильнее. А затем произошло нечто совершенно неожиданное. Плавно сблизившись, единороги встали голова к голове и соприкоснулись извитыми рогами. И стояли так, не двигаясь.

– Что они делают? – как можно тише спросила Карина у Артура.

– Я точно не знаю, – прошептал он, – но однажды я долго наблюдал за ними, и пришел к выводу, что так они передают друг другу мысли. Я думаю, соприкоснувшись рогами, они могут общаться телепатически. В остальное время рог, вероятно, служит антенной, через которую можно подать сигнал друг другу. Может быть, они тут не случайно встретились, а договорились, например, обменяться мыслями сегодня… – беззвучно рассмеялся он.

– Невероятно! И идея просто потрясающая… А я-то думала, зачем единорогам рог! Даже когда не знала, что они существуют на самом деле.

Единороги медленно отодвинули друг от друга головы и бок о бок, плавно ушли в чащу.

– А эльфы тут есть? – спросила Карина уже в полный голос, когда волшебные создания удалились.

– Нет, эльфов нет, – ответил Артур, – ни эльфов, ни людей, ни гуманоидов. Только такие существа. Я как-то много лазал по этому миру, вернее по этой планете – она вся такая. Днем можно увидеть огромных бабочек и стрекоз, пушистых зверей. Ночью – эти купола, единороги, мотыльки.

– Я бы по лесу прогулялась, – сказала Карина, – может, там еще что-то интересное!

– Подожди… – Артур взял ее на руки, отнес обратно на поляну и опустил в теплую светящуюся траву.

– Что это ты задумал?! – рассмеялась Карина.

– Давно мечтал оказаться здесь с тобой… – прошептал Артур, медленно расстегивая на ней рубашку… Скользнул горячей рукой по спине, коснулся губами ее губ, потом шеи, груди, все больше обнажая белую кожу. Сначала легко, потом все горячее, заставляя Карину выгибаться от желания, устремляться к нему. От сочетания волшебства этого мира, ярко-синего звездного неба и горячих рук, губ, груди, прижавшейся к ней, в теле проснулась тягучая нежная страсть, жаркая и неспешная одновременно. Артур плавно снял с нее рубашку, потом стянул брюки и провел рукой по стройным бедрам, ненавязчиво, легко – на одно мгновение, достаточное, чтобы с Карининых губ слетел легкий стон… Она поднялась, ощущая за спиной поддержку сильной руки, потянулась к нему, расстегнула универсал и прижалась обнаженным телом к любимой груди. Теперь застонал Артур. Быстро освободившись от одежды, он снова опустил ее в траву и несколько секунд смотрел на нее горящим взглядом. Карина замерла от желания, предвкушения и волшебства момента. Она утопала в теплой траве, осыпающей ее тело серебристыми искрами. Травинки легко ласкали – каждое прикосновение к коже было возбуждающим, таящим в себе ненавязчивые ноты глубокой чувственности; любимый человек вбирал ее взглядом – нежную, обнаженную – и передавал ей свое желание, даже не касаясь.

… И вихрь закрутил их. Вихрь страсти и серебряных искр, падающих с травинок и осыпающих тела блестящими каплями. Стоны срывались в тишину и улетали в бесконечный космос над ними. Закрывать глаза не хотелось, запрокинув голову, она смотрела в этот звездный космос, впитывая всю страсть любимого, все чувственное волшебство момента, до тех пор, пока мир не взорвался миллиардами искр.

* * *

Давай еще что-нибудь посмотрим! – сказала Карина через полчаса. Вся ее кожа светилась, обсыпанная волшебной росой.

– Нет, давай уже возвращаться. В нашем мире, между прочим, уже четыре часа прошло!

– Откуда ты знаешь? – удивилась Карина.

– А я тебе не говорил раньше? Во-первых, я просто знаю, как течет время в этом мире, потому что раньше здесь нередко бывал, когда хотелось отдохнуть в одиночестве, – улыбнулся Артур. – А во-вторых, мы всегда знаем, где сколько времени и как где течет время. Еще одно свойство Древних. А то, например, окажешься в мире, где время течет слишком медленно, а у тебя дома уже сто лет пройдет за твои полчаса.

– Нет, раньше не говорил, я не знала. А ты покажи еще какой-нибудь мир, с обычным течением времени.

– Хорошо! По дороге домой!

Артур обнял ее, и картинка снова сменилась. В этом мире задувал холодный ветер, в лицо летели хлопья снега и люди, одетые в шкуры и с рогами на голове, отчаянно пытались забраться на снежный холм, на котором стояли Артур с Кариной.

– Извини, нам не сюда, – сказал Артур, и «стеклянная дверь» снова отъехала в сторону.

Они оказались на высоком речном берегу. Крутой склон сбегал к широкой полноводной реке, по которой с песней двигалась расписная весельная галера. На другом берегу стояли невысокие дома с соломенной крышей и, если очень присмотреться, можно было увидеть деловито двигающихся, занятых своими делами людей в узорчатых рубахах и сарафанах. В небе светило солнце, и мир вокруг выглядел необыкновенно оптимистичным.

Внезапно сверху раздался свист. Подняв голову, Карина увидела, как с неба недалеко пикируют две коричневых тени. Сделав круг над склоном, тени устремились к галере. Однако люди на галере словно не замечали их. Сквозь слепящее глаза солнце Карина разглядела, что крылатые тени – это большие ящеры с похожими на дельтаплан крыльями.

– Птеродактили! Они же сейчас там всех сожрут!!

– Да нет, – рассмеялся Артур, – стал бы я тебя брать в мир, где так запросто могут сожрать человека? Местный барон содержит таких ящеров и периодически выпускает их полетать. Они вообще-то совсем ручные, просто очень большие и любят хулиганить. Смотри, что сейчас будет.

Ящеры начали стремительно нырять прямо перед носом галеры, окатывая людей фонтанами брызг. Люди на галере поднимали весла из воды, грозили ими летающим хулиганам. Один раз действительно ударили одного из ящеров, тот, пронзительно заверещав, взмыл в воздух и направился в сторону леса на пригорке. Второй ящер вынырнул с зажатой в клюве рыбиной и устремился вслед за первым. На галере снова запели.